Школа агентов. Новая команда

Он никогда не забудет тот взгляд — сначала растерянность, потом медленно нарастающее понимание, и наконец — шок, сменяющийся болью и чистым, беспощадным презрением.

— Рей мертва, — сказала Лайла по-английски. Её голос был ровным, почти скучающим.

Шейн дёрнулся. В его глазах вспыхнуло что-то дикое, первобытное. Это был взгляд зверя, загнанного в угол.

— Ты лжёшь, — выдохнул Шейн.

— Я никогда не лгу о таких вещах, — Лайла улыбнулась. — Это было бы непрофессионально.

Шейн зарычал как раненый зверь, и кинулся вперёд. Его рука метнулась к поясу, где должна была висеть кобура — пусто. Но это его не остановило. Он ударил первым — прямой, короткий удар в челюсть Макса. Тот пошатнулся, но не упал.

Боб перехватил руку Шейна, попытался заломить её за спину. Шейн развернулся, ударил локтем в лицо — хрустнул нос, брызнула кровь. Но Рой уже был рядом. Он нанёс удар прикладом в поясницу — глухой, тяжёлый звук. Шейн пошатнулся, но устоял.

Андрэ бросился на помощь. Он всегда был быстрым. Попытался захватить руку Роя, но тот был тяжелее, сильнее. Рой просто стряхнул его и ударил коленом в корпус. Андрэ сложился пополам. Тут же выпрямился как пружина и вновь вцепился в руку противника, пытаясь удержать, дать Шейну время.

Стефан отступил на шаг, оценил ситуацию — и понял, что шансов нет. Перед ним стоял Кирк. Груда мышц, под два метра ростом.

Он знал, что это бесполезно. Видел, как тот двигается — тяжело, но с убийственной уверенностью. Но всё равно ударил. Прямой, короткий удар в челюсть, с весом тела, точно, как учили. Кирк даже не качнулся.

Стефан отшатнулся. Наемник схватил его за плечо — железной хваткой, от которой заныли кости. Рывок, короткий, резкий, и Стефан уже летел вниз, не успев сгруппироваться. Удар о пол выбил воздух из лёгких. Он попытался встать, но Кирк прижал его коленом к груди, вдавливая в пол. парень захрипел, хватая ртом воздух, чувствуя, как трещат рёбра. Он не мог двинуться.

Марго бросилась к нему, но Макс не дал ей сделать и пары шагов. Подсечка. Разворот — и её прижали лицом к полу. Она почувствовала, как её руки скрестили за спиной, крепко зажав ее запястья. Она билась, вырывалась, кричала — не от боли, от ярости. Вторая рука вжалась в её затылок, прижимая голову к полу. Она могла только смотреть.

Шейн всё ещё стоял. Его лицо было залито кровью — разбитая бровь, рассечённая губа, ссадины на скулах. Он тяжело дышал, но не сдавался. Ударил снова — в корпус, в голову, в шею. Каждый удар уходил в блок. Анри схватил его за плечо, Боб — за руку, Рой ударил прикладом в колено. Шейн рухнул на одно колено, но тут же встал.

— Стойте! — крикнул Джек по-английски.

Он видел, что Шейн не остановится. Он будет биться до смерти. А если он умрёт — Лайла убьёт всех остальных.

Шейн замер. Его взгляд метнулся к Джеку. В нём была такая ненависть, такая боль, что Джек едва удержался, чтобы не отступить.

— Предатель, — прохрипел он.

Джек молчал. Рядом стояла Лайла. Смотрела. Ждала, что же он сделает дальше. Одно неверное слово — и они все мертвы.

Он опустил голову.

— Уведите их, — сказал он тихо.

Лайла кивнула, подтверждая приказ. Кирк шагнул к Андрэ и Стефану. Его пальцы сомкнулись на их плечах — железной хваткой, от которой у парней перехватило дыхание. Он не просто держал их — он вдавливал пальцы в мышцы, оставляя глубокие следы, которые превратятся в синяки ещё до того, как они доберутся до изолятора. Андрэ дёрнулся, пытаясь вырваться, но Кирк усилил хватку, и тот замер от боли, которая прострелила плечо до самых костей. Стефан не дёргался. Он просто стиснул зубы и смотрел прямо перед собой. Марго вырывалась, рыдала, билась, но Макс крепко держал ее за плечо. Трое других с трудом скручивали Шейна, который всё ещё пытался сопротивляться, хотя силы уже были на исходе.

Его хриплый крик «Предатель!» до сих пор стоял в ушах Джека.

Джек не мог поднять взгляд. Он сжимался внутри от каждого звука удара. Это была его вина. Его проклятие.

Когда их увели, он почувствовал, как ноги подкашиваются. Прислонился к стене, закрыл глаза. Дыхание было прерывистым, в груди горело.

— Ты молодец.

Он открыл глаза. Лайла стояла в двух шагах, смотрела на него с лёгкой, почти ласковой улыбкой. Она была довольна. Она получила то, что хотела — и его предательство в глазах друзей, и сломленного Шейна.

Она ушла. Джек остался один. Смотрел на дверь, куда увели Шейна и остальных. Перевел взгляд на пол. На нем остались пятна крови, как немые свидетели развернувшейся драмы.

Он медленно, через силу, поднялся по лестнице на второй этаж. Прошёл мимо своей комнаты — остановился. Вернулся. Закрыл дверь. Прислонился к ней спиной.

«Предатель», — эхом отдавалось в голове.

Он закрыл глаза. В тишине своей комнаты позволил себе то, что не мог позволить при Лайле. Сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Дрожь прошла по телу — не от холода, от бессилия. По щеке скатилась слеза. Джек зло смахнул ее тыльной стороной ладони.

Макс, Боб, Рой, Кирк, Анри. Он запомнил их всех. И он знал, что когда-нибудь заставит их заплатить за каждый удар, который они нанесли.

Он слышал, как за дверью прошел кто-то тяжелый. Как Тони резко ответил кому-то. Звуки драки. Всё это казалось ему нереальным.

Рей была жива. Но он должен был вести себя так, будто её нет.

Он должен был ненавидеть Тони. Но вместо этого был благодарен за его поддержку.

Он должен был играть роль предателя. И не знал, как долго сможет это выдерживать.

Только он сам знал истинную цену этой роли — разъедающее душу презрение. Он начинал тихо, методично ненавидеть себя.

* * *

Громкий раскат грома вернул его в настоящее. Джек моргнул – порыв ветра бросил капли дождя прямо в лицо. Он смотрел на девушек, бегущих по стадиону, и вдруг понял: он не знает, кто сильнее — они или он сам.

Миссия, легшая на их плечи, казалась невыполнимой.

Они все были лишь пешками в этой опасной игре.

Девушки знали правду, но всё, что им оставалось, — играть роль ничего не подозревающих, напуганных учениц. Их шанс узнать что-то важное был минимален. Но они были в относительной безопасности. Пока.

В отличие от него и «Щита».

Марго — под стражей, что, возможно, к лучшему. Она слишком гордая чтобы признать свое поражение. И её гордость может стоить ей жизни. Если она попытается бежать, или если скажет Лайле, что думает на самом деле — её убьют. А он не сможет ничего сделать.

Стефан и Андрэ… может, они что-то и поняли, «присоединившись» к Лайле. Стефан всегда был проницательным — он видел на шаг вперёд. Андрэ — импульсивным, но он доверял брату. Если Стеф решит ждать — Андрэ тоже будет вынужден бездействовать. Джек отчаянно надеялся, что они не наделают глупостей, пытаясь остановить Лайлу в одиночку.

Шейн… Джек видел его взгляд за обедом — внимательный, оценивающий. Возможно, он уже всё понял. Он будет ждать, пока не подтвердит свою догадку. И в отличие от «Щита», сможет сыграть отведённую ему роль. Он не будет рисковать, не будет действовать импульсивно.

Джек вздрогнул. Даже если они выберутся, даже если Лайла будет побеждена — Шейн не простит его за эту игру. И без того натянутые отношения между ними станут ещё сложнее. Шейн будет смотреть на него и видеть не союзника, а человека, который заставил его страдать. Снова.

А еще информация… Пока все, что ему удалось узнать, что все агенты, поддерживающие Лайлу, были с ней в школе.

Сверкнула молния, осветив бледные лица девушек, бегущих по мокрой дорожке.

— Всё, пора! — крикнул он, перекрывая налетевший порыв ветра.

Дождь хлынул с новой, яростной силой. Они побежали к дому, промокшие насквозь и продрогшие до костей, и тут же, не обменявшись ни единым словом, разошлись по комнатам. Джек щёлкнул замками с таким видом, будто запирал клетки. Его быстрые, чёткие шаги быстро затихли в глубине коридора. Примерно через час он принёс ужин — гренки с остывающим какао — и так же молча удалился, избегая встречи взглядом.

* * *

Изолятор был тесным и душным. Стены — голый бетон. Только кровать, стол, стул. И лампочка под потолком — тусклая, жёлтая, оставляющая углы в тени.

Шейна привели сюда сразу после ужина. Лайла лично проследила за тем, чтобы он понял новые правила.

— Ты больше не наставник, — сказала она, стоя в дверях. Её голос был ровным, почти дружелюбным. — Ты — гость в собственной школе. С ограниченными правами. Днём — работаешь со мной или с моими людьми. Документация, отчёты, то, что я сочту нужным. Ты не останешься один ни на минуту. А на случай, если мои люди почувствуют от тебя угрозу – у них есть особый приказ.

Шейн молчал. Она терпеливо ждала ответа.

— Я услышал тебя, — сказал он наконец. Тихо. Устало.

Лайла усмехнулась, довольная его реакцией. Она кивнула Кирку и вышла в коридор.

Шейн сел на край кровати, глядя в одну точку. Не на охранника — сквозь него.

Кирк сидел на стуле, сжимая в руке пистолет. Его фигура занимала половину комнаты. Лицо в тусклом свете лампы было безразличным. Он не разговаривал с Шейном. И Шейн не разговаривал с ним.

Он не был похож на остальных наёмников. Он не злился, не скучал. Просто сидел и ждал, когда придет смена. Как машина. Шейн знал таких — они не ломаются, не продаются, не поддаются на уговоры. Они выполняют приказ. И всё.

Кирк перевёл взгляд на него — без интереса, без угрозы. Просто проверил, что пленник на месте. И снова отвернулся.

Шейн закрыл глаза. Бездействие убивало. Но он не мог рисковать. Сначала нужно было проверить свою догадку.

За дверью раздались шаги. Кто-то набрал код. Дверь открылась.

Тони стоял в коридоре. Его лицо было усталым, но спокойным.

— Иди отдыхай, — сказал он по-английски.

Кирк хмыкнул, сунул пистолет в кобуру. Поднялся — и комната сразу стала казаться больше. Он прошёл мимо Тони, даже не взглянув на него.

Тони прошёл к столу, сел на освободившийся стул. Он не смотрел на Шейна. Просто сидел, как и положено охраннику.

И только тогда Шейн позволил себе выдохнуть.

— Ты знаешь, где мои ученики? — спросил Шейн, переходя на русский язык.

— Девчонка в соседнем блоке, — Тони склонил голову. — Она жива. Пока. Парни в своих комнатах. Решили не сопротивляться. Но все равно будут под чьим-либо присмотром. Лайла не хочет, чтобы вы пересекались.

Шейн кивнул. Это было логично — держать их порознь.

Замок тихо пикнул. Кто-то вновь набирал код. Тони напрягся, рука легла на кобуру. Дверь открылась. В проёме стояла Шиммер. В руке — телефон.

— Не стреляй, — сказала она тихо, на русском. — Это я.

Тони выдохнул, но руку с кобуры не убрал.

— Ты что здесь делаешь? Я просил тебя ждать.

— Я устала ждать, — ответила Шиммер. Она вошла, закрыла за собой дверь, встала у стены. — Я хочу, чтобы он знал: я — с вами.

Шейн смотрел на неё. Розовые волосы, хвост, большие глаза — та самая девчонка, которую он видел в коридорах, в столовой, в зале. Шумная, активная, болтающая без умолку. Он думал, что она — просто еще одна игрушка Лайлы.

Но сейчас она стояла перед ним. Тихая. Спокойная. Без улыбки. Без привычной суеты. Её глаза — холодные, цепкие — смотрели на него с такой же сталью, с какой он сам привык смотреть на противников.

— Ты слишком маленькая, чтобы играть во взрослые игры, — сказал Шейн. Не грубо, скорее проверяя.

Шиммер усмехнулась — сухо, почти по-взрослому.

— Зато я ни разу не проиграла слишком серьезным взрослым.

Она смотрела на него без вызова, без страха. Просто констатировала факт.

Шейн не ответил. Он увидел её маску. Она притворялась дурочкой перед наёмниками, отвлекала их, задавала глупые вопросы и смеялась. И никто не видел, что под этим скрывается.

Шейн молчал.

— Ты сделала это? — спросил он наконец. — Дала им коды и схемы?

— Да. Я взломала вашу систему.

Она подошла ближе, с интересом разглядывая Шейна.

— Если бы я этого не сделала, Лайла нашла бы другой способ их заполучить. Я стала бы бесполезной и потеряла доступ к информации. А так — я знаю больше, чем она думает. Я знаю, как выключить камеры, как открыть любую дверь, как стереть записи и не попасться.

— Ты знаешь, что будет, если она узнает? — спросил он.

— Убьёт меня, — пожала плечами Шиммер. — Но вы уничтожите её раньше. И я хочу на это посмотреть.

Шейн смотрел на неё. В этой девочке было больше воли, чем в некоторых агентах, которых он знал.

Шиммер отошла к двери, прислушалась.

— Мне пора, — она выскользнула в коридор. На секунду прижалась к стене, прислушалась. Тишина. Она поправила хвост, сделала лицо беззаботным — на случай, если кто-то встретится. И пошла к лестнице, напевая что-то под нос.

* * *

— Тони, — сказал Шейн тихо, когда за Шиммер закрылась дверь. — За обедом… Дина. Я знаю, когда она врёт.

Тони молчал несколько секунд. Потом чуть заметно усмехнулся — одними уголками губ.

— Ты хорошо их знаешь.

— Значит, я прав.

— Да, — сказал Тони. — Прав.

Шейн закрыл глаза на секунду. Выдохнул.

— Они действуют с ее разрешения, — голос Тони— спокойный, уверенный. — Но им нужен ты, если что-то пойдет не так.

Тони помолчал.

— И я помогу тебе, если потребуется.

Шейн, чуть прищурившись посмотрел на парня.

— Почему?

— Я помню Бирмингем, — сказал Тони после небольшой паузы. — Тебя и Рей.

Шейн качнул головой.

— Мы не могли взять тебя с собой.

— Я знаю, — Тони невесело усмехнулся. — Но я видел, как вы работаете. Ты прикрывал её, она тебя. Вы двигались как одно целое. И я понял: я хочу работать с такими людьми. Но я попал к Лайле.

Тони замолчал.

— Она дала мне крышу, еду, учила. Я думал, что нашёл место, где меня ценят. Но она никогда не смотрела на меня как на человека. Для нее я не больше, чем инструмент.

— Но ты здесь, с ней, — сказал Шейн.

— Это не больше, чем работа, — усмехнулся Тони. — Я хочу быть с вами. Не потому, что Лайла плохая. А потому что вы — другие.

Шейн долго смотрел на него.

— Знаешь, я тогда хотел тебя забрать. Ты стоял в подвале, смотрел на Рей горящими от восторга глазами. Я подумал: «Парень будет хорошим агентом. Если выживет».

Тони поднял голову.

— Почему не взял?

— Это было её задание. Её право. У неё уже был Джек. Правило «один оперативник — один подопечный». Дурацкое правило, на самом деле. Но если бы я взял тебя, я бы нарушил протокол. И проблемы были бы у всех.

Шейн молчал несколько секунд. Потом сказал — тихо, почти нехотя:

— Я искал тебя. После того как операция закончилась.

Тони поднял голову.

— Что?

— Я вернулся в Бирмингем. Через неделю, когда всё утихло. Думал, ты мог остаться в том доме, в подвале. Или тебя забрали в приют, — Шейн усмехнулся — невесело, без тепла. — Я проверил все приюты в радиусе ста пятидесяти километров.

Тони смотрел на него, не отрываясь.

— Ты уже был у Лайлы. Она забрала тебя на следующий день после нашего отъезда, — Шейн помолчал. — Я узнал об этом через два года. Ты уже стал её человеком.

Тони опустил голову.

— Я не знал, что ты искал меня.

— Это ничего не меняло.

Шейн помолчал. Потом добавил.

— Рей не одобряла мои поиски. Но и не мешала. Когда мы узнали, что ты у Лайлы, начали следить за тобой. Не вмешиваясь, не приближаясь.

Тони удивленно поднял брови.

— Вы следили за мной?

— Я готов был забрать тебя у Лайлы, если бы тебе что-то угрожало, — сказал Шейн. – За последние лет шесть мы потеряли связь с нужными информаторами. Но я уже был уверен, что ты сможешь за себя постоять.

Тони молчал несколько секунд.

— Я хочу остаться с вами. Дать тебе клятву.

Шейн замер. Секунда. Две.

— Ты знаешь, что это значит, — наконец произнес он. — Пути назад не будет.

— Я и не собираюсь отступать назад, — сказал Тони. Спокойно. Твёрдо. Без колебаний. – Хочу оставить прошлое в прошлом.

* * *

Шиммер скользнула в комнату видеонаблюдения бесшумно, как тень. Дверь открылась на сантиметр, потом ещё на пару — ровно настолько, чтобы протиснуться. Она не вошла — она втекла в помещение.

Высокий жилистый наемник сидел за пультом, откинувшись на спинку стула. На мониторах мерцали чёрно-белые картинки: пустые коридоры, забор, лес, ворота. Он был один. И он скучал.

— Ой, а что это тут у нас? — Шиммер улыбнулась самой невинной улыбкой. — Анри, ты скучаешь? Давай я тебя развлеку!

Голос — звонкий, почти детский. Английский – с легким акцентом. Она наклонила голову, хвост качнулся, как у белки. Анри нахмурился.

— Ты не должна здесь находиться.

— Не выгоняй меня. Мы же просто разговариваем. – Шиммер широко улыбнулась, — Или ты боишься, что я сломаю твою игрушку?

Она сделала шаг. Ещё один. Её поза была расслабленной, почти ленивой. Она смотрела на мониторы. Она уже заметила нужный файл. Третий слева. Временная метка: 23:47. Запись с изолятора.

Её пальцы коснулись стола — легко, невесомо, будто случайно. Она улыбнулась Анри, и в этой улыбке было ровно столько глупости, чтобы он не заподозрил. Он расслабился. Отвернулся за кружкой кофе.

Полсекунды.

Шиммер не дышала. Её пальцы замерли над клавиатурой — на мгновение, которое могло стоить ей жизни. Она видела краем глаза, как Анри тянется за кружкой. Слышала, как стучит его ложка о край. Если он обернётся сейчас — она не успеет. Если он услышит щелчок клавиш — она мертва.

Она нажала. Три клавиши. Быстро, почти беззвучно. Экран моргнул. Файл исчез. Без следа. Без возможности восстановить.

Она отступила на шаг, снова улыбнулась — широко, пусто.

— Ну, ты скучный, — фыркнула она. — Пойду поищу, с кем поболтать.

Она вышла, напевая что-то под нос. Сердце билось ровно, без паники. Она знала: если бы Анри обернулся на полсекунды раньше, он бы увидел её пальцы на клавиатуре. Если бы он не расслабился — она бы не успела.

Но он не обернулся.

Она поправила хвост, беззаботно улыбнулась. И пошла к выходу из подвала.

Анри остался сидеть за пультом, допивая кофе. Поставил пустую кружку на стол, перевёл взгляд на мониторы. Пролистал записи за последние полчаса — ничего необычного. Коридоры пустые, камера Шейна в порядке, на лестнице тихо. Он пожал плечами и снова уставился в экран, не заметив, что временная метка на одном из файлов зациклена на одни и те же пять секунд.

* * *

Шиммер уже почти дошла до лестницы, когда из-за поворота вышла Лайла.

Девушка остановилась. Улыбнулась — широко, по-детски.

Лайла смотрела на неё. Без улыбки. Без тепла.

— Я видела, ты выходила из комнаты наблюдения.

Шиммер не дрогнула. Не отвела глаз. Её улыбка стала чуть шире — ровно настолько, чтобы казаться искренней.

— Хотела посмотреть, как Анри работает. Но он такой скучный! Сидит, смотрит в мониторы, даже не разговаривает. Я пыталась его развеселить, но он даже не улыбнулся.

Она надула губы — капризно, почти обиженно.

— Ты же знаешь, я не люблю, когда скучно.

Лайла смотрела на неё несколько секунд. Её взгляд был тяжёлым, изучающим. Как будто она пыталась заглянуть под маску. Он скользнул по лицу Шиммер, задержался на её руках, спрятанных в карманах. Шиммер чувствовала, как этот взгляд обжигает кожу. Она не дёрнулась. Она знала: если сейчас вытащит руки — Лайла увидит, как они дрожат.

«Смотри, — подумала она. – ты все равно ничего не увидишь».

— Ты не должна ходить туда без разрешения.

— Я же не мешала, — Шиммер склонила голову, хвост качнулся. — Просто хотела посмотреть.

Она сделала паузу — ровно настолько, чтобы следующий вопрос прозвучал естественно.

— А что? Что-то случилось?

Лайла не ответила. Она смотрела на неё ещё секунду. Потом отвела взгляд.

— Иди в свою комнату. И больше не появляйся у пульта без моего ведома.

— Ладно-ладно, — Шиммер подняла руки, как будто сдаваясь, — больше не буду.

Она развернулась и пошла к лестнице. Напевала, слегка покачивая бёдрами. Спина — расслабленная, руки в карманах.

Она знала: Лайла смотрит ей в спину.

Она не обернулась. Позволила себе выдохнуть только в холле.

«Она не поверила, — подумала Шиммер. — Но она не может доказать обратное».

Телефон в кармане тихо завибрировал. Система подтверждала: удаленный фрагмент записи успешно заменен.

Она поднялась на второй этаж. В коридоре было тихо.

Джек стоял у стены, скрестив руки. Увидел Шиммер — не удивился, не спросил, где она была. Только чуть прищурился.

Она прошла мимо него, не замедляя шага. Дверь в одной из пустых комнат приоткрылась. Вышел Макс — босиком, только в чёрной футболке. На поясе — кобура. Он зевнул, потянулся, увидел Шиммер. Усмехнулся — не зло, скорее лениво.

— Чего не спишь, розовая?

Шиммер улыбнулась ему — широко, по-детски, снова надевая маску.

— Не спится. Думала, может, кто-то ещё не спит, с кем можно поболтать.

Макс хмыкнул. Перевёл взгляд на Джека, потом снова на неё.

— Иди спать. Завтра рано вставать.

— Ты такой заботливый, — она вздохнула, закатила глаза — капризно, как ребёнок. — Спокойной ночи, Макс.

Она скользнула в свою комнату, закрыв дверь. Прислонилась к ней спиной. Улыбка пропала. Она смотрела в потолок и ждала, когда сердце перестанет тревожно биться.

«Я сделала это, — сказала она себе. — И я сделаю это снова, когда потребуется».

Глава 18

«Добро пожаловать в игру, Шиммер»

Настроение главы: Nils Frahm — Says

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» — «Атлант». Октябрь, 6-7 октября, понедельник-вторник, ночь

Рей сидела за пультом в бункере. Мониторы мерцали холодным светом, выхватывая из темноты пустые коридоры, лестницы, запертые двери.

Она видела, как Джек вновь запер девочек в комнатах. Видела Шейна и Тони в камере. Марка и Лайлу расположившихся в ее кабинете с бумагами. Она видела всё.

Но когда она попыталась подчистить логи — удостовериться, что никто не увидит её следов — заметила неладное. Файлы исчезли. Отрезки записей с камеры в коридоре, ведущем к изолятору - пропали. Как будто их никогда не существовало. Она перемотала назад. Никаких сбоев. Никаких аномалий. Просто пустота.

Она нахмурилась.

Переключилась на другую камеру. Пролистала временные метки. И снова — пустота. Она уже хотела проверить остальные, когда экран моргнул. Одна из записей появилась снова. Зацикленная на пять секунд. Идеально. Почти незаметно.

Рей откинулась на спинку стула. Её глаза сузились. Это становилось интересным.

Рей вновь пролистала записи. Но на этот раз внимательно следила за людьми.

Сначала она не заметила ничего необычного. А потом она увидела её.

Розовый хвост. Вспышка цвета в сером коридоре.

Шиммер.

Днем она появлялась там, где собирались наемники. Она подходила к ним, болтала, смеялась, крутилась под ногами. Но вот вечером она проскользнула в комнату видеонаблюдения.

Рей увеличила картинку. Замедлила. Увидела: пальцы Шиммер на клавиатуре пульта. Один жест — и файл исчез.

«Она работает быстро и аккуратно. И явно знает, что делает».

На мониторе застыл кадр: девочка с розовыми волосами, стоящая у пульта, с беззаботной улыбкой.

Рей откинулась на спинку стула и улыбнулась. Впервые за несколько дней — по-настоящему.

«У нас и правда есть ещё один союзник».

Она хотела переключиться на другую камеру, но замерла.

Прежде чем выйти из кадра, Шиммер медленно, будто случайно, подняла голову. И посмотрела прямо в камеру.

Не в ту, что висела над дверью — в ту, что была скрыта за вентиляционной решёткой. В ту, о которой знала только Рей.

А потом — усмехнулась. Коротко. Без вызова, без дерзости. С пониманием.

И подмигнула.

Пальцы Рей замерли на клавиатуре.

«Розовое недоразумение, — всплыли в голове слова Тони. — Она на нашей стороне».

Рей выдохнула. Откинулась на спинку стула.

«Нет, — подумала она. — Не недоразумение. Розовая бомба замедленного действия».

Она снова посмотрела на застывшее лицо Шиммер. Смесь нахальства, ума и абсолютного понимания правил игры.

«Ты знаешь, что я наблюдаю. И даёшь мне знать, что не боишься меня».

Рей закрыла окно с камерами и переключилась на другой монитор. Но улыбка не исчезала.

«Добро пожаловать в игру, Шиммер».

* * *

Дежурство у комнат девочек в эту ночь легло на плечи Джека. Он стоял у стены, прислонившись спиной к холодному бетону. Не двигался. Чувствовал: если сейчас сделает шаг — ноги подкосятся.

Шаги — тяжёлые, медленные. Джек повернул голову. Стефан и Андрэ. Они вышли из библиотеки.

Стефан шёл первым, Андрэ — чуть позади. Их лица были серьезными, глаза — холодными, как лёд. Они остановились в трёх шагах от Джека. Макс, приставленный к ним, тоже остановился — в конце коридора, прислонившись к стене, сложив руки на груди. Он не смотрел на них — он смотрел в стену. Но Джек знал: он слышит всё.