Клан Черного дракона

Кто‑то из мальчиков обернулся и бросил с досадой:

— Учитель решила над нами поиздеваться.

— Точно, — подхватил другой, нервно теребя край рубашки. — Это список групп, которые будут делать один проект и потом вместе его сдавать. От этого будет зависеть общая оценка. Только вот группы составляли вместе с параллельным классом — чтобы мы все стали дружнее! Ха! Дружнее?! Да я быстрее их всех закопаю в лесу и сам сделаю проект, чем стану общаться с этими...

— И поменять нельзя! Никак, — добавил кто‑то ещё, с силой ударив ладонью по парте. — Либо делаете вместе, сдаёте вместе и получаете одну оценку на всех, либо у всех пересдача и отработка.

Я уже перестала слушать, едва уловив суть проблемы. Кровь застучала в висках, а руки предательски задрожали. С трясущимися руками и ватными ногами я подошла к злополучному листку, заранее предчувствуя недоброе. Сердце замерло на секунду, а потом забилось чаще. Я вгляделась в строки — и внутри всё оборвалось: в моей группе оказались Лилит и Магнус!

«Ох, теперь мне ясно, что он хотел обсудить после занятий, — мелькнуло в голове. — Видимо, он уже знал об этом „сюрпризе".

Но что делать с Линет ? Ума не приложу! Как мы будем работать вместе? В этот момент я почти была готова согласиться с тем парнем: проще тихо закопать их под кустиком и самой всё написать, чем пытаться сотрудничать с ними... А потом представить это как «экспериментальный метод групповой работы».

И как только я теперь с полным испорченным настроением нахожу свою парту и буквально сваливаюсь на стул , заходит Линет . Я громко выдыхаю и уже готовлюсь мысленно к её крикам и разборкам , что она такая бедная и несчастная не хочет со мной делать совместную работу , но какое же было мое удивление , когда она подошла посмотрела на список , и после посмотрев на меня грустным взглядом , таким будто она сейчас расплачется , быстро отвела взгляд и после села отдельно от своих подруг ! И сидела спокойно и не кому не слова не сказала !

- это еще что такое , тоже непонимающе шепчет мне Кейт , я думала она начнет возмущаться и топать своим ножками , как всегда это делает , а тут такое !

-я тоже , не знаю , но это к лучшему , может даже и сработаемся .

Я мечтательно подумала , как бы было хорошо , если бы она осталась такой спокойный , мы бы побыстрее бы сдали работу и я смог ла бы спокойно выдохнуть .

С мыслями , что мне нужно будет к ней подойти и позвать и её на разговор с Магнусом , чтобы мы смогли сразу распределить работу . Я и не заметила как прошли оставшиеся уроки.

Глава 15

Эллис

На улице уже стоял тёплый осенний вечер — тот самый, когда воздух становится прозрачным и чуть терпким, а последние лучи солнца золотят верхушки деревьев. Мы с Кейт сидели за последней партой возле окна. Оставалось всего пять минут — и можно идти домой...

Но у меня были другие планы. Нужно было как‑то выхватить Линет, а потом ещё отыскать Магнуса. Я почему‑то сразу не уточнила, где он будет ждать, да и сама ничего не сказала. Что ж, проблемы будем решать по мере необходимости.

А вот сейчас нарисовалась совсем другая проблема. Пока я витала в своих мыслях, глядя в окно, я и не заметила, как учитель зовёт меня уже в третий раз. Его голос, словно назойливый комар, пробивался сквозь пелену моих раздумий. Я бы и дальше не замечала, если бы не Кейт — она пихнула меня локтем так ощутимо, что я едва не подскочила на месте.

Опомнившись, что я всё ещё нахожусь в классе, на уроке, я резко повернулась к учителю. Передо мной стоял пожилой старичок невысокого роста, с большой седой бородой и растрёпанными седыми волосами. На носу — маленькие круглые очки, сползшие почти на самый кончик. На вид — точь‑в‑точь Дед Мороз. Только по характеру — точно гоблин, которого держали взаперти и не кормили больше ста лет.

— Мисс, — его голос зазвучал с нарочитой строгостью, — вы, как я понимаю, уже позабыли, что находитесь на уроке, поэтому так беззаботно смотрите в окно. Но спешу вас расстроить: вы сейчас на уроке — и не просто на уроке, а именно на моём! Мой предмет — самый важный! Он вам пригодится не только на ближайшей контрольной, но и в жизни! Как вы можете спать на уроке изобразительного искусства?! Искусство — это жизнь! То, что окружает нас с самого детства, находится с нами всю жизнь и проведёт в последний путь! Искусство — оно везде, там, где вы его не видите! Но если вы не будете спать на моих уроках и не смотреть в окно, то сможете распознавать малейшие детали прекрасного!

«Нет, вот только подумайте, какой же бред он несёт! — пронеслось у меня в голове. — Да, я понимаю: искусство помогает развивать чувство прекрасного. Но не до такого же фанатизма! У нас экзамены на носу, а он со своими кустиками и деревьями: „Посмотрите, как искусно писатель передал своё мнение благодаря тому, что он ветку написал не как обычно, а резко вправо!" Это же ненормально!»

Сердце забилось быстрее — мне ещё сдавать у него работы, чёрт его дери... Я глубоко вздохнула, натянула на лицо свою фирменную улыбку — ту самую, которая обычно обезоруживает любого — и, показав рукой на окно, сказала:

— Что вы, ни в коем случае я не пренебрегала вашими прекрасными наставлениями! Я как раз практиковала полученные знания от лучшего учителя. — Тут я услышала смешок из класса, но продолжила с полной уверенностью в голосе, чуть повысив тон: — Благодаря вам и вашим замечательным урокам я не смогла проигнорировать изящную картину, представшую перед нами за окном: этот удивительный закат, эти уникальные блики на листве... Каждый луч, отражаясь в каплях росы, создаёт неповторимую палитру оттенков! Данный момент был создан для того, чтобы человек запечатлел его в своей памяти, и проигнорировать это было бы великим преступлением. И всё это я увидела только благодаря вашим урокам и наставлениям.

Я замолчала. Учитель замер, его глаза расширились. Он посмотрел на меня, потом на окно, снова на меня, опять на окно — и так несколько раз, будто пытался уловить какой‑то подвох. Его брови сошлись на переносице, губы поджались. Потом он громко откашлялся — и в этот момент, словно по волшебству, прозвенел звонок.

Но перед тем как уйти, он на весь класс торжественно произнёс:

— Вот видите, все берите пример с этой ученицы! Всем задание на дом — нарисовать закат! — После этих слов он стремительно выбежал из класса, чуть не зацепив дверью шкаф с красками.

Как только он ушёл, весь класс разразился хохотом. Кто‑то хлопал в ладоши, кто‑то свистел, а голоса сливались в единый гул восхищения:

— Ну, молодец, как выкрутилась! Ох, додумалась же! А‑ха‑ха, он даже не знал, что ей ответить — его же оружием просто убила!

Я тоже рассмеялась, чувствуя, как напряжение последних минут покидает меня. Быстро собрав вещи, я уже собиралась идти, когда заметила уведомление на экране телефона. Открыв приложение, прочла: «Жду тебя на входе» — от Магнуса.

«Интересно, как он нашёл мою страничку?» — мелькнула мысль. Но я быстро ответила: «Я скоро буду, возможно, приду с Линет».

И тут же бросила взгляд на неё: Линет всё ещё сидела в классе, уставившись в одну точку. Её обычно горделивая осанка сейчас казалась какой‑то поникшей, а взгляд — пустым. Что ж, не буду ходить вокруг да около. Я подошла к ней уверенной походкой, хотя внутри всё сжималось от неловкости. Вроде как я сама сказала не лезть ко мне, а теперь хочу с ней поговорить — неловко вышло. Но судьба, похоже, любит поглумиться: я переступила через свою немалую гордость — можно сказать, с усилием её придавив к полу — и сказала:

— Извини. Конечно, я понимаю, как это выглядит со стороны: сама тебе сказала не лезть ко мне, а теперь сама же подхожу. Но у нас совместная работа. Мы с Магнусом хотим после занятий встретиться и всё обсудить — ну, я так думаю — кто за что будет отвечать. Ты не могла бы присоединиться?

Я уже готовилась к холодному отказу, к высокомерному «С чего бы? Да мне это не нужно, за всё мой папа заплатит...». Но Линет удивила меня: спокойно сказала «Хорошо» и посмотрела на меня — не с привычной насмешкой, а со стеклянными, будто застывшими глазами.

Я непонимающе взглянула на неё. Что же произошло с нашей «королевой»? Почему она не закатывает истерику, а соглашается учиться? И почему не общается со своими подружками? К слову, они уже давно ушли — как и остальные ученики. Кейт опять убежала на дополнительные занятия, а остальные после звонка сразу рванули по домам. Поэтому к этому времени мы остались одни в опустевшем классе — только шелест опавших листьев за окном да приглушённый гул города за стенами школы.

Прежде чем я успела подумать, слова сами сорвались с губ:

— Линет, у тебя что‑то случилось? Всё хорошо? — Я посмотрела на неё уже без злости или пренебрежения — совсем другим взглядом, в котором теперь читалось искреннее сочувствие.

Она в ответ посмотрела мне в глаза, будто ища в них подвох: в её взгляде читались недоверие и сомнение. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Потом она вздохнула так тяжело, словно этот вздох копился в ней весь день, и, чуть не плача, сказала:

— Мой отец попал в аварию... Сейчас он в больнице... — Её голос дрогнул, и закрыла лицо руками, плечи затряслись от беззвучных рыданий .

Я ожидала услышать что угодно — но только не это. Слова Линет поразили меня до глубины души: я застыла от неожиданности, не зная, что делать и что говорить в такой ситуации. Воздух будто сгустился, а время на мгновение остановилось.

Но потом моё тело стало двигаться само по себе — интуитивно, без участия разума. Я схватила ближайший стул, придвинула его к Линет и присела рядом. А после крепко обняла её. Она не сопротивлялась, ничего не сказала — просто продолжала плакать, её плечи вздрагивали, а дыхание прерывалось судорожными всхлипами.

Я начала её успокаивать — тихо, мягко, почти шёпотом:

— Всё будет хорошо, правда. Он поправится, вот увидишь. Главное, что он жив... С ним всё будет в порядке, и скоро он станет самым здоровым человеком на свете. Поверь мне, всё наладится.

Мы сидели так ещё минут десять. Я гладила её по спине, чувствуя, как постепенно затихают рыдания, как выравнивается дыхание. В классе царила тишина.

Наконец Линет перестала плакать. Я достала из сумки бутылку воды и салфетки, протянула ей. Она взяла их — уже не судорожно, а спокойно, почти невозмутимо. Протёрла лицо, аккуратно сложила салфетку, сделала несколько глотков воды. Затем подняла глаза и посмотрела на меня — теперь уже ясным, осмысленным взглядом, будто только сейчас осознавая, с кем она находится и перед кем раскрыла душу.

В её глазах мелькнул испуг — словно она испугалась собственной уязвимости. Заметив это, я мягко покачала головой и тихо произнесла:

— Я никому не скажу. Ни о твоём отце, ни о том, что произошло сейчас. Обещаю.

— Ещё бы ты сказала, — ответила она своим обычным пренебрежительным и уверенным голосом, в котором, впрочем, уже не было прежней твёрдости.

Я будто не заметила этой попытки вернуть привычную маску. Вместо этого протянула руку и погладила её по голове, как маленького ребёнка, слегка взлохматив её светлые короткие волосы.

— Ты что творишь? — возмутилась она, но в голосе уже не было злости, только лёгкое недоумение.

— Ну вот, теперь узнаю нашу зазнайку‑королеву, — улыбнулась я. — А теперь пойдём. Встретимся с Магнусом, обсудим всё, а потом ты поедешь домой. Хорошо?