Школа агентов. Новая команда

Тихо пройдя мимо комнаты Ани (за дверью голоса на мгновение стихли, будто прислушались к ее шагам, но никто не вышел – за эту тактичность она была им безмерно благодарна), Лина открыла дверь в свою комнату. Свет она не включила, позволив глазам привыкнуть к голубоватому сумраку, заливавшему помещение из большого окна.

У окна, освещенный лунным светом, стоял, прислонившись к косяку, Джек. Он смотрел в темноту леса. Почувствовав ее, он обернулся. Не говоря ни слова, сделал два шага и заключил ее в объятия – крепкие, надежные. Его губы, холодные от ночного воздуха, мягко коснулись ее виска.

– Я сходил с ума от волнения, – прошептал он в ее волосы. – С той самой минуты, как ты озвучила этот безумный план. А когда увидел тебя на краю, с ней… Мне показалось, сердце остановилось. Прости, что не смог защитить тебя раньше. Что позволил тебе идти на такой риск.

– Ты сделал все, что мог, – она прижалась лбом к его плечу, вдыхая знакомый запах кожи и леса. – Если бы ты появился на минуту позже, все было бы кончено. Ты спас меня. Без всяких «но».

Джек почувствовал, как она вся дрожит мелкой, неконтролируемой дрожью – остаточное напряжение, выброс адреналина. Он осторожно отпустил ее, держа за плечи.

– Тебе нужно отдохнуть. Слишком много всего за один день. Слишком много… смерти.

– Не уходи… – тихо, почти неслышно попросила Лина, опускаясь на край кровати. Ей не хотелось оставаться одной с только что пережитыми образами.

– Я никуда не уйду, – он вернулся к окну и сел на широкий подоконник, повернувшись к ней лицом, силуэт его четко вырисовывался на фоне ночного неба. – Отдыхай. Я буду здесь. Посторожу твой сон.

И она, не раздеваясь, лишь скинув грязные ботинки, легла, натянув одеяло до подбородка. Глаза сами закрылись, а последним, что она запомнила перед погружением в сон был его спокойный, бодрствующий силуэт у окна.

Едва дверь закрылась за Линой, Рей сделала попытку подняться. Шейн мгновенно оказался рядом, ловко и осторожно поддерживая ее под локоть. Когда она встала, слегка пошатываясь, он нежно обнял ее за талию, но Рей, поморщившись от боли, осторожно высвободилась.

– Что думаешь? – спросила она тихо, отойдя к камину и протянув к огню руки.

– Думаю, они прошли крещение огнем. И не все оправдали ожидания, – его взгляд скользнул в сторону, где еще час назад стояли подростки. – Но некоторые… определенно превзошли их. Лина. Джек. Даже трусиха Аня, когда приперло, не струсила.

Рей кивнула, глядя в языки пламени, будто читая в них ответы.

– Мои выводы схожи. Но это обсудим позже, детально. А с ними что? – она кивнула в сторону уснувших Марка и Кирка, которым Шейн предусмотрительно вколол седативное, пока все были заняты.

– Передадим «Альфе». Утром прибудет группа. Держать их здесь опасно и бессмысленно. Пока за ними приедут, Тони и Джек присмотрят.

– Ты так им доверяешь? Тони совсем недавно был на другой стороне, – с легкой, усталой улыбкой спросила Рей, медленно направляясь к двери.

– За время твоего отсутствия мне пришлось узнать их получше, – хмыкнул Шейн, открывая перед ней дверь. – Оказалось, под всей этой бравадой и юношеским максимализмом – надежные ребята. Не без ошибок, но… наши.

В коридоре, на почтительном расстоянии, прислонившись к стене, стоял Тони. Увидев Рей, он выпрямился, виновато опустив взгляд.

– Все в порядке, Энтони, – мягко сказала она, проходя мимо. – Ты поступил правильно, встав на нашу сторону в решающий момент.

– Я… я рад, что все кончилось, – с трудом выдавил он.

– Я скоро спущусь. Их нужно отвести в камеру до утра, – Шейн кивнул в сторону гостиной. Тони молча, но твердо кивнул в ответ. В его покорности уже не было прежней скованности и страха – теперь это было осознанное, добровольное принятие Шейна как командира, а этого места – как своего нового дома.

Следующий день прошел в непривычной, почти оглушающей тишине. Не было привычного гула с тренировок, окриков инструкторов, только тихие голоса и мерный стук дождя по крыше. Рей, несмотря на слабость, появилась в общей зоне первой и первым делом включила спутниковый терминал в кабинете.

– Звоните родителям. Скажите, что карантин закончился и у вас всё в порядке.

Дина и Лена бросились к аппарату, наперебой строя планы, что сказать. Аня стояла в стороне, обняв себя за плечи, будто боялась подойти. Лина не двигалась с места, наблюдая за этим, скрестив руки на груди.

– Ты не позвонишь? – спросил Джек, подходя к ней.

– Позвоню. Позже. Сначала нужно понять, что сказать, – она горько усмехнулась. – «Мама, привет, я только что чуть не погибла в схватке с наемницей, но зато спасла школу, а вообще я теперь умею стрелять и ломать челюсти»? У меня еще есть немного времени, чтобы придумать, как звучит правда, которая не навредит ни нам, ни ей.

– Может, начать с самого простого? С «я жива, здорова, и люблю тебя»? – тихо предложил Джек, положив руку ей на плечо.

– Это, пожалуй, единственное, что будет чистой правдой, – вздохнула Лина.

Когда очередь дошло до нее, она зашла в кабинет с каменным лицом, но с дико бьющимся сердцем. На экране, с легкой задержкой, появилось лицо матери, немного размытое из-за плохой связи, но такое родное, из другого, мирного мира.

– Мам. Привет. Да, всё хорошо. Учусь. Да, хорошо кушаю, не переживай. Нет, не устала, просто дождь, и настроение такое. Нет-нет, не заболела, всё отлично.

Она улыбалась, широко и неестественно, и только пальцы, сжимая край стола, белели от напряжения. Пять минут. Пять минут безмолвной пытки, где правда перемешалась с ложью так, что уже не отличить.

– Мне пора, у нас расписание. Я потом позвоню. Передавай всем привет. Люблю.

Экран погас. Лина закрыла глаза, постояла так несколько секунд, потом резко встала и вышла, налетев в коридоре на Аню.

– Как мама? – спросила та, внимательно глядя на подругу.

– Живёт. Работает. Переживает, – Лина провела рукой по лицу, смахивая несуществующую пыль. – Иногда мне кажется, что разговариваю не я, а призрак той Лины, которая могла бы сейчас сидеть дома, готовиться к выпускным экзаменам и спорить с мамой о том, какое платье надеть на выпускной.

Подростки большую часть времени проводили наверху, в общих комнатах, наверстывая общение и отдыхая. Исключением были Лина и Джек. Парень ушел помогать Тони сторожить пленников в камере, а Лина провела день в своей комнате, пытаясь осмыслить все, что произошло. К вечеру Марго просунула ей под дверь записку с расписанием: занятия возобновлялись в 8:00. Никто не беспокоил Лину вопросами, за что она была им безмерно благодарна.

Утром, когда первые лучи солнца пробивались сквозь разорванные тучи, Лина вошла в класс последней. За партами сидели не только девушки, но и «Альфа-2», к которой присоединился Тони. Воздух был наполнен непривычным гулом смешанных голосов. Когда она села на свое место, ловя на себе смесь восхищенных, пытливых и все еще немного настороженных взглядов, в класс вошли Рей и Шейн. Рей, одетая в строгий костюм, с аккуратно убранными волосами, выглядела гораздо бодрее, и последние остатки чувства вины, терзавшие Лину, наконец начали отпускать.

– Доброе утро всем, – голос Рей был четким и собранным, без следов вчерашней слабости. – Во-первых, я еще раз хочу сказать вам всем: я горжусь тем, как вы справились с кризисной ситуацией. Вы прошли через настоящее испытание на прочность и не сломались. Вы доказали, что можете действовать как команда, даже когда команда расколота. Во-вторых, режим обучения временно меняется. Занятия будут проходить в две смены: утром – у девушек, вечером – у остальных. Нам нужно наверстать упущенное время, и раскачки не будет. И, в-третьих, – она сделала небольшую, значимую паузу, давая словам просочиться в сознание, – нам предстоит переезд. Этот уединенный комплекс прекрасно выполнял свою задачу, но теперь он скомпрометирован. До конца учебного года, до весны, мы продолжим обучение на городской, законспирированной базе. Так будет безопаснее для всех и практичнее с точки зрения дальнейшего погружения в оперативную среду.

По классу прошел удивленный, приглушенный гул. Атмосфера таинственной, почти мистической лесной школы меркла перед суровой и понятной перспективой возвращения к обычному миру.

– Это не означает, что ваше обучение закончено или что вы возвращаетесь к прежней жизни, – добавил Шейн, обращаясь к девушкам. – Вы остаетесь под нашей опекой и защитой. Мы просто сменим декорации на более… урбанистические. А теперь, Марго, Стефан, Андрэ – идите готовиться к своему занятию. Вам нужно наверстать больше всех. Девушки, достаем тетради. Вспоминаем что изучали последним. Сегодня пишем контрольные работы.

Глава 21

Две недели подготовки пролетели в напряженном ритме, не оставляя места для посторонних мыслей. Шейн нагружал их занятиями так, что к вечеру они валились с ног, и в голове гудело от перегруженной информации. Мир за окнами изменился: выпавший первый снег укутал лес и поляны школы в тихий, белый, пушистый покров, смягчив суровые очертания сосен. В сам день отъезда, вернее, вечером, суета была сведена к минимуму. Вещи – несколько чемоданов и коробок с самыми необходимыми книгами и оборудованием – накануне увезли Джек, Шейн и Тони. Куда именно – знали только они.

Подростки устроились в просторном минивэне с затемненными стеклами. На переднем сиденье – Рей, уже достаточно окрепшая, чтобы вести машину, и молчаливая Лина. Сразу за ними – Стефан с Марго, на заднем ряду – Андрэ, Лена, Дина и притихшая Аня.

Рей, на секунду задержав взгляд на темном, засыпаемом снегом силуэте родной школы в зеркале заднего вида, резко повернула ключ зажигания. Мотор отозвался низким урчанием. Они уезжали. И даже она сама не знала, вернутся ли сюда когда-нибудь, или этот дом в лесу навсегда останется точкой невозврата в их прошлом.

Тяжелое, гнетущее молчание в салоне длилось почти час, нарушаемое лишь шорохом шин по асфальту и завыванием ветра за стеклами. Его нарушил Стефан, поймав в зеркале заднего вида взгляд Рей.

– Рей, а почему мы все-таки уезжаем? По-настоящему.

Он задал вопрос, который тревожил всех, но особенно его, Андрэ и Марго. Школа в лесу была для них настоящим домом, и мысль оставить его вызывала глухую, непроходящую тоску.

Рей вздохнула, и ее пальцы чуть сильнее сжали руль. «По-настоящему». Слово-вызов.

– После всего случившегося… после нападения, после моего ранения, – она говорила медленно, тщательно подбирая слова, – мы считаем, что смена обстановки – лучший выход для всех. Чтобы прийти в себя. Чтобы те, кто напал, потеряли наш след. По крайней мере, на время.

– Думаешь, это может повториться? – тихо, словно боясь спугнуть тишину, спросила Лина, не отрываясь от темного туннеля дороги, в который уходили лучи фар. Последние две недели она была необычайно тихой и замкнутой, и даже неуемному Джеку не удавалось ее развеселить.

– Не хочу вас обманывать. Надеюсь, что нет. Но… – Рей на миг заколебалась. – Риск существует. И мы решили перестраховаться. Новое место, новые правила предосторожности.

Она ожидала этих вопросов, но отвечать было все равно тяжело. Тем более ответов как таковых не было, лишь смутные догадки и предположения. Это понимали все, поэтому и вопросов больше никто не задавал.

Напряжение постепенно сменилось усталостью. Монотонный гул двигателя, темнота за окнами – скоро салон окутала тихая дремота.

Лина, сидевшая рядом, так и не сомкнула глаз. Она молча смотрела на убегающую вдаль, мерцающую под снегом ленту асфальта, чувствуя, как холодок тревоги ползет по спине.

– Лина.

Голос Реи вырвал ее из оцепенения.

– Да, Рей?

– Перестань себя изводить. Так было нужно. И ты ни в чем не виновата. Такое упорство и отвага дорогого стоят.

– Но не дороже человеческой жизни, – девушка вздрогнула, и слова вырвались сами, горьким шепотом.

– А если этим ты спасла не одну жизнь? – голос Рей прозвучал резче, чем она планировала. Лина сжалась в комок, уставившись в черное зеркало окна, обдумывая ее слова.

– А что… что чувствуешь ты, когда на твоих глазах погибает человек? – вдруг спросила она, почти беззвучно, словно признаваясь в страшном секрете.

В салоне воцарилась тишина, настолько глубокая, что казалось, все прислушиваются, даже спящие.

– Растерянность. Отчаяние. Пустоту. А потом… потом приходит холод, – медленно, разделяя слова, ответила Рей, плавно добавляя газа. Машина взревела и рванула вперед, разрезая ночную тьму. – Холод, который остается внутри надолго. Лина, мне правда жаль, что на ваши плечи… на твои плечи… свалилось все это. Но я знаю – ты сильнее, чем думаешь. Ты справишься. Попробуй отдохнуть. Ехать еще долго.

Кивнув, Лина закрыла глаза. Усталость, эмоциональное опустошение и равномерная тряска сделали свое дело – она погрузилась в тяжелый, беспокойный сон.

Проснулась она от резкого толчка и скрежета. Машину подбросило, затем она с глухим стуком, кренясь на бок, остановилась и заглохла. Рядом кто-то сдавленно, но сочно выругался. Этот голос…

Лина резко выпрямилась, широко открывая глаза. За рулем сидел Джек, безуспешно пытавшийся снова завести мотор. За окном уже светало. Сквозь кружащиеся, словно в замедленной съемке, густые снежинки она увидела, что передние колеса глубоко зарылись в канаву на обочине, уткнувшись в сугроб. За белым полем, вдалеке, виднелись очертания большого дома, а за ним – еще несколько, разбросанных по холмистой местности.

– Похоже, мы немного застряли, друзья, – виновато, но с неизменной долей азарта улыбнулся Джек, обернувшись к пассажирам. В его взгляде мелькнуло знакомое озорство.

– Серьезно? Ты когда-нибудь ездишь без приключений? – рассмеялся Стефан, первым отстегивая ремень и вылезая на пронизывающий холод. Все парни, кряхтя и потягиваясь, последовали за ним.

– Они с Шейном встретили нас на трассе, часа два назад, – пояснила Марго на удивленный взгляд Лины, указывая подбородком на Джека. – Несмотря на показную бодрость, на Рей еще сказывается ранение. Она перебралась на задний ряд и, кажется, спит.

Лина оглянулась и увидела Реи, прикорнувшую в углу, укутанную в плащ. Ее лицо в полутьме казалось усталым и бледным.

Десять минут дружных, шумных усилий, смеха, скольжения и подталкивания – и машина была вытолкнута на твердую грунтовку. Джек, вновь заняв место водителя, повел ее дальше, теперь уже с предельной осторожностью. Первый, самый крупный дом они проехали. Джек свернул ко второму – такому же отдаленному, стоящему особняком на пригорке.

Это было солидное трехэтажное кирпичное здание под темной черепичной крышей, окруженное высоким, основательным каменным забором. Оно выглядело старым, но ухоженным, с массивной дубовой дверью и частыми окнами. Въехав в уже распахнутые ворота, Джек остановился перед парадным входом. Мощеный камнем двор был припорошен свежим, падающим все гуще снегом. Зябко кутаясь в куртки, подростки поспешили в дом, из которого уже лился теплый, свет.

В просторной столовой на первом этаже их ждал скромный, но сытный завтрак: дымящаяся овсянка, тосты, масло, джем и большой чайник с чаем. Лина, пока ела, успела заметить, что дом, конечно, уступал школе в размерах и помпезности, но был обустроен с практичной, почти военной тщательностью. Первый этаж: кухня, столовая, гостиная с камином, кабинет с тяжелым столом и небольшая, но уютно заставленная книжными стеллажами библиотека. На второй этаж вела деревянная лестница с резными перилами – там, видимо, располагались спальни. Снаружи были видны окна мансарды под самой крышей, а в конце коридора угадывался спуск в подвал. Что было там – пока оставалось загадкой.

Комнат наверху было четыре, расположенные вдоль длинного коридора с скрипучим паркетом. Одну, с двойной дверью, заняли Рей и Шейн. Соседнюю, просторную, отдали парням – Тони, Джеку, Стефану и Андрэ, которые с привычной скоростью поделили две двухъярусные кровати, забросив вещи на тумбочки.

Следующая, светлая комната с тремя окнами, стала пристанищем для Ани, Дины и Лены. Последняя, небольшая угловая комната с окнами на две стороны, досталась Лине и Марго.

Обстановка была аскетичной, но продуманной до мелочей. Широкий, добротный подоконник служил письменным столом, по бокам от него встали запирающиеся шкафы с полками для книг и личных вещей. Две односпальные кровати с толстыми матрасами стояли друг напротив друга, у каждой – тумбочка с лампой. У двери расположились высокий комод и платяной шкаф. Их сумки и чемоданы терпеливо ждали разборки у изножья кроватей.

Тихо вздохнув, Марго первой нарушила тишину, щелкнув замками своего чемодана. Лина, помедлив, глядя на свою не распакованную сумку как на чужую, наконец последовала ее примеру. После всех событий в школе они едва обменялись парой дежурных фраз, и это вынужденное соседство, это молчание повисло между ними неловким, почти осязаемым облаком.

– Лина… – тихий, непривычно робкий голос Марго нарушил тишину, наполненную лишь шелестом ткани и скрипом половиц. Она не оборачивалась, занятая аккуратным развешиванием платьев в шкафу, но всем телом чувствовала, как Лина замерла. – Прости меня. Пожалуйста. За всё, что было в школе… После вашего отъезда, этих страшных известий о Рей… Ваша игра была слишком правдоподобной. Я не смогла сдержаться. Мне правда, до сих пор стыдно за те слова, за ту… злость.

Лина опустила футболку, которую держала в руках, и сжала ее так, что костяшки пальцев побелели.

– Это была нормальная, человеческая реакция, Марго, – тихо, но четко ответила она, глядя в спину подруги. – Ты не должна была ничего знать. Мы все… мы все тогда переступили какую-то грань. Давай… давай просто оставим это позади. Попробуем.

– Да. Хорошо, – Марго, чуть помедлив, обернулась. В ее глазах стояла непрошенная влага, но она сдержанно кивнула и взглянула на часы на тумбочке. – Нам пора. Шейн не любит опозданий.

Кроме обстановки, в занятиях мало что изменилось. В скромной библиотеке Шейну удалось организовать функциональное рабочее пространство. На стене напротив входа висел проекционный экран, перед ним – большой круглый стол. Девушки уже сидели на местах, когда вошла Лина.

Через пару минут в комнату стремительно, с привычной энергетикой, вошел Шейн. Он выглядел чуть встревоженным, с тенью под глазами, но всеми силами старался этого не показывать, держа спину прямо, а взгляд – собранным.

– Суматоха последнего месяца изрядно сбила график, поэтому план занятий придется серьезно скорректировать, – начал он без преамбул, расставив папки на столе. – Как вы помните, ваше интенсивное обучение здесь, под нашим крылом, формально продлится до конца учебного года. Затем – выпускные экзамены и выбор ВУЗа. У вас есть неделя на окончательное решение, если вы еще не определились с будущей профессией. Сейчас продолжаем работать по основной программе, со следующей недели добавится усиленная, индивидуальная подготовка к выбранным экзаменам.

– Если мы с вами всего на год… зачем тогда всё это? – не отрывая пристального, изучающего взгляда от Шейна, спросила Дина, сложив руки перед собой. – Все эти занятия, тренировки, это… посвящение в агенты… Если в итоге наши пути могут просто разойтись, как вы сказали когда-то?

– За этот год вы достигнете очень многого, независимо от выбора, – Шейн чуть улыбнулся, но в улыбке не было легкости. – Что касается посвящения… да, оно было поспешным, вынужденным. Но это было вашим самостоятельным решением в экстремальной ситуации. По нашему первоначальному, спокойному плану, в конце года вы должны были сами выбрать: стать агентом или уйти, имея на руках блестящий аттестат и уникальные навыки. Сейчас вы – полноценная, сплоченная команда под нашим руководством. Это факт. Но что бы вы ни выбрали дальше – академическую стезю, обычную жизнь или нашу работу, – наши пути уже не разойдутся окончательно. Теперь вы – часть системы. А система не бросает своих на полпути.

– Но зачем вам это всё нужно? – тихо, но с железной, накопленной за недели сомнений настойчивостью спросила Лина, глядя ему прямо в глаза. – Зачем вам нужны именно мы? Почему такая школа, такие риски? Кто вы на самом деле?

Воздух в комнате застыл. Шейн напрягся, его взгляд стал непроницаемым, как стальная дверь сейфа.

– А вот об этом… пока не время говорить, – произнес он, и в голосе прозвучала несвойственная ему суровость. – Вы всё узнаете. Но позже. Сейчас наша задача – успешно закончить школьный курс.

Дальше занятие пошло по уже привычному плану.

Глава 22

После обеда выпало долгожданное свободное время, и все подростки собрались в гостиной. Комната наполнилась живыми голосами, шутками и смехом. Рей и Шейн снова куда-то пропали, оставив подростков одних. Впрочем, Джека тоже не было.

Лина стояла у двери, с легкой улыбкой наблюдая, как подруги весело флиртуют с Тони, Стефаном и Андрэ. Взрывы смеха раздавались то тут, то там. Андрэ поманил ее присоединиться, но она лишь покачала головой. И тут же вздрогнула, ощутив на своих плечах тепло чьих-то ладоней. Ее мягко притянули к себе.

– Джек, – губы Лины сами растянулись в улыбке, когда она, откинув голову, встретилась с его взглядом.

– С тобой всё в порядке? – спросил он тихо, чтобы не привлекать внимание остальных.

– Да. А почему спрашиваешь?

– Последние две недели ты сама не своя. Тень от тени, – он слегка нахмурился. – И, кажется, избегаешь вообще всех, кого только можно. Даже на тренировках ты где-то далеко.

– И тебя? – лукаво прищурилась девушка, пытаясь сохранить легкий тон.

– И меня, – Джек развернул ее к себе лицом, не убирая рук с ее плеч. Его взгляд стал серьезным, почти строгим. – Лина, что происходит? Говори. Не тащи это всё на себе.

Лина почувствовала, как ее защитная стена дает трещину. Она посмотрела в сторону веселящейся группы, затем обратно на Джека.

– Меня не покидает ощущение, что все, что происходило там, в лесу, это только начало. Прелюдия, – она выдохнула, слова потекли быстрее. – Что будет еще что-то… большее. Что Лайла была не главной проблемой.

Джек внимательно слушал, его лицо не выражало удивления, лишь подтверждение.

– Ты кому-нибудь еще говорила об этом? – спросил он так же тихо.

– Нет. Это лично мои мысли. Не хочу никого волновать, вдруг зря накручиваю.

– А может и не зря, – Джек, прищурился, внимательно изучая ее лицо, – Ты что-то знаешь. И именно это тебя и беспокоит. Но открыться никому ты не можешь…

Лина молчала, просто глядя на него, и в ее глазах он увидел подтверждение своей догадки. Это было больше, чем интуиция.

– Тебе нужно поговорить с Рей и Шейном. Черт, Лина, вы теперь полноправные агенты. Нельзя вести себя как упрямый ребенок! – Джек чуть встряхнул ее за плечи, когда она снова отрицательно качнула головой.

– Джек, зачем мы нужны им? Почему Шейн и Рей уходят от ответа, когда мы их об этом спрашиваем? Что вы…они скрывают? Почему все это ощущается как какая-то… большая игра, в которой мы пешки?

– Вот и спроси их сама! Потому что я, как и ты, ничего не знаю! Знаю только, что они влезли в какую-то темную историю, – парень отступил на шаг и решительным жестом показал, чтобы она шла за ним. – Идем. Сейчас. Пока я не передумал и не связал тебя, чтобы не лезла куда не следует.

Помедлив, Лина последовала за ним по коридору. Джек остановился перед дверью в подвал и коротко постучал.

– Джек, я просила нас не беспокоить, – раздался слегка раздраженный голос Рей, и дверь тут же открылась. Увидев, что Джек не один, Рей нахмурилась. – Лина, что происходит? Что-то случилось?

– Мне нужно с вами поговорить. Это важно, – сказала Лина прямо, глядя Рей в глаза, стараясь не дрогнуть.

Рей перевела взгляд с брата на девушку, оценивая ситуацию. Она вздохнула, коротко кивнула и, отступив, начала спускаться по узкой металлической лестнице вниз. Лина последовала за ней, а Джек, закрыв за собой дверь с мягким щелчком замка, замыкал шествие.

Подвал оказался не сырым погребом, а высокотехнологичным бункером. Воздух оказался прохладным, с едва уловимым запахом озона и пластика. Стены были отделаны звукопоглощающими панелями. Виднелись две укрепленных двери. Вдоль стен стояли ряды мерцающих индикаторами металлических серверных шкафов, от которых к потолку тянулись аккуратные пучки разноцветных оптоволоконных проводов, сходящиеся к огромному, почти во всю стену, матовому экрану. Рядом с экраном располагался широкий стол с несколькими мощными ноутбуками и клавиатурами. Сидевший за ним Шейн мгновенно встал, увидев входящих, его рука непроизвольно потянулась к столешнице, где лежал планшет.

– Что происходит? – Шейн подошел к ним, его взгляд быстро анализировал выражения их лиц.

– Мне нужно с вами поговорить, – повторила Лина, чувствуя, как подступает нервная дрожь. Она заставила себя выпрямиться, – Не знаю, вы скорее всего все, итак, знаете, но меня кое-что беспокоит во всей этой истории с нападением на школу.