Белый Сокол

20 Мартима 18 629

Хим Лакат, Хатония

Остановились в Лакате, крайнем южном химе пути. Свииин… Ехали целый день, мой зад почти прилип к седлу. Здесь лес снова густеет. Насекомых тучи. Здесь почти никто не живёт, и я не удивлён. Местный гофан, Рев Осан, старый и придурковатый. Но добряк. Увидел меня и врезался в столб от радости. По словам Кераса, дальше на юг людей нет, но он, возможно, неправ. Хатоны и хинсов то не особо считают людьми. Внешних – тем более.

В нынешнем виде Хатония существует недолго. Лет 300. При этом самомнение у них как у каких-то божеств. Видели бы они нас… Хинсы или по нашему «босоногие» – это большинство населения. Думаю, хатоны их когда-то завоевали. Уж слишком они разные. Кстати, хинсы похожи на шателей. Такие же низкие, темнокожие и круглоголовые. Хатоны заставили хинсов перейти на свой язык, но говорят они на нём всё равно не правильно. Меня встречают как Сокола, но водят посмотреть на своих божков в лесу. Грязные места для хатонов. Для хатонов хинсы вообще грязные. За одним столом хинс и хатон никогда не сядут, если хатон себя уважает. Хинсы к хатонам обращаются «ВО ХОА», по-нашему «ваше первейшество» или «НО ЭНДАМ», то есть «мой господин». Хатоны же зовут хинсов просто «ВИ, Э!», типа «эй, ты!» или «СЯНКХУ» – «слуга».

Большая часть хинсов ванваны – то есть селяне. Они принадлежат гофану и живут в поселении – химе. Даже Керас говорит, что ванваны кормят Хатонию. Особенно грязные для хатонов – рыбаки и кожевенники. Рыбаков считают ленивыми. При этом рыбу есть любят. А ещё рыбаки перевозят по рекам грузы. И всё-таки ни один хатон не будет рыбачить. А кожевенников не любят из-за вони, ну тут правда свинья подохнет. Но кожевенники делают доспехи. Для тех же гофанов. К сянкху – личным рабам – относятся лучше, хотя тоже смотря кто. Пару раз мне приходилось видеть, как они наказывают слуг. Свинство, конечно, но для местных это норма. С Шашу я потом говорил. Для неё это в порядке вещей.

Хатоны по сравнению с хинсами высокие, и кожа у них светло-коричневая. Волос растёт много, прямых. Лица острые, почти как у нас. Забавно, что у Шашу пышные тёмные кудри, и сама она маленькая и тёмная. Скорее похоже на хинсянку, но я не буду ей говорить. Ручки и ножки у неё тонкие, как тростинки, а сердце горячее, как маленькая печь.

Гофаны среди хатонов наиболее близки к Керасу. Но они всё равно боятся аоынов. Это что-то вроде почтальонов саппы с функцией разведчиков. Главный над аоынами гофан Лы Дафан. Он очень старый и служил ещё деду Кераса, саппе Реннасу. Я сам этого Лы не видел, но мне о нём говорили. Ещё Керас назначил иппой (это по-нашему глава личной гвардии) Румо Киса. Румо мне нравится. Он честный мужик и добрый. Самый богатый из гофанов – Джао Рим. Сам Керас его побаивается, а это говорит о многом. Джао очень толстый, таких толстяков я ещё в жизни не видел. Он выглядит как большая подушка, а глазки маленькие и так и бегают. И ещё: говорят, есть какая-то женщина, Хо Танкве. Шашу дрожит при одной мысли о ней, а Шашу, как я уже говорил, очень смелая. Я так понял, Хо Танкве – это типа главная жрица. Я думаю: неужели она жрёт больше, чем Джао Рим?

В общем, места тут тёмные, а люди мутные. Особенно среди высших. Я очень рад, что эрдоник они не знают. По крайней мере, не прочитают вот это. Но я всё равно никому не говорю про дневник. Даже Шашу. Кстати, слышу её шаги. Притворюсь, что немного вздремнул. Репортаж на сегодня заканчиваю.

Путешествие продолжалось, и слава о вернувшемся Белом Соколе распространялась по земле. Если сначала многие ванваны и даже гофаны с откровенным недоверием слушали вести о скором прибытии «Великого Сокола» в их края, то теперь народ ждал его приезд как большой праздник. Эндари искренне старался помочь. Медикаменты из его аптечки, обширные знания из его головы и сила ремарии творили настоящие чудеса в глазах простого невежественного люда. Шашу была, кажется, довольна своим спутником.

– Ты поступаешь именно так, как должен поступать, – с одобрением говорила она ему, – я просто не перестаю восхищаться тобой.

– Стараюсь, – вздыхал Эндари.

Он вовсе не был уверен, что заслужил восхищение.

Своё самое большое чудо «Белый Сокол» совершил при подходе к Машерах – столице Хатонии. Накануне ночью разразилась жуткая гроза, так что Джао Рим, самый доверенный человек Кераса, даже осмелился поинтересоваться у своего господина, что, раз уж с ними сам Белый Сокол, то почему бы ему не усмирить этот шторм. Эндари, конечно, не мог повелевать погодой, хоть и был в силах сотворить для их отряда воздушный заслон, как сделал это в тот роковой день, защитив двор метеостанции от снега. Но ехидность Джао задела «Сокола» за живое. Он заявил, что дождь угоден ему, и что пусть он идёт до тех пор, пока все воды не выльются из тучи. Шашу сказала после, что это был очень мудрый ответ.

– Если ты будешь исполнять каждую их прихоть, то скоро и слуги будут тобой помыкать.

На утро мокрые и раздражённые спутники Сокола поднялись в дорогу. В лесу повсюду виделись следы недавней бури: поваленные стволы и сломанные ветви то и дело преграждали путь, мириады капель отражались на солнце, так что глаза у всадников скоро начали болеть. Ещё и танако то и дело отряхивались, обдавая своих наездников тучей брызг. Наконец, впереди показались бревенчатые строения последнего хима на их пути в Машерах. Как пояснил Керас, именно отсюда столица Хатонии обеспечивалась провизией. Ещё издали, пока дорога плавно взбиралась на холм, Эндари отметил про себя, что это селение гораздо богаче большинства химов, через которые они проезжали. Здесь не было крошечных хижин с тростниковыми крышами, вместо них средь фруктовых садов возвышались настоящие деревянные дома. Пожалуй, издали селение можно было бы даже принять за деравитинскую деревню. Эскападре почувствовал приступ ностальгии и пришпорил танако. Его не остановила даже боль в волосах. Это Шашу вцепилась в них, потеряв равновесие от неожиданности. Взлетев на холм, Эндари с торжеством обернулся на своих спутников.

– Белый Сокол! Смотри! – воскликнула Шашу, теребя его сзади за плечо.

Эндари развернулся. Взору его предстала печальная, и в то же время величественная картина. Высокое бревенчатое строение лежало на боку, поваленное бурей. Лишь каменная кладка основания осталась целой. Местные жители от мала до велика собрались у руин. Слышались скорбные вздохи и приглушённая речь, как у постели умирающего. По обломкам механизмов Эндари понял, что здание это ещё вчера было ветряной мельницей. Он уже достаточно пожил в Хатонии, чтобы понять, какую роль играет мука для местных жителей. Сокол направил танако к месту катастрофы.

– Народ! – крикнул он на ходу, – что тут у вас случилось?

– Мама! – маленький мальчик обернулся на голос, затем дёрнул мать за рукав, – смотри! Белый Сокол тоже жалеет мельницу!

– Белый Сокол! Он явился! Вот что предвещала буря…

Жители заволновались. Они окружили танако и всё рассматривали прибывших, не веря своим глазам. В этот момент к мельнице подъехали Керас и его свита. Старый Бимас, гофан со шрамом на щеке, выехал вперёд.

– Ваш! – воскликнул он, – что случилось? Где Наго?

Староста хима, хинс, опирающийся на палку, проковылял вперёд и склонился перед гофаном.

– Мой господин, ночью гроза разрушила мельницу. Ваш сын и несколько юношей, в том числе и мой Туко, отправились в столицу, найти мастеров.

– Белый Сокол пришёл помочь нам, великий саппа? – почтительно спросила у Кераса пожилая хинсянка.

Керас посмотрел на Эндари. В глазах саппы Сокол прочёл вызов. «Что? И это тебе по силам?» «По силам!» – решил Эндари. Он ловко соскочил с танако и подошёл к старосте.

– Тебя зовут Ваш, так?

Староста, круглолицый хинс с тяжёлым подбородком, был легко узнаваем в толпе ванванов по цветной рубахе и войлочной шляпе (обычные ванваны носили тростниковые колпаки).

– Меня зовут Ваш, Великий Сокол, – подтвердил он, поклонившись Эндари.

– Я помогу тебе, Ваш, – пообещал Сокол, – но прежде всего я попрошу всех подняться на холм. Вы будете мне мешать.

– Вы слышали приказ? – окликнул ванванов Керас, – ну-ка на холм все, живо!

Когда народ оказался достаточно далеко, чтобы не слышать их разговор, Шашу прошипела на ухо Эндари:

– И как ты собираешься это сделать? Это тебе не давать больным снадобья…

– Шашу, – Эндари сурово посмотрел на спутницу, – к тебе тоже относится. Не мешай. И уведи танако.

Девушка смерила Эндари настороженным взглядом, но послушно вскочила в седло и отъехала на безопасную дистанцию. «Пусть даже она не знает, как я сделал это», – решил Сокол. Две вещи определяют мощь ремара: воображение и сила воли. Неделю назад Эндари был в одном химе, где ему показали работающую мельницу. Он достаточно хорошо запомнил механизм, чтобы воспроизвести его. Теперь оставалось силой воли заставить ремарию выполнить план.

Мощные брёвна взлетели в воздух как воздушные шарики, разбитые механизмы восстанавливались, становились на свои места. Хатоны и хинсы смотрели как заворожённые на это чудо. Они боялись даже дышать, чтоб ненароком не спугнуть волшебство. И вот мельница была готова, и даже снова завращала своими крыльями. Ванваны кинулись к Эндари, бурно выражая восторг. Даже саппа Керас склонил гордую голову. И только сам Эндари вдруг почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Да, это чудо отняло у василиса так много сил, что те почти совсем оставили его.

– Великий Сокол благословил вас! – воскликнула Шашу, – Радуйтесь! Потому что он покинул вас, обратившись сгустком тьмы. Зло не дремлет, и Соколу есть дело не только до вас. Идите и накройте на стол для славы Сокола и саппы!

Пока Шашу говорила, все смотрели на неё, и Эндари понял, что она даёт ему время. Он и правда обратился «сгустком тьмы» и в образе чёрного кота покинул ликующий хим. Никем не увиденный, пробрался Эндари к постройке, куда отвели танако. Неподалёку росли густые кусты, и Эндари скрылся в них. Какое-то время он наблюдал, как ванваны готовили пир в честь него, но вскоре сон сломил василиса, и он уснул.

Проснулся Эндари оттого, что кто-то тихо позвал его. Подняв голову, василис увидел Шашу, присевшую рядом.

– Прости меня, – тихо сказала она, – сегодня я сильно испугалась за нас. Но ты настоящий герой.

Эндари ощутил прилив тепла и понял, что силы его удвоились. Она впечатлена! Но это было ещё не всё. С собой Шашу принесла миску с мясом. Эндари с благодарностью принялся за обед. Счастливое мурчание само собой вырвалось из его груди. Рука Шашу, нежная и мягкая, чесала его за ухом пока он ел. Если такой будет его награда за подвиги, то он готов хоть сейчас восстановить десять мельниц!

Глава 10

Машерах

– Дорогу Великому Соколу! Дорогу Белому Соколу! – кричал гонец в варбоннете из золотых перьев.

Жители хатонской столицы кидались к краю дороги, уворачиваясь от клювов разгорячённых танако. И в то же время те, кто стоял дальше, напирали на передних, и любопытные горожане общей массой почти перекрывали проезд. В мягком вечернем свете пред Белым Соколом открылась его столица. Он ехал молча, лишь слабо улыбаясь по-детски восторженным взглядам, которые следили за ним.

Эндари впервые увидел Машерах с высоты холма. Город стоял на правом берегу реки, широкой, спокойной и чуть зеленоватой. Он был не похож ни на один из хатонских химов. Вместо хижин просторные рубленные дома, вместо подворий гофанов – настоящие дворцы, состоящие как бы из множества каменных домиков, пирамид и переходов. В центре на возвышении гордо стоял дворец саппы в окружении парка. Все здания его были облицованы мозаикой, или отштукатурены, а от золота крыш рябило в глазах. Три ряда мощных стен опоясывали Машерах. Эндари замер на холме, вдохнул полной грудью воздух, пропитанный дымом тысяч очагов и влагой Великого Озера Аныль, и вдруг почувствовал, что с первого взгляда влюбился в это место. Сокол поднял взгляд и увидел вдали, на почти бескрайних водных просторах, причудливый силуэт гранитной глыбы.

– Ынань, – прошептала Шашу на ухо спутнику, – наш с тобой дом.

Эндари был так впечатлён увиденным, что почти позабыл свои тревоги. Когда громадные ворота города торжественно открылись перед ним, эскападре сам с детским восторгом смотрел по сторонам.

Они проезжали узкими мощёными улочками, а над головами их ветер раскачивал разноцветную ткань. Горожане едва успевали увернуться от танако, дети во все глаза глядели на Сокола, притаившись среди бочек и тюков с разносортным товаром. Среди хинсов-ремесленников, нарядно одетых и куда более сытых и рослых, чем ванваны, то и дело попадались иноземцы, по всей видимости, купцы.

Вдруг мальчонка лет пяти выпрыгнул на дорогу. Танако гонца взвился на дыбы, распушил перья и зашипел. Гонец едва не свалился на мостовую, но удержался и, выхватив из-за пояса дубинку, послал ей шалуну такую затрещину, что тот кубарем покатился вдоль мостовой. Эндари охнул от неожиданности, но Шашу незаметно для народа вцепилась ему сзади в волосы и прошипела:

– Не вмешивайся.

Эндари обернулся и встретился глазами с Керасом. Саппа оставался строг и сосредоточен, ни один мускул не исказил его лицо. Поймав взгляд Эндари, Керас лишь чуть наклонил голову.

– Всё в порядке, великий Сокол, – сказал он тихо, – просто наш новый иппа ещё неопытен. На завтра я прикажу ему выставить стражу вдоль дороги.

Процессия тронулась как ни в чём не бывало. Но настроение Эндари было испорчено. Он с тоской оглядывал чужеземный город и вспоминал милую Деравитию, страну, где не пинают детей.

Наконец, подъехали ко дворцу саппы. У распахнутых настежь ворот встречали слуги. Они, как и полагалось сянкху, хатонским рабам, носили причёску-пучок со вставленной в него палочкой, но по торжественному случаю их одели в белоснежные юбки и укрыли плечи накидками из перьев. При виде Эндари и Кераса хинсы склонились, чуть не сложившись вдвое. Иппа Румо сам встречал прибывших вместе со своей гвардией. На воинах были лучшие доспехи, и металлические пластины с наконечниками копий сверкали так же ослепительно, как и улыбка самого вельможи.

– В то время как мы ездили по стране, – пояснил Керас Эндари, – Румо направился прямо в Машерах и привёл город в порядок к нашему приезду.

– Ты хорошо потрудился, – милостиво сказал Эндари, когда Румо Кис склонился перед ним, – как дочка?

Гофан ещё шире улыбнулся. Он почти не изменился за месяц, только одежда его теперь была куда нарядней. Эндари не без интереса вгляделся в лицо собеседника. «Как повлияла на него новая власть?»

– Великий Сокол оказывает нам большую честь, что помнит, – смиренно ответил Румо, – в последнем своём письме жена писала, что всё хорошо.

«И слава Эль Адаару!» – чуть не сказал Эндари, но вовремя спохватился. Сейчас ему как никогда следует держать язык за зубами!

– Я рад, что это так, – сказал он.

– Прошу вас, Великий Сокол, войдите в мой дом и сядьте за моим столом, – вежливо сказал Керас, чуть поклонившись Эндари.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Новая форма жизни. Открыта Эндари Хилом 18 Янимара 18 629

2

Ладно (эрдоник)

3

Всё хорошо что хорошо кончается (эрдоник)

4

Эль Адаар! Благослови Своим благословением этого ребёнка (деравитинская молитва о детях)