Сотканные смертью

Кира Фэй

Сотканные смертью

Пролог

Сара медленно вдохнула прохладу, приятно свежую после духоты палатки. Ветер игриво покачивал ветви деревьев, высаженных вдоль тротуара. Звуки ярмарки отошли на второй план, когда она сосредоточилась на шелесте листьев, который нежно ласкал слух.

До конца смены оставалось еще два часа, а значит, больше перерывов не будет. Сара подняла руки, чтобы поправить платок на макушке. Многочисленные браслеты дрогнули в звонком танце, а кольца блеснули в тусклом свете фонаря.

Обстоятельства сложились забавно. В другой жизни Сара бы уже была кайллехфасой (1) и принимала важные решения. Но она стала фальшивой гадалкой на летней ярмарке в Дублине.

Сара вернулась в полумрак палатки, разбавленный свечением стеклянного шара на столе. Клиент уже ждал ее. По виду обычный офисный клерк, которого мама в детстве слишком любила и опекала, но реальная жизнь в итоге размазала его завышенные ожидания.

Люди странные существа: знают, что все это лохотрон, но упрямо обращаются к экстрасенсам в надежде услышать что-то хорошее. Сара могла помочь с этим. Не зря же она учится на факультете психологии в Тринити-колледже (2). Читать людей теперь стало куда проще. Как из-за учебы, так и из-за жизни среди простых смертных. Однако со своими собственными проблемами разобраться было куда сложнее.

Узнай семья, чем она теперь занимается, отказалась бы от нее. Снова.

Усмехнувшись, Сара поправила темно-рыжие волосы, упавшие на грудь, и загадочно прищурилась. Острые черты ее лица вкупе с почти черными глазами всегда производили неизгладимое впечатление в полумраке, а подводка лишь усиливала эффект. Вот и теперь бедняга, сидящий перед ней, нервно сглотнул. Судя по всему, вопрос будет о любви.

– Чем я могу помочь тебе, смертная душа? – Голос у Сары и без всякого притворства был довольно низким для двадцатилетней девушки.

– Я… мне интересно, есть ли у меня шанс, – пролепетал мужчина чуть за тридцать.

– С ней? – многозначительно приподняв бровь, выдохнула Сара, упираясь грудью в стол. Мужчина икнул и кивнул. Перетасовав карты, она принялась за расклад.

Два часа спустя Сара сидела в пабе на соседней улице. «Сердце ягненка», как всегда, был переполнен в вечер пятницы. Шел какой-то футбольный матч, толпу потных мужчин-болельщиков разбавляли женщины, решившие расслабиться после трудной недели. Сара затерялась среди них и удачно устроилась на освободившемся у бара стуле. Заказав любимый напиток, она лениво осматривалась по сторонам.

На потолке висели гирлянды, подсвечивающие растянутые вдоль стен бело-зеленые флажки. Старая потертая мебель поскрипывала от каждого движения гостей, запах жареной картошки и алкоголя наполнял пространство. Два бармена оперативно обслуживали уже изрядно подвыпивших посетителей.

Ей всегда нравились подобные места хотя бы потому, что из-за шума собственные мысли заглушались. Сидя среди разношерстной толпы, она могла создать видимость того, что принадлежит этому миру.

Стул рядом скрипнул, и ее плечо кто-то задел. Раздражение мигом вспыхнуло в груди. Как же она ненавидит неуклюжих пьяниц, хватающихся за все что ни попадя. Резко обернувшись, Сара увидела неловко покрасневшую светловолосую девушку, примерно свою ровесницу, которая не удержала равновесие и споткнулась.

– Извините. Это все моя неуклюжесть, – пробормотала она, слова были едва различимы в шуме паба. Девушка снова покачнулась, когда попыталась сесть на высокий барный стул, и Сара машинально схватила ее за оголенное предплечье, помогая устоять.

В этот момент все изменилось. Обычные люди вокруг ничего не заметили, но как ведьма Сара уловила каждую деталь. Мир застыл, посетители замедлились, будто увязшие в желе, а серо-зеленые глаза напротив вспыхнули потусторонним молочным светом, проглотившим зрачок. Девушка перед ней смертельно побледнела, черты лица заострились.

Раздалось скорбное рыдание, а затем еще одно и еще. Незнакомка тихо завывала и покачивалась, как в трансе.

Могильный холод облизал позвоночник и заставил предплечья Сары покрыться гусиной кожей. Давно рассказанные бабушкой сказки пронеслись в голове, как кадры дерьмового фильма ужасов. Когда рыдания стихли, паб взорвался прежним весельем. Пульс барабаном стучал в ушах Сары, в горле пересохло. Все лица вокруг потускнели, перед взором стояла лишь неловкая незнакомка, уже обычные глаза которой смотрели на нее с глубочайшим сожалением.

– Мне так жаль, – прошептала она срывающимся голосом и бросилась прочь. Ее долговязая фигура несколько раз столкнулась с посетителями паба, а потом исчезла за дверью и растворилась в туманной ночи.

Сара же наконец вышла из оцепенения и сделала глоток из вспотевшего стакана, невидяще глядя в экран телевизора. Раздались радостные крики: ирландцы забили гол. Но она слышала их словно через толщу воды, задумчиво поглаживая стеклянный край.

Ей только что предрекла смерть банши.

Может ли ее жизнь стать еще хуже?

Очевидно, может.

(1) Кайллехфаса – верховная ведьма ковена, традиционно только женщина.

(2) Тринити-колледж – старейший университет Ирландии, часть Дублинского университета. Основан в 1592 году королевой Елизаветой I.

Глава первая

Шум просыпающегося города проник сквозь приоткрытое окно вместе с утренним холодом и сыростью. Ветерок скользнул по комнате, играя со шторами и кисточками на торшере лампы. Лира сидела на постели, так и не сдвинувшись с того момента, как вернулась домой. Алкоголь давно выветрился, оставив лишь тошнотворное послевкусие во рту. Но она не смогла заставить себя даже почистить зубы, пусть и хотелось пойти в душ и смыть все проблемы. Если бы это работало.

Вздохнув, Лира снова вспомнила ту, кому предрекла смерть. Девушка, не старше ее самой. Вся жизнь впереди. Ее душа ощущалась такой доброй, пусть и прохладной, как водопад в недрах древнего леса. А затем Лира почувствовала ледяную руку Смерти, которую ей удалось ухватить и выяснить, когда же произойдет трагедия. Шестьдесят шесть дней спустя девушка не просто умрет, а будет жестока убита. Насильственная смерть во время какого-то магического ритуала.

С тех пор как у Лиры проявились способности банши, вчерашнее видение стало самым ярким и четким за все время. С ранних лет она сторонилась прямых прикосновений к окружающим и пыталась минимизировать использование своего дара. Особенно после случившегося с бабушкой.

Вчера впервые за долгое время Лира решила выбраться из квартиры, немного взбодриться вместе со своей подругой Каели, приехавшей в город спустя несколько месяцев отсутствия.

При входе в паб нос сразу наполнил запах пива и пота. Из-за шума толпы появился неприятный гул в ушах, чужие локти то и дело норовили ее задеть. За месяцы затворничества Лира отвыкла от такого количества людей, поэтому как испуганный ребенок прижалась к боку Каели, хоть та едва доставала ей до плеча.

– Все в порядке. Просто забудь обо всем и расслабься, – улыбнулась Каели, схватив Лиру под руку и устремившись к бару. Оттолкнув пышным бедром какого-то зеваку, она прижалась грудью к стойке и помахала бармену, который мгновенно обратил на нее внимание. Каели всегда отличалась яркой внешностью с шикарными формами и почти черными глазами-пуговками, словно намекающими на ее природу шелки (1). Естественные темные кудряшки подпрыгивали на пухлых плечах, идеально упругие и лоснящиеся от геля.

– Я не думаю, что это хорошая идея, – пробормотала Лира, осматриваясь. Она поймала на себе заинтересованный взгляд парня неподалеку, но поспешно отвернулась. Этого еще не хватало.

– Тебе это нужно, подруга. – Каели шлепнула перед ней полную стопку. Подавив вздох, Лира все-таки подняла стакан и неохотно выпила содержимое, которое тут же неприятно обожгло горло и заставило закашляться.

Глядя на ее перекошенное лицо, Каели расхохоталась, откинув голову назад.

– Задыхаешься так, словно тонешь. Прямо как в день нашего знакомства!

Лира мрачно хмыкнула, на мгновение от воспоминаний стало не по себе. Двенадцать лет назад, когда ей было семь, она чуть не утонула в океане, но оказалась спасена маленькой шелки. Так они и познакомились. По большей части Каели вела водный образ жизни, лишь изредка выбираясь на сушу.

Через час Лира почти забыла причины, почему не хотела никуда идти. Паб действительно оказался приятной сменой обстановки, напоминанием, что вне стен ее квартиры жизнь бьет ключом. За разнообразными лицами в толпе было любопытно наблюдать. С помощью бессменного обаяния Каели удалось раздобыть крошечный столик. Они даже присоединились к болельщикам, которые смотрели идущий по телевизору матч Ирландия–Дания.

Лира не увлекалась спортом, но было так весело на мгновение стать частью толпы, почувствовать себя нормальной, забыться. Вину заглушали крики и музыка, когтистая рука боли, все время сжимающая ее грудь, ослабила свою хватку.

Вскоре Лире стало душно, она сняла кожаную куртку, повесила на сгиб руки и подошла к бару, чтобы взять новую порцию напитков. И тогда все пошло к черту, видения чужой смерти наполнили только расслабившийся разум.

Лира обреченно застонала от воспоминаний, откинулась на постель и замолотила руками и ногами по мягким разноцветным подушкам. Пылинки закружились в воздухе, от стен небольшой комнаты отразился ее недовольный возглас.

Бабушка всегда говорила, что банши не имеет права вмешиваться в судьбу, должна оставаться молчаливой свидетельницей. Смерть неотвратима, как восход солнца. Важный процесс вселенной, который поддерживает баланс. Склонишь чашу весов хотя бы в одну сторону, и мировой порядок будет нарушен. Перед сном Лире рассказывали не обычные сказки, а правила. И порой она часами не могла заснуть, представляя, как Смерть придет за ней и накажет.

Та и правда пришла и поступила самым подлым образом – забрала бабушку восемь месяцев назад. Лира увидела ее гибель за несколько дней. Просто как всегда утром поприветствовала прикосновением к сухим, сморщенным пальцам и почувствовала, как скорбное рыдание стискивает грудь. Удержать это было невозможно, несмотря на все усилия.

И когда Лира хотела рассказать об увиденном, бабушка приложила пальцы к своему рту и покачала головой, с полными слез глазами.

– Я прожила хорошую жизнь, моя Звездочка. Время пришло встретиться с той, что приоткрывает нам завесу тайны. Леди Смерть ждет.

И леди Смерть пришла. Банши жили столько же, сколько и обычные люди, но бабушке не исполнилось даже семидесяти. Слишком рано.

Лира сморгнула слезы, привычно нахлынувшие из-за воспоминаний, и поднялась с кровати, зло пиная упавшую на потертый паркетный пол подушку. Они всегда были изгоями. Жили в смертном Дублине, притворялись нормальными, пусть таковыми и не являлись.

И теперь Лира осталась одна из-за глупых правил, которые нигде не написаны, а лишь передаются из уст в уста. Если бы только она сказала бабушке о том, что должно случиться. О мерзком пьяном водителе, в итоге умершем в тот же день.

Лира повела себя как самая настоящая трусиха. Правила оказались для нее важнее жизни близкого. Бабушка никогда не рассказывала подробностей, это знание было частью их природы, такое же, как понимание, что нельзя совать руку в кипяток или ковыряться в розетке. Просто принималось как должное. Как и факт того, что банши – одиночки, большинство из которых ведут дикий образ жизни в глуши. А также по-прежнему предсказывают смерть определенным семьям Ирландии, чьи фамилии начинаются с «Мак» и «О». Лира никогда не видела себе подобных, только мать и бабушку.

– Банши – вестницы, звон колокольчика, шепот грядущего, плач на ветру. Тебе лишь приоткрыта тайна самой основы мира, но ты не имеешь права вмешиваться и менять судьбу. – В голове раздался скрипучий и поучающий голос, пока Лира заваривала травяной чай на тесной кухне, забитой винтажным хламом. Бежевые шкафчики покосились от времени, две плитки фартука над раковиной треснули, грязная посуда источала неприятный запах. Травы бабушка сама собирала прошлым летом. Молнией пришло осознание, что рецепт та унесла с собой в могилу. Лира никогда не интересовалась ее увлечениями, а теперь уже поздно.

Злые слезы жгли глаза. Лира дрожащей рукой с громким стуком поставила чашку на овальный стол. Лучше сохранить этот сбор на память.

Бабушка мертва и больше не имеет права говорить в ее голове. Но то, что годами вливали в Лиру перед сном, не могло испариться просто так. Подсознательный страх крепко засел в костях, как боязнь темноты и незнакомцев.

Надоело бояться. Лира вдруг всем сердцем захотела бросить вызов Смерти. Вина глодала ее каждый день, отравляла болезненно пульсирующей мыслью: а что, если? А что, если бы она вмешалась? Пошла с бабушкой на рынок в злополучный день и оттолкнула от машины? Или нашла того человека и проткнула колеса? Или еще миллион этих бесполезных «если», насмешливо кружащихся в голове изо дня в день.

Она почти не выходила из квартиры, погрязнув в пыли и самобичевании. Восемь месяцев ее способности банши спали. И вчера из всех мест пробудились именно в чертовом пабе. Случится не просто смерть, а страшный ритуал, насилие.

Лира прикрыла глаза, мысленно рисуя ту девушку. Строгое лицо, россыпь едва заметных веснушек на прямом аккуратном носу, глаза такого темного оттенка коричневого, что практически не видно зрачка, гладкие рыжие волосы. Она держалась как королева, пусть и сидела в дешевом пабе. Лира знала, что та фундалай (2), но не понимала, какой именно вид.

На самом деле ей не так уж часто приходилось пересекаться с магической частью Дублина. Однако бабушка иногда бывала на Безсветном базаре, волшебном рынке, проход в который открывался под различными городскими мостами каждое новолуние. Пару раз она брала ее с собой.

Пройдя в ванную, Лира умылась ледяной водой, переступая босыми ногами на холодной плитке. Она взглянула в зеркало на свое лицо с темными кругами под глазами. Небывалая решимость, разлившаяся по венам, помогла ей встать прямее и расправить плечи.

Она не может изменить прошлое, однако в ее силах хотя бы попытаться заглушить ужасный вой вины. И ей известно, кто может помочь.

Лира вернулась в спальню, схватила со стула, служащего шкафом, свежую белую футболку, потом надела потертые светло-голубые джинсы и убрала волосы в неопрятный пучок. Сев на разворошенную кровать, она достала из тумбочки мешочек, которого не касалась с похорон бабушки.

Коричневая старая кожа легла в руку. Лира вынула потемневшую от времени и крови золотую монету и потерла ее. Пока холодная, но обязательно потеплеет, когда онотзовется. Вытащив из тумбочки швейный набор, Лира проткнула иголкой палец и поморщилась, когда две капли крови сорвались друг за другом и стукнулись о металл. Она произнесла те слова, которые раньше произносила бабушка.

– Кровь Ринах течет во мне.

Чрез злато взываю к тебе!

Монета в руках начала теплеть. Лира поднялась с кровати и утерла слезы. С ним всегда нужно разговаривать немного свысока, иначе ворчливое создание сядет на шею и откажется помогать.

Когда монета стала почти обжигающей, из зеленого тумана с хлопком появилось существо чуть выше колена Лиры. Брэмбл МакСники. Самый настоящий лепрекон, правда, одетый совсем не так, как на карикатурных изображениях. Вместо цилиндра у него на голове красовалась клетчатая зелено-кирпичная кепка, дополняющая бомбер и бриджи в цвет. Полосатые бело-зеленые гольфы для него связала бабушка.

МакСники сначала оглядел комнату, а затем Лиру, и недовольно цокнул языком, показав золотые клыки, выделяющиеся на фоне желтоватых зубов.

– Что ж, с первым вызовом, Лира Бреннан. Последняя из рода Бреннан. Стоящая, по крайней мере. – Он снова цокнул, не воспринимая всерьез ее мать, покинувшую Ирландию шесть лет назад. На его слова, произнесенные противным голоском, Лира прищурила глаза. – Так и думал, что после смерти Энии запустишь себя. Эта квартира выглядит еще хуже обычного. – МакСники поморщился и засунул руки в карманы, покачиваясь на пятках. Его громоздкие башмаки скрипнули, золотая пряжка поймала свет тусклой люстры.

– Держи свои комментарии при себе, МакСники. Мне нужно, чтобы ты кое-кого нашел для меня, – строго проговорила Лира, как всегда делала бабушка.

Рыжие кустистые брови МакСники взмыли вверх, он с усмешкой потер аккуратно подстриженную бороду. По контракту, который Ринах Бреннан заключила с ним триста лет назад, он обязан приходить на зов два раза в лунный месяц.

– Так и быть, в честь первого призыва сделаю тебе одолжение. Итак, Лира, кого ты хочешь найти? – Злые зеленые глаза сверкнули предвкушением.

Наклонившись вперед, Лира поймала его взгляд и сказала:

– Мне нужно, чтобы ты нашел для меня одну фундалай.

***

Сара спала на удивление хорошо. Из-за предсказания банши ее окутала скорее апатия, чем страх. События последних лет сильно утомили. Она по-настоящему устала.

Побег из родного дома не был таким уж романтичным и легким мероприятием, как описывали его в книгах и показывали в фильмах. Привыкшей жить в достатке Саре пришлось приспосабливаться. Начиная с жесткого отбора при поступлении в Тринити-колледж и заканчивая поиском подработок. Еда, оказывается, сама в холодильнике не появляется.

Радовало лишь то, что стипендиатам полагалось место в общежитии. Но чтобы проживать в комнате летом, приходилось платить сверху. А в этом году из-за заполненности общежития иностранцами, приехавшими на курсы, главным условием была также общественная работа.

Три раза в неделю Сара трудилась волонтером: проводила регистрацию слушателей лекций разных направленностей, а по субботам помогала в библиотеке Ашера (3). Поэтому, даже если ей суждено умереть прямо сегодня, все равно надо идти на работу.

Администрация выразилась предельно ясно: один пропуск, и Сара лишится комнаты на летний период, что стало бы катастрофой с ее ограниченным бюджетом и жилищным кризисом, зверствующим в Дублине. К тому же из-за притока туристов в это время крышу над головой найти просто нереально.

Так что Сара поднялась с постели и сходила в ванную, одну на четыре комнаты. Кто-то после утреннего душа не протер за собой пол, и она едва не поскользнулась. Пар еще не исчез, пахло отвратительным гелем с химическим кокосом. К моменту, как Сара вернулась в спальню, ее раздражение зашкаливало.

Погода за окном осталась такой же, как и вчера: пасмурной, туманной и ветреной. Надев зеленый свитер с белым отложным воротником, коричневые классические брюки и желтый дождевик, она вышла из комнаты. Комендант бросил на нее хмурый взгляд, но ничего не сказал. Сара закатила глаза и выбежала в дождливый день.

Изморось уколола лицо, холодный ветер едва не сорвал с нее капюшон.

От общежития Голдсмит Холл до основных зданий Тринити-колледжа было десять минут пути. Сара давно привыкла петлять между домами, перебираться через железнодорожные рельсы, чтобы в конце концов оказаться среди листвы Колледж Парка. Прямая дорога вела непосредственно к библиотечному комплексу. С одной стороны высокие деревья дрожали от ветра, а с другой простирались десятки метров ухоженного газона. Сара натянула капюшон дождевика ниже, зрение застелила усилившаяся изморось.

Она дошла до корпуса библиотеки Берли, а потом свернула налево. Деревья здесь нависали над асфальтированной дорожкой естественным тентом, поэтому видимость улучшилась. Сара достигла современного семиэтажного здания, выделяющегося на фоне старинной архитектуры Тринити – библиотека Ашера была построена в начале девяностых и представляла собой скучное офисное здание из серого кирпича.

Поздоровавшись с охранником и показав пропуск, Сара отправилась в восточное крыло, где располагались помещения для работников. Глядя на часы на запястье, она подавила вздох. Начало одиннадцатого, миссис О’Донохью будет недовольна.

Едва Сара успела зайти в раздевалку для персонала и стянуть дождевик, как из-за двери высунулась седовласая голова миссис О’Донохью.

– Ну наконец-то! Не снимай дождевик, Сара. В Старой библиотеке (4) уборка, нужны еще люди, тебе все расскажут на месте! Кыш! – Из-за очков сверкнули недовольные карие глаза. Сара едва успела открыть рот, а миссис О’Донохью уже исчезла.

Что ж, Старая библиотека так Старая библиотека. Нацепив дождевик, она снова вышла в холодный июньский день. Людей почти не было, студенты разъехались, а участники летних программ сидели в общежитиях или изучали другие достопримечательности.

Путь занял несколько минут, и скоро показалось старинное здание с внушительными колоннами. За два года обучения в Тринити Сара посещала эту библиотеку только один раз: чаще всего та под завязку набита туристами, как паб в пятничный вечер, не продохнуть. Сейчас же субботним утром из-за дня уборки царил покой, и охранник легко впустил ее, стоило продемонстрировать пропуск.

От вида захватывало дух. Высоченный сводчатый потолок и тянущиеся к нему гигантские двухуровневые стеллажи заставляли чувствовать себя муравьем под сапогом. Длинный зал простирался на десятки метров вперед, тусклый свет пасмурного дня лился сквозь узкие окна. Широкий проход украшали белоснежные бюсты великих людей и канаты, запрещающие туристам бродить между стеллажей. В центре стояли ценные экспонаты, спрятанные под толстыми стеклами: средневековая арфа Брайана Бору и Келлская книга.

Запах кожи и бумаги напомнил Саре о домашней библиотеке ее семьи. Конечно, не такой огромной, но это заставило сердце на мгновение сжаться, пока она привычно не подавила мысли о доме.

– Ау? – Ее голос эхом отразился от высокого потолка. Через мгновение к ней навстречу вышел строгий мужчина, мистер Мур, и раздал поручения, едва на нее взглянув. Оставив дождевик в комнате персонала, Сара принялась протирать влажной тряпкой бюсты великих ученых, среди которых были только мужчины (5). Как типично для смертных.

Время тянулось, и вскоре она привыкла к виду, перестав глазеть по сторонам. Занятие оказалось таким скучным, что ей не удалось подавить мысли о вчерашней встрече с банши. С самого детства Сара получала всестороннее образование, особенно в отношении фундалай. Но банши считались изгнанницами. Из-за первобытного страха смерти их сторонились даже такие условно бессмертные существа, как фэйри и вампиры.

И Сара не могла их осуждать. Та еще радость получить такую весть. По ее коже поползли ледяные мурашки при мысли о неминуемой смерти. Это могло случиться прямо сейчас. Вдруг обрушится потолок? Или она прольет воду на пол, поскользнется и разобьет себе голову?

Стараясь прогнать эти мысли, Сара передернула плечами. Ну уж нет. Может, та банши ошиблась? Она выглядела неуклюжей и странной, вдруг просто сумасшедшая? Неправильная банши с неправильными предсказаниями.

Однако глубокий страх поселился в ее костях. Несмотря на события, случившиеся два с половиной года назад, и преследующее чувство вины, Сара не хотела умирать. Если Смерть желает забрать ее, то ей придется хорошенько постараться.

Спустя час остальные работники, трудившиеся над другими секциями, ушли на перерыв. Сара рассудила, что чем быстрее уберется, тем скорее освободится, и осталась.

В библиотеке повисла неприятная тишина. Лишь дождь колотил по стеклам высоких окон. Пока она перемещалась, старинные полы скрипели под ее потрепанными ботинками. Окинув взглядом заломы на носках, Сара хмыкнула. Да уж, когда считаешь каждый цент, нет времени на моду. А убегая из дома, она прихватила с собой не так много вещей.

Мысли о доме причиняли боль куда более сильную, чем мысль о возможной смерти. Вздохнув, Сара закончила протирать последний бюст, промыла тряпку в пластиковом ведре с водой и опустила рукава свитера. Она подошла к толстому стеклу, закрывающему Келлскую книгу.

Брызнув средство из пульверизатора, Сара принялась натирать поверхность, мельком глядя на страницы книги. Как наследница ковена она учила древнюю латынь, но вникать в религиозные тексты не хотелось. Хотя изображения на страницах были изумительными: детализированные яркие узоры переплетались со строками, даже спустя многие века цвета остались насыщенными.

В тишине библиотеки каждый вздох был хорошо слышен, дождь усилился, делая окружающее пространство особенно мрачным. Тусклые лампы, свет которых едва виднелся, моргнули.

Раздался странный цокот. Сара нахмурилась и настороженно осмотрелась. Все тот же Длинный зал и огромные стеллажи. Никого.

Она нанесла еще средства и присела, чтобы протереть боковые стенки витрины. Снова цокот, но раздающийся куда отчетливее. На этот раз она узнала источник звука: лошадиные копыта.

Тело Сары напряглось, волосы на затылке и руках встали дыбом, холодок пробежал по спине, а изо рта вышло облачко пара, когда температура резко опустилась. Размеренно она отложила тряпку и поставила пульверизатор на стекло. Медленно обернулась. Магия внутри запульсировала, прося выхода наружу и обещая защитить. Но Сара давно не доверяла ей, зная, в какой кошмар это может вылиться.