В чужих туфлях

Джоджо Мойес

В чужих туфлях

Джоджо Мойес

В чужих туфлях

Перевод с английского Алины Аевской

Может ли простая ошибка полностью изменить жизнь?

Сэм – обычная женщина, жена, мать, сотрудница типографии. Ее муж потерял работу и впал в депрессию, поэтому весь дом и семейный доход на ней. Один шаг отделяет ее от того, чтобы все потерять, и каждый день Сэм надеется, что это случится не сегодня…

Ниша – обладательница того, о чем многие лишь мечтают: муж-миллионер, любимый сын, путешествия по миру, идеально подобранный гардероб. Но вдруг оказывается, что муж вышвырнул ее из отеля, в котором они остановились, буквально в одном халате и с документами на развод…

Миры этих женщин никогда не должны были пересечься, однако это случилось благодаря перепутанным в спортзале сумкам. С этой минуты все кардинально меняется.

Кажется, жизнь разваливается на части. Но вдруг это как раз шанс взглянуть на нее иначе? Ведь с дружеской поддержкой и с высоты чужих туфель новый путь может оказаться не такой уж плохой идеей.

Посвящается JWH

1

Сэм смотрела на постепенно выступающий из темноты потолок и следила за дыханием, как советовал врач, в надежде избежать наплыва привычных утренних мыслей, сгущающихся огромным облаком мрака над головой.

Вдох на шесть, задержка на три, выдох на семь.

«Я здорова, – убеждала себя Сэм. – Мои близкие тоже. Пес перестал делать лужи в коридоре. В холодильнике есть еда, а у меня пока есть работа»…

Она тут же пожалела о проскользнувшем слове «пока». От одной мысли об этом снова болезненно свело желудок.

Вдох на шесть, задержка на три, выдох на семь.

Ее родители еще живы… Хотя, сказать по правде, не ясно, действительно ли за это следует возносить благодарности. Господи… В воскресенье мать наверняка снова отпустит ядовитое замечание насчет того, что они вечно ходят к матери Фила. И непременно сделает это в промежутке между бокальчиком шерри и жутко калорийным пудингом. Неотвратимо, как смерть, налоги и волоски на подбородке.

Сэм заранее представляла, как ответит с вежливой улыбкой: «Мамуль, Нэнси недавно потеряла супруга, с которым прожила пятьдесят лет. Ей сейчас немного одиноко».

А мать обязательно скажет: «Но вы же постоянно мотались к ней, когда он еще был жив».

«Да, но ее муж уже умирал. Фил хотел провести с отцом как можно больше времени, пока тот был с нами. Мы туда не развлекаться ездили…»

Понимая, что в голове начался очередной спор с матерью, Сэм попыталась абстрагироваться и загнать мысли в воображаемый ящик, как советовали в какой-то статье, и накрыть воображаемой крышкой. Которая, впрочем, упорно отказывалась захлопываться. В последнее время Сэм все чаще проводила подобные диалоги – с Саймоном на работе, с матерью, с женщиной, которая вчера влезла перед ней без очереди с покупками… Но в реальной жизни слова застревали в горле. Она лишь стискивала зубы и пыталась дышать.

Вдох на шесть, задержка на три, выдох на семь.

«Зато я не живу там, где бушует война, – думала Сэм. – В кране чистая вода, на полках еда. Ни взрывов, ни выстрелов. Голода тоже нет. Уже хорошо…». Но от мыслей о несчастных детях в зонах боевых действий на глаза наворачивались слезы. В последнее время она вообще стала плаксивой. Кэт все убеждала ее сходить к врачу, пройти курс заместительной гормональной терапии, но у Сэм по-прежнему регулярные менструации, иногда даже вылезают прыщики на лице (где справедливость?) … да и некогда бегать по врачам.

В прошлый раз, когда она пыталась записаться на прием, свободного окошка не было в ближай-шие две недели. «А если бы я умирала?» – подумала тогда Сэм. И тут же начала мысленно спорить с секретарем.

На деле же она просто сказала:

– Надо же, как долго ждать… Обойдусь. В любом случае, спасибо.

Сэм бросила взгляд вправо. Фил еще не проснулся, но даже во сне с его лица не сходило выражение тревоги. Захотелось погладить его по волосам, но в последнее время, стоило это сделать, он вздрагивал и просыпался, испуганный, недовольный, словно она совершила какое-то непотребство.

Сэм сложила руки на животе, пытаясь расслабиться всем телом. Где-то слышала, что отдых так же полезен, как сон. Главное – очистить сознание и расслабиться, чтобы из мышц ушло напряжение: от кончиков пальцев до макушки. Ноги постепенно наливались тяжестью, от стоп к лодыжкам, коленям, бедрам, живо…

«Да пошло все к черту, – встрял внутренний голос. – Четверть шестого. Проще уже встать».

***

– Молока нет, – пробурчала Кэт, обвиняющим взглядом глядя в недра холодильника, словно надеясь, что оно сейчас материализуется.

– Может, сбегаешь в магазин?

– Я же не успею, – ответила она. – Мне еще волосы укладывать.

– Боюсь, я тоже не успею.

– Почему?

– Потому что иду в тренажерный зал со спа-комплексом, куда ты купила мне дневной сертификат.

Займусь наконец собой, а то завтра срок истекает.

– Я тебе его подарила год назад! И ты собралась на работу. В спа забежишь всего на пару минут?

– Я отпросилась, приду в офис попозже. И зал рядом с работой. У меня просто времени не было.

У нее никогда не было времени. Сэм твердила это как мантру, за которой скрывалось: «Я устала».

Но времени не хватает всем. И устают все.

Кэт вопросительно изогнула брови. Для нее забота о себе – насущная необходимость, которая важнее прозаических нужд вроде денег, крыши над головой и пропитания.

– Говорю же, мам, тут требуется постоянство, – заявила она.

Дочь давно с едва сдерживаемым ужасом наблюдала, как все больше расплывается в талии и бедрах фигура ее матери.

Девушка закрыла холодильник:

– Кошмар. Не понимаю, почему папа не может хотя бы за молоком сходить.

– Оставь записку, – предложила Сэм, собираясь. – Может, сегодня ему будет лучше.

– Ага, после дождичка в четверг.

Кэт удалилась грациозной походкой, свойственной лишь девятнадцатилетним девушкам. Через несколько секунд послышалось завывание фена.

Наверняка он опять останется в комнате дочери, пока Сэм не заберет его оттуда сама.

– Кстати, мне казалось, ты не пьешь коровье молоко! – крикнула она, стоя у лестницы на второй этаж.

Фен ненадолго замолк.

– Ой, все, хватит, – прозвучало в ответ.

Сэм тем временем принялась разыскивать купальник у задней стенки комода, после запихнула его в черную спортивную сумку…

Она сняла липнущий к телу мокрый купальник в тот момент, когда заявились секси-мамочки. Ухо-женные, тонкие, как тростиночки, они окружили Сэм со всех сторон, громко переговариваясь в раздевалке и полностью игнорируя ее присутствие.

Восстановившееся было после бассейна душевное равновесие испарилось без следа. Всего час – и Сэм вспомнила, что вообще-то терпеть не может подобные места, где властвует культ красивого тела, а пышечки вроде нее стыдливо прячутся по углам.

Она ходила мимо этого центра миллион раз и часто думала, не зайти ли. А теперь поняла: уж лучше не ходить в спортзал вовсе, чем оказаться в компании подобных дамочек.

– Кстати, Нина, у тебя потом будет время выпить кофе? Я подумала, может, сходим в то милое кафе, которое недавно открылось за салоном Space NK, где готовят поке?

– С удовольствием. Но к одиннадцати мне надо бежать, мы с Леони идем к ортодонту. Эмс, ты с нами?

– О боже, да. Хочу развеяться в девчачьей компании.

Женщины в дизайнерских шмотках, с идеальными прическами, у которых даже есть время на кофе. Спортивные рюкзачки сплошь с логотипами крутых брендов, и не фальшивки, в отличие от ее копии сумки от Marc Jacobs. Их мужей зовут Руп или Трис, и они не задумываясь бросают конверты с огромными премиями на дорогущий кухонный стол. Эти женщины ездят на крутых внедорожниках, на которых не задерживается ни пылинки, живут, не задумываясь об окружающих, и требуют «бейбичино» для своих деточек у измотанных бариста, громко цокая, если напиток хоть на йоту не соответствует их ожиданиям. Они не лежат без сна до четырех утра, беспокоясь из-за счетов на электричество, их не мутит при мысли о встрече с новым боссом, который ходит в костюме с иголочки и почти не скрывает презрения к окружающим.

Их мужья не сидят до полудня дома в пижаме, затравленно вздрагивая, стоит жене намекнуть, что Сэм как раз в том возрасте, когда все ненужное – жир, морщины между бровями и стресс – остается с тобой навеки, а остальное – стабильная работа, семейное счастье и мечты – утекает сквозь пальцы.

– Ты не представляешь, как в этом году взлетелицены в Le Méridien1, – произнесла одна из женщин.

Она, нагнувшись, вытирала полотенцем волосы, окраска которых явно обошлась в круглую сумму.

Сэм поспешно увернулась, чтобы не столкнуться с ней.

– Точно! Я хотела, как обычно, забронировать виллу на Рождество, так ценник подняли на сорок процентов!

– Возмутительно.

«О да, возмутительно, – согласилась про себя Сэм. – Как вам всем не повезло, кошмар». Она с тоской вспомнила фургон для кемпинга, который Фил купил два года назад, чтобы привести его в порядок.

– Будем ездить к морю на выходные, – весело сказал он тогда, глядя на огромную махину с под-солнухом на боку, загородившую проезд к дому.

Но починил только задний бампер. После Года Великого Сокращения фургон так и стоял перед их домом, каждый день напоминая о потерях.

Сэм кое-как натянула трусики, пытаясь прикрыть полотенцем бледное тело. Сегодня у нее четыре встречи с важными клиентами. Через полчаса ее будут ждать Тед и Джоэл из отдела печати и доставки.

Вместе они попытаются заключить несколько контрактов, которые для их компании важны как воздух. Она постарается сохранить работу. Возможно, не только свою.

В общем, сущая ерунда, волноваться совершенно не о чем.

Может, в этом году поедем на Мальдивы – НУ, пока они еще не затонули.

– Хорошая мысль. Нам там понравилось. Жаль, конечно, что они уходят под воду.

Другая женщина протиснулась мимо нее к своему шкафчику. Темные волосы, как и у Сэм, может, на пару-тройку лет моложе, но с подтянутым телом человека, для которого спортзал, комплексное увлажнение и уход – часть ежедневной рутины.

Она источала запах денег, который словно сочился из каждой поры.

Сэм крепче прижала полотенце к бледной прыщавой коже и скрылась за углом, чтобы высушить волосы. К ее возвращению в раздевалке уже никого не было. Вздохнув с облегчением, она опустилась на влажную деревянную лавку. Прокралась мысль – может, сходить, полежать на одной из мраморных скамей с подогревом, где-нибудь в уголке, хотя бы полчасика… Эта идея принесла неожиданное удовольствие – целых тридцать минут в неподвижности и блаженной тишине…

Вдруг завибрировал телефон, оставшийся в куртке в шкафчике. Сэм достала его из кармана.

«Ты готова? Мы ждем снаружи».

«В смысле? – написала она в ответ. – Встреча с Фрэмптоном после обеда».

«Саймон тебе не сказал? Все перенесли на десять.

Давай живей, нам пора».

Она с ужасом смотрела на экран. Получается, первая встреча уже через двадцать три минуты! Застонав, Сэм натянула штаны, подхватила черную сумку со скамьи и помчалась на парковку.

Грязный белый фургон с надписью «Грейсайд Принт Солюшенз» на боку стоял у грузовой двери, с включенным двигателем. Сэм не то бежала, не то ковыляла к нему в резиновых шлепках из тре-нажерного зала. Она непременно вернет их завтра, но уже чувствовала себя виноватой, словно совершила смертный грех. Волосы по-прежнему влажные, а сама она никак не могла отдышаться.

– Похоже, Саймон решил от тебя избавиться, милая, – произнес Тед, когда Сэм запрыгнула в фургон. Он подвинулся на сиденье, освобождая место.

От него пахло сигаретами и дезодорантом «Олд Спайс».

– Думаешь?

– Поаккуратней с ним. Проверяй расписание всех встреч у Женевьевы, – посоветовал Джоэл, выкручивая руль. Его дреды были собраны в аккуратный хвост: видимо, тоже понимал, как важен для них этот день.

– Все не так с тех пор, как сменилось руководство, согласны? – спросил Тед, когда они выехали на главную дорогу. – Мы каждый день словно ходим по краю пропасти.

На приборной панели лежали два пустых пакета, присыпанных сахарной пудрой. Тед вручил Сэм третий, в котором прятался огромный, еще теплый пончик с джемом.

– Держи, – сказал он. – Завтрак чемпионов.

Не надо его есть. Там как минимум вдвое больше калорий, чем она только что сожгла в бассейне.

Сэм даже померещился укоризненный вздох Кэт.

Но, поколебавшись, она запихнула пончик в рот и закрыла глаза, наслаждаясь сладостью и тексту-рой. В последнее время в ее жизни слишком мало радостей.

– Женевьева слышала, как Саймон опять говорил по телефону о сокращении, – заметил Джоэл. – Сказала, стоило ей зайти в кабинет, он тут же сменил тему.

Каждый раз, когда Сэм сталкивалась со словом «сокращение», которое металось по офису вспугнутой молью, в животе что-то сжималось. Что делать, если и она останется без работы? Фил отказывался принимать прописанные врачом антидепрессанты – говорит, от них спать хочется. Можно подумать, он не дрыхнет до одиннадцати почти каждый день!

– До этого не дойдет, – неубедительно возразил Тед. – Сэм сегодня подкинет нам работу, верно?

Она вдруг поняла, что оба уставились на нее.

– Да, – ответила Сэм. И повторила, пытаясь поверить в это: – Да!

Она красилась, глядя в маленькое зеркальце, тихо ругаясь каждый раз, когда машину подбрасывало на ухабах, и то и дело облизывала палец, чтобы подправить очередную кривую линию. Проверила прическу – кстати, высохли волосы довольно удачно, с учетом происходящего. Затем пролистала бумаги, чтобы все цифры были под рукой. Сэм смутно помнила времена, когда была уверена в своем профессионализме, когда входила в офис, зная, что сделает все, как надо. «Давай, Сэм, попробуй вновь стать тем человеком», – мысленно уговаривала она себя. А затем сбросила шлепанцы и залезла в сумку в поисках туфель.

– Пять минут, – предупредил Джоэл.

И только сейчас женщина с ужасом поняла, что по ошибке приняла чужую сумку за свою.

Не было черных лодочек на низком каблуке, в которых одинаково удобно колесить по улицам и вести деловые переговоры – только сногсшибательные красные босоножки из крокодильей кожи работы самого Кристиана Лубутена.

Сэм вытащила чужую туфлю и взвесила в руке, взирая на переплетение кожаных ремешков.

– Черт возьми, – выдал Тед. – У нас что, встреча в ночном клубе?

Наклонившись, Сэм снова залезла в сумку и достала вторую босоножку, джинсы и аккуратно сложенный светлый пиджак от Chanel.

– О боже, – выдохнула она. – Это не мое…

Я взяла чужую сумку! Надо вернуться!

– Нет времени, – ответил Джоэл, глядя на дорогу. – Мы и так еле успеваем.

– Но мне нужна моя сумка!

– Прости, Сэм, – отозвался он. – Вернемся позже.

Может, пойдешь в спортивном костюме?

– Я не могу явиться на деловую встречу в шлепанцах!

– Тогда надень эти туфли!

– Издеваешься?!

Тед забрал у нее босоножку.

– Она права, Джоэл. Эта обувка вообще не по ней.

– Почему? А что тогда по мне?

– Что-то такое… Безличное. Тебе же нравится все простое. – Чуть помолчав, он добавил: – Прак-тичное.

– Знаешь, что говорят про такие туфли? – ухмыльнулся Джоэл.

– Что?

– Они не для того, чтобы в них стоять.

Мужчины с понимающими смешками толкнули друг друга в бок. Сэм отобрала у них босоножку.

На полразмера меньше… Она уверенно втиснула в нее ногу и застегнула ремешок.

– Отлично, – кивнула Сэм, глядя на результат. – Буду выглядеть, как девочка по вызову.

– Как очень дорогая девочка по вызову, – вставил Тед.– Что?!

– Ну, знаешь, не из тех, что «за пять фунтов ублажу ртом, без зубов»…

Сэм подождала, пока Джоэл отсмеется.

– Ну, спасибо, Тед, – бросила она, глядя в окно. – Мне сразу стало лучше.

Оказалось, встречу назначили не в офисе. Возникла какая-то проблема с транспортом, и при-шлось состыковаться в зоне разгрузки, где Майкл Фрэмптон разбирался с полетевшей гидравликой.

Сэм пыталась пройтись на каблуках. Босым ногам было непривычно холодно. Она вдруг пожа-лела, что не сделала педикюр – хотя бы разочек с 2009 года. Лодыжки изгибались во все стороны, как резиновые, и Сэм гадала, как в такой обуви вообще можно нормально ходить. Джоэл был прав.

Эти туфли не для того, чтобы в них стоять.

– Все нормально? – спросил Тед, когда они подошли к группе мужчин.

– Нет, – пробормотала Сэм. – Я словно балансирую на китайских палочках.

Вилочный погрузчик проехал прямо перед ними с огромной кипой бумаги, вынуждая их броситься врассыпную. Сэм споткнулась. В огромном ангаре гудок казался оглушительной сиреной. Все мужчины у грузовика разом повернулись к ней. И смотрели на ее обувь.

– Я уж думал, вы не приедете.

Майкл Фрэмптон – суровый йоркширец, который при любом разговоре даст понять, как ему тяжко живется, но никогда не скажет этого напрямую.

Сэм натянуто улыбнулась.

– Мне очень жаль, – жизнерадостно заверила она. – У нас была другая встреча, и…

– В пробке застряли, – одновременно с ней выдал Джоэл, и они неловко покосились друг на друга.

– Сэм Кемп. Мы с вами встречались в…

– Я вас помню, – кивнул Майкл, украдкой поглядывая вниз. Пару минут они ждали, пока он обсуждал какие-то бумаги с парнем в спецовке. Сэм беспомощно ловила любопытные взгляды мужчин.

Туфли, совершенно не соответствующие обстановке, были словно радиоактивные и горели на ногах.

– Что ж, – наконец произнес Майкл, повернувшись к ним. – Должен сразу сказать, что «Принтекс» предложили нам очень хорошие условия.

– Мы можем… – начала Сэм.

– И по их словам, вы не в праве принимать решения, поскольку «Грейсайд» находится в процессе слияния с более крупной компанией.

– Это не совсем так. Мы можем гарантировать объем, качество и… надежность.

Сэм почувствовала себя глупо, будто все смотрят на нее и знают: перед ними уставшая женщина в чужих туфлях. Запинаясь и заикаясь, она кое-как вела разговор, прерываясь на каждом слове и краснея под всеобщими взглядами, устремленными на красные босоножки.

Наконец Сэм извлекла из сумки папку – там квота, которую она высчитывала невесть сколько часов, – и направилась к Майклу, чтобы отдать ее… Каблук предательски зацепился за что-то, Сэм споткнулась и подвернула лодыжку. Ногу прострелила острая боль. Женщина поморщилась, но тут же растянула губы в улыбке и отдала папку. Майкл просматривал бумаги, не отрывая взгляда. А Сэм отходила медленно, стараясь не хромать.

Наконец потенциальный клиент поднял голову:

– Следующий заказ будет весьма объемным. Нам нужна компания, которая гарантирует выполнение своих обязательств.

– Мы уже работали с вами раньше, мистер Фрэмптон. В прошлом месяце «Гринлайт» сделали у нас аналогичный заказ на каталоги и были приятно удивлены качеством.

На его хмуром лице застыло выражение озабоченности.

– Можно взглянуть на образец, который вы сделали для них?

– Разумеется.

Сэм начала перебирать бумаги и вдруг вспомнила, что каталог для фирмы «Гринлайт» остался в синей папке на приборной панели фургона, поскольку она посчитала, что он не пригодится. Женщина выразительно посмотрела на Джоэла.

– Я принесу? – с пониманием уточнил тот.

– А какие еще образцы у вас в машине? – спросил Фрэмптон.

– Мы выполняли похожий заказ для «Кларка Оффис Саплайз». У нас несколько каталогов из заказов за прошлый месяц. Джоэл, не мог бы ты…

– Нет уж, я сам посмотрю. – И с этими словами Фрэмптон направился к их машине. Значит, придется последовать за ним. Сэм сорвалась с места и догнала его, хотя менее же уверенным шагом.

– Что нам нужно, – тем временем говорил Майкл, засунув руки в карманы, – это надежная типография, быстро подстраивающаяся под наши нужды, гибкая. Шустрая, если хотите.

Он двигался слишком быстро. Сэм вновь подвернула ногу на неровной поверхности и на этот раз вскрикнула от боли. В тот момент, как у нее подогнулось колено, Джоэл подставил руку, и она схватилась за нее, чтобы не потерять равновесие. Сэм неловко улыбнулась Фрэмптону, который смотрел на них с непроницаемым выражением лица.

Позже у нее будут гореть уши от стыда, когда она вспомнит, как тот пробормотал Джоэлу – и это были его последние слова, сказанные специалистам из «Грейсайд Принт»:

– Она что, пьяна?

2

Ниша Кантор яростно отмеряла шаги на беговой дорожке. В ушах грохотала музыка, ноги отбивали привычный ритм – она всегда бегала с яростью. Первые полтора километра хуже всего, когда переполняло раздражение вместе с молочной кислотой; на третьем начинала откровенно беситься, и только на пятом в голове наконец прояснялось, тело вдруг казалось прекрасно отлаженным механизмом, и возникало ощущение, будто она могла бежать вечность. Затем снова появлялась злость – приходилось прерываться и заниматься чем-то другим в тот момент, когда она начинала получать удовольствие от происходящего. Ниша ненавидела бегать, но делала это, чтобы сохранить рассудок. Она ненавидела наведываться в этот проклятый город, битком забитый неторопливо бредущими людьми, где нормально побегать можно только в этой облезлой конторе, куда отель сплавил постояльцев на время ремонта своего спортзала.

Машина сообщила, что пора сделать перерыв, и Ниша выключила дорожку. Не хватало еще, чтобы автоматика указывала ей, что делать! «Не буду я отдыхать!» – упрямо думала Ниша. Вытащив наушник, она услышала громкий звонок и потянулась за телефоном. Звонил Карл.

– Да, милый…

– Извините…

Ниша подняла взгляд.

– Выключите телефон, – произнесла молодая женщина. – Это зона тишины, место для отдыха.

– Тогда лучше сами помолчите. У вас слишком громкий голос. И не стойте так близко, а то мало ли, вдруг вы меня по́том закапаете.

Женщина потрясенно замолкла, приоткрыв рот, и Ниша поднесла телефон к уху.

– Ниша, дорогая. Какие планы?

– Только что пришла в тренажерный зал, милый. Обедаем вместе, все по плану?

Голос Карла такой тягучий, обволакивающий, как сливочное масло. Одна из тех его черт, которые всегда ей нравились.

– Да, но, может, лучше встретимся в отеле? Мне надо вернуться туда за бумагами.

– Конечно, – автоматически согласилась Ниша. – Что тебе заказать?

– Да что угодно.

Она замерла. Карл никогда не говорит «что угодно».

– Может, фирменное блюдо Мишель – омлет с белым трюфелем? Или опаленного тунца?

– Да. Прекрасный выбор.

Ниша нервно сглотнула и, стараясь не менять тон, спросила:

– На какое время?

Карл умолк, и она услышала его приглушенный голос: общался с кем-то в комнате. Сердце начало

биться тяжелее.

– В полдень будет идеально. Но не спеши, не хочу тебя подгонять.

– Конечно, – ответила Ниша. – Люблю тебя.

– И я тебя, дорогая, – сказал Карл и положил трубку.

Ниша замерла, чувствуя, как в ушах отдается пульс, и бег тут совершенно ни при чем. Голова словно вот-вот взорвется. Она сделала два глубоких вдоха и выдоха, а затем яростно набрала на телефоне другой номер, попав сразу в голосовую почту.

Она ругнулась, проклиная разницу во времени с Нью-Йорком.

– Магда, – произнесла она, запуская пальцы во влажные от пота волосы. – Это миссис Кантор.

Выйди на связь со своим человеком, ЖИВО.

Когда Ниша снова подняла взгляд, перед ней уже стоял сотрудник спортзала в рубашке поло и дешевых шортах.

– Мем, боюсь, здесь нельзя пользоваться телефоном. Это нарушает правила…

– Отвянь! – рявкнула Ниша. – Иди, что ли, пол помой, займись делом. Не зал, а чашка Петри!

Грубо оттолкнув его, она направилась в раздевалку, по дороге выхватив чистое полотенце из рук другого сотрудника.

В раздевалке было полно народу, однако Ниша не замечала никого вокруг. Она вновь и вновь под бешеный стук сердца повторяла про себя телефонный разговор. Вот, значит, как… Нужно очистить сознание, быть готовой к решительным действиям, но тело словно погрузилось в странный транс и отказывалось нормально функционировать. Она ненадолго села на скамью, уставившись в пустоту. «Я справлюсь, – убеждала себя Ниша, глядя на трясущиеся руки. – Бывало хуже».

Затем прижала полотенце к лицу и дышала, пока не стихла дрожь, а потом подняла голову, расправляя плечи.

Наконец встала, открыла шкафчик и достала спортивную сумку от Marc Jacobs. Рядом на скамье лежала чужая, и Ниша бесцеремонно сбросила ее на пол, чтобы поставить на освободившееся место свою.

Теперь душ. В первую очередь нужно помыться.

Внешность превыше всего… Тут снова зазвонил телефон. Некоторые женщины повернулись к ней, но Ниша, не обращая ни на кого внимания, подняла сотовый со скамьи. Это Рэймонд.