В чужих туфлях

– Какая ты дерзкая. Люблю таких, – сообщил он, с намеком приподнимая брови, словно сделал ей комплимент. – Американка, да?

Ниша проигнорировала вопрос и отошла в сторону, чтобы не смотреть на них.

– Да брось, не ломайся. Пошли. Я тебя угощу. Что пьешь? Водку с тоником?

– Слышь, Янки-Дудл4, дай парню поухаживать.

Ниша демонстративно не поворачивалась к непрошеному ухажеру, однако чувствовала запах его лосьона, дешевый и едкий.

– Я не хочу пить. Вернитесь и продолжайте веселиться.

– Без тебя веселья не выйдет. Пошли, милашка, позволь, я тебя угощу. Ты ж такая…

Он коснулся ее руки, и Ниша, резко обернувшись, прошептала:

– Живо свалил и оставил меня в покое!

На сей раз протяжное «О-о-о!» прозвучало иначе, жестче. Приставалы начинали раздражать. Ей нужно было сосредоточиться, чтобы не упустить нужного человека.

Лицо незадачливого ухажера раскраснелось и посуровело.

– Ни к чему грубить, – произнес он.

– Да? А похоже, иначе никак, – ответила Ниша.

Наконец приставалы вернулись в паб, бросая на нее неприязненные взгляды. Ниша подошла к крупному мужчине средних лет в смятом пиджаке, который разговаривал с другом, привалившись к одному из окон.

– Извините, у вас случайно не будет лишней сигаретки? – Она обворожительно улыбнулась, мгновенно обезоружив его. Не сказав ни слова, незнакомец принялся поспешно шарить по карманам в поисках заветной пачки. Он помог зажечь сигарету, не прикасаясь к ее лицу, как истинный джентльмен, и Ниша наградила его еще одной улыбкой.

– Хотя знаете, может, дадите парочку про запас? Я свои дома забыла.

Он отдал ей всю пачку, уверяя, что она может их взять, а он купит себе новые.

– Вы просто чудо, – промурлыкал Ниша, и у него начали розоветь уши.

Она выкурила сигарету короткими, злыми затяжками, наслаждаясь едким привкусом дыма. Наконец-то! Ближайшие пару минут у нее хотя бы есть чем заняться. Куда же он подевался? Она потушила окурок пяткой. «Давай живее», – мысленно торопила его Ниша. Она не помнила, когда в последний раз оказывалась одна в баре. Обычно у подобных людей нет к ней доступа. Будь Ниша в привычной одежде, тот сопляк бы к ней даже подойти не рискнул. Вот от чего она всю жизнь пыталась сбежать.

Ниша посмотрела на часы, потом начала было засовывать руки в карманы, но сразу же с громким «фу!» выдернула их оттуда, вспомнив, что именно на ней надето.

***

В четверть десятого она в третий раз обошла паб, проталкиваясь через толпу все более буйных клиентов, только и успевая вертеть головой в попытках высмотреть нужного человека. Молодая женщина, уже без туфель, предложила ей сигарету у входа и сказала, что у нее очень красивые волосы. Ниша мило улыбнулась, потому что курить хотелось. Наверное, от никотина завтра будет мигрень.

Ниша прождала еще час, и в баре началась форменная вакханалия – голоса звучали все громче, из бокалов выплескивался алкоголь, когда люди проталкивались мимо нее. Вырвавшиеся из офисов работяги начали отплясывать на крошечном липком танцполе, и она глазела на них, восхищаясь тягой людей к самоунижению. В четверть одиннадцатого боковую дверь заперли, и клиенты принялись вываливаться наружу через главный вход, смеясь и спотыкаясь, останавливаясь, чтобы покурить, одарить друг друга слюнявым поцелуем или просто дождаться такси. Он так и не появился.

– Паб уже закрывается? – спросила она молодого человека с азиатскими чертами лица, одного из офисных тусовщиков.

– Да, детка, – ответил тот, взмахнув рукой. – Почти одиннадцать ведь. – Затем повернулся к рыжеволосому парню в обтягивающей футболке, и они ушли, горланя песню.

Ниша не могла поверить. Она развернулась и заглянула внутрь – паб быстро пустел, бармены протирали столы и собирали стулья. Может, она его упустила? Не мог же он прийти и уйти незамеченным! Просто не мог! Она выдохнула ругательство, собираясь вернуться в отель.

Но через несколько минут услышала за спиной свист и улюлюканье. Шаги эхом отдавались на мокром после дождя тротуаре.

– Эй! Янки-Дудл!

Обернувшись, она сразу узнала говорящего – он выступил вперед, как гнойный нарыв среди своих приятелей. Прекрасно.

Ниша ускорила шаг, и они сделали то же самое, и она поняла, что ее настигают. От внезапного выброса адреналина участился пульс, отдаваясь в ушах. Ниша просчитывала ситуацию, знакомую каждой женщине – аллея слишком темная; других людей поблизости нет; до главной улицы, где ярко горят огни и ездят машины, сто-двести шагов.

При ней не было ни Ари, ни тревожной кнопки, ни даже ключей, которые можно было бы зажать между пальцами. А неприятный тип все ближе.

Она чувствовала это нутром.

Три шага, два… слышно, как он приближался, на шее ощущалось горячее дыхание. И в момент, когда его рука неуклюже, по-медвежьи обхватила ее, Ниша резко присела, ушла вниз, а потом, перенеся вес на заднюю ногу, с разворота ударила правой рукой снизу вверх, попадая прямо ему между ног. Как показывал наставник по крав-мага.

Послышался писклявый вопль, с которым парень упал на тротуар у нее за спиной, восклицания приятелей, столпившихся над ним. Ругательства.

Да что эта с…

Однако парни были пьяны, и, прежде чем они успели сообразить, что случилось, Ниша помчалась прочь по темной улочке, понимая: тысячи унылых ежедневных тренировок на дорожке были не зря, и внезапно порадовалась тому, что сегодня на ней не очередные роскошные туфли от кутюр, а дешевые «лодочки» на плоской подошве.

Отель совсем рядом. Сознание по-прежнему бурлило, но Ниша вдруг обнаружила, что во время борьбы с преследователем телефон выпал из слишком маленького для него кармана куртки из сэконд-хенда.

Она ругнулась, затем бегом вернулась тем же путем, каким пришла, не обращая внимания на выпивох, шатавшихся по улице. Внимательно осмотрела тротуар, но ничего не нашла. Конечно, там ничего нет. Долго ли пролежит сотовый телефон на видном месте? Ниша остановилась под мерцающим уличным фонарем, закрыла глаза и размышляла, мог ли этот день стать еще хуже, а если да – насколько.

– Магда! В Лондоне шесть разных пабов «Уайт Хорс»! Почему ты не сказала? Я только что это обнаружила! Он, наверное, ошибся и пришел в какой-то другой!

Ниша одолжила телефон у сладкоголосого нигерийца на ресепшене. Когда Магда ответила, она отошла в уголок возле автомата с напитками, игнорируя встревоженные взгляды, которые парень бросал в ее сторону.

– Что? Но он мне позвонил!

– В смысле – позвонил?

– Сказал, что отдал вам все два часа назад. Он задержался, немного опоздал и позвонил.

– Он ничего мне не передавал. Потому что пришел не в тот бар!

– Нет. Нет, миссис Кантор. «Уайт Хорс». Я сказала ему, что на вас будет. Сегодня ведь пятница, у меня все ваши костюмы по расписанию. Он сказал, что узнал вас по туфлям.

– Что?

– Ваши «лабутены». По его словам, в мире слишком много женщин вашего возраста с темными волосами и ростом метр шестьдесят семь.

Я сказала, что лучше ориентироваться по босоножкам. Они ведь уникальны, вторых таких нет, верно? Очень приметные. Я даже отправила ему фотографию, так как знала, что вы будете в них.

Вы сказали, что в пятницу пойдете к стилисту после тренажерного зала, а после сразу в ресторан «Хаккасан» на ужин, и мистер Кантор хотел, чтобы вы были в них.

– Но… у меня украли туфли. Сегодня утром.

В трубке воцарилось молчание.

– …так в этих туфлях были не вы?

Ниша крепко стиснула телефон, осознав смысл сказанного.

– Боже мой. Кому, черт возьми, он все отдал?!

7

Когда тебе за сорок, похмелье становится особенно мстительным, словно организму уже недостаточно просто прикинуться, что его накачали ядом, и он посылает яростные сигналы по всем нервным окончаниям: «Забыла, сколько тебе лет? Хорошая была идея? Да? Думаешь, ты достаточно молода для таких забав? А КАК ТЕБЕ ВОТ ЭТО?»

Сэм, зажмурившись из-за яркого света и грохота, доносящегося с кухни, отметила, что начала вести воображаемые споры с собственной нервной системой. Она знала: сегодня все равно придется выйти навстречу новому дню с распростертыми объятиями. Ну, или хотя бы потыкать его кончиками пальцев и немного всплакнуть.

– Что, удался вечер?

Перед ней появилась Кэт в атласном бомбере и громоздких черных ботинках и поставила на стол кружку кофе с совершенно злодейским энтузиазмом.

– По… Похоже на то.

– Сядь. А то все потечет по подбородку.

Сэм кое-как приняла вертикальное положение, тихо постанывая от боли в голове.

– Где папа?

– Еще спит.

– Сколько времени?

– Полдевятого.

– О боже, пес…

– Я погуляла. И купила молока. И постирала папины вчерашние вещи. Можно у тебя золотые «гвоздики» одолжить? Я после работы иду протестовать против пушных ферм, боюсь, как бы мои колечки не выдрали, если обстановка накалится.

Сэм покосилась на дочь.

– Это те, которые я сказала не брать ни при каких обстоятельствах? Погоди-ка… В каком смысле «выдрали»? Что?

– От позолоченных у меня чешутся уши. Держи. Выпей кофе.

Сэм сделала первый глоток. Настоящее спасение.

– Неплохой подход к переговорам. Дожимай, пока не может сопротивляться.

– Я училась у лучших. – Кэт лучезарно улыбалась. – Спасибо, мам. Буду их беречь, обещаю.

Сэм вдруг вспомнила Джоэла, который вчера обнимал ее в танце и как-то по-особенному улыбался. И голос Марины, прошептавшей ей на ухо:

«Он на тебя запал». Она покраснела, не зная, от чего – алкоголя, смущения или очередного скачка гормонов. В любом случае, ей удалось кое-как встать с дивана.

– Что ж, хорошо тебе провести время… стой, ты сказала – протестовать?! Что… ты что вообще делаешь?

– Протестую! Так, немного, просто полицию позлить. Удачного дня, мамуль!

– Погоди, это что, татуировка?!

Громко хлопнула дверь. Дочь ушла. Фил завернулся в пуховое одеяло и спал, похожий на ролл с сосиской. Даже не пошевелился, когда она вошла в спальню. Воздух здесь казался особенно спертым и душным, он словно сгущался.

Сэм на мгновение остановилась, чтобы посмотреть на мужа, который даже во сне хмурился и поджимал руки к подбородку, словно готовясь защищаться.

Иногда ей хотелось заорать на него: «Думаешь, я бы не хотела целый день валяться, пока кто-то решает все проблемы? Пусть кто-то другой волнуется о счетах, моем мерзком начальнике и гуляет с собакой, ходит за покупками и пылесосит тот кусок лестницы, где вечно собирается шерсть! Думаешь, мне нравится нести ответственность за все и сразу?» А порой становилось невыносимо грустно. Ее некогда веселый, целеустремленный супруг, который безбожно фальшивил в ванной и целовал ее в самые неожиданные моменты, теперь все время сутулился и затравленно озирался, не в силах преодолеть двойной удар после потери любимой работы и утраты еще более любимого отца. И все за какие-то полгода.

– Я не смог помочь ему, Сэм, – говорил Фил, возвращаясь домой белый как мел. Несколько недель назад он сказал ей, что в этом возрасте «ты словно ходишь среди снайперов, потому что людей, которые ему дороги, забирают, а он ничего не может сделать. И ты никогда не знаешь, кто будет следующим».

– Это слишком мрачный подход к жизни, – отозвалась она. Прозвучало неубедительно, даже тогда.

Фил ничего не ответил.

В отличие от дома Сэм, перед которым стоял ржавый фургон, павший жертвой бесчисленных колючек и ставший пристанищем бесконечных коробок из-под еды, которые швыряли из окон проезжающих мимо машин, перед небольшим коттеджем Андреа всегда было чисто. На мощеной дорожке ни одного сорняка, за рядом терракотовых горшков тщательно следили, яркие цветы менялись в зависимости от сезона, каждый день их подкармливали и поливали – с почти материнской заботой.

Сэм постучала в дверь – условным стуком, который сразу показывал, что это не чудик-сталкер или продавец всякой всячины, – и створка сразу же распахнулась.

– Паршиво выглядишь, – весело заявила Андреа, и Сэм приподняла брови, которых у хозяйки не было вовсе, да и сама она была по-прежнему белее мела.

– Входи, входи. Но кофе придется делать самой. Меня почему-то тошнит от молока.

Они забрались с ногами на разные концы дивана, на котором всегда располагалось целое скопище пледов и одеял, поскольку Андреа постоянно мерзла.

Они сплошь ярких цветов, потому что она любила все жизнеутверждающее. Магс, любимый рыжий кот Андреа, разлегся между ними и начал с восторгом мять лапками подушку, издавая довольное, чуть хриплое мурчание.

– Так что с тобой стряслось? – спросила хозяйка.

Она повязала на голову мягкую ткань под цвет своих голубых глаз. – Рассказывай все новости.

– Я подписала три крупных контракта, новый босс обвинил меня в пьянстве на рабочем месте, и вчера я действительно напилась, – созналась Сэм одним махом.

– Замечательно. Может, еще и была плохой девочкой?

Сэм усилием воли отогнала воспоминание о Джоэле.

– Нет. За вычетом того, что вчера я столько танцевала на каблуках, что сегодня ноги опухли и не слушались.

– Жуть. А мне снятся сны про плохое поведение. Иногда вижу, как я выхожу и надираюсь до потери сознания. Даже обидно потом просыпаться без похмелья.

– Можешь забрать мое. Честно. Отдам бесплатно.

Они познакомились в первый день в средней школе, и Андреа сразу же изобразила для Сэм апельсин (надула щеки так, что получилось похоже), а потом продемонстрировала засос, который ей поставил сын физрука. За годы дружбы они поругались лишь однажды – когда им было по восемнадцать, и Андреа уехала без нее на выходные. После они обоюдно решили никогда больше не ссориться.

Андреа знала ее как облупленную. Все влюбленности, печали, мимолетные мысли – она постоянно присутствовала в жизни подруги, и после их встреч Сэм неизменно уходила обновленной, сама не понимая почему.

– Фил уже встал?

– Еще нет.

– Ты не пыталась снова поговорить с ним насчет таблеток?

Сэм со стоном отвечала:

– Он не хочет их пить. Словно решил, что, если начнет принимать антидепрессанты, то официально станет психически больным.

– Это просто депрессия. Даже как-то смешно. Каждому из нас иногда нужна помощь, так устроен мир. Но его-то проблема в голове, а не в сиськах.

Андреа – единственный человек, которому Сэм решилась рассказать правду о болезни Фила. О том, как иногда ненавидит его. Как боится, что ему никогда не станет лучше. Как боится, что однажды ему станет лучше, и она возненавидит его настолько, что не сможет испытывать к нему прежние чувства.

О том, что случившееся с ним – и с самой Андреа – заставило ее поверить, что земля в любой миг может без предупреждения уйти из-под ног, и ничто в этом мире, даже счастье, не может быть постоянным.

– Как ты себя чувствуешь? – сменила тему Сэм.

– По большей части уставшей. За эту неделю я пересмотрела всю «Скорую помощь» на одном из стриминговых каналов, просто потому что мне становится легче, когда умирает кто-то, кроме меня.

– Но последний осмотр обнадеживает, так? Ты выздоравливаешь?

– Да. Еще один сеанс – и можно выдохнуть. Кстати, у меня начали отрастать волосы, – она сняла платок с головы, демонстрируя короткий пушок.

Сэм наклонилась к подруге и провела ладонью по ее макушке.

– Неплохо. Ты как Фуриоса из «Безумного Макса».

– Меня часто принимают за Шарлиз Терон.

Ненадолго воцарилось молчание. Магс уже заснул, помахивая в воздухе лапками, как кролик, и женщины мягко наглаживали его.

– Да, кстати, меня уволили с работы, – произнесла Андреа, не отводя взгляда от кота.

Сэм не сразу осознала, что именно услышала.

– Что?!

– С этим, разумеется, такой шаг никак не связан, просто реструктуризация отдела. Моей должности больше не существует.

– Но так нельзя! После всего, что ты пережила!

– Видимо, можно. Выплатили компенсацию – и до свидания.

– Но… как ты дальше?

Андреа пожала плечами.

– Понятия не имею. Думала стать продажной женщиной. – Она слабо улыбнулась подруге. – На следующей неделе схожу в центр занятости, узнаю, какие пособия мне полагаются. Что-то наверняка должны платить, раз я одной ногой в могиле.

– Не надо, – сказала Сэм. – Никогда не шути об этом.

Она взяла Андреа за руку и бережно сжала пальцы.

– Все будет хорошо, – произнесла та. – Как-нибудь образуется.

– Я тебе помогу.

– У меня есть сбережения.

– Ты говорила, что уже почти все истратила.

– У тебя слишком хорошая память, – вздохнула Андреа. – Да у тебя самой положение не лучше.

– Я серьезно, может, удастся что-то сделать? Подать на них в суд? Обратиться к адвокату?

– Это огромная корпорация с юридическими отделами, которые любого прихлопнут, как букашку. И если честно, у меня сейчас нет сил бороться с чем-либо еще. – Андреа по-прежнему смотрела на кота. Судя по всему, эта тема закрыта.

Женщины сидели молча, думая о своем и наглаживая кота, пока тот не ушел с дивана, решив, что с него хватит общения с людьми.

– Кстати, хотела тебе рассказать забавную вещь.

Андреа посмотрела на подругу.

– Наконец-то, Сэм. Боже правый. Полчаса от тебя было столько же толку, как от отдыха в Гримсби в дождливый день, а теперь ты вспомнила, что говорить можно не только о плохом!

Сэм поведала подруге историю о «лабутенах», от Фрэмптона до Мириам Прайс, а потом и про красавчика с желтым пакетом.

– И где он? Пакет, который тебе отдал этот тип?

– Э… кажется, в сумке, – порывшись в ней, Сэм извлекла на свет божий пакет. Внутри маленькая карта памяти.

– Что будешь делать? Вдруг там что-то интересное. Данные о счетах в швейцарском банке. Коды Пентагона, чтобы я могла сбросить бомбу на наших кадровиков. Богатства давно забытых королей Нигерии. Дай посмотрю, не вредничай!

Андреа поднялась с дивана и потянулась за ноутбуком, стоящим на столе у нее за спиной.

– А вдруг там вирус или еще какая-нибудь гадость? Я не хочу подсадить «жучка» тебе в компьютер.

Андреа закатила глаза.

– По-твоему, у меня нет тревог посерьезнее каких-то вирусов на компьютере? – Она забрала у Сэм карту памяти и вставила ее в слот ноутбука.

Они уселись рядом, чтобы видеть экран.

– Если там правда коды Пентагона, я начну со своей бывшей свекрови, – радостно решила Андреа. – Маленькая самонаводящаяся ракета. Может, радиоактивная. Ничего сверх.

Экран ожил, и они обе умолкли. Андреа первой сбросила оцепенение, просмотрев первые несколько секунд видео, на котором яростно извивались два тела.

– Э… Сэм? Я не знаю, в чем суть, но уверена, что это противозаконно.

– Или должно быть противозаконно.

Еще несколько секунд они молча смотрели на экран как завороженные, не в силах отвести взгляда. А потом в ужасе раскрыли рты.

– Нельзя же так… о нет. О, нет-нет-нет.

– Это что, тот парень, который отдал тебе пакет?

– Нет! Тот был гораздо моложе. И он не… Фу.

– Что-что она с ним делает? Выключи. Скорее выключи! Мне плохо.

Они захлопнули крышку ноутбука и какое-то время сидели в тишине. Андреа смотрела на Сэм и качала головой.

– Что, теперь так модно? Если тебе кто-то понравился, вместо неприличной фотки ты вручаешь им порно с фетишами в желтом пакетике? – с содроганием произнесла Андреа. – Боже. Я даже рада, что из-за болезни у меня нет сил ходить на свидания.

***

В этом убогом жилом квартале мало кто носил стильные деловые костюмы, но агенты по продаже недвижимости описывали его как «оживленный» и «перспективный», поэтому тут не вызывали удивления ни мужчина в наряде козла, ни кришнаит в струящемся оранжевом одеянии с бубном, так что редкие прохожие почти не обращали внимания на Ари Переца. А если бы даже косились, он вряд ли это заметил бы – слишком сосредоточен на экране телефона, где пульсирующая синяя точка постепенно приближалась к движущейся красной. Он остановился у почтового ящика, сделал шаг вперед и посмотрел под ноги, словно разыскивая что-то.

Затем наклонился, заглядывая под ближайшую изгородь, затем за кирпичную стену, по-прежнему посматривая на телефон. Наконец он опустился на четвереньки и поискал что-то под припаркованной машиной, подсвечивая экраном. Подбираясь ближе, он протянул руку и достал другой телефон и смахнул с него пыль. Поднявшись, Ари отряхнул брюки и осмотрелся. Затем тяжело вздохнул, как человек, знающий, что его ждет не самый приятный разговор, который вряд ли пройдет как по маслу. И наконец набрал номер. – Я нашел его. Ее нигде нет. Похоже, у нас проблема.

8

Идея пришла неожиданно посреди ночи: дом в Челси. За время их брака Карл постоянно то покупал, то продавал недвижимость, и поскольку в этом доме вечно шел ремонт, они там ни разу не останавливались. Во вчерашнем хаосе Ниша и не вспомнила о его существовании. Но ей нужно где-то жить, пока все утрясается.

В каком бы состоянии ни был тот дом, в любом случае там лучше, чем в «Тауэр Примавера». Внезапно вспомнив о нем в 2:14, Ниша преисполнилась облегчения.

Ключа у нее нет, но, если рабочие на месте, они впустят. А если нет, можно вскрыть замок. Ни один полицейский в мире не станет обвинять владельца во взломе собственного дома. Ниша лежала без сна, планируя следующий ход. Попасть в дом, найти адвоката, вернуть сумку с туфлями и устроить Карлу веселую жизнь. Последняя мысль наконец убаюкала, и ей удалось продремать до семи. Приняв душ, она натянула вчерашнюю одежду и спустилась в ресторан на завтрак в формате «все включено».

– Что значит – у вас нет меню?

Ниша смотрела на официантку, которая, моргнув, отвернулась. Ниша не ела ничего со «шведского стола» последние двадцать лет, и на то немало причин: продукты самые дешевые, жирные яйца в масле постоянно под подогревом, бледные сосиски на металлических подносах… Незнакомцы нависают над стальными контейнерами, роняя в них волоски или частички кожи. Это всегда было для нее худшим кошмаром.

Пока не пришел голод.

Это не фоновый, легкий голод, с которым она успела сжиться, а непривычный, от которого кружится голова и дрожат руки, и все мысли крутятся вокруг еды. Ниша стояла в заполненном людьми зале, где подавали завтрак. Стулья в полиэтиленовых чехлах, на ярко-желтых стенах надписи «Доброе утро» на десятках разных языков. Несмотря на отвращение, желудок рычал и бился, как животное, рвущееся с поводка на волю.

Она взяла два помидора, невнятное месиво, под которым написано «яичница-болтунья», и два хаш-брауна. Затем добавила банан – в них, по крайней мере, никто не копается – и сунула в карман несколько треугольников сыра в индивидуальной упаковке. Мужчина справа выразительно посмотрел на нее, и Ниша в ответ принялась буравить его взглядом, пока он не отвернулся, слегка покраснев. Она унесла тарелку в самый дальний угол, села за стол и начала изучать одну из бесплатных газет, практически не вникая в смысл написанного.

За завтраком Ниша вновь прокрутила в голове план. Когда появится дом, понадобятся деньги. какую-то сумму придется одолжить, пока адвокат не поможет ей добиться своего. У кого бы занять?

Ниша с беспокойством поняла: практически все ее знакомые сейчас – это друзья Карла. Разве что Джулиана… но они не общались больше пятнадцати лет, и та никогда не была богата. Человек от Магды, который должен был обеспечить ей подстраховку, бесследно исчез.

Прихлебывая кофе, она ощутила, как ее охватывает паника. Как она до такого докатилась? Ниша заставила себя зажмуриться и начала глубоко дышать, думая о широкой, самодовольной физиономии Карла. Он-то небось сейчас трескает яйца Бенедикт в лучшем номере… Как же будет приятно вернуть ему все сторицей! Ниша чуть слышно говорила себе, что в ее жизни были вещи и похуже. Ничего, переживет.

Когда она вновь открыла глаза, у столика появилась женщина с кухни и скучающе произнесла:

– Не забудьте выбросить все с подноса в мусорный бак, как закончите.

Ниша не сводила с нее взгляда долгие три секунды.

На лице все еще отражалась мучительная внутренняя борьба. Наконец, сделав глубокий вдох, она подняла поднос и, выпрямившись, направилась мимо женщины к бакам.

Используя оставшуюся мелочь, Ниша села в автобус и опустилась на одно из передних сидений, старательно игнорируя других пассажиров.

Вышла у моста Челси и десять минут шла пешком до небольшой площади. Вполне приемлемо – белые здания с лепниной, симпатичные бутики и приличные кофейни. Флорист продавал изысканные букеты из синих гортензий. Было бы неплохо поставить такой на обеденный стол, когда попадет в дом. Ниша размышляла, на какие процедуры записалась бы в салон красоты неподалеку. Все бы отдала за хороший массаж… Ничего. В обозримом будущем она переживет без него. Наконец Ниша вышла в аккуратный двор, тихо радуясь мирной картине – няни гуляли с хорошо одетыми детьми, пожилая женщина шла с таксой. По крайней мере, здесь знают толк в комфорте. Какой контраст по сравнению с грязным и шумным отелем!