Сотканные смертью

И чем дольше говорила хозяйка, тем больше мрачнела Сара. Владелица квартиры сообщила, что выставила ее чемодан наружу и срочно уехала к сестре в деревню. Но деньги за две оставшиеся ночи она, конечно же, не вернет, тем более что никакого договора о проживании не было.

Сара почувствовала, как ее лицо побагровело.

– Я напишу ей такой разгромный отзыв… – прошипела она, когда звонок закончился, и зашла на сайт. Но объявление исчезло. – Чертова старуха! Прокляну! – воскликнула Сара, заставив прохожих обернуться, а идущую рядом Лиру – вздрогнуть.

– Что случилось? – осторожно полюбопытствовала она.

– Случилось то, что меня выкинули на два дня раньше без возврата денег! И я без понятия, где мне жить! – Отчаянье накатывало волнами. Сара уже успела за неделю изучить вопрос. Существовали ночлежки для бездомных и фонды помощи женщинам. Но в последних она не хотела занимать койку кого-то, кому действительно это нужно, вроде жертв домашнего насилия. А спать с бездомными… нет, ни за что. Но разве у нее остался выбор?

Сара рухнула на скамейку возле остановки и вцепилась пальцами в волосы, взъерошивая их до безобразного состояния, и принялась разминать гудящие виски.

Проблема смерти казалась сущим пустяком по сравнению с жилищным кризисом. Как она должна жить? Деньги скоро кончатся, сокурсницы не спешат искать новую соседку, город наполнен туристами. Она в заднице.

Раздался нерешительный кашель. Сара так резко повернула голову в сторону Лиры, что шея опасно щелкнула.

– Что еще? – прошипела она, глядя на переминающуюся с ноги на ногу Лиру. Та казалась неуверенней обычного, и Сара едва удержалась от ехидного комментария, но понимала, что ей надо успокоиться и не срываться на невиновной.

– Я тут подумала… – Лира снова кашлянула. – У меня есть свободная комната. В моей квартире.

Сара тупо пялилась на нее минуту, а потом несколько раз моргнула.

– Поздравляю. И?

Лира недоверчиво на нее посмотрела.

– И у меня свободная комната. В которой ты можешь поселиться. Пока не найдешь жилье получше, – проговорила она медленно, как для глупой. А Сара не могла поверить своим ушам.

– Ты серьезно предлагаешь мне снять у тебя комнату? Ты едва меня знаешь. – Сара искренне не понимала такой доброты. Не могла уложить у себя в голове.

– Думаешь, все арендодатели так хорошо знают своих арендаторов? – Настало время Лиры смотреть снисходительно. Она положила руки на бедра, в этот раз уверенно взглянув на Сару. – В общежитии ты тоже не знала тех девушек. И я не планирую делать это бесплатно. Тебя устроит платить столько же, сколько ты платила Тринити-колледжу?

– Да, – поспешно ответила Сара, не собираясь разбрасываться удачей. Учитывая их совместную борьбу с Дюллаханом, они не такие уж и незнакомки. Сара за два года меньше разговаривала со своими сокурсницами, чем с Лирой за эти дни.

– Вот и договорились. Можешь не спешить с оплатой, сочтемся, когда опасность минует. Давай заберем твой чемодан, и я покажу тебе комнату. Это как бы не совсем комната, а отгороженная часть гостиной, но там уютно, – проговорила Лира, но удивление еще не покинуло Сару.

– У тебя точно синдром спасателя. Говорю как будущий психолог, – покачала она головой и усмехнулась. – Но это мне только на пользу. – Сара сделала паузу, отвела взгляд и прочистила горло. – Спасибо, Лира. Правда.

– Не за что, Сара, – смягчилась та. – Какой нам нужен автобус?

– О, как раз вот он, – указала Сара на подъезжающий потрепанный автобус. И Лира выгнула бровь, узнавая маршрут. – Конечная остановка.

– Ты жила в дыре.

– Это точно. Так что я не буду такой уж разборчивой, – пообещала Сара, когда они загрузились внутрь.

Ладно, все не так уж и плохо. Теперь у нее есть крыша над головой. Основная потребность закрыта, а значит, пора выяснить, кто собирается ее убить.

(1) Гарда (полное официальное название Гарда Шихана) – национальная полицейская служба и служба безопасности Ирландии.

Глава пятая

Хотя Сара обещала, что не будет разборчивой, едва они вошли в квартиру Лиры, как она наморщила нос и сказала:

– Здесь свинарник.

Лира ощетинилась и осмотрелась. В слуховое окно попали солнечные лучи и осветили потертый коричневый пол, покрытый пылью, где-то уже собравшейся в серые лохматые комочки. Такой же слой окутывал различные безделушки, которые переполняли гостиную: статуэтки разных мастей, лампы, потрепанные книги, винтажные гобелены. Некогда бежевые ковры явно требовали чистки, как и мягкая мебель с причудливым рыжим рисунком на обивке. Хорошо, может быть, Сара и права. Но Лира точно не собиралась признавать этого вслух. Еще чего.

На самом деле она не проводила генеральную уборку со смерти бабушки. Просто не находила сил, а в эти выходные занялась работой, хотя и обещала себе привести квартиру в порядок. А теперь она сдаст комнату бабушки Саре. Ей все-таки придется разобрать вещи, к которым было страшно прикасаться. Лира знала, что никогда не сделает этого без толчка. Отчасти именно поэтому она предложила Саре место. Это был окруженный перегородкой угол гостиной, прикрываемый шторой, где спала бабушка, чтобы у Лиры появилась своя комната после отъезда мамы.

– Ты пока присядь. Там вещи моей бабушки, мне нужно… – Горло Лиры сдавило, в глазах подозрительно защипало, и она на мгновение подняла лицо к потолку, стараясь загнать слезы обратно. Уловив ее состояние, Сара молча кивнула и отправилась на кухню. Там с чистотой было не лучше, и вскоре послышался звук льющейся воды.

Лира же складывала старую постель бабушки, маленькие вещи вроде очков на прикроватном круглом столике и пустой кружки с отколотой ручкой. На стене сбоку кровати висел рисунок Лиры, совершенно уродливое изображение их маленькой семьи. Даже мама, уехавшая на заработки и так больше и не вернувшаяся, получила свое место. Три палочки с желтыми волосами и разноцветной одеждой держались за руки на фоне дома из красного кирпича.

Сначала палочек было три. Потом две. А теперь Лира осталась одна. Об умершем дедушке она почти ничего не знала, а об отце мама отказывалась что-либо рассказывать.

Лира шмыгнула носом и сорвала рисунок. Хотела выбросить, но рука дрогнула, поэтому она аккуратно его сложила и убрала в карман джинсов, чтобы вспомнить о нем только перед стиркой.

Со стороны кухни доносились звуки хозяйничающей Сары, но Лира занималась своим делом. Присутствие другой живой души ощущалось непривычно после месяцев одиночества. Спустя полчаса мини-комната сверкала чистотой, свежие простыни распространяли аромат кондиционера для белья, разбавляемый прохладным, пахнущим сыростью воздухом, проникающим в приоткрытое окно.

Сара вышла из кухни и привалилась к дверному косяку, сложив руки на груди. Ее прищуренные глаза несколько секунд сканировали Лиру, а затем она произнесла:

– Идем, я заварила чай.

Это прозвучало так естественно, словно она жила здесь целую вечность, а не пришла полчаса назад. И Лира почувствовала облегчение, что она не одна. Да, пусть их с Сарой и подругами назвать нельзя, скорее знакомыми, соединенными обстоятельствами, но присутствие другого живого существа утешало.

На кухне из раковины исчезла грязная посуда, а со стола – крошки и липкие пятна. У двери стоял полный мусорный пакет. Маленькое окно, подпирающее потолок мансарды и выходящее на внутренний крошечный двор, было приоткрыто, от этого воздух сменился. Сара села на обитый лиловым бархатом винтажный стул, а Лира выбрала неуклюжий дешевый стул из магазина «Mr. Price», купленный на распродаже год назад.

Взяв чашку, она вдохнула запах и похолодела. Сара заварила остатки чайного сбора бабушки. Последнего, который Лира хранила как память. В горле образовался ком, осознание, что бабушка уже никогда не вернется, что нужно ее отпустить, навалилось на тело тяжелым грузом. Чашка едва не выпала из ослабевших, задрожавших рук, но Сара вовремя придержала дно.

– Эй, ты чего? – Вытянутые глаза округлились, взгляд бегал по лицу Лиры в поисках ответов. Но та лишь покачала головой и тяжело сглотнула, стараясь протолкнуть ком вниз, к чертовски болящей груди. Первое всхлипывание наполнило тихую кухню. Это не было плачем банши, нет, это был плач внучки, тоскующей по бабушке.

Лира тихо всхлипывала, а ее слезы капали в чай, портя последний травяной сбор, и от этого становилось еще грустнее.

Рядом Сара неловко поерзала на стуле, сжимая и разжимая тонкие пальцы на кривой чашке в виде автобуса. Она несколько раз прочистила горло, будто собиралась что-то сказать, но в итоге промолчала.

В конце концов, когда рыдания Лиры почти сошли на нет, она ощутила похлопывание на своем плече. Оно исчезло так же быстро, как и появилось, но на самом деле стало легче. Шмыгнув носом, Лира вытерла щеки и все же сделала глоток чая, слегка соленого от ее слез, или она себе это придумала.

– Я что-то сделала, да? – спросила Сара неловко.

– Ничего такого. Просто… просто это напомнило… – Лира глубоко вдохнула. Ее бабушка была прекрасной женщиной. И она должна уметь говорить о ней, вспоминая все хорошее, а не только ее смерть. – Моя бабушка. Она умерла почти восемь месяцев назад. И я все берегла остатки трав, которые она собирала прошлым летом. Это были последние. Теперь… теперь пора ее отпустить, – пробормотала Лира, потупив взгляд.

Сара несколько мгновений молча сжимала и разжимала пальцы, слегка постукивая ногтями по выцветшей местами керамике.

– Извини. Мне не следовало трогать его без спроса. И если ты передумаешь сдавать мне комнату… уголок, я пойму, правда. – Голос Сары прозвучал немного сдавленно, и Лира подняла взгляд, чтобы увидеть печать горя на ее обычно бесстрастном лице. Темно-карие глаза застыли, смотря в прошлое. – Моя мама… в общем, я понимаю. – Она кивнула и сделала большой глоток. Лира взяла с нее пример. Вкусно. Сердце сжалось от тоски, но среди бесконечной серости начали пробиваться лучики светлой грусти, которые со временем станут теплыми воспоминаниями.

– Все в порядке. Бабушка меня убила бы, если бы узнала, что за все эти месяцы я не убрала ее вещи. Она всегда говорила, что вещи должны продолжать жить после смерти хозяина. Часть сдам в антикварный магазин или секонд-хенды. К тому же приятно вновь слышать чей-то голос в этой квартире, – призналась Лира, поймав взгляд Сары. Та кивнула и задумчиво осмотрела кухню, в глазах ее вспыхнуло прежнее игривое высокомерие.

– И тебе точно не помешает чей-то взгляд. Нужно устроить уборку. Срочно, Лира. Не удивлюсь, если у тебя под кроватью или диваном завелась колония пикси. – Глаза Сары расширились в притворном ужасе, и она пораженно покачала головой, сделав глоток. – Вкусный чай. Наверняка у твоей бабушки есть рецепт, всегда можно собрать нужные травы. Я, кстати, неплохо в них разбираюсь.

От этих слов Лире стало намного легче. Бабушка продолжает жить, в мелочах, но продолжает.

– Спасибо. Я ценю это, – кивнула она признательно, толкнув кончиком указательного пальца пачку печенья.

Некоторое время они пили чай в уютной тишине, согреваясь после прохладного июньского вечера. Затем Лира вымыла посуду и забросила белье в стиральную машинку, стоящую в углу кухни рядом с холодильником. Сара же изучала всякие безделушки в гостиной и заполняла вещами комод, который Лира для нее освободила. Ей хотелось бы узнать больше о том, почему Сара разорвала отношения со своим ковеном и стала учиться на психолога в Тринити-колледже, но решила повременить.

– Как ты собираешься выяснить, где будет Безсветный базар? – раздался из гостиной голос Сары. Лира усмехнулась и, выйдя из ванной, оперлась на косяк, наблюдая, как та пытается дотянуться до статуэтки в форме лошади наверху темно-орехового буфета.

– Так же, как я нашла тебя после встречи в пабе. Триста лет назад моя родственница спасла лепрекона по имени Брэмбл МакСники. Тот дал ей монету и поклялся, что явится на зов ее крови, но не чаще двух раз в месяц. Ринах была хитрой банши, и это обещание работает на всех, в ком течет ее кровь. Я теперь последняя. Моя мать разорвала связь с ирландской землей, уехав шесть лет назад. МакСники ее не признает. – Лира хмыкнула и достала мешочек из кармана. В нынешних обстоятельствах она предпочитала с ним не расставаться. Сара отвлеклась от лошади, взгляд стал любопытным, когда она подошла ближе.

– Не многим хватило бы ума обхитрить лепрекона. Уверена, он очень недоволен своим положением, – понятливо ухмыльнулась Сара, а Лира усмехнулась в ответ.

– Ты не представляешь, насколько он ворчливый. Даже сильнее тебя. Но на самом деле он больше лает, чем кусает. Проест плешь, но выполнит просьбу. Без понятия, как ему удалось найти тебя, но мне всегда казалось, что он вроде бандита или мафиози в мире фундалай. Бабушка с ним дружила. У них было чаепитие раз в месяц, – пробормотала Лира, глядя на кофейный столик перед диваном. Бабушка всегда доставала лучший чайный сервиз и заваривала травы к приходу МакСники. Он был на похоронах.

– Ум это у вас семейное. В такой ситуации полезно поддерживать с лепреконом дружеские отношения, – кивнула Сара, в ее глазах вспыхнуло озорство, и Лира теперь уже знала, что за этим последует. – Но, возможно, умственные способности передаются через несколько поколений. Все еще не могу поверить, что ты решила мне помочь, – добавила она и вернулась к попыткам дотянуться до лошади. Лира показательно закатила глаза, достала фигурку и вручила ее Саре.

– Не понимаю, почему ты постоянно жалуешься, ведь мое «глупое» поведение приносит тебе только пользу. – Лира привалилась плечом к шкафу. Ей в самом деле стало интересно. Сара покрутила в руках пыльную фигурку, переминаясь на месте.

– Просто это необычно. Как правило, за помощь посторонних, не звеньев ковена, всегда нужно отдавать что-то взамен. А ты даешь это без причины. Потому что ты добрая, – нахмурилась Сара, замешательство отразилось в ее взгляде, скользнувшем в сторону Лиры.

– Звучит невесело, – выдохнула та в ответ. – Но добро пожаловать в сумасшедший мир за пределами чопорных ковенов. Я сама привыкла оставаться в стороне. Бабушка перед сном рассказывала мне о правилах для банши, и я послушно им следовала. Но мне надоело. Я захотела помочь и сделала это. Мир не рухнул. – Лира обвела рукой гостиную.

Вдруг за окном раздалось истошное карканье. Они синхронно вздрогнули и повернулись в сторону звука. Черный ворон в то же мгновение вспорхнул с подоконника и улетел прочь.

– Я его уже видела, – прищурилась Лира.

– Вороны часто кружатся вокруг фундалай. Около поместья О’Райли их полно, – отмахнулась Сара и поставила фигурку лошади на маленький столик около кровати.

– Любишь лошадок? Дай угадаю, у вашей семьи есть конюшни и отборные скакуны, – не могла не поддразнить Лира. Сара была всем тем, чем она никогда бы не смогла быть. Словно ученица частной школы с блестящим будущим, тогда как Лира просто плыла по течению. Хотя, несмотря на то что она не училась в университете, у нее есть работа, приносящая неплохой доход. Учитывая собственное жилье, копирайтинга хватало на жизнь. И насколько она знала, у бабушки остались какие-то сбережения, но пока ей удавалось обходиться своими силами.

– А вот и нет, – фыркнула Сара. Очевидно, это была ложь. Она взбила подушки на кровати и опустила одну из штор, создавая уютное гнездышко. – На самом деле здесь здорово. Но станет лучше, когда мы уберемся и я точно удостоверюсь, что пикси не живут под диваном. Эти существа слишком больно кусаются. В детстве я упала в их гнездо, и у меня на коленке теперь шрам, – неожиданно поделилась она. Лира присела на диван и положила подушку с бахромой на свои сложенные в позе лотоса ноги.

– Ах, так ты была из тех детей, сующих голову в осиное гнездо? Никогда не подумала бы, – усмехнулась она, хотя на самом деле Сара казалась ей смелой и упрямой. Но консервативное воспитание ковена стремилось сделать из нее кого-то другого. И теперь получился симбиоз двух крайностей, с которыми Лира имела дело.

– О, я была сущим сорванцом. А еще для того, чтобы создать атмосферу конкуренции, я часто училась вместе с другим наследником, Фитцем. Он всегда меня подначивал, а я была достаточно упряма и горделива, чтобы доказать ему, что могу все. Из-за него вечно попадала в неприятности, – хмыкнула Сара, сев на кровать. Их разделяла пара метров, свет заходящего солнца танцевал на ковре между ними, освещая Лиру и затеняя Сару.

– Наследник ковена ведьм – мужчина? – удивилась Лира. – Разве власть не передается исключительно по женской линии?

– Так и есть, но страшное заболевание привело к тому, что остался один прямой наследник. Фитц. Донал Фитцджеральд, – пояснила Сара, проводя пальцам по кружевному краю подушки. Ее смягчившийся голос говорил о привязанности к этому парню. – Нынешняя кайллехфаса – его прабабушка Фиделма, она только номинально занимает должность. Она последняя женщина с кровью Фитцджеральдов.

– Расскажи что-нибудь еще, я мало знаю о ведьмах. Да и вообще редко общаюсь с другими фундалай.

И Сара рассказала. А Лира внимательно слушала.

***

Пикси под диваном не обнаружилось. Зато куча пыли, какие-то старые книги и фотографии – да. Сара фыркнула в платок, который повязала на лицо в качестве маски, хотя тут не помешал бы респиратор. Уборка послужила отличным отвлечением от мыслей о смерти и предательстве. И она не собиралась сдерживать своего ворчания, хотя Лира буквально помогла ей не оказаться на улице.

– Мать-Бригита! Здесь точно скоро зародилась бы новая жизнь, и, узнав об этом, человеческие ученые оцепили бы все здание, чтобы изучить ее. – Сара достала заплесневевшую кожуру от банана. Лира одновременно смущалась и злилась, отчего ее бледное лицо покрывалось красными пятнами. Это забавляло Сару, так что она, может быть, немного преувеличивала свои реакции специально. Все равно никто ничего не докажет.

– Для арендатора ты слишком много ворчишь. Помни о жилищном кризисе, Сара, – напомнила Лира, но такая добрая душа ни за что бы не выгнала Сару после того, как предложила жилье. И она этим пользовалась.

– Помни о гигиене, Лира. Я не собираюсь выковыривать твои волосы из слива! – насмешливо крикнула Сара. Неосознанная улыбка растянула ее губы под платком, пока она продолжала чистить пространство под диваном, скрипя резиновыми перчатками. Одна была желтой, а другая – оранжевой. Все в этой квартире казалось сумасшедше-вычурным и неподходящим друг другу, но каким-то образом в итоге идеально сочеталось, создавая пусть грязную, но уютную атмосферу.

– Между прочим, тут уже есть и твои рыжие волосы! – раздалось возмущенное в ответ, а затем Лира с громким топотом подошла к Саре и села на корточки рядом, демонстрируя отвратительный комок на вытянутой ладони. Среди светлых затесалась парочка рыжих волосинок, хотя Сара принимала здесь душ всего один раз.

– Фу, зачем было тащить его сюда? Выброси. А лучше сожги. Волосы часто используются в колдовстве. Если будешь так линять, тебя точно кто-то заколдует, – хмыкнула Сара, наконец закончив с диваном и опустив отодвигающуюся часть на место. Она выпрямилась со щелчком поясницы и вытерла лоб тыльной стороной ладони.

– Только попробуй меня заколдовать. – Глаза Лиры расширились, в них трепет боролся с любопытством.

– И не планировала. Вот еще тратить на тебя силы, – отозвалась Сара, не желая признаваться, что не колдовала уже пару лет. Особенно перед тем, как они собираются совершить ритуал по поиску Дюллахана. И, к слову, об этом. – Когда ты вызовешь лепрекона? Нам нужно установить зеркала и осыпать периметр пеплом. Хотя не уверена, что Дюллахан здесь уместится. – Она окинула взглядом низкие потолки, которые становились совершенно крошечными ближе к стенам из-за мансардного этажа.

– МакСники вызову сегодня вечером после уборки. У него же спрошу про пепел. Хотя сейчас в интернете можно купить все что угодно, просто погугли, – пожала плечами Лира и вернулась в ванную. Сара направилась за ней и привалилась к дверному косяку, оценивая ее усилия. Черно-белая шахматная плитка сверкала чистотой, швы казались уже не такими грязными, а с раковины на ножке и белой плитки с цветочками в душевой зоне исчезла плесень. Конечно, плесень в Дублине не победит навсегда даже совместное применение огнемета и колдовства, но хотя бы теперь угол в душе не выглядит так, будто в любой момент может накинуться на нее и сожрать.

Лира свернулась на полу как крендель, подлезая щеткой за унитаз. Сара на самом деле ценила ее усилия по уборке и понимала, почему восемь месяцев она не могла себя заставить что-либо сделать. Защитная реакция. Лира боялась что-то менять в квартире, словно это сотрет последние следы присутствия ее бабушки в этом мире.

– Давай попьем чай, – сказала Сара, наблюдая за пауком, который поспешно ретировался от щетки, с ощутимым отчаяньем пробежал мимо ее ноги и исчез за шкафом в коридоре. Пусть живет. В родовом замке О’Райли Дун Тиньях пауков всегда было много, и Сара давно привыкла к их присутствию. Порой она с ними болтала. Но в мире фундалай разговаривать с пауками тоже считалось нездоровым, так что это стало ее маленькой тайной. Может, назвать этого Билли?

– Да, пошли, мне нужно перебить запах чистящих средств. Кажется, я сожгла слизистую, – шмыгнула носом Лира и со стоном попыталась собрать в кучу свои конечности. В другой жизни она могла бы ходить по подиумам Парижа, подумала Сара. «Инопланетная» низкоконтрастная внешность, худые длинные линии тела и определенная зажатость и угловатость, свойственная многим моделям.

– Промой водой, – пробормотала Сара, когда они зашли на кухню, и поставила чайник на плиту, теперь сверкающую от чистоты. Из приоткрытого окна в комнату поступал свежий воздух, и Сара неожиданно почувствовала острый приступ уюта, хотя ночевала здесь одну ночь. Но в этой квартире витала хорошая энергетика, ощущалось, что жильцы любили друг друга. И уж точно никаких политических интриг, разве что борьба за последний йогурт в холодильнике.

Лира воспользовалась ее советом, стянула маску и перчатки, умылась и высморкалась в ближайшее полотенце. Потом со вздохом рухнула на скрипучий стул и осмотрелась, глаза удовлетворенно светились, хотя на лице все еще проступало недовольство. Подавив усмешку, Сара поставила перед ней чашку «Эрл Грея» и села на обитый бархатом винтажный стул.

Несколько минут они сидели в уютной тишине, наслаждаясь плодами своей работы. Лира бросила на Сару осторожный взгляд, отставив кружку в форме утки.

– Выкладывай, – приподняла брови Сара. Судя по всему, ее новая соседка по квартире обладала любопытной, пусть и слегка стеснительной натурой.

– Итак. Ты наследница ковена О’Райли. Почему ты… – Лира нахмурилась и покачала головой. – Нет. Как получилось, что ты отделилась от семьи?

Сара подавила первый порыв огрызнуться. Она глубоко вдохнула и плотнее обхватила чашку. Конечно, рассказывать почти незнакомке о своем прошлом не хотелось. Но с другой стороны…

– Кое-что произошло. И я не смогла смотреть в лица своих родных. – Горло сдавило, а пальцы закололо, когда воспоминания пронеслись в голове. – А теперь, кажется, мой брат хочет убить меня. Жизнь непредсказуема. – Сара отправила в рот печенье. Брови Лиры жалостливо изогнулись.

– Пока ничего не известно. Может, это не он, – утешающе сказала она. – Отношения с семьей могут быть непростыми, но все наладится.

– Для вестницы смерти ты жуткая оптимистка, – прыснула Сара, после того как глотком чая протолкнула сухое печенье глубже.

– Тебе явно не помешает немного оптимизма в жизни, – пожала плечами Лира и отпила из своей кружки, довольно прищуривая глаза. В ее словах был смысл. Оптимизм и правда не помешает, особенно на пороге смерти. Вздохнув, Сара наконец-то решилась:

– Итак. Все время я отмахивалась от этого, но расскажи, что конкретно ты видела, когда дотронулась до меня? Ты говорила о темном ритуале.

Лицо Лиры помрачнело и словно утратило и без того тусклые краски. Она задумчиво обвела ободок кружки коротким ногтем, черный лак на котором облупился.

– Темное, тускло освещенное место. Знаешь, такое типичное клише из фильмов ужасов про ритуалы жертвоприношения. Похоже на пещеру, но своды удивительно ровные. Ты на каменном столе связанная, на груди поверх одежды вычерчен какой-то символ. – Она вздрогнула и тряхнула головой, будто пыталась прогнать воспоминания. Сара же нахмурилась. В древние времена жертвоприношения считались неотъемлемой частью магии, чаще животные, но и человеческие тоже. Однако их строго запретили четыреста лет назад. Вся литература, содержащая информацию о них, либо уничтожена, либо находится под защитой. Хранители (1) Круга Равновесия всегда усиленно следят за исполнением законов, ведь от этого во многом зависит сокрытие фундалай от людей, особенно в век технологий.

– Сможешь нарисовать этот символ? – Стоило попытать удачу. Если узнать цель жертвоприношения, мотив, это поможет найти убийцу.