Парижский мир. Книга третья: падение гегемона. Часть I: Время надежд

4-го ноября пароход «Бессарабия» захватил турецкий транспортный пароход «Меджари-Теджарета» и отбуксировал его в Севастополь;

5 ноября в 10 часов утра до эскадры донеслись звуки артиллерийского боя парохода «Владимир» в турецким «Перваз-Бахре»; эскадра Нахимова (в условиях штиля) медленно, насколько позволял ветер, двинулась в сторону боя;

В 10 часу вечера стали наблюдать многочисленные огни неизвестной эскадры; оказалось, что это эскадра Новосильского;

Новосильский заменил корабли Нахимова, пострадавшие от шторма, своими, и, уводя с собой все 100-пушечные корабли, направился в Севастополь;

Пленные с «Меджари-Теджарета» сообщили, что в Синопской бухте стоят два турецких фрегата и два корвета; Нахимов решил удостовериться в этом, и направил эскадру к Синопу;

С полуночи 8 ноября снова задул сильный ветер, который к утру превратился в шторм; громадное волнение на море, однако, не помешало нашим кораблям разглядеть через Синопский перешеек рангоуты 4-х турецких судов; тем не менее волны повредили 4 –е русских судна, и 10-го ноября Нахимов вынужден был отправить для починки в Севастополь корабли «Святослав», «Коварна», «Храбрый» и пароход «Бессарабия»; таким образом, в распоряжении вице-адмирала оставались только три корабля, один браг, и в районе мыса Керемпе вел поиск фрегат «Кагул»;

8 ноября «Кагул» в непроглядном тумане и при высокой волне столкнулся нос-в нос с 4-мя турецкими фрегатами, которые первоначально принял за свои корабли; турки шли под полными парусами; началась погоня и «Кагулу» удалось оторваться от противника только благодаря блестящей выучке экипажа; однако кораблю это далось не дешево – спасаясь от врага, он маневрировал на волне, и вода с шумом переливалась через борт; в результате, в трюме воды оказалось на 35 дюймов; оторвавшись от погони, приключения «Кагула» не закончились – в течение 12-ти часов ему пришлось выдержать начавшийся шторм;

Находясь в аварийном положении, «Кагул» решил идти на Севастополь, чтобы сообщить о турецком флоте; однако недалеко от Севастопольского рейда встретил эскадру Новосильского и довел информацию, после чего, несмотря на течь в корпусе, вернулся к крейсерству у мыса Керемпе (продолжил выполнять поставленную задачу).

Немного забегу вперед и расскажу об интересной судьбе адмирала, который держал свой флаг на одном из турецких фрегатов, которые гонялись за «Кагулом». Имя ему Осман-Паша. После катастрофического для турок Синопского сражения, израненный Осман-Паша был найден матросами «Кагула» (о, чудо!) на одном из горевших турецких судов; каково же было его удивление, когда он узнал, что спасли его те же моряки, которых он так безуспешно пытался поймать в шторме. Паша так расчувствовался, что рассказал русским о всех планах турецкого командования в Черноморско-Кавказском бассейне. Если это не миф, то, определенно, чудо! Или Божий промысел!

Между тем Нахимов продолжал держаться у Синопа и, наконец, 11 ноября, воспользовавшись свежим восточным ветром, подошел к бухте на 2 мили, и ясно различил там большую турецкую эскадру, состоящую из 12-ти военных судов и 2-х транспортов. Положение вице-адмирала было аховое: он имел всего 3-и корабля! Но не таков был Павел Степанович, чтобы упустить с таким трудом найденного врага. 11 ноября с бригом «Эней», за номером 274, он отправляет донесение в Севастополь: «Обозревши сего числа в самом близком расстоянии порт Синоп, я нашел там не два фрегата, корвет и транспорт, как доносил Вашему превосходительству, а семь фрегатов, два корвета, один шлюп и два больших парохода, стоящих на рейде под прикрытием береговых батарей. Предполагая, что есть какая-нибудь цель у неприятеля, чтобы собрать такой отряд военных судов в Синопе, я положительно останусь здесь в крейсерстве, и буду их блокировать до прибытия ко мне двух кораблей, отправленных мной в Севастополь для исправления повреждений. Тогда, несмотря на вновь устроенные батареи, кроме тех, которые показаны на карте Манганари, я не задумаюсь их атаковать» 106.

Кроме этого, Нахимов просил Меньшикова прислать ему для крейсерства два парохода и фрегат «Кулевча», а также отозвал из поиска (у мыса Керемпе) фрегат «Кагул».

Получив послание Нахимова, князь Меньшиков, связанный дипломатическими изысками по рукам и ногам, имел на руках высочайшее предписание нападать на турецкие суда только в море, а приморские города не атаковать. Однако, несмотря на это, он отдает Нахимову вполне определенный приказ – истребить неприятельские суда! Пароходы «Одесса» и «Громоносец» отправленные с приказом, попали в шторм и вернулись.

12 ноября по прибытию эскадры Новосильского, его корабли «Великий князь Константин», «Три святителя», «Варна» и «Гавриил» с самим вице-адмиралом во главе, не успев запастись провизией, были срочно отправлены к Нахимову; двум последним из-за течи в корпусе пришлось вернуться, а 100-пушечные корабли (два первых по списку) соединились с эскадрой утром 16-го ноября у мыса Пахиоса107; днем ранее фрегатом «Кулевча» Нахимову было доставлено предписание Меньшикова (уничтожить турецкую эскадру).

Цель уничтожить турецкую эскадру была столь заманчивой, что туда 17-го ноября с тремя пароходами («Одесса», «Крым» и «Херсонес») отправился и вице-адмирал Корнилов.

Осман-Паша, адмирал турецкой эскадры, естественно, не оставил без внимания сосредоточение русского флота у горловины Синопской бухты. 12(24) ноября он доносил своему правительству: «Шесть русских линейных кораблей, два корвета и два парохода находятся постоянно в открытом море, близ порта; они то ложатся в дрейф, то лавируют. От шести до восьми фрегатов и два парохода, по самым верным сведениям, были видны на высоте портов Бартин и Амастро. Во всяком случае, большой военный неприятельский флот находится недалеко. Его эскадра может получить подкрепление и атаковать нас при помощи брандеров 108. Таким образом, если мы не получим подкреплений, и если наше такое положение продлится еще несколько дней, то это значит, что нас Бог бережет – императорский флот может подвергнуться разгрому» 109.

С полученным донесением турецкое правительство ознакомило представителя Британии лорда Редклифа, который, вопреки ожиданиям, отказал в действенной поддержке своим «дорогим» союзникам. Это формально. А душа у благочестивого лорда пела и плясала: наконец-то русский царь попался! «Коготок увязнет – всей птичке пропасть».

Между тем Нахимов готовился атаковать турецкий флот, и делать это он собирался не лихой (кровавой) «кавалерийской» атакой, а обстоятельно, просчитывая каждый свой шаг. К моменту сражения ему удалось собрать под свое начало 6 линейных кораблей и два фрегата. В Синопском деле приняли участие:

120-пушечный линейный корабль «Париж» под флагом вице-адмирала Новосильского (командир – капитан 1-го ранга Истомин);

120-пушечный линейный корабль «Великий князь Константин» (командир –капитан 1-го ранга Ергомышев);

120-пушечный линейный корабль «Три святителя» (Кутров);

84-пушечный линейный корабль «Императрица Мария» под флагом вице-адмирала Нахимова (командир – капитан 1-го ранга Барановский);

84-пушечный линейный корабль «Чесма» (Микрюков);

84-пушечный линейный корабль «Ростислав» (Кузнецов);

Фрегат «Кагул» (Спицын);

Фрегат «Кулевчи» (Лисовский).

На вооружении перечисленных судов имелось 788 8-ми фунтовых орудий. Если исключить из этого числа фрегаты «Кагул» и «Кулевчи» (первый совсем не принимал участия в бою, а второй – только на заключительном этапе), то орудий на кораблях остается 688. А, если учесть, что стрелять приходилось только одним бортом, то число пушек уменьшится до 344-х. Наибольший калибр орудий составлял 68-мь фунтов (бомбовые пушки); главным же калибром были 36-ти фунтовые чугунные пушки.

Таким образом, в отношении артиллерии русская эскадра имела преимущество над противником. Однако у турок также был сильный козырь – их береговые батареи имели возможность стрелять по деревянным русским кораблям калеными ядрами (поджигать).

Исследуя соотношение сторон накануне боя, задаешься вопросом – а где же глубокоуважаемый Владимир Алексеевич Корнилов со своими тремя пароходами? Увы, судьба и Черное море не были благосклонны к нему: морские шквалы и встречный ветер не позволили ему вовремя присоединиться к эскадре, и снискать лавры победителя. Увы C'est la vie (прими жизнь такой, какая она есть).

Синопское сражение: что это было?

В историю мирового военного флота Синопское сражение, состоявшееся 30 (18 по старому стилю) ноября 1853 года и закончившееся бесспорной победой русских моряков, вошло как последняя крупная битва с участием парусных кораблей и первое масштабное сражение с участием пароходов. Турецкий Синоп стал местом самой знаменитой и самой крупной морской битвы в биографии адмирала Павла Нахимова и его лучших учеников – Владимира Истомина и Владимира Корнилова. Император Николай I после Синопского сражения с полным основанием назвал Нахимова лучшим адмиралом за всю историю. Но для всей России эта победа в конечном счете обернулась крупными неприятностями. Именно битву в Синопской бухте союзники Турции – Англия и Франция – использовали как повод для своего вступления в войну, получившую в итоге название Восточной, или Крымской.

Но стоит ли думать, что, если бы Павел Нахимов не одержал победы в Синопском сражении, России не пришлось бы терпеть позор Парижского конгресса? Объявление Турцией войны Российской империи было далеко не самостоятельным решением: за Османской империей стояли Англия и Франция, всерьез обеспокоенные укреплением российского влияния в Европе, на Балканах, на Дальнем Востоке. Требовался только повод для того, чтобы англо-французская эскадра вошла в Черное море и вступила в боевые действия на турецкой стороне. И если бы им не стал Синоп, то нашелся бы другой повод. Тем не менее до последних своих дней «автор» Синопского триумфа вице-адмирал Павел Нахимов искренне считал себя виновным в том, что его победа послужила поводом к войне.

Ирония судьбы заключается в том, что без этой победы Крымская война могла бы обернуться для России еще большими потерями. Ведь решение атаковать флот Осман-паши, укрывшийся на рейде Синопской бухты, адмирал Нахимов принял не ради возможности блеснуть своими флотоводческими талантами. Турецкие корабли вошли в Черное море с очевидной целью: доставить мятежным горцам имама Шамиля порох и свинец, так необходимые для продолжения военных действий против русской армии, а также (что, возможно, было еще важнее) высадить десант и захватить Сухум-Кале. Удайся туркам этот замысел – и Россия не смогла бы вести боевые действия на Кавказе, ставшие частью Крымской войны, с таким успехом, с каким они шли. Ведь Синопская битва среди прочих результатов имела и такой: она серьезно подорвала боевой дух турецкой армии и флота, заставив их отступать даже тогда, когда они имели серьезный перевес в силе над русскими.

Синопское сражение иногда называют и первой в истории битвой паровых кораблей, хотя это не совсем верно. Оно стало первым морским эскадренным боем, в котором с обеих сторон участвовали пароходы. А первое морское сражение с их участием случилось почти месяцем ранее, 4 ноября (23 октября по старому стилю) 1853 года, когда русский пароход «Бессарабия», доставивший вице-адмиралу Нахимову сообщение о начале войны с Турцией, вступил в схватку с турецким пароходом «Меджари-Теджарет» и захватил его. От попавших в плен турок и стало известно о том, что эскадра адмирала Осман-паши, намеревающаяся атаковать Сухум-Кале и Поти, стоит в Синопе. Вскоре подтверждение этой информации поступило и от фрегата «Кагул», который двое суток уходил от турецкой погони и в итоге сумел оторваться от противника, доставив в Севастополь ценную информацию.

Эти два события и стали точкой отсчета дней, оставшихся до конца существования эскадры Османа-паши. Получив достоверные сведения о приходе турецких кораблей в Синоп, вице-адмирал Павел Нахимов принял решение атаковать их в этой базе, чтобы не допустить переброски десанта и оружия на Черноморское побережье Кавказа. 23 ноября эскадра Нахимова – три линкора и бриг – подошла вплотную к Синопу, но ввиду двойного перевеса турок в силе не стала завязывать боя, а осталась на внешнем рейде блокировать корабли Осман-паши и дожидаться подхода отряда контр-адмирала Федора Новосильского, спешившего на помощь из Севастополя. Ему удалось привести с собой три линейных корабля и два фрегата, и теперь уже русские моряки имели перевес, если не в судах, то в орудиях – 788 корабельных пушек, среди которых были и 76 «бомбических», то есть стрелявших разрывными снарядами, против 510 турецких, корабельных и на береговых батареях. При таком соотношении был шанс в результате дерзкой атаки застать турок врасплох и уничтожить их эскадру, и Павел Нахимов не замедлил им воспользоваться.

Тактическое преимущество оставалось за турецким флотом, корабли которого расположились в бухте Синопа полумесяцем, что давало им возможность эффективно обстреливать любого приближающегося противника. К тому же они находились под защитой шести береговых батарей, которые могли поддержать их огнем. Правда, сектор обстрела одной из них был перекрыт турецкими судами, но Осман-паша решил, что это не повлияет на ситуацию. Первую линию, обращенную фронтом ко входу в бухту, составляли парусники, вторую – пароходы и пароходо-фрегаты, большинство из которых несли заметно меньшее число пушек. Чтобы не позволить турецкому адмиралу использовать все преимущества позиции, вице-адмирал Нахимов решил атаковать противника двумя колоннами: это давало возможность быстрее войти в бухту и меньше времени оставаться под обстрелом врага. Кроме того, в нахимовском приказе были четко расписаны все действия эскадры, которой предстояло совершить почти самоубийственный маневр. Войдя в бухту Синопа, русские корабли должны были сблизиться с турецкими и, держа очень короткую дистанцию – не больше двух кабельтовых (порядка 370 метров), встать на шпринг, то есть отдать якорь и буквально вертеться вокруг него, все время держась бортом к противнику. Такая тактика позволяла русским морякам использовать все преимущество своего перевеса в артиллерии и лишить турок возможности расстрелять эскадру на подходе.