Белый Сокол

Другие наши «коллеги» не лучше. Халина Нортем с Оксаланы – единственная женщина-старший капитан. Она тут очень подружилась с Джулианом Ростером, старшим метеорологом с Мосланы. Оба бесят меня своей, скажем так, полит просвещённостью. Любое событие, любое движение ветра они обращают в повод поговорить о реформах братства. Халина, по крайней мере, говорит довольно здравые вещи, пусть и не в том месте не в то время, а Джулиан, похоже, интеллектом не блещет. Призывает нас чуть ли не к революции. Вот думаю, может пригрозить ему, что сообщу, куда следует? Впрочем, пожалуй нет. Иначе уподоблюсь им. И потом, как я уже сказал, в словах Халины есть жирная доля правды…

Сегодня к нам прибыл «глава» нашего братства, старший капитан Меланхуаны и Фейланы (где ж ты раньше был, дружок?) Митчелл Ларсом. Этот выглядит страшно, будто в роду у него вампиры (не удивлюсь, если так и есть), а всё, что его заботит – высокий трон, который может занять его тощая задница. Ларсомы древнего рода, но он явно выцвел, раз среди него появились такие типы, как Митчелл. Объединение его пугает, прежде всего тем, что скажет ильран. Он предлагает нам… Внимание: ничего не делать! Сидеть на попе ровно и смотреть, как гибнет Фейлана. Боится, что ильран сместит его, и назначит кого-то посмышлёней. Надеюсь так и будет. Конечно, вся планета-то не погибнет, тут он прав. Но неужели можно сидеть и смотреть, когда мы уже потеряли славного парня и потеряем ещё неизвестно скольких… Эника Пассата, главный метеоролог Юмланы, поддерживает его. Говорит мол, «подумайте, что будет, если вы поднимете панику, толпы беженцев устремятся с планеты, и Деравитию охватит хаос». Дура, свин. Конечно, определённых проблем не избежать. Но что, если Деравития позволит просто так погибнуть тысячам своих граждан?! Это вас не смущает?!

В общем, сегодня была горячая дискуссия. Даже Николас Хил, храни его Господь, признал необходимость срочной эвакуации. Все, кроме Ларсома и Пассаты, проголосовали за. А Варфоломей даже принялся сразу же подготавливать проект операции. И тут этот Ларсом… Запретил властью лидера эскападре нам сообщать ильрану! Мы были в шоке, как он разбушевался. Технически, увы, он правда имеет право на вето. Выход нам предложила Ани. Она, весеннее солнышко, не была на нашем собрании, и чисто технически запрет к ней не относился. Как только Ларсом укатил (у него, видимо, есть дела поважней, чем спасать планету), Ани сама связалась с ильраном Ральфом через очки Анастаса, и передала от нашего имени всё, что мы думаем. Ральф вызывает к себе лидеров. Я надеюсь, он сделает верные выводы. Он умный и добрый, насколько я знаю. А мы с Ани и ребятами остаёмся вместе с Рашенами и Клодом Кларенсом. Чтобы там не говорил Митчелл Ларсом, а мы принесли присягу Деравитии и братству эскападре, и будем верны ей, как Эндари Хил.

Глава 8

Белый Сокол учится править

Эндари проснулся от тычка в бок. Шашу, одетая и причёсанная, склонилась над ним. Василис сонно щурился. Рассвет только-только загорался. Но у Шашу сна не было ни в одном глазу.

– Вставай! – прошептала она, теребя его, – Керас приехал.

Эндари сел. Голова его раскалывалась, каждое слово Шашу звучало как удар колокола над самым ухом. Сама же Шашу расплывалась перед ним, словно он надел неправильные очки. И страшно хотелось в туалет. Эндари с раздражением оттолкнул свою спутницу, которая всё теребила его.

– Какой ещё Керас? – спросил он, массируя виски.

– Ну Керас! Саппа Хатонии! Мой брат!

– Ааа…

Только теперь до Эндари начала смутно доходить вся важность происходящего. Эта встреча должна решить их судьбу. К тому же, он никогда не видел своими глазами правителя государства. Лишь однажды – тогда отряд эскападре Майараса пригласили к алисъяру – была у него возможность своими глазами увидеть «большого человека». Но как на зло накануне встречи Эндари слёг с лихорадкой, и ему осталось довольствоваться пожеланиями скорейшего выздоровления.

– Энд! Скорей! – поторопила Шашу, уже раздражённо.

Эндари хмуро посмотрел на неё и полез в рюкзак. Там в аптечке был шприц с кодом от отравления. Эндари ввёл инъекцию. Ему сразу стало лучше. В голове прояснилось, ушли тошнота и слабость.

– Брр, – эскападре поднялся и зябко поёжился, – вот это свинство со мной приключилось…

– Пить меньше надо, – пробурчала Шашу, – смотри, от твоего поведения теперь зависит наша жизнь.

– Да, ты права, – признал Эндари, рассматривая своё отражение в очках, – ну а теперь скажи, где здесь туалет. Мне надо прийти в себя.

Спустя десять минут Эндари и Шашу вышли на главную веранду дома гофана. Какой странный контраст они составляли друг другу! Шашу – маленькая, смуглая, одетая в белый таюп и украшенная ожерельем из алых бус – подарком жены Румо, и рядом Эндари – высокий бледный василис в чёрной амуниции эскападре, покрытой серебристым плащом… Свежий утренний ветер обдал их лица, едва они оказались за дверями.

Румо Кис был здесь. Он негромко переговаривался с невысоким смуглолицым юношей. Длинные иссиня-чёрные волосы обрамляли его голову в пышной короне из белых и алых перьев. Одет он был в расшитую золотом накидку и в руке держал золочёный посох с навершием в виде сокола, расправившего крылья. Ещё несколько мужчин в доспехах стояло чуть поодаль. Около них лежали здоровые зверо-птицы, похожие на волков с клювами, только размером с пони и покрытых длинными фиолетовыми перьями. Завидев Эндари и Шашу, один из «волков» поднял голову и тревожно засвистел. Румо и его собеседник обернулись.

– Это Керас, – шепнула Шашу на ухо Эндари.

Она взяла своего спутника за руку и направилась к воинам. Не дойдя шагов десять до гофана, Шашу почтительно замерла.

– Саппа Керас! Великий Сокол спас меня из рук проклятых шателей, – с поклоном сказала девушка.

– Шашу! – только и воскликнул Керас.

Он, кажется, готов был броситься к ней на шею, но осмелился сделать лишь несколько робких шагов навстречу. Тут он остановился и посмотрел на Эндари. Эскападре в свою очередь не сводил любопытного взгляда с саппы. У него было тонкое, скуластое лицо с острым подбородком, орлиным носом с лёгкой горбинкой и гордым блеском тёмных глаз. Сходство с Шашу в движениях и мимике не оставляло сомнений в их близком родстве. Керас чуть наклонил голову, приветствуя Эндари. Эскападре последовал его примеру.

– Значит, вы и есть Белый Сокол? – спросил саппа.

Эндари не знал ещё до конца, что значит это выражение. Но раз уж все называли его Соколом, то…

– Да, – ответил он, – так и есть.

– Румо Кис говорил мне, что вы показали знамения…

Пот прошиб Эндари. Он не понял последнее слово, употреблённое Керасом. К счастью, Шашу вовремя пришла на помощь.

– Великий Сокол обладает великой силой, саппа Керас, – сказала она, – вам ли не знать этого? Но мы прощаем ваше неверие. Чтобы ободрить вас, мы покажем вам нашу силу. Великий Сокол, – повернулась девушка к Эндари, – покажет вам ужасного риху, которого он заключил в песке.

Эндари понял, что она хочет, чтобы он повторил тот свой фокус, которым так напугал её в день охоты. «Что-ж, это запросто!» Ремар взмахнул руками, и риху, как живой, восстал из клубов пыли. Саппа отступил немного назад, Румо Кис загородил его собой, а свита поспешила вперёд с оружием. В последний момент Эндари опустил руки и риху упал в песок и распался. На миг все замерли, затем хатонские воины пали ниц перед эскападре. Сам Керас опустился на колено.

– Воистину велик мой господин, Белый Сокол! – воскликнул толстый и крупный для хатона воин из числа спутников Кераса.

– Да, – сказал саппа, – и я благодарен ему за спасение сестры и за преподанный урок. Что он повелит мне делать?

Эндари не знал, что и сказать. «Они что, поклоняются мне?!» Тут он вспомнил про свои военные трофеи и почел за лучшее перевести разговор в деловое русло.

– Для начала прочтите вот это, саппа Керас, – сказал эскападре, протягивая Керасу письмо, взятое им у убитого шателя.

Саппа подошёл и принял бумагу из рук Эндари. Воины включая Румо Киса, по-прежнему стояли на коленях. Пока Керас читал, лицо его становилось всё мрачнее.

– Проклятые шатели, – процедил он, наконец, – теперь им не миновать жестокой кары. Благодарю господина моего, Великого Сокола. Я полагаю, настал час нам пойти и стереть их мерзкий народ с лица земли?

– Нет! – воскликнул Эндари слишком поспешно, и Шашу повернулась к нему, – я имею ввиду, что сейчас не время принимать такие решения. Для начала я хочу осмотреть землю хатонов и её войско.

Керас явно боролся с собой. Он смотрел на Эндари с вызовом, почти с гневом, и зубы его были плотно сжаты. «О, он явно не привык, чтобы ему перечили, – подумал эскападре, – но я не хочу войны, тем более, начатой из-за меня». Наконец, саппа кивнул.

– Да будет так. Но пусть мой господин позволит хотя бы покарать того, кто выдал им мою сестру.

Керас обернулся к своим спутникам.

– Вуро! Почему ты не говорил нам, что мать твоя была шателькой?

Тощий человек из свиты в ужасе почти повалился навзничь.

– Я… саппа Керас я…

– Всё ясно. Предатель. Посадите его на кол сейчас же.

Двое воинов из свиты Кераса схватили Вуро за плечи. Румо Кис обернулся к одному из своих воинов, и приказал тому готовить кол. Эндари, застыв от ужаса, смотрел за происходящим. Он должен что-то сделать! Но что? Вуро умолял Кераса пощадить его, и клялся, что не виновен. На крики стали сбегаться домашние Киса. Вот, несколько из местных воинов принесли заострённый кол. Вуро ударили по голове – чтобы заткнулся – и поставили на четвереньки. Мысли путались в голове Эндари. «Сделай же что-нибудь, пока не поздно!» И тут его осенило! Чтобы не значило это «Белый Сокол», но очевидно, что носитель этого титула пользовался у хатонов особым почётом. И Эндари решил использовать это влияние. Он вскинул руку вверх и молния сотрясла воздух. Казнь остановилась. Все посмотрели на Эндари.

– Довольно! – сказал тот как можно жёстче, – отныне я, Белый Сокол, выношу приговоры.

Шашу дёрнула было Эндари за руку, но тот отстранил её и подошёл к Вуро. Приговорённый дрожал. Пот выступил на его лбу. Тяжело дыша, Вуро поднял на Эндари молящий взгляд.

– Я не сделал ничего, в чём они обвиняют меня! – прохрипел хатон.

– Тебя обвиняют только потому, что мать твоя была шателькой?

– Я никогда не знал её, – затряс головой Вуро, – она умерла вскоре после моего рождения. Она была наложницей моего отца, славного гофана Бакса. Он захватил её во время войны. Меня воспитали хатоны и я всегда был и остаюсь одним из них.

– Он врёт, – вставил толстый воин, который первым начал славить Эндари, – Великий Сокол! Когда мы с саппой уезжали на охоту, Вуро остался во дворце…

– Мой долг был остаться во дворце, господин Джао, – сказал Вуро, – я иппа, Великий Сокол, и я остался, чтобы следить за имением моего господина.

– А есть ли у тебя знаки, что ты не вступал в сношение с шателями? – спросил Эндари, запоздало сообразив, что использовал не совсем подходящее слово.

– Великий Сокол хочет видеть доказательства твоей невиновности, – пришла на помощь Шашу, которая, к счастью, верно поняла мысль Эндари.

Вуро затряс головой.

– Только моё честное имя.

– Хорошо сказал, – вставил Керас, – но только это тебя не спасёт.

– А если у вас… доказательства, – спросил Эндари довольно жёстко, – что Вуро вступал в сношения с шателями?

– Их несложно будет найти, мой господин, – развёл руками Джао, – итак ясно, что он предатель.

Эндари понял, что положение о презумпции невиновности незнакомо хатонам, но отступать было уже поздно. Он принял решение.

– Когда будут найдены доказательства, – сказал он, – тогда и поговорим. Вуро Бакс, отправляйся в свой дом и не покидай его, пока я не скажу. Позже я решу, что с тобой сделать.

– Да будет благословенно имя господина моего, Великого Сокола! – вскричал Вуро.

Керас грубо пнул обвиняемого.

– Иди уже, – прошипел он.

В этот момент к Румо Кису подошла служанка и доложила, что завтрак для прибывших готов. Гофан поспешил передать это сообщение Керасу и Эндари.

– Поешьте с нами, Великий Сокол, – попросил саппа, – а после мы отправимся в путь.

Эндари посмотрел на Шашу. Он так и не смог понять, о чём она думает в этот момент.

– Пошли есть, что ли, – неуверенно шепнул василис.

Шашу кивнула.

После трапезы, не такой обильной, как вечером, и всё же разнообразной и вкусной, отряд Кераса стал собираться в дорогу. Великий Сокол пожелал посмотреть Хатонию, и саппа распорядился проехать с ним по самым важным химам. Гонцы были разосланы во все уголки страны, распространяя диковинную новость. Шашу отозвала Эндари в сторону.

– Тебе надо поучиться ездить на танако, – сказала она, – идём. Я завела одного на задний двор.

Показалось ли ему, или она держится куда холоднее, чем раньше? Так или иначе, но Эндари решил не раздражать её лишний раз. Он послушно пошёл за девушкой на задний двор дома, где танако – тот самый пернатый «волк» шипел на кабука.

– Подойди к нему, – велела Шашу, – и дай себя обнюхать.

Эндари неуверенно осмотрелся по сторонам. Двор был пустынный и грязный. Только несколько служанок возились у дальнего сарая.

– Не обращай внимания, – приказала Шашу, – иди к танако.

Эндари сделал пару шагов. Зверь поднял на него свою массивную голову.

– Ну же, не бойся, хороший мальчик, – сказал Эндари ласково.

Танако сделал шаг навстречу василису, затем стал медленно приближаться. Он обнюхал Эндари с ног до головы, обдав его своим горячим дыханием. Набравшись смелости, эскападре осторожно погладил его по жёстким перьям. В холке танако доходил ему до подбородка. Он несомненно был очень опасен.

– Возьми его за холку и вспрыгни на него, – велела Шашу, – не бойся, он тебя не тронет.

Боясь прослыть перед ней трусом и окончательно разозлить её, Эндари выполнил команду. Он вскочил на танако и крепко вцепился ему в загривок. Зверь засвистел.

– Для этой цели есть поводья, – напомнила Шашу.

Эндари виновато посмотрел на неё, отыскал поводья и пришпорил своего «коня». Танако устремился вперёд, и эскападре потребовались все его навыки координации, чтобы не упасть. К счастью, его готовили к экстремальным нагрузкам. После нескольких кругов по двору, Эндари, наконец, совладал с танако и даже почти научился наслаждаться ездой.

– Неплохо, – похвалила Шашу, – теперь хоть будет не стыдно перед Керасом.

– А откуда ты знаешь, как ездить? – спросил Эндари, останавливаясь перед ней.

– У нас в Ынане есть танако. Я иногда гуляю в свободное время, – последовал ответ.

Эндари спешился и подошёл к своей спутнице. Убедившись, что их никто не подслушивает, он тихо спросил:

– Ты злишься на меня?

– Белый Сокол не должен быть таким неженкой, – сказала она.

– Но что мне было делать?

– Я не знаю.

– Шашу. Кто такой Белый Сокол?

– А ты не знаешь? – Шашу смерила его испытующим взглядом, – это ты, Энд. Ты явился из ниоткуда. Мы ждали тебя много лет.

– Но я…

– Слушай: много веков назад, из вселенского хаоса Татоо появилось Яйцо. Скорлупа его раскололась, и из белка появились девы-аюй. Они взяли скорлупу Яйца и стали творить. Кыс создала небо. Там – землю, Гаш – огонь, Латуфф – воду, Гоб – растения, Ратабэр – животных. Так был создан мир. Но аюй совсем забыли про желток. А из него родился Белый Сокол. Для него не осталось скорлупок, и тогда он взял своё дыхание и создал человека. Люди множились на молодой земле, и вскоре девы-аюй забеспокоились: люди могли подчинить себе их творения… Тогда они стали просить отца-Татоо, чтобы он уничтожил людей. Но Сокол принёс себя в жертву и сам сошёл в чрево Татоо, заслужив для людей право жить на земле.

В глазах Шашу горел отчаянный огонь. Эндари смотрел на неё, заворожённый её харизмой и в то же время испуганный речами.

– Что было дальше? – спросил он.

– А дальше было вот что: когда люди умирали, они всё равно попадали в чрево Татоо. И Белый Сокол придумал, как отомстить обидчикам. Он явился во сне Аккохатони – великой колдунье, матери всех хатонов. Ей он повелел воспитать народ, который после смерти станет его армией.

– И этим народом стали хатоны?

– Да, – Шашу кивнула, – муж Аккохатони стал первым саппой – военачальником, а сама она – первой Хо Танкве, способной слышать Белого Сокола.

– И значит, – чуть не задыхаясь от волнения спросил Эндари, – со временем Белый Сокол должен вернуться?

Шашу снова кивнула.

– Когда войско хатонов во чреве Татоо станет достаточно сильным, Белый Сокол вернётся. Он возьмёт тех хатонов, которые на тот момент были живы, и откроет с их помощью врата во Чрево. Тогда армия хатонов всех времён выйдет на волю и подчинит себе всё, даже Татоо.

Эндари невольно вздрогнул, представив, какая это, должно быть, была бы величественная и страшная картина… И вот во что он влип! Теперь они считают, что он откроет врата во «Чрево»! Словно прочитав его мысли, Шашу придвинулась к нему совсем близко, так что он чувствовал на лице её дыхание, и быстро зашептала:

– Теперь у нас с тобой нет обратного пути. Ты – Белый Сокол, я – танкху, которой ты явился. Не делай ничего, без моего ободрения. Я люблю Кераса, но он страшен в гневе, ты и сам это видел. Мы в большой опасности. Ты хорошо меня понял?

– Понял, – кивнул Эндари, – но Шашу, я…

В этот момент на пороге показался один из воинов Румо Киса.

– Великий Сокол! – крикнул он, – вам пора ехать!

Эндари вздохнул. Он должен, обязан сказать им всю правду! Он же деравитянин, посланник Эль Адаара! И всё же сейчас не лучшее время для таких признаний.

– Выведи танако во двор, – тихо велел Сокол Шашу, – я возьму свои вещи и выхожу.

Глава 9

Прославление Белого Сокола

Дорога, мощённая гладким камнем, вела сквозь густой лес, навстречу неизведанному. Далеко позади осталась переправа и богатые химы вблизи реки с полями злака мабута – главной сельскохозяйственной культуры хатонов. Из мабута, как успел выяснить Эндари, в Хатонии пекут лепёшки, варят каши, подают его как гарнир к мясным блюдам. Кроме того, мабутом кормят малахаси – малоподвижных, толстоногих шерстистых гигантов с короткими толстыми клювами – главную хатонскую скотину. Мясо малахаси едят, их кости идут на изготовление мебели, а шерсть – на одежду.

– Большинство босоногих, значит, земледельцы? – сделал вывод Эндари.

– Ванваны, – поправил Керас, ехавший рядом, – и из всех босоногих они, Великий Сокол, самые важные. Ванваны обрабатывают поля, охотятся и рыбачат, ткут – всё для снабжения войска. Они же мостят дороги…

– А чем занимаются хатоны?

– Они правят, Великий Сокол, – ответил Керас, – защищают нашу страну от варваров, некоторые пишут стихи или песни… Но должен признать, что есть и низкие души, которые не брезгуют торговлей. Пользуются тем, что с них не берут пошлину.

– А что плохого в торговле?

Эндари искренне не понял. Но глаза Кераса вспыхнули недобрым огнём.

– Воины нужны, чтобы воевать, Великий Сокол. Торгашество, как и прочие низкие занятия, порочат имя детей Сокола. Ваших детей, мой господин.

Эндари думал иначе, но решил не спорить. За ними по пятам скакала свита Кераса, и не желательно было бы выяснять отношения при ней. «Ох, и сильно же ты влип! – говорил сам себе эскападре, – эх! Скорее бы наши вернулись…»

Было далеко за полдень, когда вдалеке показалась, наконец, новая деревушка. Покосившиеся срубы с дерновыми крышами красноречиво говорили о бедности местных жителей. Впрочем, когда подъехали ближе, Эндари разглядел среди деревьев остатки обугленных строений, брошенный плуг и даже, как ему показалось, стрелу, торчащую из дупла.

– Шатели сожгли этот хим, – ответил мрачно Керас, – это самое дальнее место, куда их орды смогли дойти.

– А ведь когда-то здесь шла бойкая торговля, – вставил Джао Рим, – помню, я купил на местной ярмарке ожерелье для моей Касынь. Ярмарок здесь не было со времён нашествия.

– Всё погубили проклятые шатели, – зло сплюнул седовласый хатон со шрамом на щеке.

Он был старейшим из спутников Кераса и очевидно участвовал во многих битвах с соседями.

– Не всё, – возразил Керас, – живы мы, и жива наша гордость.

– Хорошо сказано, господин, – вставил Джао, – видит Сокол! Мы отомстим кочевникам!

Жителей хима было немного, но они встретили дорогих гостей со всем радушием и выставили на стол всё, что могли. Эндари не хотел напиваться, помня о вчерашних своих выходках и утреннем похмелье, но лысый старик, глава общины, глядел на него так жалобно, что «Сокол» не смог отказаться от добавочной чарки.

– Что ещё предложит бедный Фи Великому Соколу? – то и дело спрашивал старик, теребя бородку.

– Ты сделал для меня всё, дедушка, – успокаивал его Эндари, – я очень тобой доволен.

Он хотел бы и сам сделать что-нибудь для местных, рассказать им о Деравитии и Эль Адааре, но Шашу и Керас не спускали с него глаз, и Эндари боялся лишний раз раскрыть рот. Когда после скромного, но сытного ужина «Сокол» отправился спать, брат и сестра уединились для разговора с глазу на глаз.

Канай – серебристо-голубой шар света, тускло освещал с небес полянку, скрытую кольцом деревьев от любопытных обитателей хима. Керас в чёрной накидке и короне из птичьих перьев стоял, прислонившись спиной к стволу дерева, напоминая в таком положении идола. Он был сосредоточен и рассержен. Шашу в своём неизменном таюпе с наброшенной поверх курткой – подарком Эндари, единственный раз за день выглядела испуганной. Она робко стояла подле Кераса, ожидая его решения.

– Ну и зачем ты заплела всё это? – спросил, наконец, Керас.

– Как зачем? – переспросила Шашу, – ради нас! Всех нас! Разве вы не понимаете, что если с нами Белый Сокол…

– А как ты убедишь Хо Танкве в том, что он Белый Сокол?

– А мне и не нужно её убеждать. Проведите его по химам, убедите народ. Тогда у Хо Танкве не будет выбора.

– И после он скажет сделать Хо Танкве тебя… – задумчиво проговорил Керас.

– Я к этому его подготовлю, – кивнула Шашу.

– Ты думаешь, он согласится плясать под нашу дудку?

– Я думаю, – Шашу в задумчивости поправила прядь волос, – со временем он поймёт, что это всё лучше для него. Он потерял свой дом. А мы поможем ему обрести место в нашем мире.

– И заодно захватим власть над Хатонией?

– Да.

– Шашу, – Керас помедлил, прежде чем решился задать главный вопрос, – а что если… ну… настоящий Белый Сокол…

Шашу фыркнула.

– Да неужели вы в это верите?

– Но…

– Саппа Керас! Если бы Сокол на самом деле был, то где он всё это время? Сколько поколений хатонов сменило друг друга? Сейчас у нас восемнадцатая Хо Танкве! Неужели же восемнадцать поколений недостаточно, чтобы собрать войско? И потом, я прекрасно знаю, как тайлетайки создают этот культ…

– Шашу!

– Да. Маленьких девочек отдают в Ынань без права вернуться назад. Находиться на острове могут лишь они, сами же при этом они не могут ступать на берег. Никто не знает, как живут тайлетайки. Кроме нас самих.

– И как же? – спросил Керас, едва сдерживая волнение.

Шашу оглянулась.

– Хо Танкве контролирует всё. Я не уверена, что могу вам всё рассказать. Но мы все живём в постоянном страхе. А что видите вы на берегу? Дым. Вы думаете, что то, что поглотил огонь, пошло на пищу аюй и Соколу? А всё это ей. Для её пиров и развлечений.

– А что же с силами?

– Удача, вот сила, – Шашу посмотрела Керасу прямо в глаза, и даже в неясном блеске Каная он разглядел в ней силу и уверенность, – доверьтесь мне, саппа Керас. Этот человек пришёл из ниоткуда и спас меня в последний момент. Это добрый знак. Если мы не будем трусами, скоро мы будем пировать.

– Во всей Хатонии, – улыбнулся Керас, – действуй, сестра.

Почти месяц Эндари в сопровождении Шашу и саппы Кераса путешествовал по Хатонии. Они охотились в густых лесах, кишащих непуганой дичью, становились на привал посреди зелёных лужаек, ночевали в неровном свете местных звёзд. Широко раскинулась Хатония, и путь от хима до хима порой был весьма неблизкий.

Вся эта авантюра с выдачей себя за Белого Сокола уже порядком измучила деравитянина. Он хотел быть собой, говорить и чувствовать, как думает, к тому же не проходило ни дня, чтобы он не раскаивался в соделанной лжи. «Ты же деравитянин, сын Эль Адаара, а ведёшь себя как языческий жрец, выдавая себя за туземного бога!» Это предательство было для Эндари больнее всего. Но в месте с тем жило в нём и понимание того, что, скажи он всю правду, это бы кончилось плохо и для него и для Шашу. Этим василис и оправдывал свою авантюру. «Я просто защищаю её. Помогаю ей вернуться домой. Не для того я спасал её из лап шателей, чтобы сейчас родной брат посадил её на кол». И всё же совесть подсказывала Эндари, что он конкретно запутался в паутине, и чтобы отвлечься от неприятных мыслей, он с утроенной энергией изучал Хатонию. Каждый вечер во время стоянки Эндари вёл свой дневник, где подробно описывал страну и её жителей. «Я назову свой труд «Записки Белого Сокола», – невесело усмехался про себя Эндари, – по крайней мере, это действительно звучное название».