Гоблин Марат

– Гоблин, не смей оскорблять своего Создателя! – сердито взревел Хамунакра. – Склони колени передо мной, лягушка! И дрожи всем телом, ибо я твой король! А ты – мой раб!

Марат недовольно проворчал:

– Как я склоню, когда ты меня так крепко держишь… Отпусти – и я поклонюсь до земли, – сказал он, хитро прищурившись.

На самом деле он лихорадочно соображал, как бы поскорее смыться из этого здания и подальше от мумии, которую он сам же по собственной глупости и оживил. Мысль позвать на помощь посетителей и экскурсовода мелькнула, но тут же была отброшена: люди, конечно, вмешаются, а потом поймут, что гоблин пытался ограбить музей, и тогда уже не избежать стражи, допросов и неприятных разговоров. Нет, такой помощи ему было не нужно.

Но Хамунакра оказался не так прост. Он мгновенно раскусил замысел Марата и рассмеялся сухим, скрипучим смехом, от которого по залу пробежал холодок:

– Как бы не так, лягушка! Меня уже обманывали гоблины раньше, и второй раз я не клюну на эту удочку. Сделаем иначе: я дам тебе свободу, а ты произнесёшь заклинание, которое вернёт мне прежний облик.

И тут Марат понял, что ему предлагают сделку. Причём такую, в которой он неожиданно оказался в более выгодном положении: король, как ни крути, был мумией, застрявшей в саркофаге, а гоблин – живым и способным в любой момент сбежать. Это осознание приятно согрело душу Марата. Он хмыкнул и протянул:

– Не-е-а-а… этого мало.

– А чего же ты хочешь? – вроде бы удивился Хамунакра. – Что может быть ценнее свободы?

Для гоблинов такие слова, как свобода, любовь, отвага или патриотизм, не имели никакой ценности и даже звучали подозрительно. Их интересовали лишь материальные вещи: деньги, драгоценности, блеск металла и холодная тяжесть золота в руках. Причём сами гоблины редко задумывались, зачем им всё это нужно; их влекла непреодолимая, почти болезненная тяга к богатству. И чем больше – тем лучше. Возможно, в этом была вина короны, которая когда-то дала гоблинам зачатки мышления и вместе с ними – это уродливое, передаваемое по наследству увлечение.

– Как что? Золотых динаров и серебряных талеров, – пояснил Марат с искренним недоумением, как будто речь шла о самых очевидных вещах на свете.

Конечно, Хамунакра прекрасно знал, о чём идёт речь, и потому спокойно ответил:

– Ладно, лягушка, получишь награду. Под моим дворцом хранятся огромные запасы золота и серебра, драгоценных камней, тканей и изделий – всего того, что я награбил в завоевательных походах четыре тысячи лет назад.

– Мне нужно три… нет, четыре килограмма золота! И десять килограммов серебра. И… сто штук рубинов и двести изумрудов, – тут же стал перечислять Марат, разогнавшись и даже не моргнув.

С точки зрения Хамунакра, гоблин просил сущие пустяки. Король ценил свою жизнь несоизмеримо выше любых сокровищ, какими бы огромными ни были его кладовые.

– Ладно, получишь!

Удовлетворённый ответом, Марат настороженно спросил:

– Хорошо… какое заклинание мне произнести?

– Заклинание ка-у-эр-превращения, ранг бета-шестой, уровень тринадцатый из Священной Книги трансформаций! – торжественно произнёс Хамунакра.

Марат озадаченно почесал свободной рукой за ухом, поскреб там долго и с усилием, словно надеялся нащупать в черепе спрятанные знания. Лицо его вытянулось, брови сошлись, а глаза забегали. Ничего подобного он не знал и никогда о таком не слышал, о чём и сообщил мумии без всякого стыда.

Та была поражена.

– Как это – не учил?! – взревел король. – Чем ты вообще занимался в школе, болван?!

– Спал, – честно признался гоблин. – Мне было скучно. А потом я однажды спалил школу, и меня больше туда не пускали.

– Дурак! – взревела мумия.

Король был одновременно изумлён и рассержен: древняя ярость смешалась с отчаянием, бинты на его теле зашуршали, а пальцы на мгновение сжались сильнее, будто он хотел раздавить гоблина прямо сейчас. Но от своих намерений Хамунакра не отказался – кроме Марата, помочь ему было некому.

– Ладно, – процедил он, немного поостыв. – Повторяй за мной и сделай магический жест рукой.

Марат начал повторять слова за мумией, коверкал слоги, глотал окончания, путался, но старательно выговаривал всё, что слышал. Затем он сжал и разжал кулак, щёлкнул пальцами – и в ту же секунду раздался резкий хлопок, будто в зале лопнул гигантский пузырь.

Хамунакра исчез.

На его месте стояла изящная хрустальная ваза, прозрачная, с витиеватыми узорами и тонким горлышком, сверкающая в музейном свете.

– Ты что наделал, идиот?! – заорала ваза неожиданно нежным и мелодичным голосом. – А ну-ка превращай меня обратно в человека!

Марат уже рванул было бежать, но обнаружил, что его левая рука намертво впаяна в хрусталь, словно стала частью вазы. Он дёрнулся – без толку. Холодный, гладкий материал держал крепко.

Пришлось снова бормотать заклинание.

На этот раз вспышка была ослепительной, воздух загудел, а саркофаг затрещал. Хамунакра вновь преобразился – но совсем не так, как ожидал. Он превратился в тираннозавра-рекса, чудовищного монстра доисторической эпохи. Ящер был огромен: массивная голова с пастью, утыканной кинжалообразными зубами, короткие, но мощные лапы, гигантский хвост, сбивающий экспонаты одним движением. Он с трудом уместился в зале, выламывая края саркофага.

Динозавр вылез наружу и зарычал так, что задрожали стены:

– Я тебя сейчас сожру, гоблин!

Марат пукнул от ужаса и завопил, дрожа всем телом:

– Я же всё сделал, как вы велели, Повелитель! Я не виноват!

Тираннозавр в бешенстве крутился на месте, рыча и хлеща хвостом по воздуху. Его массивная голова металась из стороны в сторону, пасть раскрывалась, обнажая ряды желтоватых, как старые кинжалы, зубов, а горячее дыхание с запахом древней плоти и гнильцы наполняло зал. Когти скрежетали по каменному полу, саркофаг трещал под ударами, а экспонаты жалобно звенели и падали, не выдерживая ярости ожившего чудовища. К счастью, в этот зал никто не заглянул, иначе скандала было бы не избежать, да и сам Хамунакра не желал, чтобы кто-то видел его в таком позорном облике. Он и так пролежал сорок веков мумией, униженный, обмотанный тряпьём и выставленный на всеобщее обозрение. Желание пропустить Марата через собственные челюсти бурлило в нём, как кипящая смола, и подавить его удалось не сразу, но всё же король справился с яростью, тяжело выдыхая и постепенно успокаиваясь.

– Повторяй снова, – прорычал Хамунакра, наклоняясь к гоблину. – И если на этот раз напортачишь, я тебя обязательно сожру, лягушка!

Дрожа всем телом, Марат снова начал бормотать заклинание. Язык у него заплетался, голос срывался, а в одном месте он всё-таки перепутал слоги. Вспышка была короче, тише – и вместо гигантского ящера на полу запрыгала небольшая жаба. Толстая, скользкая, с выпученными глазами и злобным выражением морды. Хамунакра больше не мог говорить – он лишь яростно квакал, подпрыгивал и бил лапками по полу, выражая своё королевское негодование самым унизительным образом.

Марат облегчённо выдохнул. Опасность миновала. В таком виде король уже не представлял никакой угрозы. Гоблин спокойно поднял с пола корону, ту самую, тяжёлую, золотую, усыпанную изумрудами и рубинами, сунул её за кафтан и уже собирался уйти, как раздражённое кваканье заставило его остановиться.

– Ах да, – хлопнул он себя по лбу. – Чуть не забыл.

Он наклонился, схватил жабу и без лишних раздумий проглотил её. Скользко, прохладно, но удивительно вкусно. Хамунакра оказался нежным, с болотным привкусом, и Марат даже подумал, что если бы к нему подали комариный соус да хлеб из камышей, блюдо вышло бы вполне завершённым – настоящий «фрошброт».

После этого гоблин неспешно зашагал по музею к выходу, не обращая внимания на галдевших в соседнем зале посетителей, которые всё ещё рассматривали генетические данные Марата, спорили, строили гипотезы и пугали друг друга догадками. Никто не заметил ни короны под кафтаном, ни странного блеска в гоблинских глазах.

Марат теперь знал, откуда он появился, и это знание его вполне устраивало. Он был рад, что поставил точку в этой древней и неприятной истории. В музеи же он больше никогда не ходил – кто знает, какая ещё омерзительная правда могла всплыть о его роде или, чего доброго, о нём самом. Так закончилась эта сказка: без морали, но с золотом, а для гоблина ничего важнее в мире и не существовало.

(8 января 2018 года, Элгг)

Гробовой мир гоблина Марата

Пошел как-то гоблин Марат в город погулять, ну, естественно, и побезобразничать. Он всегда совмещал эти дела, и получал от этого особое, почти гурманское удовольствие: шел не спеша, загребая кривыми ногами пыль, посвистывал сквозь гнилые зубы, щурился на витрины и заранее представлял, как у кого-нибудь что-нибудь сломается, разобьется или пойдет наперекосяк именно из-за него. В такие моменты у Марата внутри приятно урчало, словно коту, которому позволили опрокинуть цветочный горшок со стола.

Однако горожане увидели издалека, кто прет к ним в гости, и стали в панике закрывать свои лавки, дома, цеха и ларьки, задвигать засовы, вешать амбарные замки и даже подпирать двери бочками, чтобы Марат не вошел и не натворил бед, от которых потом одни слезы, денежные затраты, физические муки и психологическая травма. Уж больно знаменит был этот сказочный персонаж своими непотребными поступками: где он проходил – там трескались полы, кисло скисало молоко и необъяснимо пропадали мелкие, но очень нужные вещи.

Вот ходит гоблин по улицам, толкает двери и ворота – заперто всё, никто не хочет впускать к себе злое и коварное существо. Всем памятны его проказы. Например, однажды он подменил в булочной мешок с мукой мешком с чесночным порошком – хлеб потом ел весь квартал со слезами и проклятиями. А в другой раз Марат умудрился перепутать указатели на городской площади, и свадебная процессия ушла прямиком на свалку, где и закончила торжество среди ворон и ржавых ведер.

– Ах, чтоб вас расквасило! – злится Марат, плюется, пинается о стены, но только ушибает палец. Люди его игнорируют, сидят по домам, даже в щелочки не подглядывают.

И тут он увидел открытую дверь – скромную, но заманчиво распахнутую, с колокольчиком, который тихо позвякивал от сквозняка, будто сам приглашал войти. Это был магазин «Волшебная мебель», хозяин которого не знал о прибытии в город гоблина и, само собой разумеется, не защитился. Вломился туда Марат, тяжело дыша и сопя, и запыхтел:

– Ага! Вот и я! Что у вас тут продают?

Продавцы позеленели от злости и ужаса, но выпроводить гоблина не могут – ноги словно к полу приросли. Подскочил хозяин: сухонький мужчина с аккуратной бородкой, в жилетке и с дрожащими руками. Лоб у него мгновенно покрылся испариной, глаза бегают, но он изо всех сил старается держаться прилично.

– Чего хотите? – спрашивает он, хотя по виду видно, что больше всего на свете хотел бы, чтобы этот вопрос прозвучал где-нибудь за дверью.

– Мебель себе смотрю, – заявил Марат. Это было враньем. Не хотел он мебели, просто повод появился набедокурить в этом помещении: опрокинуть шкаф, испачкать диван, сломать ножку у стола и послушать, как у хозяина дергается глаз.

Хозяин, состроив кислую физиономию, всё же поинтересовался:

– А что именно хотите?

– Спать люблю, – пояснил Марат. – Кровати есть?

– Конечно! – поспешно кивнул хозяин. – У нас волшебные кровати и магические кресла, и диваны…

Марат хмыкнул:

– Так-так… И что именно?

– Вот кровать, – подвел хозяин магазина Марата к одной кровати с большими, пухлыми подушками и мягким, словно облако, матрасом. Резное изголовье поблескивало, ткань была чистая и теплая на вид. – Если лечь на нее, то приснятся хорошие сны.

Гоблин скривился:

– Да? Не врете?

– Я не вру! – оскорбился хозяин. – Можете испытать!

Прохрюкав что-то под нос, Марат прыгнул на кровать прямо в грязной одежде и не менее грязной обуви, от чего продавцы дружно поморщились. Он развалился, раскинув руки, закрыл глаза и… чудо – точно, видит он прекрасные сны: синее море лениво плещется у берега, остров с одинокой пальмой греется под ярким солнцем, по небу плывут белые облака, а птицы кричат так радостно, будто мир идеален. Ветер теплый, спокойный, и даже самому злобному гоблину становится странно уютно.

Но Марат не любил такое. Не яркие краски хотел видеть в своих снах, а нечто мрачное, злое, тревожное – с туманами, развалинами и чьими-нибудь испорченными планами. Он открыл глаза, фыркнул и сказал:

– Ерунда!

– Тогда вот это, – и немного обиженный таким заявлением хозяин ткнул пальцем на диван.

Диван был широкий, обитый темно-синей тканью с серебряной нитью, которая поблескивала при свете ламп, словно звёздная пыль. Подлокотники плавно изгибались, ножки были тонкие, металлические, холодные на вид, а сиденье – упругое, обещающее удобство и покой. От него веяло чем-то современным, почти чуждым этому старому городу.

Хмыкнув, Марат уселся на диван, утонул в нем, прикрыл ладонями свои маленькие глазки и…

Видит он странный мир. По ровным улицам без лошадей носятся блестящие машины, издавая ровный гул. Ввысь тянутся небоскрёбы – стеклянные, сияющие, словно ледяные горы, а внутри них бесшумно скользят лифты, поднимая людей к самым облакам. По воде шагают металлические роботы, разрезая волны тяжёлыми ногами, в небе гудят самолёты, а выше – ракеты пронзают атмосферу огненными хвостами. В этом мире всё подчинено расчету, схемам и чертежам, кнопкам и рычагам. Люди здесь мечтают не о заклинаниях, а о формулах, не о чарах, а о механизмах, покоряя природу сталью, проводами и дерзкими инженерными решениями.

Марат сморщился, словно укусил лимон, и сплюнул на пол.

– Туфта это! Совсем не то! Плохая у вас мебель!

Тогда хозяин осторожно спросил:

– А что вы хотите? Что вам нравится?

Гоблин важно выпятил грудь:

– Мрачный мир… страх… темнота… вой шакала… шипение змей… Это близко моему сердцу, об этом мои мечты…

И он расхохотался так злобно, что из его рта повалила такая вонь, будто там годами гнили объедки. Все в магазине поспешно надели маски и зажали носы.

Озадаченный хозяин почесал затылок, подумал и наконец выдавил:

– Ну что же… Есть такое… Правда, не мой профиль, но такую мебель сейчас вам доставят. Подождете?

– Подожду! – равнодушно буркнул Марат, разглядывая потолок и ковыряя грязным ногтем обивку.

Хозяин исчез за ширмой, стал куда-то звонить, шептаться, вздыхать. Спустя полчаса в магазин внесли мебель из свежего дерева – доски еще пахли смолой, лак блестел влажно, словно не успел высохнуть. Марат посмотрел на это с недоумением, и хозяин пояснил:

– Это мебель от мастера гробовых дел. Живет он на другом конце города. Волшебный гроб, естественно. В нём снится только то, что вы хотите.

Марату это понравилось. Он довольно оскалился и пожелал испытать эту «кровать». Хозяин не стал возражать.

Гоблин улегся на дно гроба, вытянулся, сложил лапы на груди и приказал закрыть крышку. Продавцы сделали это с большим удовольствием: крышку захлопнули, а затем забили большими гвоздями – тяжелыми, ржавыми, каждый удар молотка отдавался глухим эхом, словно точка в чьей-то судьбе.

– Это вам бесплатно, – добавил хозяин. – Подарок.

Марат внутри довольно хмыкнул: платить он не любил и всегда жалел тратить деньги.

И вот лежит он в гробу и видит страшные сны. Могильные черви копошатся в трупах, жадно пожирая плоть. Луна багровым светом заливает кладбище, где между перекошенных крестов бродят зомби и вампиры, шурша гнилыми одеждами. Сова ухает из черного дупла, жабы квакают в холодной жиже, крысы скрежещут зубами, гложа старые кости. Воздух пропитан вонью гниющей плоти, тухлой листвы и болотного смрада, от которого сводит дыхание.

Для Марата это были прекрасные грёзы.

Пока он сладко спал, горожане тихо вынесли гроб из города, не сказав ни слова, и закинули его в глубокий овраг, где редко кто бывал и еще реже возвращался.

И остался Марат там. Мир, который создавал для него волшебный гроб, полностью его устраивал. Ни города, ни людей, ни лавок он больше не желал.

А в том городе с тех пор стало тише и спокойнее, и если кто-то спрашивал, куда делся гоблин Марат, старики лишь пожимали плечами и говорили:

– Каждый находит себе мебель по вкусу.

(3 февраля 2017 года, Элгг)

Как гоблин Марат свою монетку искал

У гоблина по имени Марат имелся огромный железный сейф – высокий, угловатый, с толстыми стенками, покрытыми ржавыми потёками и старыми царапинами. На дверце красовались три замка разного размера, каждый со своим хитрым механизмом, а вокруг них – нацарапанные защитные руны, которые Марат обновлял каждые сто лет. Сейф стоял в маленьком мрачном доме, сложенном из потемневшего камня, где всегда пахло сыростью, пылью и старым железом. В этом доме гоблин жил уже много столетий, не меняя ни обстановки, ни привычек.

В сейфе хранились мешочки с золотыми монетами – кожаные, тряпичные, старые и новые, плотно набитые и приятно позвякивающие. Больше всего на свете гоблин любил пересчитывать деньги. Он делал это каждый день: начинал с утра, едва продрав глаза, и заканчивал к вечеру, когда за узким окном сгущались сумерки. Он высыпал монеты на стол, раскладывал их ровными кучками, водил по ним когтистым пальцем и бормотал числа. После этого Марат аккуратно ссыпал золото обратно в мешочки, запирал их в сейф и уходил – то в поле, где портил урожай и пугал скот, то в лес, где ломал ловушки и сбивал путников с троп, то в город к людям, чтобы творить там гадости: подсыпать соль в колодцы, путать вывески, рвать ремни у телег и наводить мелкие, но зловредные беды.

Да, Марат нигде не работал, не умел и не хотел работать, ибо существа его породы не занимаются ни физическим, ни умственным трудом. Но и деньги он не тратил. Он их копил, хранил, лелеял, получая удовольствие лишь от самого факта обладания таким состоянием. Мало кто из гоблинов мог похвастаться подобным размером богатства. И ему завидовали тролли, эльфы, леприконы, гномы, ведьмы и прочие сказочные существа – по крайней мере, так казалось самому Марату. Он был уверен, что каждый взгляд в его сторону полон тайной зависти, что за каждым шёпотом стоит мысль о его золоте, и это грело его черствое сердце.

Однажды, пересчитывая монеты, он вдруг понял, что одной не хватает. Его обуял ужас и гнев.

– Кто посмел украсть у меня золото?! – заорал он, оглядываясь по сторонам.

Мозги у него словно закипели, глаза загорелись злобным огнём, жилы на шее вздулись, а изо рта закапала едкая, шипящая слюна. Он метался по комнате, обнюхивал пол, заглядывал под стол и даже потряс сейф, будто монета могла сама выпасть обратно.

Ему ответила тишина.

Тогда Марат стал вспоминать, кто был рядом, когда он вчера считал своё богатство. «Мимо пролетала ворона, – мелькнула мысль, – точно, я её успел увидеть в окне… Значит, это она украла у меня монету, прохиндейка!»

Гоблин пробормотал заклинание, щёлкнул пальцем, и в воздухе вспыхнула зелёная искра, пахнущая серой и дымом. В то же мгновение в доме возникла ошарашенная ворона. Ещё секунду назад она грелась у речки на солнце, чистила перья и щурилась от удовольствия – и бац! – вдруг очутилась в тёмной, сырой комнате Марата, где стены давили, а воздух был тяжёлым и холодным.

– Кар-кар, как я сюда попала? – растерянно прокаркала она, захлопав крыльями.

Тут на неё набросился гоблин, злобно шевеля своими большими ушами:

– Признавайся, негодная, это ты украла у меня монетку? Знаю я вас, вы все, вороны, любите тащить что блестит, до чужого добра хваткие! Отдавай золото!

Ворона отпрянула и возмущённо ответила:

– Марат, ты с ума сошёл! В твой дом все птицы залететь боятся! Зачем мне монета? Я же не хожу на рынок или в магазин, не покупаю там себе рыбу или кукурузу! Всё сама добываю – с поля или с речки!

Задумался гоблин: вроде бы не врет ворона, действительно, зачем этой птице монетка? Он недовольно цыкнул, щёлкнул пальцем – и ворону словно подхватил резкий порыв ветра. Комната мигнула, запах сырости сменился речной прохладой, и птица в одно мгновение снова сидела на тёплом камне у воды, ошарашенно крутя головой и не понимая, было ли всё это наяву или дурным сном.

Марат снова уставился на сейф и нахмурился. «Ах да, вроде бы кролик пробегал мимо, вот он точно утащил у меня монетку», – решил он.

Гоблин прошептал новое заклинание, и из-под земли с тихим хлопком выдернуло кролика. Тот был серо-белый, с длинными ушами и блестящими от испуга глазами. Еще секунду назад он сидел в своей норке и кормил детишек свежей морковкой – маленькие крольчата смешно шевелили носами и тянули лапки к оранжевым кусочкам.

– Э-э-э… где я? – удивился кролик и попятился, увидев гоблина возле огромного сейфа.

– Я знаю, серые ты ушки, что именно ты украл у меня золотую монету! – завопил Марат, смешно шмыгая своим длинным горбатым носом. – А ну отдавай, а то на шкуру разделаю тебя!

Кролик, однако, не испугался. Он прижал уши и честно сказал:

– Мы, кролики, зверьки честные, не воруем. Зачем мне монета? Я же питаюсь морковью и капустой. Мне деньги не нужны!

Задумался гоблин: и вправду, к чему кролику монета? Он сердито фыркнул и щёлкнул пальцем. Земля под лапами кролика разошлась, и тот мгновенно оказался в своей норе, где перепуганные крольчата тут же облепили его со всех сторон.

Марат стал вспоминать дальше. «Когда я считал монеты в шестом мешке, вроде бы слышал кряхтение медведя… точно, это он выкрал у меня монету!»

Не прошло и трёх секунд, как в доме гоблина возник бурый медведь – огромный, лохматый, с липкими от мёда лапами и сердитой мордой. Он был таким большим и тяжёлым, что еле поместился в тесной избе, стены заскрипели, а потолок угрожающе затрещал. Медведь недоумённо оглядывался: ещё мгновение назад он выламывал соты из дупла и ревел от укусов пчёл.

– А ну-ка, мишка, говори: где моя монета! – завопил Марат. – Я слышал, как ты утащил её у меня!

Медведю такая версия совсем не понравилась. Он хмуро зарычал, схватил гоблина за ухо – крепко, так что у Марата глаза полезли на лоб, – и поднёс его к своей морде, оскалив зубы.

– Слушай, Марат, – прорычал он, – я мишка добрый, но за такое обвинение могу и сожрать тебя!

Гоблин понял, что шутить с этим зверем не стоит. Он поспешно щёлкнул пальцем. Медведь расплылся в воздухе, словно дым, запах мёда исчез, а Марат с глухим шлепком рухнул на деревянный пол, больно ушибив колени.

– Ах, да кто же украл мою монету?.. – сердито пробормотал он.

И тут из угла раздался тонкий писк:

– Марат, голова твоя дырявая, как и мешок твой, что прохудился. Вчера твоя монета выпала из дырки мешочка и закатилась под сейф. Я сам это видел.

Гоблин поднял глаза и увидел паука – серого, мохнатого, с умными блестящими глазками. Тот спокойно плёл паутину, ловя мух. Паук был единственным другом Марата, потому что по характеру они полностью совпадали: оба вечно ворчали и желали несчастья всем живущим на планете.

Марат наклонился, заглянул под сейф – и точно, там лежала его монетка. Он взвизгнул от радости, вытащил все мешки и снова принялся пересчитывать золото, потому что иначе просто не мог. Когда всё сошлось до последней монеты, гоблин облегчённо вздохнул, сложил мешочки в сейф, закрыл его на кодовый замок, нацепил пару тяжёлых цепей и отправился в город – гадить жизнь обычным жителям.

А паук лишь покачал головой и прошипел вслед:

– Сколько ни считай, всё равно счастья не прибавится.

Но Марат этого не услышал. Ведь ничего иного гоблины делать не могли – ни радоваться по-настоящему, ни делиться, ни жить иначе, кроме как охранять своё золото и портить жизнь другим.

(10 ноября 2015 года, Элгг)

Гоблин Марат и волк

Гоблин Марат в этот вечер решился прогуляться по берегу реки. Он шел медленно, загребая пыль кривыми ногами, озираясь по сторонам и надеясь, что обязательно найдет кого-нибудь, кому можно испортить настроение, заставить заплакать, унизить или хотя бы довести до злости. Такие встречи придавали его существованию смысл: чужие слёзы грели ему душу, а чужая растерянность казалась музыкой.

Но как назло, никого не встречалось. Тропинка была пуста, кусты молчали, даже птицы будто нарочно не попадались ему на глаза. И вот у небольшой скалы, нависшей над водой, он узрел волка.

Волк был серый, ухоженный, с густой шерстью, переливающейся в лучах заката. Он сидел спокойно, почти по-человечески, держа в лапах удочку. На его морде играла легкая улыбка, глаза были веселыми и ясными, а весь он был сосредоточен на поплавке, который покачивался на тихой воде. Волк терпеливо ждал клёва. Рядом стояло ведро, а в нём уже прыгали два пойманных окуня – серебристые, живые, сердито плескающие хвостами, словно подтверждение того, что рыбалка у волка шла удачно.