Двуглавый Змей

Мария Глебачева

Двуглавый Змей

Лониц

Тьма сгущалась над лесом, касаясь своей когтистой лапой верхушек деревьев. Лишь слабым сиянием прорезал небо тонкий месяц. Ветви зловеще колыхались на ветру. Люди устали. Они шли, неосознанно сбившись в группки по двое или по трое. Всего их было пятнадцать человек. Самым первым шел молодой мужчина с волосами черными, как смоль. Он шел один. В отличие от других, на плечах у него не было ноши более тяжелой, чем темно-синий плащ с каким-то изображением. Сейчас разглядеть его было практически невозможно, но был это двуглавый змей. Шли без факелов. Было темно, но привлекать внимание огнем в такие моменты нельзя. Иначе – соберутся звери. Иначе – смерть. Звери ведь не боятся огня. Они ничего и никого не боятся. Разве что только мужчину с двуглавым змеем на плаще.

Неожиданный звук взорвал тишину. Можно было подумать, это ругательство. Но людям столь высокого положения в обществе не положено ругаться, ведь так? Все вздрогнули, кто-то даже успел выхватить кинжал. Потом все взглянули на мужчину.

– Простите, – он виновато улыбнулся. – Портянки сбились, идти мешает.

Послышались вздохи, но не то чтобы возмущенные: слишком уважали мужчину.

– Продолжайте идти, я догоню, – сказал он небрежно.

Наклонившись, мужчина какое-то время просто слушал, как раздаются вокруг него шаги. Потом, когда шаги смолкли, он ловко запустил руку в голенище сапога и поправил портянки. Потом он поднялся и вдруг застыл на месте. Медленно, словно стараясь отсрочить неизбежное, он обернулся. Ничего. Он вгляделся в темноту, сочившуюся меж стволами деревьев, и что-то заставило его прочно приковать к этой картине взгляд. Секунда. Пять. Десять. Мужчина медленно выдохнул и начал поворачиваться, как вдруг услышал приглушенный вой с запада, противоположной стороны от Стены. Вой был дикий и отчаянный, такой, словно тот, кто его издавал, ужасно страдал. Мужчина вздрогнул. Кровь прилила к его лицу, сердце забилось в тысячу раз быстрее. Он боялся. Боялся каждый раз, как впервые. Потому что хорошо знал, что обычно случается, если услышишь этот звук на таком близком расстоянии. Но мгновения хватило мужчине, чтобы овладеть собой. Он круто развернулся и стремглав бросился к своему отряду. Теперь можно было не опасаться привлечь внимание, и он что было мочи закричал:

– Они здесь!

* * *

Все вокруг было темным, словно мне завязали глаза. Время от времени передо мной мелькали какие-то блики, но я не успевала их рассмотреть. На секунду мне показалось, что я на небе, а блики – это звезды. Вот там – звезда Калианта. А вот эта – Цим, в честь Империи Цим Дзи. Вот эту звезду зовут Атани, а соседнюю – Лит. Они вместе образуют созвездие Малого Волка. Потрясающая красота, если смотреть так близко. И если не думать о причинах происходящего. Я попыталась сфокусировать на чем-нибудь взгляд. Отлично подошло маленькое темное пятнышко, то и дело меняющее свою форму. Я стала вглядываться в него, и оно начало расти. Все больше и больше. Кажется, оно не увеличивалось, а приближалось ко мне. Или я к нему приближалась. Где-то там, вдалеке, я увидела крошечную светящуюся точку. Она сияла сперва тускло, потом все ярче и ярче. А потом я услышала голоса. Они шептали, насвистывали, напевали, и все – одно и то же. Мое имя. Нильси, Нильси, Нильси…

Тресь.

– Нильси!

Я вздрогнула и открыла глаза. Первым, что я увидела, была рука, лежащая на моей парте и не выпускающая указки. Я оторвалась от парты и стала потрясенно осматриваться. Тринадцать девчонок, и все глядят на меня так, словно я только что у них на глазах поцеловала жабу. И… О Боже мой! Мири. Моя сестра смотрела с парты в соседнем ряду, на одну ближе к доске, и глаза ее выражали исключительно упрек.

– А… – я попыталась придумать что-нибудь уместное. – Извините.

Последнее получилось скорее вопросительным, чем утвердительным, и, может быть, еще поэтому, учительницу мой ответ не устроил.

– Что… Что… – она, кажется, была так возмущена, что тоже не могла найти слов. – Что вы себе позволяете, мисс Лэстис?

– Простите, но я… я случайно.

Вышло еще хуже.

– Нильсира! – миссис Олти убрала указку с моей парты для того, чтобы принять более воинственный вид. – Ваша мать так заботится о вашем обучении и воспитании, а вы… Вы… Я буду вынуждена…

– Простите, миссис Олти, – прозвучал голос справа спереди. – Я понимаю ваше негодование, но…

Миссис Олти развернулась к Мирианне и бросила на нее скептический взгляд.

– Но дело в том, что Нильси совсем не смогла поспать сегодня ночью.

Я посмотрела на сестру в недоумении. Но у нее, как всегда, был план.

Миссис Олти подняла одну бровь.

– Позвольте спросить, почему?

– Потому что… Потому что…

Я почувствовала, как все сжимается у меня внутри.

– Потому что она готовилась к выпускному балу.

Миссис Олти опустила бровь, посмотрела на меня с интересом и спросила, оставив даже правила приличия при взаимодействии учителя и ученика:

– Так ты идешь, Нильси?

Я сглотнула.

– Да.

Дело в том, что раньше выпускной бал нельзя было пропустить ни под каким предлогом, а в этот год разрешили, но только кому-то одному: выяснили, что девушек в этом выпуске на одну больше, чем молодых людей. А, так как никто другой не захотел пропустить такое событие, именно мне предоставили право выбора: идти и ждать, пока чей-нибудь компаньон захочет передохнуть, или не идти вовсе. Я решила не идти, и все было хорошо.

– Да, я пойду, – повторила я, потому что миссис Олти, кажется, не поверила своим ушам.

– Что ж, – учительница, стуча каблуками, вернулась к доске. – Эта новость меня радует, но постарайся бодрствовать, когда я объясняю новую тему.

Через пятнадцать минут прозвенел звонок. Все встали со своих мест, собрали вещи и гурьбой повалили к выходу. Тринадцать девочек в темно-серых платьях с белыми передниками.

– Спасибо, что выручила, Мири, – сказала я сестре, когда мы оказались в коридоре.

Она улыбнулась:

– Ерунда. Но учти: тебе теперь придется больше внимания уделить танцам. Это здорово, не правда ли? Может быть, перестанешь быть такой скованной!

Она взяла мою руку, подняла высоко над головой и покружилась. Я усмехнулась.

– Может быть, – повторила я без особенного воодушевления.

Мири весело глянула на меня и, развернувшись, направилась к лестнице. Я последовала за ней. Толкнув тяжелую дверь со стеклом, мы вышли к потертым ступеням. И вдруг чей-то крик заставил нас обернуться.

– Эй, вы!

Я осмотрелась и увидела на лестничном пролете наверху Хемиша. Он как раз спускался с «мужского» этажа. Этажей у нас в школе было три. На первом располагались всевозможные технические помещения, кабинет директрисы, раздевалка и еще много чего, о чем мы даже не знали. Остальные два были «мужским» и «женским», потому что на верхнем из трех этажей занимались классы, состоящие только из мальчиков, а на втором этаже – только из девочек.

Так вот. Хемиш Скалинт был, что называется, школьной знаменитостью. Ему было даровано все: приятная и соответствующая его положению в обществе наружность, знатные корни, возможность получить практически все, что только можно захотеть, живя в небольшом городке. И еще Хемишу Скалинту был дарован отвратительный характер.

Мири нахмурилась.

– Неприлично так обращаться к девушкам!

– К девушкам? – усмехнулся Хемиш. – А я не вижу здесь девушек. Только нелепых жаб! Хотя ты, Мири, если сравнивать с другими, еще ничего. Чего не скажешь о твоей невзрачной сестренке…

Друзья Хемиша одобрительно захихикали.

Мири фыркнула и взяла меня за руку.

– Пойдем, Нильси. Не будем тратить свое время на всяких наглецов, – сказала она преувеличенно громко.

– Это я-то наглец?

Хемиш еще что-то кричал, но Мири потащила меня вниз по лестнице, и вскоре мы подошли к дверям и вышли из прямоугольного здания школы.

– Ему делать нечего, вот и занимается всякими глупостями, – заявила Мири так, как будто она была выше Хемиша на два сословия.

– Я знаю, – я пожала плечами. – Меня почему-то не очень волнует его неумение найти занятие себе под стать. Хотя, может быть, ему как раз под стать такое недостойное для благородного юноши поведение? – сказала я с наигранным пафосом.

Мирианна прыснула со смеху, но тут же овладела собой и спустя пару секунд уже смотрела на меня с упреком.

– Это он еще не знает, что ты заснула на уроке! – сказала она. – Разве можно так? Ты что, не думаешь о своей репутации?

Мирианна младше меня на год. И лучше меня во всем. Она невероятно умна. Красива. У нее мягкие каштановые, с легкой рыжинкой, волосы. Не то что мой пепельно-русый непослушный колтун. У нее нежно-зеленые глаза, у меня примитивно серые. Она чудесно поет. Я едва могу издать чистую ноту. Продолжать можно бесконечно. Мы с Мири никогда не должны были оказаться в одном классе. Так получилось случайно. Мама решила, что неразумно будет отдавать меня, старшую дочь, в гимназию одну, если можно подождать годик и отдать обеих. Поэтому в классе я самая старшая. Это, конечно, не мешает мне выглядеть в тысячу раз нелепее других. Разве можно рассказать в двух словах? Я высокая. Не то чтобы я настолько выше остальных девочек из класса, но, наверное, из-за моей неуклюжести это всегда заметно. Я ужасно невезучая. Один раз я облила всю свою тетрадь молоком за завтраком. И, да, признаюсь, я не всегда получаю хорошие оценки.

– Нильси, ты чего? – спросила Мири.

Я вздрогнула.

– Чего я?

– Идешь, как будто в своих мыслях. Я вообще-то вопрос тебе задала!

– Правда? – искренне удивилась я.

Мирианна бросила на меня недовольный взгляд.

– Я спросила, будешь ли ты брать дополнительные уроки танцев в связи с сегодняшним происшествием?

– Не знаю, – сказала я. – Подумаю еще.

Путь от школы до дома занимал чуть меньше десяти минут. Каменная кладка была неровной, а туфли на небольшом каблуке то и дело заставляли ногу подвернуться. Но это еще полбеды. В самом начале, когда мы проходили мимо площади, нужно было исхитриться и не попасть на глаза ни одному навязчивому торговцу сувенирами или украшениями. Иначе начиналось: «Жемчужные бусы для прекрасных дам! Подходите, не скупитесь! Деревянный гребень расчешет ваши замечательные волосы!» Я всегда находила эту часть дороги самой забавной, а Мири раздражалась: «Почему они думают, что мы станем у них что-то покупать? Мы что же, похоже на тех, кто покупает у уличных торговцев?» Я обычно отвечала: «Ты думаешь, где Лифа покупает продукты для обеда?». Но Мири начинала: «Это не одно и то же! Она покупает, а не мы!» Спор мог продолжаться вечно. Потом начинался район, в котором мы живем. Сначала, до поворота и частично после, были дома побогаче нашего. Их можно было отличить даже по виду двери. Потом начинался наш социальный круг, как говорит мама. Дальше, вниз по улице, она рекомендовала нам не ходить, но я иногда все равно пробиралась. Там было куда веселее, чем здесь. Ребята были не такие серьезные и равнодушные, хоть они и не подпускали меня близко.

Несколько позже мимо нас проехала карета. Окно ее было задернуто синей тканью с гербом, что заставило Мирианну нахмуриться. Потом карета скрылась из виду, словно ее и не бывало.

– Два выходных впереди! – неожиданно воскликнула Мирианна. – Я уже почти сделала домашнее задание на следующую неделю. А ты?

– Я уж как-нибудь сделаю, – буркнула я. – Нужно будет еще получить книги для дополнительного чтения на последний месяц.

– Завтра сходим, – согласилась Мирианна. – У меня урок пения в четыре. Поэтому пойдем утром, я договорилась на одиннадцать тридцать.

– Хорошо.

Мы подошли к дому, и Мирианна дернула цепочку дверного звонка. Нам открыла Лифа.

– Добрый день, юные гимназистки, – весело сказала она. – Проходите, я уже готова накрывать на стол.

Она развернулась и крикнула:

– Миссис Лэстис! Девочки пришли!

Лифа была невысокой молодой женщиной с глубоким голосом и чуть более темной кожей, чем наша. Мама говорила, что она наша дальняя родственница. Ее привезли из одного из отдаленных городов Сильциронарской империи к нам, в Лониц, потому что ее мать, уроженка какой-то из южных стран, к несчастью, умерла при родах, а отец из-за своего положения в обществе не мог оставить такого ребенка при себе. Лифа помогала нам по дому.

Послышался стук каблуков. Это с лестницы спускалась мама. Мы поспешно скинули верхнюю одежду и зашли в зал.

– Как успехи в гимназии, девушки? – спросила мама своим мягким, певучим голосом.

– Нильси идет на выпускной бал! – заявила Мири.

– Правда, Нильси? – удивилась мама. – Почему ты передумала?

– Да я… э…

Я смутилась.

– Так, просто.

– Надо будет что-то придумать с платьем, – обеспокоенно сказала мама. – И я непременно приглашу учителя, чтобы подтянули твои навыки танцев.

– Не нужно, мама, – пробормотала я. – Я не планирую блистать на балу, мне просто придется присутствовать.

– Лэстисы непременно должны блистать, – гордо сказала Мирианна. – Верно, мама?

Мама провела рукой по ее волосам.

– Верно, Мири, дорогая.

Она посмотрела на меня.

– Ничего. Осталось чуть больше месяца до бала, и мы все успеем. Идите, девочки. Обед скоро будет на столе.

Мы поспешили разойтись по комнатам. Я сняла передник и серое платье с высоким воротом и надела домашнее – темно-зеленого цвета. Поправила волосы. Я открыла дверь и в коридоре столкнулась с Мирианной. Ее домашнее платье было коричневое с бордовым, что невероятно шло к ее волосам.

– Идешь? – спросила она.

– Иду.

Мы спустились и ждали в зале, пока нас позовут. Послышался крик:

– Мальчики! Что это такое? Вы где? Лифа! Куда они подевались?

Вышла тетя Ренильда.

– Здравствуйте, тетушка! – воскликнули мы.

– Девочки! – она улыбнулась. – Вы не видели моих сорванцов? Куда-то они спрятались.

– Давайте мы поможем вам их поискать? – предложила я.

– О, я буду благодарна.

Тетя была сестрой нашей мамы. Она была ниже мамы ростом, ее волосы были темнее, и она была немного полнее. Удивительно, как эти несколько деталей делали ее и маму совсем непохожими друг на друга. Но в то же время они обе до сих пор впечатляли окружение своей красотой. Ее двое детей были настоящими маленькими хулиганами. Старший, Йанс, пяти лет, был бойким, иногда даже агрессивным, поэтому со вчерашнего дня ходил со ссадиной на лбу: его толкнул сосед, когда мальчики поссорились, и Йанс ударился о камень. Младший, трехлетний Пэди, был поспокойнее. Я бы даже назвала его стеснительным ребенком.

– Во что ты ввязалась, Нильси? – спросила Мири, когда тетя Рени ушла. – Как мы должны их искать?

– Не беспокойся, – сказала я. – Йанс всегда прячется у входа в подвал, а Пэди мы найдем. Иди и позови Йанса, хорошо?

Мири вздохнула.

– Ладно.

Я подождала, когда она уйдет, и вслух сказала:

– Ох уж эти мальчишки, то и дело озорничают. Знала я одного такого.

Тишина. Когда и почему я начала подозревать, что Пэди находится в зале? Понятия не имею. Но теперь я чувствовала: он здесь.

– Так вот, один раз он так много озорничал, что ему надрали уши, и они стали большие и красные, как помидоры.

Из-за плотной занавески послышался смешок.

– Тебе смешно? – спросила я.

Я подошла, отдернула занавеску и посмотрела на Пэди.

Забавный светловолосый мальчишка с курносым лицом хитро смотрел на меня в ответ.

– Смотри, а то накажут тебя! – предостерегла я. – Пойдем!

Мы собрались в столовой и расселись. Я осторожно погладила краешек скатерти под столом, прежде чем взяться за столовые приборы. Старая детская привычка. Мама сидела напротив вместе с тетей Рени, мы с Мирианной и мальчиками – рядом. На обед был суп, потом Лифа подала запеченную курицу. Я всегда обожала запеченную курицу. Ели мы обычно молча, разговаривали только за чаем. Йанс то и дело поправлял Пэди салфетку, заткнутую за воротник.

Когда мы закончили есть, Лифа, она все время была неподалеку, принялась забирать тарелки. Неожиданно раздался дверной звонок. Лифа с беспокойством поставила блюдо с остатками курицы обратно на стол.

– Кто же это? – удивилась тетя Рени. – Да прямо в обед?

Мама положила руку сестре на плечо.

– Неужто…

– Мистер Глэн! – воскликнула Лифа.

Она вбежала в комнату и всплеснула руками.

– Миссис Глэн! Миссис Лэстис! Приехал!

Мы с Мири обернулись на своих стульях и с нетерпением смотрели на дверь. Мальчишки, несмотря на наставления матери, выскочили из-за стола, бросив на стулья салфетки, и побежали прямо в коридор. Потом послышался смех. Смех, так похожий на другой, знакомый мне с детства. Хотя они даже не были братьями.

– Дядя Ольс! – первая крикнула Мири, когда двери отворились.

– Мири, пуговка! Как ты подросла! Как похорошела! – воскликнул дядя.

Он шел, неся на руках своих сыновей. Маленький Пэди чуть не плакал от радости, а Йанс немного смущался своих детских чувств. Тяжелые сапоги не оставляли на паркете следов: дядя тщательно почистил их перед входом. Полосы на синем кителе непременно что-то обозначали, но я не знала, что именно. На левой стороны груди, чуть выше сердца, красовалась серебряная булавка с изображением герба Сильциронара – Двуглавого Змея. У моего отца тоже такая была.

– Нильсира! – дядя добродушно посмотрел на меня. – Какая ты высокая! Вся в отца! Как твои дела в школе? Больше не обижают?

– Попробуй ее обидь! – за меня ответила Мирианна. – Она умеет за себя постоять!

Тетя Рени плавно подошла к мужу и обняла его вместе с детьми.

– Свет очей моих! – произнес дядя. – Как ты тут одна?

– Но я не одна, – сказала тетушка. – Со мной сестрица. Если бы не было моей милой Диаты, мне было бы намного тяжелее.

– Спасибо тебе, дорогая свояченица.

– Я рада быть ближе к сестре, – сказала мама. – Как ни расстраивает меня причина необходимости этого.

– Садитесь, сэр, вы, наверное голодны, – предложила Лифа.

– Ой, правда, Ольс, милый!

– Я бы не отказался перекусить, – признался дядя.

– Так все еще горячее, – сказала Лифа. – Я мигом накрою.

Дядя Ольс ел молча, сурово втыкая вилку в курицу. Время от времени от поднимал глаза, его лицо светлело, теряло ожесточенное выражение – это потому, что он видел своих близких. Но все же его пустой взгляд и подрагивающее правое веко не давали мне покоя. Дядя Ольс был военным, шесть лет назад его приняли в Егерский Дозор. Он стал ходить за Стену и спасать раненых егерей. На его кителе появилась знаменитая булавка.

Я помню, как отец сажал нас с Мирианной на стулья вокруг своего кресла и рассказывал: «Много лет назад Сильциронар жил в мире и спокойствии. Империя почти никогда ни с кем не воевала, потому что сила ее была велика и отпугивала всех. Никто не знает наверняка, что появилось раньше: звери или змеи. Но змеев заметили намного раньше. Змеем назывался такой особенный человек, у которого были способности, недоступные остальным. Обладавшие нечеловеческой силой, змеи помогали на производстве и в военном деле. Но потом кто-то впервые заметил зверей. Они вошли в города из лесов. Черные, огромные, страшные мутировавшие медведи, лисы, волки, собаки. Они тоже во всем превосходили обычных животных. Так началось противостояние. Долго бился Сильциронар со зверями, долго отправлял в леса лучших змеев. Наконец звери были изгнаны за пределы Империи, и для безопасности с Северо-Запада была выстроена высокая Стена. А потом появился Егерский Дозор. Но это уже история на завтра, девочки. А сегодня вам пора ложиться спать».

Я невольно улыбнулась. Лифа принесла чайник, расставила чашки и сладости.

– Йанс, не балуйся, – миролюбиво сказал дядя Ольс сыну, разбиравшему вафлю на слои. – Да, неспокойно становится, неспокойно…

– В каком смысле, дядюшка? – спросила Мирианна.

Он посмотрел на племянницу.

– Все больше собираются у границ. Размер обязательных пожертвований увеличили. Да, бесстрашный Алинт, храни небо его душу, до сих пор помогает вам. Что бы вы делали, не будь вы сейчас освобождены от выплаты пожертвований? Тринадцать лет от отслужил егерем, и как отслужил! Когда за Стеной мной овладевают сомнения, меня греет мысль о том, что и моя семья живет чуть лучше большинства.

– Но едва ли спокойнее, милый, – сказала тетя Рени.

– Говорю же, с этим плохо по всей Империи. Гвардейцы как будто на нервах. В столице происходит Бог знает что. Недавно, говорят, пропал писарь. Совсем пропал. А что он только не видел и не слышал! На западе столпотворение. Говорят, кого-то из имеющих власть змеев отправили туда. Боятся повторить судьбу Форт-Кинта, наверное.

– А что такое судьба Форт-Кинта? – спросил Йанс.

Дядя Ольс весело оглядел нас.

– Кто-нибудь расскажет мальчику, что такое вообще Форт-Кинт?

– Э-это город на северной границе, – неуверенно сказала я. – Видишь ли, Йанс, до определенного момента Сильциронарцы не знали, что позволять зверям сосредотачиваться вокруг Стены, – это плохо и опасно. Когда их становится много, они создают своего рода магическое поле, и могут даже сломать Стену. Так и произошло. В Форт-Кинте звери прорвались сквозь границу и ринулись в город. Шли бои, а потом Король решил отодвинуть Стену и эвакуировать жителей захваченных территорий. Вообще-то, не только в Форт-Кинте звери совершили такой прорыв, но этот город принято считать главной жертвой набега.

– Ты понял, Йанс? – спросил дядя Ольс.

Мальчик закивал.

– Это замечательно, что у молодого поколения есть интерес к истории, – усмехнулся дядя.

– А что на западе? – спросила Мирианна? – Вы были в этот раз в Форт-Норрисе, дядя?

– О! – воскликнул дядя Ольс. – Форт-Норрис… Интересный городишко. Можете себе представить, они организовали там сбор добровольческих отрядов! Собирают кого ни попадя, да и совсем еще юных. Берут от шестнадцати лет до двадцати одного. Поговаривают, это инициатива Его Величества. Что-то вроде эксперимента.

– Какая же мотивация у шестнадцатилетнего вступать в отряд, Ольс? – спросила мама.

– Все очень просто. Им платят деньги. Немалые деньги. Но это, разумеется, если они вернутся из-за Стены живыми.

– Поразительно! – вздохнула тетя. – Как меняются времена! В нашем детстве о таком и подумать не могли. А сейчас…

На минуту повисло молчание, потом Мирианна вспомнила:

– Дядюшка, а мы с Нильсирой видели вашу карету. Мы сначала не поняли, что в ней вы, а теперь все ясно.

Дядя поднял брови.

– Какую карету?

– Карету с гербом, разумеется, – сказала Мири.

– О, тогда вы, девочки, ошиблись. Я нанял простой экипаж от станции. Это кто-то другой проезжал.

– Странно… – протянула Мири. – Впрочем, мало ли в Лонице карет?

– С такой символикой – не так уж много, – задумчиво сказал дядя. – С другой стороны, мало ли кто может ехать… Из Крагарты нет прямых поездов до Форт-Норриса, приходится пересаживаться в Лонице.

– Почему вы думаете, что человек в карете именно из Крагарты? – удивилась я.

– Даже не знаю… – произнес дядя Ольс. – Что змеи, что егеря частенько там бывают, прежде чем их отправят на какую-нибудь серьезную миссию. Вспомнить только позапрошлый год! Я тогда здорово нагулялся по этим просторным и неприветливым улицам. Да и потом, поговаривают…

Дядя вдруг замолчал.

Мирианна взглянула на него с любопытством.

– Что говорят, дядюшка?

– Да так, – отмахнулся дядя Ольс. – Я уже не помню, кто-то сказал мне, что Его Величество вроде как отослал одного из своих лучших змеев подальше от Крагарты. Сложно судить, но по рассказам это чуть ли не сам маршал Антониус.

– Неужели! – воскликнула Мири.

– Маршал Антониус? – переспросила я. – Это тот, который почти что правая рука короля?

– Верно, – кивнул дядя.

Мири вздохнула и загадочно произнесла.

– Я слышала, что, несмотря на присущую змеям холодность, у него потрясающие манеры. И он холост, хотя очень хорош собой.

Мы с дядей переглянулись, и он едва заметно улыбнулся.

Мири посмотрела в сторону и, театрально понизив голос, сказала:

– Я слышала, что когда-то давно у маршала была невеста. Все для свадьбы было почти готово. Она была удивительно красивой и не менее доброй девушкой. Однажды она ходила по улицам, подкармливала детей бедняков, и от одного из них заразилась черными пятнами. В двадцать один год она умерла, прежде чем состоялась церемония бракосочетания. С тех пор маршал Антониус и слышать не о женитьбе! Вот так!

– Но откуда же ты все это знаешь? – притворно удивился дядя.

Мирианна провела рукой по своим безупречным волосам и невозмутимо ответила:

– Жаниль сказала. Она очень много чего знает про высшее общество. Говорит даже, ее дедушка знаком с королем Генриком лично, но я ей не верю. Она любит поболтать!