Школа агентов. Новая команда

«Ты справишься», — сказала бы мама. Дина это знала. Но сейчас, в этой тихой, пахнущей чужой жизнью комнате, она вдруг подумала о другом: кто поможет маме отвезти бабушку в поликлинику? Кто покормит брата, когда мама задержится на второй работе? Кто прочитает ему сказку на ночь, когда мама будет валиться с ног?

А потом пришла другая мысль — та, от которой стало стыдно.

«А кто поможет мне?»

Она сжала фотографию. В горле запершило.

Она устала. Быть «взрослой» в семнадцать лет. Отвечать за всех. Делать вид, что ей не страшно.

Здесь, в этой странной школе, её не просили ни о ком заботиться. Здесь она могла быть просто собой. И это пугало. Потому что она не знала, какая она — без списка обязанностей.

«Ты справишься», — снова сказала себе Дина. Но теперь в этих словах не было уверенности. Только вопрос.

Она убрала фотографию в сумку, села на кровать, положила под подушку зайца — старого, потрёпанного, с одним пришитым глазом. Брат подарил его, когда она лежала с температурой и боялась уколов. Она тогда сказала: «Я уже большая для игрушек». А сама спрятала. И до сих пор не выбросила.

Она легла, уставилась в потолок. За стеной — тишина. Где-то далеко скрипнула половица.

«Пять дней, — отсчитала она. — Пять дней до звонка. Я позвоню и скажу, что скучаю».

«А если нет? — спросил внутренний голос. — Если здесь я могу быть самой собой?»

Дина закрыла глаза. Она не знала ответа.

* * *

Аня сидела на полу, облокотившись о кровать. Вокруг — учебники, тетради, ручки. На коленях — телефон с погасшим экраном. Она всё равно смотрела на него, будто надеялась, что он зазвонит сам.

— Это просто школа, — сказала она себе тихо. — Страшная. Но школа.

Она взяла учебник по алгебре, открыла на первой странице. Не читала. Смотрела на формулы и пыталась вспомнить, как пахнет дом.

Мамин запах – теплый, уютный. Хлеб и ваниль. И другой — отцовский. Перегар. Сигареты. Когда он приходил, мама становилась тихой, почти незаметной, старалась не попадаться ему на глаза.

— Я не должна была её бросать, — прошептала Аня.

Но тут же, не успев договорить, она почувствовала другое — то, что пыталась заглушить.

«А я рада, что уехала».

Она замерла. Стыд обжёг щёки.

Мама одна. С отцом-алкоголиком, который кричит по ночам. А Аня здесь, в чистой тихой комнате, где никто не орёт, где не нужно прятать деньги, где можно просто… дышать.

Она любила маму. И одновременно ненавидела её за то, что та терпит. За то, что не уходит. За то, что перекладывает на дочь свою взрослую жизнь.

Аня сжала книгу так, что побелели костяшки. Потом положила на место.

— Я позвоню, — прошептала она. —Скажу, что люблю.

«И это будет правда, — подумала она. — Но не вся».

Она выключила телефон, положила под подушку. Легла, свернувшись калачиком, и закрыла глаза.

«Пять дней, — стучало в висках. — Придумать, что сказать. И как не соврать полностью».

* * *

Лена достала телефон. Ноль полосок. Она попробовала перезагрузить — без толку.

«И правда глушилки, — подумала она. — Значит, даже через мессенджеры не выйти».

Она убрала телефон в карман рюкзака, достала расписание. Воскресенье отметила красным кружком.

«Пять дней, — сказала она себе. — За это время можно многое понять. И многое запланировать».

Она встала у стены и медленно обвела взглядом комнату.

Дверь. Окно. Шкаф. Кровать.

«Камер в комнатах нет. Значит, можно вести себя свободно».

Она подошла к окну, выглянула. Лес стоял плотной стеной, забор из сетки уходил в обе стороны, насколько хватало глаз. Камеры на столбах медленно поворачивались, их красные глазки мигали в такт. Одна прямо напротив, смотрит на её окно.

«Если прижаться к стене — не видит».

Лена прикинула расстояние до забора. Метров тридцать. До леса — ещё пятьдесят.

Она закрыла глаза — схема встала перед глазами, красные круги, слепые зоны. Прожекторы — два режима: дежурный и полный. Полный включается от движения. Дежурный горит всегда, но слабо. Если идти медленно, не дёргаться, прожектор не сработает.

А потом, без всякой причины, перед глазами всплыла картинка: её ловят. Связывают. Возвращают.

И хуже всего — она видит лица подруг. Не злые. Расстроенные. Они смотрели бы на неё и думали: «Ты хотела нас бросить».

Отец сказал бы: «Ты слабая». Мать — заплакала бы. Подруги — отвернулись.

Она тряхнула головой, отогнала видение. Когда успокоилась, отвернулась от окна, села на кровать.

«Если мне не понравится, я попробую уйти, — решила она. — Я не боюсь побега. Я боюсь, что у меня получится. Но даже тогда я останусь одна».

Но что-то внутри спросило: «А если понравится? Если ты захочешь остаться?»

Глава 5

«Мы ничего не знаем. Ни о школе, ни о наставниках, ни о том, зачем мы здесь. Единственное, что мы можем — это наблюдать.»

Настроение главы: Ludovico Einaudi — Experience

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» - «Атлант» / Сан-Франциско, свалка (флешбек). 3 сентября, день, вечер / 12 лет назад.

Когда девушки спустились на ужин, все были уже в сборе. Наставники спокойны, словно днём ничего не произошло. За столом — Джек, Марго, близнецы.

Стараясь не шуметь, они заняли свои места. Ужин простой, но сытный: тушёные овощи, хлеб. Ели молча. Стук ложек о тарелки звучал слишком громко в этой тишине. Железная, почти осязаемая дисциплина была неотъемлемой частью этого места. За столом - ни шёпота, ни переглядываний.

Ужин закончился быстро. Первыми поднялись наставники.

— Не засиживайтесь допоздна, — ровно сказала Рей.

Шейн ничего не добавил. Просто кивнул старшим. Дверь за ними закрылась без единого звука.

Дина выдохнула. Напряжение за столом чуть спало.

— Нам, наконец, дали шанс спокойно познакомиться, — широко улыбнулся блондин с короткой стрижкой. Его улыбка была такой заразительной, что у Дины тут же ответно растянулись губы. — Я Андрэ.

— Стефан, — от брата его отличала причёска — прямые светлые волосы были собраны в низкий, аккуратный хвост. В левом ухе поблёскивало маленькое серебряное колечко. Черты лица были чуть мягче, а взгляд — более задумчивым.

— А эта железная леди — Марго, — усмехнулся Андрэ.

Марго не ответила. Её взгляд скользил по новеньким, словно оценивая конкурентов.

Она заметила, как Джек смотрит на одну из них — чуть дольше, чем на остальных.

«Нашёл, на кого смотреть», — подумала Марго. Её пальцы, лежавшие на столе, на секунду сжались в кулак, потом медленно разжались. Она заставила себя выдохнуть.

Потом перевела взгляд на другую. «Холодная. Умная. Такая не лезет на рожон, но, если ударит — не заметишь с какой стороны». Остальные особого интереса у неё не вызвали.

Близнецы же улыбались новеньким, как старым друзьям.

— Я Элина… — начала было первая, но тут же твёрдо поправила себя. — Лина. Просто Лина.

Джек усмехнулся краешком губ.

— Лина, — повторил он. — Звучит гораздо лучше.

Марго скривилась.

— А вы? — спросила она, глядя на остальных. Голос прозвучал резче, чем она хотела.

— Дина, — сказала следующая, и её улыбка была слишком широкой, слишком открытой.

— Аня.

— Лена, — Спокойно. Без улыбки. Без попытки понравиться.

— Честно, было сложно представить, что наставники решат набрать новую группу спустя столько лет. — Андрэ откинулся на спинку стула.

— Действительно, это была полная неожиданность, — взгляд Марго скользнул по лицам девушек. — Для всех.

Лина не обратила внимания на язвительный тон старшей ученицы.

— Можно спросить, как вы сами сюда попали?

— Обычно я задаю вопросы, — заметил Стефан.

— Сегодня вы на них отвечаете, — парировала Лина.

Марго напряглась. «Дерзкая. И Стефан ей подыгрывает».

— У нас с Марго истории похожи, — Андрэ посмотрел на Марго. Та отвернулась. — Трудные подростки. Проблемные семьи, вернее, их отсутствие. Творили разную дичь, чтобы выжить и просто от скуки. Состояли на учёте в полиции… Наверное, поэтому Шейну и удалось нас найти. Когда готовились документы для отправки в исправительную школу-интернат, на пороге участка появился он. И вот мы здесь.

— Тяжело было адаптироваться? — Лена внимательно посмотрела на близнецов.

— Языки, — Стефан провёл рукой по волосам. — А Рей требует уровня носителя.

В комнате повисла тишина.

— Меня вот что беспокоит, — Марго прищурилась. — То, что они смогли забрать вас из нормальных семей — это ещё половина дела. Как вы собираетесь скрывать от родителей всё остальное? Тренировки, симуляторы, миссии…

Она сказала это с вызовом, ожидая увидеть страх или растерянность. Но Лина смотрела спокойно. Лена — равнодушно. Аня опустила глаза, но не заволновалась. Дина перевела взгляд на Марго — и не отвела.

«Они не боятся», — с досадой подумала Марго.

Андрэ переглянулся со Стефаном.

— Марго, оставь их, — сказал он без обычной усмешки. — Они только приехали.

— У наставников есть план, — спокойно сказал Стефан. — Как всегда.

Лена перевела взгляд на Марго.

— А ты здесь давно?

— Достаточно, — ответила Марго резко.

— Она была первой, — уточнил Стефан.

Марго скосила на него глаза. «Не надо обо мне рассказывать», — говорил этот взгляд. Стефан ни капли не смутился.

— Чем ты здесь занимаешься? — спросила Лина, глядя на Марго.

— Сдерживаю тех, кто выходит за рамки, — спокойно ответила та. - И помогаю тем, кто действительно хочет хоть чему-то научиться.

— А если кто-то не хочет?

— Тогда зачем он здесь?

Вопрос повис в воздухе. Марго смотрела прямо на Лину. Та не отводила взгляд. Секунда. Две. Марго отвела глаза первой.

Джек, почувствовав напряжение, сменил тему:

— Мы все готовы помочь. Если нужна помощь в учёбе — идите к Стефану. По технике — к Андрэ.

— А если просто поговорить? — спросила Аня.

Все посмотрели на Джека.

— Марго тоже умеет слушать, - Джек вздохнул. – Но ладно, ко мне.

Марго не возразила. Она не собиралась притворяться кем-то другим, чтобы понравиться новеньким.

Лена перевела тему:

— А вы пробовали сбежать?

— Нет, — честно сказал Джек. — В этом нет смысла.

— Потому что некуда бежать, — сказал Андрэ.

— Потому что бежать — значит признать, что ты слаб, — поправила Марго.

В комнате снова повисла тишина. Близнецы переглянулись. Джек поморщился — он тоже чувствовал, что Марго на взводе. Парень встал из-за стола.

— Ладно, уже поздно. Завтра рано вставать. Расходимся.

Девушки поднялись. Марго смотрела им вслед. Её лицо было спокойным, но внутри всё сжималось.

Она перевела взгляд на Лину — та шла первая, внешне абсолютно спокойная. «Ты ни разу не отвела взгляд», — подумала Марго. Потом посмотрела на Лену — та шла чуть сзади, молча, но её глаза внимательно рассматривали обстановку. «И ты. Обе. Вы мне не нравитесь. Вы обе — угроза».

Она отвернулась. Взяла свою пустую чашку и пошла к выходу. Никто не должен был видеть, как дрожат её пальцы.

Андрэ окликнул её:

— Марго, ты точно в порядке?

— В полном, — ответила она, не оборачиваясь.

«В полном порядке, — повторила она про себя. — Рей и Шейн выбрали их. Значит, увидели в них что-то. Может, даже большее, чем во мне. А я… я три года была лучшей. Три года они ставили меня в пример. А теперь…»

Она сжала кулаки.

«Я не позволю. Я не сдамся. Я буду лучшей. Чего бы это ни стоило».

* * *

Пока группы общались, Рей и Шейн спустились в подвал. Зашли в комнату видеонаблюдения.

В воздухе пахло озоном и горячим пластиком. Вдоль стены тянулись стойки с мониторами — на каждом мерцали чёрно-белые картинки: коридоры, забор, лес, пустые классы. Зелёные лампочки на пульте мигали в такт, мониторы гудели ровно, убаюкивающе.

Шейн склонился над пультом, пролистывая записи с камер. Рей закрыла за собой дверь.

— Мы должны поговорить, — сказала она.

— О чём?

— О Джеке. О тебе. О том, что сегодня произошло.

Шейн усмехнулся — криво, без веселья.

— Ты хочешь сказать, что я был не прав?

— Я хочу понять, почему ты сорвался.

Он промолчал. Рей села напротив, положила руки на колени.

— Это ведь не сегодня началось. Это тянется годами. И я хочу знать — почему?

Шейн долго молчал. Потом закрыл глаза.

— Ты помнишь Сан-Франциско?

* * *

Двенадцать лет назад. Сан-Франциско.

Серая мгла над городом, запах океана, смешанный с выхлопами. Шейн сидел в дешёвом кафе, потягивая горький кофе. Его взгляд был прикован к белому фургону «Frank’s Hot Dogs» — прикрытие для торговли синтетикой.

Задача: вычислить номер машины Торговца, поставить маячок. Никаких контактов.

Джек сидел напротив, уплетая кекс. Семилетний сорванец, который вечно крутился под ногами. Шейн на секунду отвлёкся — и этого хватило.

Стул опустел.

— Чёрт.

Джек уже пересёк улицу и что-то оживлённо спрашивал у продавца.

Шейн рванул за ним, но было поздно. Чёрный «Мустанг» припарковался у тротуара. Из машины вышел Торговец — азиат в дорогом костюме, с золотой цепью и татуировками, выглядывающими из-под манжета. Его взгляд скользнул по Джеку, задержался на Шейне. Холодный, оценивающий.

А потом появился полицейский.

— У вас всё в порядке?

— Да, офицер, — Шейн выдавил улыбку. — Мальчишка захотел хот-дог, а мы опаздываем.

Он схватил Джека за руку и повёл прочь.

* * *

В квартире Рей ждала их. Джек, бросив на сестру виноватый взгляд, сразу убежал в свою комнату.

— Что произошло?

— Нас засветили, — Шейн бросил ключи на стол. — Торговец. И полиция. Машину пришлось оставить.

Он молча вырвал листок из блокнота, валявшегося тут же на столе, написал номер и протянул его Рей. Их пальцы коснулись — она не отдернула руку. Рей подняла глаза, встречаясь с уставшим взглядом напарника.

— Почему ты не можешь оставить его в школе-интернате? Я не говорю про вербовочную школу, хотя бы про обычную? - спросил он тихо. - Он ребёнок, Рей. Ему не место в наших операциях.

— Я несу за него ответственность, — резко парировала она. — Я хочу сама его научить.

— Он чуть не сорвал задание! И нас теперь знают в лицо! - голос Шейна сорвался на полтона выше.

Они замерли, глядя друг на друга. Шейн отвернулся первым.

- Когда закончим задание, я попрошу перевода из оперативного отдела. Наблюдатели, аналитики, бумажная работа — что угодно. Я не хочу подвергать опасности ни вас, ни себя. И уж тем более — быть причиной…

Он не договорил. Вышел из кухни. Рей осталась стоять, чувствуя, как трещина, тонкая и опасная, только что прошла между ними.

Через минуту вернулся — бледный, собранный, как пружина.

— Джек сбежал.

* * *

Маячок в подкладке куртки показывал, что мальчик движется в сторону порта. Туда, где находилась цель.

— Я догоню его, — Шейн уже накидывал пиджак, прикрывая кобуру.

— Слишком опасно. Тебя там уже видели, — Рей потянулась к собственному пистолету. — Пойду я.

- Нет, малышка. Одну тебя я не пущу. Не переживу, если с вами что-то случится, - в его голосе прозвучала сталь.

* * *

Они нашли Джека возле того самого фургона, когда тот уже садился в машину к Торговцу.

— Твою мать…

Шейн бросился за машиной. Минута, и серый «Nissan Almera» затормозил возле Рей. Не отрывая глаз от удаляющихся огней, не сразу заметили хвост.

Свернули на грунтовку, к свалке. Проскользнули внутрь через пролом в заборе.

Возле сторожки, кроме «Мустанга», стоял невзрачный седан. И рядом, куря, разговаривал с Торговцем тот самый «полицейский».

- Он не коп, - тихий, низкий голос прямо за спиной. - Да и вы, судя по всему, тоже.

В трёх метрах от них - мужчина лет тридцати. Рыжие волосы. Чуть грубоватые черты лица. Прищуренные зелёные глаза. Идеально сидящий чёрный костюм. Он не выглядел испуганным. Напротив, на его губах играла лёгкая, почти насмешливая улыбка.

— ФБР. Агент Джон Мэтьюз. - голос - ровный и спокойный. — Торговец — наш. Догадываюсь, кто вы, — взгляд скользнул с Рей на Шейна, и улыбка стала похожа на оскал. — Связываться с вашим… «Корпусом» у меня нет ни малейшего желания. Бюрократия, межведомственные склоки… Головная боль. Но, полагаю, мальчик ваш, и у вас сейчас серьёзные проблемы.

Он сделал паузу.

— Предлагаю сделку. Вы помогаете мне взять Торговца и его подручного. После чего исчезаете из города. Я же делаю вид, что никогда не встречал агентов «Корпуса» на своей территории. Будь на моем месте кто-то другой, менее… понимающий… — Он снова усмехнулся. — Думаю, сами понимаете, чем бы это могло закончиться для вас и для вашей организации.

Рей метнула взгляд на Шейна. В его глазах бушевала буря — ярость, унижение, бессилие. Провал задания из-за мальчишки, да еще и встреча с агентом ФБР — это сокрушительный удар по его безупречной репутации. Согласиться — признать свою уязвимость. Отказаться — рискнуть всем.

Она посмотрела на Шейна. Он молча, почти незаметно, кивнул.

— Хорошо, агент Мэтьюз, — тихо, но очень чётко сказала Рей.

Он первым двинулся в сторону будки. Движения плавные, выверенные. Два резких, точных выстрела — не смертельных, но выводящих из строя. Помощь напарников ему, по сути, не требовалась. Джек отделался испугом, забившись под машину.

— Запомните, — сказал тогда Мэтьюз, — вы мне должны. Когда-нибудь я приду за услугой.

* * *

Выволочка от начальства была сокрушительной. Но наказание - странно мягким. Вместо трибунала — перевод в захолустный городок на другом конце страны, на бумажную работу. Унизительно, но они остались живы, вместе и на свободе. Именно из этого захолустья, три года назад они подали заявление о переводе в статус наставников. Заявление подписали. Но им поставили условие: перевод в другую ветвь «Корпуса» - ранее практически невозможный.

Мэтьюз же сделал головокружительную карьеру. От рядового агента ФБР - до одного из влиятельных членов Совета «Корпуса». Только спустя годы Рей поняла, у всего была своя цена. В ту ночь на свалке они продали часть своего будущего, своей независимости — и получили взамен шанс на другую жизнь. Под незримым, бдительным оком Совета.

* * *

Наше время.

— Сегодня всё повторилось, — тихо сказал Шейн. — Я снова почувствовал себя тем агентом на свалке. Беспомощным. Злым.

Рей молчала.

— Ты ненавидишь его за то, что он разрушил твою карьеру, — Рей говорила ровно, без осуждения. — За то, что ты вынужден был идти на сделку с Мэтьюзом. За то, что мы теперь обязаны ему.

Шейн поднял на неё глаза.

— Я ненавижу его за то, что он напоминает мне о моём бессилии. Каждый раз, когда я на него смотрю, я вспоминаю ту свалку. Свой страх. И то, что я ничего не мог сделать.

— Он был ребёнком, Шейн.

— Я знаю. — Он провёл рукой по лицу. — Поэтому и злюсь на себя. Но легче не становится.

Рей встала, подошла к нему.

— Мы не можем изменить прошлое. Но мы можем не повторить его. Джек не твой враг. Он просто часть нас.

— Часть, от которой я хотел бы избавиться, — усмехнулся он.

— Нет. — Она села рядом, взяла его за руку. — Часть, которую нужно принять.

Он молчал. Потом сжал её пальцы.

— Я стараюсь.

* * *

Комната Дины

Лампа у кровати отбрасывала жёлтый круг на пол. За окном шумел ветер в соснах. Дина сидела на кровати, обхватив колени руками. Лена устроилась на стуле у стола, пальцами рассеянно теребя край папки. Аня — на полу, прислонившись спиной к шкафу, сжимая в руках кружку с остывшим чаем. Лина стояла у окна, глядя в тёмный лес, её силуэт чернел на фоне стекла.

— Они ничего не рассказали, — сказала Дина. — О себе. О школе. Почему мы здесь.

— Рассказали ровно столько, сколько нужно, — ответила Лена, не поднимая головы. — Им невыгодно, чтобы мы знали слишком много.

— Но мы должны знать, где находимся! — возмутилась Дина.

— Мы в «Атланте», — тихо сказала Аня. — В школе. Которая выглядит как тюрьма. С камерами, забором и людьми, которые стреляют из настоящего оружия.

— Марго сказала, что следы были на периметре, — заметила Лена, откладывая папку. — Кто-то следит за школой.

— Может, те, от кого нас защищают? — предположила Аня.

— Или те, кто хочет нас отсюда вытащить, — сказала Лина, не оборачиваясь.

— Или те, кто хочет нас убить, — добавила Лена.

Дина вздрогнула, но не от страха — скорее от холодного спокойствия, с которым это было сказано.

— Ты не могла бы не?

— Я не пугаю, я констатирую факты, — Лена посмотрела на неё. — Мы действительно ничего не знаем. Единственное, что мы можем — это наблюдать. И запоминать.

— Как в разведке, — проговорила Лина.

— Они не кажутся врагами, — тихо сказала Аня. — Странные, пугающие. Они могли бы уже давно нам навредить. Но не сделали этого.

— Потому что им нужны живые ученики, — усмехнулась Лена. — Мёртвые бесполезны.

Дина обхватила колени руками.

— Почему мы не паникуем? — спросила она.

— Потому что пока ничего плохого не случилось, — ответила Лина, не оборачиваясь. — Они дают нам выбор. Уйти или остаться. Но они сильнее, умнее, знают больше. Если мы останемся, у нас больше шансов выжить.

— А если мы не захотим оставаться здесь? — спросила Дина.

— Тогда уйдём, — просто сказала Лина.

«Если, конечно, они нас действительно отпустят», — подумала она, но вслух не сказала.

— Ты думаешь о побеге? — удивилась Аня.

— Думаю о всех вариантах, — ответила Лина. — В том числе и об этом.

— Если изучить систему камер, расписание дежурств — можно попробовать. – задумчиво сказала Лена.

— Ты серьёзно? — Дина посмотрела на неё.

— Я просчитываю возможности.

— Ты пугаешь меня, — призналась Аня.

— Я сама себя пугаю, — грустно усмехнулась Лена.

В комнате стало тихо. Только за окном шумел ветер в соснах, да где-то в коридоре скрипнула половица.

— Ладно, — сказала Дина. — Завтра первый день. Чего нам ждать?

— Тренировки, — ответила Лена. — Занятия. Шейн ведь сказал, что потом будут зачёты.

— А если у нас ничего не получится? — спросила Аня.

— Тогда будем стараться еще больше, — ответила Лина. — Будем учиться. Падать — вставать. Ошибаться — исправлять. Главное — не сдаваться.

— Посмотри на старших, — вдруг сказала Лена. — Их тоже вырвали из привычной жизни. А теперь — они проверяют периметр, работают с оружием, знают, что делают. Значит, и мы сможем.

Все посмотрели на Лину.

Она отвернулась от окна, обвела их взглядом.

— Мы уже здесь. Не отказались пока была возможность. Значит мы можем стать теми, кто не будет бояться.

Лина подошла к Ане, села рядом на кровать.

— Ты говоришь как… — начала Аня.

— Как та, кто отказывается быть жертвой обстоятельств. — усмехнулась Лина.

— Ты правда хочешь здесь остаться? — спросила Аня.

Лина ответила не сразу.

— Пока — да, — сказала она наконец. — Посмотрю, что будет дальше.

— А если будет страшно?

— Даже если так. Я не хочу жалеть, что не попробовала.

— Тогда мы все остаёмся, — сказала Лена.

Они замолчали. Где-то в коридоре раздались шаги — кто-то прошёл мимо, не задерживаясь.

— Нам пора спать, — сказала Лена, вставая. — Завтра подъём в шесть.

— Шесть? — простонала Дина. — Это бесчеловечно.

— Это школа агентов, — усмехнулась Лина.

Они разошлись по комнатам. Свет в коридоре погас.

Глава 7

«Поздно. Девочки уже стали частью системы. Вернём — подставим всех»

Olafur Arnalds — Only the Winds

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» - «Атлант». Сентябрь, 3 сентября, среда.

Лина открыла глаза. Будильник ещё не прозвенел, но внутренний голос уже кричал: «Вставай, опоздаешь!». До начала тренировки пять минут.

«Чёрт, чёрт, чёрт!». Она вскочила, лихорадочно натянула спортивные брюки, футболку, кроссовки. Взгляд метнулся на часы. Осталось две минуты. Опоздать в первый же день — было бы слишком позорно. На ходу приглаживая волосы, слетела по лестнице, выбежала на крыльцо.

Подруги уже стояли у входа — сонные, растерянные. Аня зевала, а Дина просто смотрела в пространство, ещё не до конца проснувшись. Утро пахло хвоей и влажной землёй.

Едва Лина успела им улыбнуться «Извините, что заставила ждать», как спиной почувствовала чье-то присутствие. То самое ощущение, когда кто-то смотрит тебе в спину.