Тайна лесного озера

Оставив далеко позади городские постройки, всадник припустил коня и за короткий промежуток времени, миновав небольшую берёзовую рощицу, выехал на широкий заливной луг. Впереди уже виднелась серебристая гладь реки и пологий берег, на котором, растянувшись на перевёрнутой лодке, беззаботно похрапывая, нес вахту владелец густой чёрной бороды, здоровенный деревенский мужик.

Разбудив сонного паромщика, всадник спешился и, взяв коня под уздцы, повел его на не большую деревянную платформу, которая должна была доставить их на другой берег. Паромщик тем временем неторопливо умылся холодной речной водой и, взобравшись на паром с молчаливыми пассажирами, принялся усердно тянуть канат.

Перебравшись на противоположный берег и расплатившись с притомившимся паромщиком, всадник сел на коня и, не оборачиваясь, поскакал дальше по Великолукскому тракту.

В очередной раз разбуженная озорной сестренкой, Чеся умылась, нарядилась в своё любимое кружевное платье из голубого атласа с шёлковыми вставками и, наспех позавтракав омлетом с фруктами, решила прогуляться вместе с Кити к озеру.

–Девочки, только умоляю вас – осторожно! – сказал им напутственно пан Януш и снова погрузился в свои хозяйственные дела.

Кити явно не хотелось идти на озеро, она нехотя дошла с Чесей до ворот и остановилась в нерешительности.

– Сестричка, моя любимая! – произнесла она лилейным голосом, – может быть, ты сходишь к озеру одна? А я тем временем расчешу Марфушу. Ты посмотри, Чеся, она вся в репье. И где она только его находит, – Кити подняла с земли ласкавшуюся у её ног кошку и умилённо погладила по шёрстке.

– Ладно, оставайся со своей кошкой, – разочарованно ответила Чеся. – И не забудь, что после обеда у тебя уроки музыки и французского.

Кити радостно кивнула несколько раз головой и тотчас убежала вместе с кошкой на веранду.

От панского дома к озеру вела небольшая, но ухоженная тропинка. Где-то на половине пути её пересекала широкая наезженная дорога, по которой бесконечной вереницей повозок доставлялась мачтовая сосна к Западной Двине. По реке древесина сплавлялась в Прибалтику, где неплохо продавалась кораблестроителям и приносила пану Янушу баснословные барыши.

Чеся подождала, пока дорога станет более-менее свободной, затем быстренько её перебежала и продолжила свой путь по тропинке. Перескакивая с камушка на камешек, девушка преодолела мелководный ручеёк и, пробежав ещё несколько сотен метров, вышла на высокий берег огромного, практически бескрайнего озера. Вид этой серебристой пустыни с барханами-волнами завораживал любого, кто лицезрел это чудо. Чеся не была исключением, ей нравилось смотреть на озеро, оно манило её своей таинственностью и умиротворенностью. Она любила сидеть на поваленном ураганом дереве и наблюдать за рыбацкими лодками, мерно покачивающимися на водной глади; бродить вдоль берега, где плакучие ивы вперемежку с черной ольхой создавали ощущение уединенности и покоя; плести венки из ярко-жёлтого одуванчика и спускать их на воду рядом с проплывающей неподалёку парой белоснежных лебедей.

После каждой прогулки к озеру Чеся ощущала невероятный прилив сил, озеро было для неё источником вдохновения и хорошего настроения. Вот и теперь, возвращаясь домой, она порхала, словно мотылек, беззаботно и безоглядно перескакивая с камушка на камушек, но именно эта беззаботность сыграла с ней злую шутку: делая очередной шаг, Чеся соскользнула с поросшего мхом брёвнышка и, неудачно оступившись, подвернула ногу. Она вскрикнула от боли, присела, но, едва отдышавшись, теперь уже медленно, прихрамывая, продолжила свой путь. Впереди была дорога. Боль в ноге с каждым шагом становилась всё сильнее и нестерпимее. «С такой ногой вряд ли я сумею быстро перебежать дорогу, – подумала Чеся, – придётся дождаться, когда между повозками будет достаточный просвет, чтобы можно было не торопясь перейти на противоположную обочину». Но повозки шли ровным строем, одна за другой, и конца этой вереницы не было видно даже за горизонтом. Опечаленная Чеся спустилась под откос дороги, присела на мягкую траву и, уткнувшись в полог своего платья, горько заплакала.