Парижский мир. Книга третья: падение гегемона. Часть I: Время надежд

А в 1953 году на Кавказе шла война, которая не прекращалась с далекого 1817 года. Российская империя стремилась ликвидировать центр разбоя, работорговли и англо-турецких интриг на Кавказе. К этому времени к ней присоединились грузинские, армянские и азербайджанские земли, а связь с ними осуществлялась через земли Дагестана, Чечни и Абхазии. Дороги были очень опасными, и все, кто передвигался по ним, постоянно подвергались грабительским набегам горцев. Еще в 1781 году часть чеченских тейпов добровольно вошла в состав России, а другая часть горских вождей попыталась сохранить независимость. В 1816 году был назначен новый главнокомандующий на Кавказе – генерал Ермолов, который сразу начал покорение разбойничьих территорий. Был построен целый ряд крепостей Кавказской линии (Грозный и др.). Горцы яростно сопротивлялись, но значительный перевес сил должен был закончиться в пользу русских.

Однако 1853 год подарил мятежному Кавказу новую надежду. Здесь свою руку приложили турки и англичане. На фоне слухов о приближающейся войне России с Западной коалицией, они активизировали чеченские формирования и требовали ударить России в спину. Особенно старалась Англия, посылая на Кавказ эмиссаров, деньги и оружие. Задача состояла в том, чтобы русская армия увязла в вооруженных конфликтах на Кавказе и не продвигалась в районы Средней Азии. Известно, что Россия в этот период вела там наступательные действия в ходе русско-кокандской войны45. Российский император, кроме этого, обязан был учитывать угрозу вмешательства в новую войну Австрии, Пруссии и Швеции, из-за чего пришлось держать значительную часть своих вооруженных сил на западной границе; в связи с Кавказской войной другая часть войск была привлечена для борьбы с горцами.

Тревожные и порой нелепые слухи о приближающейся большой войне быстро распространялись среди гор, и скоро весь восточный Кавказ стал похож на пороховой погреб, который ожидал только искры, чтобы произошел страшный взрыв. Но здесь судьба была благосклонна России: Шамиль «проспал» наивысшее напряжение мусульманского общества, и приступил к активным действиям только в 1854 году, когда энтузиазм горцев уже поиссяк.

Уповая первоначально на мирное разрешение конфликта с Портой, Россия так же некоторое время не занималась подготовкой к активным действиям на Кавказе. Войска находились в строго оборонительной диспозиции, и значительная их часть (имеющиеся резервы) была переброшена на другие, более перспективные, с точки зрения командования, участки.

Тем не менее в 1853 году войска Кавказского корпуса получили высочайшее повеление продолжать усмирение ближайших непокорных горских племен, вести борьбу с развивающимся мюридизмом46 и представителем его Шамилем, и, главное, проводить работы по улучшению дорог, возведению новых и усилению старых укреплений. Для выполнения возложенных задач, по свидетельству А.М. Зайончковского Кавказский корпус имел47:

128 батальонов;

11 эскадронов;

52 казачьих полка;

232 отдельные роты;

96,5 батарей;

7 рот саперов;

146 отдельных казачьих рот;

6 отдельных казачьих эскадронов;

109 казачьих сотен;

1 казачью батарею;

35,5 сотен милиции;

4 сотни дагестанских всадников.

Далее А.М. Зайончковский ссылается на приведенный в высочайшем указе детальный перечень задач для войск, и расписанный до мелочей порядок их снабжения и боевого обеспечения48, и при этом он обращает внимание на то, «что на всем протяжении наших линий предположено было, за исключением небольших экспедиций и набегов, действовать оборонительно и главное внимание уделялось на обеспечение уже занятых нами земель».49

Как отмечает А.М. Зайончковский «Наши лучшие кавказские войска были прикованы к краю (авт.-Кавказу) для борьбы с внутренним врагом, и несмотря на то, что они составляли почти четвертую часть всех наших сил, их было недостаточно для более значительных действий на каком-нибудь участке длинной Кавказской линии» 50

А между тем «на крайнем правом фланге, в стороне натухайцев, шапсугов и абадзехов, начались волнения. Горцы, недавно отторгнутые от турецкого покровительства, стесненные занятием нами береговой линии, были убеждены, что Турция не может к ним относиться безучастно»51.

Турецкие и английские эмиссары и усилившийся подвоз морем военной контрабанды поддерживали в них эти надежды.

Прекратить волнения являлось делом необходимым, но сложность данной задачи заключалась в том, что наступление в направлении правого фланга не прерывало сношений горцев с Турцией.

Несмотря на то, что перечисленный выше состав Кавказского корпуса может показаться значительным, все эти силы получили назначение или для действий против горцев, или для работ на линии укреплений; на границах с ослабленными предыдущими войнами Персией и Турцией были выставлены лишь редкие кордоны из пограничных постов.

Озабоченный необходимостью исправления данной ситуации, император Николай, осознавая опасность приближающейся войны с Турцией, принимает решение усилить Кавказский корпус 13-й пехотной дивизией, которая в это время дислоцировалась под Севастополем. Однако это произойдет позже и уже при других обстоятельствах.

Турецкое приграничье

Пограничная линия с Турцией составляла порядка 500 верст и кроме высокой протяженности имела еще один существенный недостаток – на ней отсутствовали нормальные продольные пути сообщения, в связи с чем отряды, назначенные для обороны границы, действовали в отрыве друг от друга, каждый на своем театре.

Население пограничной полосы представляло из себя взрывоопасную смесь народностей, взаимоотношения которых были нестабильными и часто балансировали на грани войны и мира. В пограничной полосе Кутаисской губернии преобладали единоверные и лояльные России грузинские племена, в Ахалцыхском уезде основу жителей составляли уже духоборы, которых по мере приближения к Эриванской губернии становилось все больше. В этом же направлении начинала увеличиваться примесь татарских и персидских племен мусульманского вероисповедания. Пограничные провинции Османской империи, Карсская и Баязетская, были населены преимущественно армянами, которые враждовали с мусульманами, и в случае конфликта с Турцией можно было рассчитывать на их содействие. Местные же мусульманские племена состояли из карапанцев, лазов, курдов, аджарцев и небольшого процента турок. Воинственные по природе, они не отличались фанатизмом и любовью к Родине, поэтому были ненадежны как для турок, против которых они нередко восставали, так и для русских.

В случае войны могли быть атакованы противником Озургеты (со стороны Батума), Ахалцых (со стороны Ардагана), Александрополь (со стороны Карса) и Эривань (со стороны Кагызмана и Баязета), в связи с чем для обороны перечисленных пунктов были назначены особые отряды без возможной связи между ними.

13 февраля 1853 года до командующего Кавказским корпусом князя Воронцова была доведена высочайшая воля о принятии им, на случай разрыва с Турцией, оборонительных мер. Причем государь рекомендовал образовать в Закавказье особый резерв для действий против турок, продолжая в то же время охрану внутренней линии со стороны горцев. Князь Воронцов оказался в затруднительном положении: в случае вторжения неприятеля нельзя было думать о непосредственной обороне границы, которая была рассчитана только против контрабандистов; поэтому он решил оборонять только важнейшие политические и стратегические пункты, как-то: Озургеты, Ахалцых, Ахалкалаки, Александрополь и Эривань; остальные пункты и укрепления упразднить, а их гарнизоны собрать в удобнейших местах, где они могли бы присоединиться к главным резервам.

Что касается войск, действующих против горцев – было решено их не ослаблять, так как в случае войны с Турцией среди горских племен ожидался взрыв фанатизма.

Преклонный возраст и частые болезни князя Воронцова вызвали к необходимости передать командование Кавказским корпусом князю Василию Осиповичу Бубутову, который по статусу подчинялся Кавказскому наместнику, коим Воронцов продолжал оставаться. Первым делом новый командующий осмотрел состояние основных крепостей, на которые планировалось опереться в случае турецкого вторжения.

Важнейшим укрепленным пунктом в пограничной полосе являлся Александрополь. «Крепость имела 7 бастионов с капониром между 1-м и 6-м бастионами, главный вал с линией огня на 1135 саженей, 2-е оборонительные казармы на 1700 и 1500 человек и оборонительный магазин 52 на 20000 четвертей. Укрепления были в хорошем состоянии, но некоторые работы еще не были закончены… Для приведения крепости в боевое положение необходимо было насыпать барбеты 53 по главному валу и расчистить местность впереди 8-го полигона от развалин старого Гумринского укрепления» 54.

На вооружении крепости состояло 76 орудий, а для полного вооружения требовалось еще 283 орудия; зарядов – 22680 (а требовалось еще столько же).

Наличный состав крепостной артиллерии включал: 2-х офицеров, 12-фейерверкеров55 и 121-го рядового (а требовалось соответственно: 10/30/300).

Так же был слаб и пехотный гарнизон, который состоял из 860-ти рядовых Грузинского 3-го линейного батальона, тогда как требовалось пехоты не менее 2500 человек.

Крепость Ахалкалаки состояла из каменных стен с башнями и двухъярусной цитадели. Здесь так же требовалось провести некоторые работы, чтобы привести ее в боеготовое состояние, а именно: насыпать барбеты, присыпать траверсы,56 вооружить башни артиллерией, и расчистить сектор обстрела впереди укреплений. На вооружении крепости состояло только 4 орудия, хотя требовалось 14.

Гарнизон крепости состоял из одной роты, которую, по мнению командующего корпусом, требовалось усилить как минимум 300-ми военнослужащими.

Крепость Ахалцыха состояла из каменной стены с башнями и цитадели, расположенной на крутой скале. Цитадель была расположена в стороне от города и слабо прикрывала его. К имеющимся у гарнизона 38-ми орудиям требовалось добавить, как минимум, еще 6-ть.

В наихудшем положении находилась крепость Эривань. Князь Бебутов признал ее состояние совершенно неудовлетворительным: стены, башни и даже контрэскарпы57 обвалились, батареи обветшали настолько, что не могли выдержать выстрелов стоящих на валгангах58 крупнокалиберных орудий. Резервного водоснабжения крепость не имела, и в случае разрушения турками водопровода, осталась бы без воды. На вооружении гарнизона состояли 5-ть 24-х фунтовых пушек, которых так же было недостаточно. Однако Бебутов, по одной, только ему ведомой причине, посчитал, что крепость, тем не менее, способна выдержать натиск турецкого отряда, который в случае войны мог выдвинуться из Баязета.

Не меньшие опасения вызывала и оборона береговой линии. Береговые укрепления были построены исключительно против горцев; со стороны моря они были совершенно открыты, не исключая Новороссийска и Геленжика. Земляные и каменные укрепления от Новотроицкого до Гагры, включительно, могли быть разрушены в самое короткое время корабельной артиллерией даже одного фрегата. Число орудий, обращенных к морю, составляло: в Новороссийске -4; в Геленжике – 2; в остальных укреплениях по 1-2 блокгауза59 с одним орудием каждый. Укрепления Пицунды и Бомборы так же были слабы, к тому же значительно удалены от моря. Город Сухум не имел укреплений ни с суши, ни с моря, а старая Сухумская крепость представляла из себя развалины бастионов и одну стену, частью обвалившуюся, которую легко было привести в окончательную негодность несколькими десятками выстрелов. Следовало также понимать, что высадка на побережье хотя бы одного, даже незначительного отряда противника, непременно побудит горцев к нападению со стороны гор.

В итоге, купирование угроз, исходящих от побережья, было осуществлено двумя способами:

Организовано крейсерство флота от Анапы и до поста Св. Николая; поскольку назначенных для этого одного фрегата и 6-ти малых судов оказалось недостаточно – было организовано усиление побережья судами Черноморского флота; также получили вооружение и держались под парами все имеющиеся 5 пароходов Кавказской береговой линии.

На сухопутные укрепления дополнительно были установлены часть орудий южного артиллерийского округа; до прибытия из Севастополя 13-й дивизии крепостные гарнизоны пополнились мингрельской и амеретинской милицией.

Положение Кавказского корпуса на турецкой границе также в значительной степени определялось позицией Персии, которую та займет в случае конфликта России с Турцией. Существовали два противоположных друг другу мотива, которые могли повлиять на позицию этой страны:

1) Религиозная рознь и давняя вражда персов с турками; захват турками персидского округа Котур;

2) Происки Англии по стравливанию Персии и России; желание Персии отыграться за прошлые неудачи и отторгнутые Россией земли.

Принятие мер против Персии в свете перечисленных тенденций было необходимым, но для этого уже совсем не оставалось резервов: для несения патрульной службы на персидской границе были выделены лишь посты от 10-го и 13-го донских полков в составе 700 человек.

Между тем турки так же предпринимали необходимые меры для усиления своих войск на границе. По донесению российского консула в Эрзеруме, Анатолийская армия Абда–паши, дислоцированная по ту сторону границы, насчитывала 25866 штыков, и планировалось ее пополнение до 50000 пехоты и 17000 кавалерии. Из них уже в сентябре 1853 года в Карсе под началом Вели-паши было сосредоточено до 13000 человек пехоты, 1500 кавалерии при 40 орудиях. Этот отряд выступил в начале октября по направлению к Александрополю, и остановился в 12-ти верстах от реки Арпачая у Кюрюк-Дара60.

Другой отряд численностью 6000 пехоты, 400 кавалерии, 1000 башибузуков при 16-ти орудиях под началом Ферик-Али-паши сосредоточился под Ардоганом, угрожая Ахалцыху.

В Кабулетском санджаке61(на границе с Гурией62), у подножья горы Тенхиндзира, вдоль границы Лазистана63 турки возводили укрепления.

В Батуме было замечено до 2500 турецкой пехоты при 8 орудиях.

На южном фланге, под началом Ферика-Селима-паши, напротив Эривани, в крепости Баязет было собрано порядка 6000 турецкой пехоты, до 400 кавалеристов и около 1000 башибузуков.

Турецкие военачальники проводили рекогносцировки и всем своим видом демонстрировали скорую близость войны.

По отзывам современников, в ту пору у турок также не все было хорошо: из-за беспорядочной организации тыла и злоупотреблений турецкие войска часто голодали; и как следствие – в рядах турецкой армии был высок процент дезертиров; значительное число военнослужащих страдало желудочно-кишечными заболеваниями.

Магомет-Амин

Тем не менее сам факт подготовки турок к войне послужил триггером возбуждения активности горских народов Кавказа. Усилились волнения среди натухайцев, шапсугов и убыхов64. Этим воспользовался один из самых талантливых наибов Шамиля Магомет-Амин (биография – см. приложение 2), который предпринимал зачастую успешные попытки подчинить себе горские кланы, заменяя правление старейшин шариатом, где все дела решала «махкама» – орган управления, в ведении которого находились как религиозные, так и общегражданские дела.

Забегу вперед и скажу, что боевой путь Магомет-Амина, так же, как и Шамиля, окончился благоприятно для него: в августе 1859 г., когда наибу стало известно о пленении Шамиля и его присяге русскому царю, он сильно изменился. Осознав бесперспективность дальнейшего сопротивления, наиб вместе с верными ему абадзехами65, присягнул России. Как и Шамиль, Магомед-Амин был прощен и пожалован пенсией в 3 тыс. рублей. Отряхивая пыль с древних исторических фолиантов, иногда удивляешься мудрости русских царей, которых мы привыкли только упрекать. Может быть благодаря таким вот примерам Российская империя (СССР, Россия) и жива до сих пор? Радует, что потомки продолжают использовать этот нехитрый прием (Чечня).

А пока, в 1853 году, Магомет-Амин был хитрым и коварным врагом. С подчинившихся ему горцев он брал клятву:

Признать подданство Турции;

Почитать Шамиля и самого Магомет-Амина, как наместников султана и безусловно им повиноваться;

Исполнять предписанные Кораном намаз и омовение;

Вносить десятину в пользу бедных и духовенства.66

Уничтожение родовой аристократии и установление выборного начала увеличили популярность Магомет-Амина среди низших слоев аборигенов. Зимой 1853 года горцы настолько осмелели, что Кавказский корпус вынужден был реагировать.

Шамиль

Против Шамиля был задействован отряд князя Барятинского, дислоцированный в Чечне; он состоял из 11-ти батальонов, 4-х эскадронов и 8-ми сотен казаков (всего 10600 штыков и сабель при 24-х орудиях); войска располагались: в станице Грозной -8 батальонов и 7 сотен с артиллерией; 3 батальона в Хасав-Юрте; сотня донцев 17-го полка в укреплении Куринском, и 2-а дивизиона драгун и сотня казаков в станице Шелководной. Им противостояли 12000 пехоты и 8000 конницы Шамиля, которые тот собрал у реки Мичик (возле укрепления Гурдалай).

17 февраля князь Барятинский атаковал Шамиля. Два батальона полковника Левина вели наступление с фронта и два батальона полковника Николаи – с левого фланга; их поддерживали 18 орудий полевой артиллерии. Кавалерия генерал-майора Бакланова с батальоном егерей князя Воронцова была послана в обход, к слиянию рек Мичик и Гонсоль, и оттуда атаковала правый фланг и тыл Шамиля. Зажатый с трех сторон, потеряв 500 человек и управление над своими силами, он вынужден был бежать.

Этот успех имел важное значение, так как избавил от набегов горцев маршрут между Воздвиженской крепостью и Кумыкским плоскогорьем.

Магомет-Амин

Примерно в это же время со стороны Владикавказа против племени егерукаевцев, главных приверженцев Магомет-Амина, выступил с карательной экспедицией генерал Евдокимов. 17 февраля отряд его силой в 6 батальонов пехоты и 24 сотни казаков, усиленный ракетными станками (22 шт.) и подразделениями местной милиции, всего 7850 штыков и сабель, подошел к аулу Ассан-Шухай, огороженному тремя рядами завалов. Для штурма казаки были спешены, и сначала двумя колоннами (8 и 6 сотен при 2-х орудиях) начали атаку, а, затем, подкрепленные еще двумя батальонами и 4-мя сотнями, захватили аул.

В дальнейшем, встретив отчаянный напор горцев, отряд, разделившись на две части, стал отходить: частью в Тенгинское, другая часть – в станицу Темиргоевскую. Потери, которые возникли в основном при отступлении, составили: убитыми – 1 офицер и 12 нижних чинов; ранеными – 128 нижних чинов.

Император Николай живо интересовался делами на Кавказе, и был не в восторге от употребления столь крупных сил против одного единственного аула. Он писал князю Воронцову: «Не произошли ли столь большие потери от каких-либо особых обстоятельств, и соответствуют ли они важности достигнутой цели?».67

В верховьях реки Фортанги Кавказский корпус так же предпринял вылазку против враждебного горского населения. Целью было Шаложинское ущелье. 8-го марта отряд силою в 2 батальона пехоты при 4-х орудиях и 5-и сотнях казаков двинулся туда, но был остановлен рвом с завалами, которые устроили горцы. Далее шел лесистый возвышенный гребень между рекой Шаложей и Валериком; на вершине гребня ютились собственно сакли. Штурм аула, из-за отчаянного сопротивления местных, занял 10 часов. И только в два часа дня все было кончено, и отряд повернул обратно. Потери так же были существенными: убитыми 1-офицер и 11 нижних чинов; ранеными – 1 офицер и 42 солдата.

С высоты сегодняшнего дня кажется, что перечисленные выше экспедиции против горцев не имели практического смысла (только озлобляли местное население); однако современники с этим не согласны. А.М. Зайончковский, в частности пишет68: «В результате к нам присоединились во время боя 25 и после боя 10 чеченских семейств».

В марте 1853 года активизировался сам Магомет-Амин. Он почувствовал себя настолько уверенным, что предпринял экспедицию против мирных натухайцев под самый Новороссийск и к постам Варенниковскому и Гостогаевскому. Навстречу ему со стороны Варенниковского укрепления выступил отряд адмирала Серебрякова, который был поддержан подразделениями полковника Кухаренко (с Карабулахского поста). Общие силы русских составили до 7,5 батальонов пехоты с 6-ю сотнями казаков и местной милицией; одновременно с этим, теми же силами, были начаты работы по укреплению действующих постов и созданию новых на оборонительной линии от Варенниковского поста до Анапы. Не вступая в бой 13 марта Магомет-Амин со своими полчищами прошел мимо Тенгинского поселения , 30-го – у Ново-Троицкого, а 2-го апреля – у Шапор, откуда повернул в сторону натухайцев. Противодействовать ему, учитывая плохую связность постов, было затруднительно, поэтому 25 марта действующие против горцев войска были усилены сводным отрядом из состава Новороссийского, Анапского и Геленджикского гарнизонов, силою в 3276 штыков и сабель; в самих гарнизонах солдат почти не осталось: в Новороссийске насчитывалось менее 1-го батальона; в Анапе – 2-3 роты; в Геленжике – 3 роты.

В конце марта-начале апреля сводный отряд, руководствуясь слухами и недостоверной информацией вел поиск Магомет-Амина у леса Сепуазе, аула Адогума, но не обнаружив его, отошел к форту Раевского «для прикрытия мирных натухайцев от их непокорных единоплеменников» 69.

Тем временем Магомет-Амин времени не терял, и летом того же года вторгся в Кабарду, угрожая оттуда укреплению Вознесенское; для защиты укрепления был направлен отряд, но Магомет-Амин напал в другом месте – на слабое укрепление Гостогаевское, обороняемое одной гренадерской ротой 1-го Черноморского линейного батальона с одним орудием (всего 300 штыков). К несчастью для Амина, руководил той ротой поручик Вояковский, славный малый и добрый друг местных аборигенов. По своим, только ему известным каналам, он узнал о готовящемся нападении, и хорошо подготовился. Внезапного наскока у горцев на получилось, и поняв это, они бросились на открытый приступ. Однако, все три их атаки были отражены храбрым гарнизоном. В защите крепости участвовали все, владеющие оружием и не владеющие им: доктор, священник, денщики, женщины и дети (подносили боеприпасы и ухаживали за ранеными)70. Очевидцы вспоминали: все пространство перед укреплением было усеяно трупами горцев; на парапете было собрано 78 тел; вне укрепления – 800. Из гарнизона крепости погибло двое и было ранено 8 человек.

На донесении об этой славной виктории государь собственноручно начертал: «Всем офицерам следующий чин, а поручика Вояковского из штабс-капитанов в капитаны и Георгия 4-й степени через Думу; нижним чинам строевым и нестроевым по 3 рубля серебром и на раздачу отличившимся 6 знаков отличия военного ордена; женам и детям по 1-му рублю, а жене поручика Булича золотую медаль за усердие и пенсион по жизнь, по жалованию мужа, и публиковать!» 71

Почти одновременно с нападением на Гостогаевское укрепление, горцы напали и на укрепление Тенгинское, занятое гарнизоном из 9-ти офицеров и 518-ти нижних чинов. 20 июля они обложили укрепление, а 23-го – напали на блокгауз, чтобы захватить оружие. Но гарнизон отбил атаку. Последовал второй штурм, в отражении которого с моря участвовал также бриг «Ендимион». Горцы вынуждены были отступить. Гарнизон в этой борьбе потерял 20 человек.

Шамиль

Вслед за двумя ударами горцев, о которых я рассказал выше, в конце августа последовал главный удар, от самого Шамиля. Причем в направлении наиболее опасном для русских – против Лезгинской оборонительной линии, в тыл тем войскам, которые были сосредоточены против турок. С Шамилем спустились с гор 10000 ополченцев.

У начальника Лезгинской оборонительной линии князя Орбелиани в это время имелось всего 3,5 батальона пехоты при 6-ти орудиях и 500 казаков. Насколько тяжело и динамично проходила борьба с горцами изложил на страницах своей книги генерал от инфантерии А.М. Зайончковский.72 Я остановлюсь очень кратко только на самых чувствительных моментах этой борьбы, которые произошли во второй половине лета- начале осени 1853 года:

Орбелиани с имеющимися у него незначительными силами выступил против Шамиля и после тяжелого и продолжительного боя заставил его отойти обратно в горы (потери русских батальонов составили 139 убитых).

Шамиль выслал три отряда: 1) Наиба Бакран-Алия для осады укрепления Месельдегер; 2) Даниель-Бека в Белоканскую область; 3) Наиба Кази-Магомеда в долину Мукач.