Белый Сокол

Мунго уже бежал к дому, расталкивая толпу. Кое-кто из селян последовал за ним. У Эндари была аптечка. Вспомнив о ней и решив, что может быть полезен, он также бросился по направлению к деревне, не обращая внимания на оклики.

– Дяо-дяо покусали его, как-никак, – говорили бегущие впереди хинсы.

– Опасное у него ремесло, у бедняги…

Не без облегчения услышал Эндари рядом знакомую поступь. Шашу нагнала его у первых хижин.

– Что там ещё за дятел? – спросил он её на бегу.

– Дяо – это такое животное, – ответила она, тяжело дыша, – они делают хай, сладкую пищу для своих детей. Мы подаём его после еды и чистим им зубы. Но дяо защищают своё гнездо.

«Что-то вроде пчелы!» – догадался Эндари. Он сразу вспомнил, что в его аптечке есть средство от аллергии. «Не знаю, поможет ли оно в этом случае, но бедолага так и так помирает…»

Они прибежали в низенький домик, из трубы которого несмотря на жару шёл дымок. Внутри все бы не поместились, и у распахнутой настежь двери столпились причитающие женщины и встревоженные мужчины. Эндари, на ходу сбрасывая рюкзак, растолкал ванванов и ворвался в дом. Он имел всего одну комнату, и посреди него жарко горел очаг. В углу на тростниковой лежанке тяжело дышал тощий старик со всклокоченной бородой. Морщинистая женщина в платке, очевидно, жена старика, сидела рядом и плакала. Мунго обнимал её за плечи, не сводя хмурого взгляда со старика. Другая женщина, грузная и пёстро одетая, что-то бормоча, помешивала над котелком варево. Вонь стояла невообразимая. В голове у Эндари пронеслось, что если больного не убьёт укус, то его точно добьют таким «лечением».

Старику было очень плохо. Он весь дрожал и то и дело вытягивался, судорожно хватая ртом воздух. Не говоря ни слова, Эндари подскочил к нему и вынул из аптечки шприц. Внутри светился мягким голубым светом мощный ремарический код. В неотложных случаях деравитинские медики используют не химические, а ремарические препараты. Такие средства обладают почти мгновенным действием и потому быстро облегчают страдания больного. Краем глаза Эндари видел, как женщина у огня повернулась к нему. В этот момент к ней подскочила Шашу, и они быстро-быстро о чём-то зашептались. В этот момент горячая потная рука с силой сжала плечо Эндари.

– Вы… пришли… забрать… меня… господин? – прохрипел старик, судорожно хватая ртом воздух.

Его полные ужаса глаза смотрели на Эндари.

– Я пришёл спасти тебя, – ответил тот и сделал укол.

Рука больного дёрнулась, затем опустилась. Дрожь его стала стихать, дыхание выровнялось. Через минуту он уже спал. «Спасибо тебе, Эль Адаар, что дал помочь ему», – помолился про себя Эндари. Мысль о том, что он спас чью-то жизнь, согрела душу и увлажнила глаза.

– Энд, – тихо окликнула Шашу своего спутника.

Он обернулся. На него во все глаза смотрели Мунго, его мать, многочисленные хатоны в дверях и грузная женщина с ложкой в руке. Она первая нарушила молчание. Выступив вперёд и бухнувшись на колени, она провозгласила почти басом:

– Господин вернулся к нам! Белый Сокол!

Глава 6

Хатоны устроили пир

«Белый Сокол!» «Вернулся!» Эти слова волной пронеслись среди присутствующих. Эндари недоумённо посмотрел на Шашу. Она выпрямилась, глаза её сияли. «Царица», – вдруг подумалось Эндари. В этот момент снаружи дома послышалась какая-то возня, и в комнату вошли двое крепких хатонов. Эндари сразу понял, что это именно хатоны, а не хинсы, так как лица их были острее, светлее, глаза уже, а в походке чувствовалась гордость. В руках воины держали увесистые плоские дубины, усеянные острыми обсидиановыми лезвиями. Вслед за ними шествовал высокий мужчина в длинном пурпурном одеянии. На голове его была корона из птичьих перьев. Бородатый лодочник, встречавший Мунго на берегу, семенил следом.

– Вот они, господин, – шёпотом сказал он человеку в короне, указывая на Эндари.

Шашу и полная женщина подошли к новоприбывшему и быстро с ним зашептались. Эндари и двое с дубинами смотрели друг на друга. К воинам приблизился Мунго, и они тоже зашептались, то и дело косясь на эскападре. Пауза становилась неловкой, когда, наконец, мужчина в короне приблизился к Эндари и поклонился ему.

– Приветствую вас, господин Белый Сокол! – сказал он низким голосом, – спасибо вам, что почтили дом Румо, сына Киса.

Эндари, частично догадываясь о чём идёт речь, поклонился в ответ и повторил, тщательно копируя произношение:

– Приветствую вас, Румо, сын Киса.

– Я, Румо Кис, гофан этого хима, – продолжил хатон, – вы окажете мне честь, если сядете за мой стол.

Эндари бросил взгляд на Шашу. Та коротко кивнула. Эндари несколько неуверенно поклонился, в знак согласия. Румо Кис обернулся к своим воинам:

– Нумо, иди в мой дом и предупреди госпожу, пусть накрывают на стол. Амо, скачи к прямо к саппе, сообщи ему новость. Думаю, что ты найдёшь его на старом тракте.

Воины поклонились и вышли. Шашу быстро подошла к Эндари и зашептала ему на ухо.

– Говори и пей как можно меньше. Доверяй мне. Я всё устрою.

Эндари кивнул. Шашу сказала что-то Румо Кису, и он жестом пригласил Эндари следовать за ним. Хатоны вышли из дома и пошли по деревенской улице. Со всех сторон собирались всё новые ванваны, и вскоре Эндари оказался в плотном галдящем кольце. Он уже ни слова не мог разобрать во всеобщем хаосе, и только тревожно озирался по сторонам, ловя взгляды тёмных блестящих глаз.

Дома хинсов были низкие, приземистые, тёмные. Из дверей выглядывали хозяйки в длинных рубахах из серой ткани, доходивших им до колен. На руках они порой держали смуглых ребятишек, другие были с ложками – очевидно весть о диковинном госте застала их в момент готовки. Мужчины в коротких тканых рубахах и штанах все были поджарые и загорелые. Их грубые руки и лица говорили о постоянной физической работе под открытым небом. От ванванов пахло землёй, навозом, печёными лепёшками и потом. Они ужасно галдели и много махали руками, так что у Эндари начинала болеть голова.

Наконец, впереди показался огороженный тёсом двор. У ворот его стояли деревянные столбы, вырезанные наподобие хищных птиц. Во дворе гулял кабук с чёрно-красными перьями. Существо ощерилось на процессию, но босоногая служанка, выбежавшая из дома, схватила его за ошейник и утащила прочь. Дом со множеством веранд, намного более просторный, чем дома простых хинсов, стоял на сваях в самом центре двора. На самой большой веранде суетились женщины, раскладывая угощение. Румо Кис обернулся к толпе селян и приказал всем готовиться к празднику. Затем, повернувшись к Эндари, правитель вежливо спросил:

– Не хочет ли господин Белый Сокол посмотреть оружейную?

Надо сказать, Эндари был весьма удивлён и встревожен таким проявлением гостеприимства. Зачем показывать оружие чужестранцу? А вдруг он оказался бы вражеским шпионом? А может, наоборот, его как раз и приняли за шпиона, и решили на всякий случай «поиграть мускулами»? Эндари почувствовал неприятный холодок в животе. Но всё-таки отказываться было невежливо, и он последовал за Румо Кисом к крепкому на вид бревенчатому сооружению, у которого на цепи сидел ещё один кабук.

– Охрана у нас хорошая, – улыбнулся гофан.

Он был довольно высок для хатона, и имел в общем то приятное, одухотворённое лицо. Только, как показалось Эндари, светилась в нём скрытая хитринка. «Надо быть настороже с этим Хисом или как его там…»

Гость испытал немалое облегчение, когда хозяин тихо свистнул, и кабук опустил вздыбленный загривок. Дверь была закрыта на амбарный замок, ключ от которого был у гофана. Внутри постройки при свете факела, принесённого слугой, Эндари рассмотрел аккуратные ряды доспехов из кожи и металлических пластин, полутораметровые копья, дубинки с обсидиановыми лезвиями…

– Грозное оружие, – проговорил Эндари, поднимая одну.

– Макауитль, – пояснил Румо Кис.

– Как видите, мой господин, всё содержится в превосходном порядке.

«Почему он называет меня господином? – спросил себя Эндари, – местная форма гостеприимства? Конечно, мы, Хилы, древнего рода, но всё-таки…» В Деравитии не была в чести манерность в обращении. Любой деравитянин был с любым деравитянином на «ты», что вызывало у иностранцев вопросы, но самими деравитянами считалось совершенно нормальным. Наоборот, пожалуй, деравитянен мог и обидеться, если бы вы стали ему «выкать», как чужаку. И всё-таки… Эндари вдруг с удивлением понял, что ему нравится местное обращение. Он вдруг почувствовал себя героем легенд, эдаким принцем из дальних краёв. «Пожалуй, не буду исправлять хозяина», – решил он, – «в конце концов, он просто пытается быть дружелюбным». Всё ещё не понимая, зачем гофан демонстрирует ему оружие, Эндари решил, что будет невежливо ничего не сказать.

– Вы хорошо справляетесь, – похвалил он, обводя рукой оружейную.

Румо Кис с достоинством поклонился.

– Стол для моего господина готов, – улыбнулся он.

Эндари и Шашу посадили во главе стола. Рядом с ними сидел сам хозяин и его воины со своими семьями. Внизу, у веранды, пировали ванваны. Эндари, который с утра ничего не ел, с любопытством глядел на угощение. Тут было и мясо, и рыба, и множество неведомых плодов, лишь с некоторыми из них эскападре уже доводилось встречаться во время путешествия. И всё же Эндари сдерживал свои чувства, и с нетерпением поглядывал то на Шашу, то на Румо Киса.

– Скоро мы сможем поесть? – тихо спросил он у своей спутницы.

– Белый Сокол не задаёт таких вопросов, – так же тихо ответила она.

Эндари недоумённо повернулся к гофану. Тот в этот момент шептался со служанкой, и то и дело бросал взгляды на женщину, стоящую в дверях. Она была молода и очень красива как только могут быть красивы туземные женщины. На голове её был белый платок, повязанный вдоль лба розовой лентой. Белый сарафан красавицы был весь расшит узорами, а в ушах её сверкали золотые серьги. Женщина держала в руках свёрток.

– Мой господин! – повернулся Румо Кис к своему гостю, – окажите мне честь, благословите жену мою и моего ребёнка. Он родился совсем недавно, как раз к приходу моего господина.

Красавица подошла и поклонилась Эндари. Тот встал и, не сводя с неё восхищённого взгляда, принял у неё из рук драгоценный свёрток. Разговоры смолкли. Все смотрели за Эндари.

– Девочка? – спросил тот слегка дрожащим голосом.

– Мальчик, – с гордостью ответил Румо Кис.

Эскападре встретился взглядом с парой сонных, прищуренных чёрных глазок. Младенец был пухлый и тёплый. Оказавшись в чужих руках, он зашевелился и слабо застонал. Деравитянин поднял ребёнка повыше.

– Èl Adaar! Milhi Kya milhón ise ko4! – искренне помолился он.

Конечно, никто из присутствующих не смог разобрать ни слова, но зрители пришли в бурный восторг.

– Радуйся, радуйся, господин Румо! – кричали они, – большое благословение в дом Киса! Благословения в наши дома!

Эндари передал ребёнка матери и с недоумением оглядывался по сторонам. Румо Кис и Шашу поклонились ему.

– Мой господин! – воскликнул гофан, – выпейте лучшего нашего хмеля!

Пир был в самом разгаре. У Эндари уже шумело в голове, частью из-за выпитого, а частью из-за криков ванванов, которые после девятого «во славу Сокола» совсем разошлись и завели диковатые пляски. Ремарам нельзя пьянеть, они тогда теряют способность контролировать свои силы. Ремарам, которым грозит неведомая опасность, нельзя пьянеть тем более. Устав эскападре категорически запрещает притрагиваться к еде или напитку, если есть хоть малейшие опасения, что они могут повлиять на сознание. Ведь эскападре – представитель Деравитии в другом мире, и ему никак нельзя расслабляться. И всё же отказываться было невежливо, и Эндари порядком хватил. Его уже мало смущало то, что все называют его великим и господином. «Ну… ну впрочем, да, впрочем, почему бы и нет? – рассуждал он сам с собой, с удовлетворением оглядываясь кругом, – в конце концов, разве я не великий? Я спас их принцессу, вроде. И вылечил этого… как его… рыбака. И дяо-дяо. И ещё я спас Арчи. Они, конечно, об этом не знают. Но если бы знали… Нет, пожалуй, пока не стоит им сообщать…»

– Слушай, Румо, – важно сказал Эндари, положив руку на плечо гофана, – ты классный мужик и я тебя очень уважаю. Хочешь, я дам тебе автограф?

– Авдограф? – переспросил Румо в благоговейном ужасе.

– Ну, на лбу твоём поставлю свою эту… руку.

– Благословите меня, великий Сокол! – в трепете вскричал гофан.

Эндари по-царски обмакнул палец в какой-то соус из тарелки Шашу и размашисто начертил на лбу хозяина Énd.

– Вот это наш человек! – сказал деравитянин, хлопая гофана по плечу.

Хатоны взвыли от восторга. Шашу, улыбаясь, взяла Эндари за руку.

– Куда мы идём, красавица? – осведомился он, покорно следуя за спутницей.

– Вы устали с дороги, мой господин, – ответила она, – нужно отдохнуть.

Служанка отвела их в комнату, где перед пиром Эндари оставил свой рюкзак. Комната была маленькой и из мебели имела лишь резную деревянную кровать и столик, служащий одновременно подоконником. Свечка в глиняном подсвечнике, внесённая служанкой, не доставала светом до бревенчатых стен. Здесь Шашу и уложила «Белого Сокола».

– Я хочу попросить тебя быть осторожней, – тихо сказала она, когда служанка ушла, – сейчас спи, и никуда не отлучайся, пока я за тобой не приду. И ещё. Ты теперь не просто человек. Помни об этом.

И она ушла, оставив Эндари с кучей вопросов. «Не просто человек? – хотел было сказать он ей в след, – я конечно же, не просто человек. Я – ремар!» Впрочем, пока эта мысль созрела в отяжелевшей голове, высказывать её было уже некому. Усталость взяла своё. «Она ведь всё-таки эта… принцесса, как-никак. И я действительно совершил подвиг. Пусть радуются, – милостиво допустил Эндари, – я могу это всё потерпеть». И с этими словами герой забылся сладким сном без сновидений.

Глава 7

Саппа Керас

Закат полыхал над Хатонией. Быстро темнело. Там, далеко на востоке, последние лучи света золотили ещё гребни холмов. Но Кераса не трогала эта краса. Он смотрел вниз, где между ним и теми дальними холмами тревожилось море тёмного леса. Где-то там был враг, и этот враг схватил единственного близкого ему человека. Нет, им нельзя позволить уйти! Похитители будут пойманы, и тогда они горько пожалеют о своей наглости! Керас сжал челюсти, словно хотел зубами разорвать горло своего врага. Шатели. Как же он ненавидит их, как ненавидит! Смерть им, смерть! И она придёт от него, от Кераса. Саппа Хатонии натянул поводья, и танако под ним распушил свои перья и тревожно засвистел.

– Саппа Керас! – воскликнул Вуро Бакс, останавливая своего танако чуть поодаль, – нам бы найти место для привала. Люди устали и танако тоже.

– Танако не устают, – жестко сказал Керас, поворачиваясь к слуге.

Вуро невысокий, тощий и весь смуглый, почти коричневый, был совсем ещё молод, но сухость лица и чёрная щетина делали его намного старше своих лет. Керас всегда недолюбливал Вуро, но из уважения к памяти покойного Бакса, личного друга деда Кераса, назначил его иппой. Эта почётная должность совмещала в себе роли начальника дворцовой стражи и столичного гарнизона. Почти сразу же Керас пожалел о своей щедрости. Но дело было сделано, а формального повода сместить Вуро с должности у него не было. Глаза иппы встретились с глазами Кераса.

– Я… Я как лучше думал, – пролепетал Вуро.

– Ты дурак, Вуро. И подлец. Моя сестра в опасности, а ты предлагаешь нам спать? Нееет уж! Я не успокоюсь, пока не насажаю на колья весь шательский сброд! Вперёд, отряд!

Керас стегнул поводьями, и его танако ринулся вниз, и за ним так же ринулись ещё два десятка танако. На каждом сидел воин в короне из перьев, в доспехах из кожи и панцирей. То были лучшие воины саппы Хатонии, ведь только такие могли спасти его сестру. Отряд остановился под сенью деревьев. Здесь было так темно, что саппа приказал разжечь факелы. Продолжили путь. В неровном свете огней деревья и кусты отбрасывали тени, и Керасу всюду чудились враги. На сердце его зрели мрачные думы.

О, как же он ненавидел шателей! Когда-то, когда он был совсем маленький, а Шашу даже не родилась, кочевники с востока пришли в Хатонию. Они грабили, жгли и уводили в рабство, пока не превратили некогда цветущие восточные химы в дикие пустоши, с тех пор поглощённые лесом. Без счёту жизней было погублено, но главная цель шателей была в другом: унизить детей Сокола, заставить их разрешить шательским купцам беспошлинную торговлю и свободный проход по своим землям. Арас, отец Кераса, отправился в поход, оставив дома маленького сына и беременную жену. Он погиб, и войско хатонов было разгромлено. Реннас, дед Кераса, вынужден был согласиться на позорный мир. А мама умерла, не выдержав горя. Она успела только дать жизнь крошечному пищащему комочку, которым и была Шашу. Но вот Керас вырос, и теперь он поклялся уничтожить шателей. Однажды он уже нанёс им тяжёлое поражение…

Керас в задумчивости посмотрел на факелы, ярко пылающие в густеющей мгле. Их треск напомнил ему тот день, когда огонь стяжал ему славу. Дней шесть пути на восток, и они прибудут в крепость Торбуш, на самой границе шательских степей. Когда-то она была крайним восточным форпостом Хатонии. Мощные каменные стены с круглыми башнями, крытыми тёсом, ограждали большей частью деревянный город. На его рынках даже в суровые годы рекой текло золото. Этим Керас и воспользовался когда-то, погубив врагов их же алчностью. Он начал войну, и намеренно позволил кочевникам войти за стены. Когда враги заняли крепость и стали грабить, воины Кераса заложили все ворота города, а после пустили за стены горящие стрелы… Керасу даже сейчас почудилось, будто он слышит запах палёного мяса и вой напуганных гутамов – огромных тупых травоядных животных, основу войска кочевников… После этого Торбуш так и не восстановилась, и из восточных химов ушли последние жители. Теперь дикий лес на расстоянии недельного пути разделяет Хатонию и Шателию. Но вражда их от этого не стала меньше… Мысли Кераса вновь вернулись к настоящему. Он обернулся на своих спутников. Все они были крепкими, закалёнными мужчинами, но многие уже почти засыпали на ходу. Даже им тяжело давался этот многодневный поход.

Да… А он-то рассчитывал идти на шателей!

– Гудо в надёжном месте? – спросил саппа, вновь устремляясь вперёд.

– В моём собственном замке, – отозвался толстый Джао Рим, – клянусь, саппа Керас, мои сыновья нас не подведут.

– Хорошо. Этой твари нельзя дать уйти.

Гудо промышлял торговлей, несмотря на высокий статус. Он был сынком Ишивы, того самого вождя шателей, что привёл их в Хатонию в тот роковой год. Недавно засуха осушила шательские степи, и Керас понял, что час его мести настал. Он арестовал всех шательских купцов. Всех, включая Гудо. Этого наглого барыгу саппа велел стеречь как зеницу ока. А шательским посланцам передал, что если они хотят увидеть Гудо и его товарищей живыми, пусть расплатятся половиной своих стад и головой Ишивы. Вот тогда-то шатели и решились украсть Шашу. Керас просто скрежетал зубами от злости… О Сокол! Если им удастся увести её в степь, всё пропало. Ему придётся или забыть о мести, или попрощаться с сестрой… Ну нет, их нельзя упустить!

– Что вы обмякли? Прибавим ходу! – прикрикнул саппа на своих спутников, и подстегнул танако.

Всадники последовали за ним.

Наконец, даже Керас понял, что нужно устроить привал. Уже совсем стемнело, и саппа начал клевать носом. В таком состоянии можно ещё чего доброго сбиться с пути… К тому же, скоро на охоту вылетят хум, а это недобрый знак. Воины Кераса с нескрываемым облегчением спешивались и принимались обустраивать стоянку. Вскоре на лесной поляне уже весело трещал костёр. Один саппа в тревоге бродил в тени. Тёмные мысли не давали расслабиться.

– Саппа Керас, – подошёл к повелителю Джао Рим, – нам нужно поговорить.

– Идём, Джао, – кивнул Керас, и направился в кусты.

Джао Рим был высокий грузный мужчина средних лет. Черты его лица были даже мягкие, так что нередко вводили в заблуждение тех, кто не знал его. Джао, суровый, хваткий, проверенный в многочисленных войнах гофан, а кроме того один из крупнейших землевладельцев Хатонии, был Керасу правой рукой. Оставшись наедине с саппой, Джао нагнулся к лицу повелителя и зашептал.

– Меня тоже тревожит наш иппа, саппа Керас. Помните, ведь он остался в городе, когда вы охотились? Он знал, что мы отъезжаем. Знал, что отъезжаем не к Шашу. Он мог передать эти сведения. А сейчас он тянет время, чтобы дать им уйти.

– Всё это правда, – также тихо сказал Керас, – но зачем ему помогать шателям?

– Да он сам наполовину шатель, разве вы не знаете? Его мать была шательской наложницей гофана Бакса.

– Что же ты раньше не сказал?!

– Тсс… Саппа Керас, в таких вещах нужно быть очень осторожным. Я сам недавно узнал. Но ничего не сообщал, пока не убедился в этом. Сегодня, когда заезжали к Кису, надежные люди принесли мне показания ключницы Вуро. Она всё подтверждает. А ведь она была когда-то его нянькой.

У Кераса от волнения пересохли губы. Вот ведь подлец! Он жестоко поплатится за неверность. Но для начала нужно спасти Шашу.

– Как же быть, Джао? – спросил Керас, немного успокоившись.

– Я думаю, пока не стоит ничего предпринимать, – ответил гофан, помолчав, – и когда поймаем похитителей, не убивайте их сразу, саппа Керас. Допросите их.

– Саппа Керас! Вы где? – закричал вдруг Вуро из-за деревьев.

– Что у них стряслось? – встревожился Джао.

– Не знаю, – пожал плечами Керас, – идём, увидим.

В лагере Кераса и Джао встретили двадцать пар взволнованных глаз. Уставший, но возбуждённый гонец соскочил с еле-живого танако. Он опустился на колено перед Керасом.

– Ты… из людей Киса? – нахмурился саппа.

– Да, великий саппа, – склонил голову юноша, – гофан Кис передаёт, что Шашу спасена, и находится у него.

– Как у него? – вскричал Керас, – да мы же только уехали…

– Великий саппа! – ответил гонец, не смея называть саппу по имени, – Белый Сокол сам поднялся в наш мир из страшных глубин. Он спас Шашу, а потом исцелил отца одного нашего рыбака. Они с Шашу все сейчас у гофана. А меня послали передать.

Керас не верил своим ушам. Мысли его смешались. Белый Сокол? Сам спас Шашу? Ясно было одно: Румо Кис не дурак, чтобы шутить с такими вещами. Надо быть или самоубийцей, или очень уверенным в своей правде человеком, чтобы посылать саппе такое послание.

– Что же мы стоим? – вскричал Керас, обдумав всё это, – седлайте танако, живо! Завтра же утром мы будем у Киса.

Спутники Кераса были так взволнованы, что вмиг позабыли свою усталость. Ещё не успели потемнеть угли затоптанного костра, как отряд уже двинулся в обратный путь.

13 Эсперара 18 629

Таннерике, Хафена Прадеш, Деравития

Снег больше не идёт, но ветер сдувает сугробы как пыль со старой книги и метёт их по земле. Небо свинцовое, но грома нет. Видимо, очередной порыв заканчивается. Никогда ещё у меня не было такой зимы. Подумать только: всего какой-нибудь месяц назад мы с Ани радостно предвкушали этот проклятый выход… Теперь кажется, что это было во сне. Братство среагировало на наши новости. К нам прибыли старшие капитаны и метеорологи со всех алисов. Карр Эшлим, капитан, коренной житель Крафта. Высокий парень с тёмно-тёмно-фиолетовой кожей и пронзительным взглядом. Мы, майнийцы, с крафтонцами обычно не любим друг друга, но, должен признать, что Карр отлично знает своё дело. Похоже, что они с Отто готовы забыть о своём многолетнем соперничестве. Может, до тех пор, пока не кончится этот кошмар. Гвиго Ойтан, метеоролог, довольно дряхлый старик. Он был когда-то капитаном, но сейчас в это верится с трудом. Впрочем, его знания оказались нам полезны: у себя на Дикси Гвиго разрабатывал системы защиты от ветра. Надеемся, что они помогут нам уменьшить ущерб, когда Объединение случится. Но шансы не очень велики: одно дело космические ветра Дикси, суровые, но предсказуемые, и другое этот свинский шторм, который каждый день приносит сюрпризы. Вчера в горах Адриатики пастухи наткнулись на подозрительных поросят. Мы подозреваем, что они могут быть свинобразами, занесёнными ветром из одного из миров. Если так, то это ещё одна проблема: Отто рассказывал, что в один из своих выходов наткнулся на крайне агрессивное стадо свино-драконов…

Ладно, пока что у нас есть и более срочные задачи. Что меня больше всего удивляет, некоторые из наших гостей, похоже, получают удовольствия от происходящего. Таков Варфоломей Дим, капитан с Джеаны. Не знаю, как именно ему удалось заставить свои волосы светиться в темноте, но слышал, будто он ест какие-то грибы. Ремар он превосходный, я таких едва ли видел, но не могу выносить как он ходит тут с счастливой рожей и откровенно наслаждается хаосом вокруг. Ко мне он, впрочем, вежлив и дружелюбен. Видимо, чтение мыслей не входит в его многочисленные таланты. Ещё один типок – Дом Касей, капитан с Иверланы. Я давно слышал о нём. Он известен как «Дом Бесстрашный» за свои многочисленные выходы, в том числе и в плохую погоду. Нашёл наглость похваляться публично, что мол если бы его отправили сюда вместо Эндари, то всё было бы в порядке. Да он ногтя Эндари не стоит, высокомерный чурбан! Я готов был вызвать его на дуэль, когда он посмел… Ани не позволила. Что ж, ради неё и остальных не буду. Ещё одного тоже не мешало бы отдубасить. Николас Хил, капитан Сафатланы. Между прочим, двоюродный дядя Эндари! Я знал, что у Хилов не всё в порядке дома, но называть Эндари «порывистым болваном и выскочкой» … Если бы не Ани, я бы, честно, врезал ему.