Помнят стены монастыря

Поэтому самых умных и мудрых надо отправлять на окраины, ставить на самые опасные и трудные дела. Так будет хорошо всем: и царю, и делу. Умные дело делают, а слава идет государю. И еще надо умных да мудрых почаще между собою стравливать и на одном месте долго не давать сидеть, чтобы друзьями не обзавелись. А чтобы лучше властвовать, священники предлагали Ивану Грозному сильные рода разорять, подлых людей в знать выводить, они самыми верными слугами будут.

При его правлении еще сильны были языческие обычаи и традиции, а священники и монахи не являлись порою примером для жителей. Монастыри, наделенные селами и деревнями, пользовались большими доходами, нередко их настоятели раздавали монастырские деревни своей родне – братьям и племянникам. Богатые вкладчики отдавали в монастыри часть своего достояния, они пользовались вниманием со стороны настоятелей. В монастырях готовили вино, варили пиво и мед, в некоторых из них монахи жили вместе с монахинями, братия нередко пьянствовала и неделями не бывала на богослужениях.

Поэтому в 1551 году во все монастыри и епархии был разослан устав Московского Собора, в котором святители определяли правила поведения в монастырях и контроль над их соблюдением:

«1. В Москве и во всем государстве из лучших иереев избирать епархиальных старост и десятских для надзора над церковной службой и поведением духовенства, обязанного учить людей словом и делом.

2. Строго блюсти, чтобы в церковных книгах не было ошибок, чтобы иконы списывались с древних греческих или, как писал их Андрей Рублев и другие знаменитые художники.

3. Никто из князей, вельмож и всех добрых христиан не входит в церковь с покрытой головой, не вносят в алтарь ни пива, ни меду, ни хлеба, кроме просфор.

4. Злоупотребления и соблазны губят нравы духовенства. Люди ищут в монастырях не спасение души, а телесного покоя и наслаждения. Архимандриты, игумены не знают братской трапезы, угощая светских друзей в своих келиях. Иноки держат у себя отроков и юношей, принимают без стыда жен и девиц, веселятся и разоряют села монастырские.

Отныне да будет в обителях единая трапеза для всех. Инокам выслать юных слуг, не впускать женщин, не держать вина, ни крепких медов. Не ездить на забавы по селам и городам.

Сей закон умеренности, воздержания, целомудрия дан всему духовенству: иереям, дьяконам, причетникам.

5.Обители, богатые землями и доходами, не стыдятся требовать милостыни от государя, впредь этого не делать…

7. Милосердие христианское устроило во многих монастырях богадельни для недужных и престарелых. Накануне Иванова дня люди сходятся ночью, пьют, играют, пляшут целые сутки. Так же безумствуют накануне Рождества Христова, Василия Великого и Богоявления. В субботу Троицкую плачут, вопят и глумят на кладбищах, прыгают, бьют в ладоши, поют сатанинские песни.

В утро Великого Четверга палят солому и кличут мертвых. Лживые пророки бегают из села в село нагие, босые, с распущенными волосами. Трясутся, падают на землю, баснословят о явлениях святой Анастасии и святой Пятницы.

Ватаги скоморохов скитаются по деревням, объедают, опивают землевладельцев. Мужчины и женщины моются в одних банях, куда сами иноки и сами инокини ходить не стыдятся.

Следуя латинскому обычаю, бреют бороды, подстригают усы, носят иноземную одежду, сквернословят.

Отцы духовные! Пресеките зло, наставляйте, грозите, казните епитимиею. Учите христиан страху Божию и целомудрию, да живут мирно в соседстве, без ябеды, краж, разбоев, лжесвидетельства. Да будет везде благонравие в нашем любезном отечестве, и дети да чтут родителей!» [21]

В декабре 1564 года Иван Грозный покинул Москву, дав о себе весть в январе 1565 года, что он находится в Александровской слободе. Новый двор царя состоял из верных ему бояр и дворян, это и были первые опричники. Число опричников постепенно росло, так как царь силой забирал в опричнину все новые и новые земли. Одних людей он принимал к себе, а других отсылал подальше.

Как писал в своей книге «Грозное время» в начале ХХ века Лев Григорьевич Жданов, рати Ивана Грозного жгли деревни и села, рубили людей не только на вражеской, но и на родной земле. Бежецкий Верх и Тверь, Великий Новгород и Псков долго помнили походы к ним Ивана Грозного с опричниками.

По приказу царя опричники убивали мужчин, женщин, стариков и детей. Дикий грабеж, растление девушек и детей, возмутительное насилие над женщинами было обычным делом в годы его правления. Своими злобными деяниями царь затмил первые 14 лет своего правления, когда его называли Иваном Боголюбивым, а не «царем-опричником», как прозвали потом.

Произвольная конфискация богатства, опричные порядки и беззакония вызывали тревогу как у детей боярских, так и у знатных вотчинников. При отсутствии защиты со стороны государя и закона гарантией хотя бы временного сохранения родового достояния оставался вклад в монастырь. Будучи записанным в поминальный синодик, вкладчику было обещано спасение души до тех пор, пока стоит святая обитель. Не случайно, с конца 1560-х годов владения монастырей стали быстро расти за счет земель бояр и служилых людей.

Царь Иван Грозный применял к территориям старых удельных княжеств, где находились вотчины князей и бояр, такой же порядок, какой применяло Московское княжество на завоеванных землях. Он стал выводить оттуда наиболее видных и крепких вотчинников в свои опричные московские уезды, а оттуда посылал своих верных людей на завоеванные земли. Это был стары прием, который применяли московские князья – его дед Иван ΙΙΙ Васильевич и отец Василий во время покорения Новгорода, Пскова, Твери и других городов. Такой же прием Иван Грозный применил после завоевания им Казанского ханства.

Завоеванные уезды сразу же лишались своих руководителей, на их место приезжали новые хозяева, которые были покорны только Москве. Боярских детей и княжат поселяли в отдаленных от их прежних вотчин местах. Их прежние вотчины разбивал на мелкие поместья, куда направлял своих опричников – дворян, становившихся помещиками. Например, боярских детей и княжат из Бежецкой пятины вывезли на далекий литовский рубеж – Себеж, Усвят, Озерище и другие места.

Владелец дома, земли или деревни не понимал, почему у него отнимают родовое гнездо и передают неизвестно кому? При этом ему самостоятельно нужно было подыскать подходящее поместье, если он не хотел долгое время ждать, куда его отправят по царскому указу. По документам мы можем представить жестокость опричных казней. Но не сохранились документы о мытарствах тысяч дворянских семей, вынужденных покидать свои места. Вместе со своими хозяевами страдали сотни тысяч крестьян. Опричники же брали себе деревни и поместья не только по царскому указу, но и прихватывали имения самоуправно, пользуясь силой и царской поддержкой.

Когда в 1572 году опричнина была отменена, начались обратные переселения. Бывшие владельцы всеми силами пытались вернуть себе свои родовые земли, которые захватили опричники. Составители писцовых наказов предписывали чиновникам на местах, чтобы прежние хозяева не захватывали вотчины, ранее переданные в опричнину. Пустующие земли, не ставшие поместными, оставались опричными.

Некоторые князья сумели приблизиться к Ивану Грозному, заслужить честь быть принятыми на службу в опричнину и оставить у себя свои прежние вотчины. Это были князья Скопины, Шуйские, Пронские, Сицкие, Трубецкие, Темкины и несколько других фамилий.

За семь лет существования опричнина разорила все удельные гнезда, разорвала связи княжеских родов с их удельными землями. Земское управление оставалось на окраинах государства, куда опричнина не дошла. В итоге государство было разделено на две неприятельские стороны – опричнину и земство. Опалы, ссылки и казни представителей земства приводило жителей государства в робкое смирение перед царем. Этот террор подрывал устои государства и стал одной из важных причин последующего «Смутного времени».

«Заговор» конюшего И. П. Федорова-Челяднина

Еще во времена московского князя Дмитрия Донского были известны московские бояре родные братья Федор Андреевич Свибл и Михаил Андреевич Челядня. Сын Дмитрия Донского московский князь Василий отдалил от себя Федора Свибла, а приблизил его брата Михаила Челядню. Его сын Федор Михайлович Челядня имел вотчину в Бежецком Верхе, куда, в число других, входило село Башарово с деревнями. Сын Федора, царский конюший Андрей уже назывался не по кличке Челядня, а по фамилии – Челяднин.

В Русском государстве чин конюшего возник в конце XV века, первым конюшим в 1496 году стал новгородский наместник, воевода Андрей Федорович Челяднин. В январе 1496 года он вместе с князем воеводой Василием Косым Патрикеевым с войском ходил походом на Карельский перешеек и земли племени хяме. Русские тогда с ходу взяли у шведов крепость Нишлот (теперь это город Савонлинна в Финляндии – А.Г.) и двинулись к городу Або (Турку). Там их встретило шведское войско в 40 тысяч воинов, русские, не вступая в бой, вернулись в Новгород.

После смерти Андрея Федоровича в 1503 году конюшим стал его сын Иван Андреевич Челяднин. В ноябре 1512 года русское войско под командованием князя Репни-Оболенского и конюшего Ивана Челяднина двинулись к городу Вязьме, чтобы отбить у литовцев Смоленск. В начале 1513 года большое русское войско осадило Смоленск, осада города затянулась, в конце февраля она была снята. Смоленск отбили у литовцев во время летнего похода 1 августа 1514 года. Конюший Иван Андреевич Челяднин был захвачен литовцами в плен под Оршей 8 сентября 1514 года, отправлен в Вильно (Вильнюс), и там умер.

Московский князь Василий ΙΙΙ, надеясь на возвращение воеводы И. А. Челяднина из плена, до своей смерти в декабре 1533 года никого не назначал конюшим.

Чин конюшего давался приближенным и заслуженным людям, которых князь, а потом царь, считали надежными. В ведении конюшего были все царские конюшни и заводы, к которым были приписаны целые волости, он являлся главным боярином в Думе. Чин конюшего считался родовым достоянием Челядниных, но в 1534 году им стал фаворит царицы Елены Глинской Иван Федорович Овчина Оболенский, брат Аграфены Челядниной – мамки малолетнего государя Ивана ΙV. Эта должность досталась ему вследствие родства с Челядниными и близостью с вдовой царицей, на время с 1534 по 1538 годы.

Через пять дней после смерти 30-летней царицы Елены Глинской, 9 апреля 1538 года по приказу М. В. Глинского И. Ф. Овчину Телепнева Оболенского заточили в палату за дворцом у конюшни, где он умер в 1539 году от голода и пыток. Его сестру Аграфену Челяднину постригли в монахини под именем Анастасия, и сослали в Каргополь. Конюшим стал Иван Иванович Челяднин до своей смерти в 1541 году.

Боярин и устюжский наместник Петр Федорович Челяднин был родным братом новгородского наместника и первого конюшего Андрея Федоровича, он стал носить двойную фамилию от имени своего отца Федоров-Челяднин, чтобы отличаться от линии своего брата Андрея.

Сын Петра Федоровича, Иван Петрович Федоров-Челяднин, получил боярское звание, а через пять лет, с 1541 года, стал конюшим, ярославским наместником и одним из самых близких людей царя Ивана ΙV. В отсутствие царя он оставался первым боярином и судьей в Москве на протяжении более пятнадцати лет. Федоров-Челяднин служил конюшим с 1541 по 1547 годы, но в средине января 1547 года эту должность занял дядя Ивана ΙV Михаил Васильевич Глинский, Федорова-Челяднина сослали в Белоозеро.

26 июня 1547 года восстали посадские люди в Москве, царский дядя М. В. Глинский и его мать Анна бежали в город Ржев, И. П. Федоров-Челяднин был возвращен из ссылки в Москву и вновь стал конюшим.

Жена конюшего И. П. Федорова-Челяднина Мария доводилась ему двоюродной племянницей, она была дочерью его двоюродного брата Василия Андреевича Челяднина и Аграфены Федоровны, в девичьи Телепневой Оболенской. Мария первый раз вышла замуж за тверского князя Ивана Осиповича Дорогобужского, у них родился сын Иван. Муж ее был убит в битве с казанскими татарами в 1530 году, сын остался маленьким, Мария, будучи вдовой, воспитывала сына до 18 лет. В январе 1547 года дядя царя Ивана ΙV М. В. Глинский и его мать Анна отдали приказ о казни князей Федора Овчины Оболенского и Ивана Ивановича Дорогобужского.

Нужно отметить, что принадлежавшие ее первому мужу, убитому казанскими татарами в 1530 году, Ивану Осиповичу Дорогобужскому села Ивановское и Бели с их деревнями после его смерти также перешли к вдове Марии Васильевне. В конце 1550-х годов она продала их князю Ивану Федоровичу Мстиславскому. Никакого отношения эти тверские села, возле нынешнего села Медного, к «Бежецкому погрому» не имели.

В 1566—1567 годах жена конюшего Мария Васильевна Федорова-Челяднина передала Новоспасскому монастырю два села с деревнями в Бежецком Верхе, как вклад: по душе ее родителей, отца В. А. Челяднина и матери старицы Настасьи, первого ее мужа князя Ивана Осиповича Дорогобужского и сыновей Ивана и Дмитрия. На обороте грамоты стояла подпись ее второго мужа И. П. Федорова-Челяднина, который расписался за неграмотную жену. По всей вероятности, одним из них было село Градницы, позднее долгое время принадлежавшее Новоспасскому монастырю, вторым селом может быть одно из них, ближнее к Градницам: Сулега или Толстиково.

С 1563 года И. П. Федоров-Челяднин возглавил не только Конюший, но и Казенный приказы. В начале 1567 года царь Иван Грозный отправился по святым местам, первым боярином и судьей остался Федоров-Челяднин. При учреждении царем опричнины конюший Иван Петрович Федоров-Челяднин утратил свое прежнее влияние на Ивана Грозного, он отрицательно отнесся к опричнине. Земли, не вошедшие в опричнину, оставались за земством, одним из руководителей которого считали Федорова-Челяднина. Он имел свои вотчины на территории Бежецкого Верха, а также возле городов Коломна, Кимры, Москва и Юрьев-Польский.

Летом 1567 года бояре Федоров-Челяднин, Мстиславский, Воротынский и Бельский получили письмо от польского короля Сигизмунда-Августа, который выражал им сочувствие и побуждал их к измене царю. Он обещал им выделить уделы в своем королевстве, напоминал князьям Бельскому и Мстиславскому, что они литовского рода. Бояре представили грамоту польского короля царю Ивану Грозному, а польскому королю ответили, что склонять верных слуг к измене есть дело бесчестное, что они умрут за царя доброго, а ужасного лишь для одних злодеев. Если же король желает вызвать их из России, пусть отдаст им всю Литву, Галицию, Пруссию, Жмудь (позднее Виленская губерния России – А.Г.), Белоруссию, Волынскую и Подольскую земли. Конюший И. П. Федоров-Челяднин писал Сигизмунду: «Как мог ты вообразить, чтобы я, занося ногу в гроб, вздумал погубить душу свою гнусною изменою? Что мне у тебя делать? Водить полков твоих я не в силах, пиров не люблю, веселить тебя не умею, пляскам вашим не учился» [22].

Но в глазах подозрительного Ивана Грозного гражданин, дающий врагам надежду склонить его к измене, уже омрачался подозрительной тенью. Подозрение царя усугубилось тем фактом, что три года назад, в апреле 1564 года, на службу к польскому королю Сигизмунду перешел князь А. М. Курбский со своими приверженцами и слугами.

По Москве стали распространять слух о заговоре конюшего Федорова-Челяднина против царя. Что с помощью польских интервентов он и его сподвижники хотят свергнуть царя, посадить на престол князя Владимира Андреевича Старицкого или самому захватить власть.

Поверив слухам недоброжелателей о заговоре, Иван Грозный собрал в парадных покоях Кремля членов Думы и столичное дворянство. Он велел привести оговоренного боярина Ивана Петровича Федорова-Челяднина, приказал ему облечься в царские одежды и сесть на трон. Страдалец смог лишь сказать царю: «Христос пусть отплатит тебе за меня, за муки мои, и жены, и детей моих».

Преклонив колени, Иван Грозный, сказал: «Ты хотел занять мое место, и вот ныне ты великий князь, наслаждайся владычеством, которого жаждал!». Сказав эти слова, он сам ударил Федорова-Челяднина в сердце, оставив нож в груди страдальца. Он дал знак опричникам, которые дорезали старца, его тело выволокли из Кремля и бросили во дворе. После этого убили престарелую жену конюшего Марию, совместный их сын Дмитрий умер, других детей у них не было.

Утром следующего дня опричники во главе с царем Иваном Грозным сели на коней и помчались в богатое родовое село Федорова-Челяднина под Коломной. Там они вырезали людей, пограбили и разрушили избы, сожгли их, разметали скирды и оставили пустыню вместо богатого села. С собой они прихватили все, что получше и подороже. Обесчестили многих девушек и баб молодых покрасивее, избили их, изранили, других прирезали насмерть.

Убили владыку коломенского Александра Кожина, кравчих Тимофея и Федора, а также дьяка. Всего в коломенских селах опричники во главе с Григорием Ловчиковым убили 20 слуг И. П. Федорова-Челяднина.

Начались казни мнимых единомышленников бывшего конюшего: князей Ивана Андреевича Куракина-Булгакова, Дмитрия Ряполовского и трех князей Ростовских. Знаменитый полководец Петр Щенятев попытался укрыться от смерти в монастыре, но убийцы нашли его в кельи и замучили до смерти. Князя Турунтай-Пронского, уже седого старца, утопили в реке. Царского казначея Хозяина Юрьевича Тютина рассекли на части вместе с женой, двумя сыновьями младенцами и двумя юными дочерьми. Казнь Тютина с семьей совершал с опричниками князь Михаил Темгрюкович Черкасский, брат царицы.

Из семьи Ивана Выродкова вместе с ним были убиты: его сыновья Василий, Нагай, Никита, дочь Мария, внук Алексей, да еще два внука, сестра Федора, два брата Ивана Дмитрий и Иван, всего 11 человек.

Из семьи его брата Дмитрия Выродкова были убиты сыновья Иван, Петр, Верига, Гаврила, Федор, две жены сыновей, дочь Ивана и внук, всего 9 человек.

Это была известная семья в Московском государстве. Иван Григорьевич Выродков был инженером-самородком. В 1551 году царь Иван Грозный направил И. Г. Выродкова на Волгу в Угличский удел, владения Ушатых, чтобы там срубить крепость. За зиму и весну под руководством И. Г. Выродкова была срублена Свияжская крепость, которую разобрали и отправили на плотах и кораблях вниз по Волге в город Свияжск.

В апреле 1557 года под его руководством приступили к строительству крепости Ивангород на берегу реки Нарвы, где Выродков применил весь свой опыт инженера. В 1562 году он был отправлен воеводой в Великие Луки. Во время похода войска Ивана Грозного в 1563 году на Полоцк И. Г. Выродков командовал осадной артиллерией. После взятия Полоцка руководил восстановлением городской крепостью. Снова вернулся в Москву, где служил большим дьяком в Разрядном Приказе.

В июле 1568 года его схватили по делу Федорова-Челяднина, в сентябре казнили, вместе с ним были казнены 19 членов его семьи.

Опричники Ивана Грозного во главе с князьями Вяземским, Малютой Скуратовым, Василием Грязным вламывались в дома знатных московских людей, дьяков, купцов, брали их жен и вывозили из города. Туда же ехал Иван Грозный, которому представляли жен, он отбирал одних для себя, других передавал своим любимцам. После этого велел развезти жен по домам, некоторые из них умерли от стыда и горя.

Многих знатных людей умертвляли, когда они, ничего не подозревая, шли спокойно в церковь или свои приказы. Опричники, вооруженные длинными ножами, секирами, бегали по городу, искали жертв, убивали всенародно по десять и более человек в день.

В Губином Углу, что ныне в Кимрском районе Тверской области между нынешними городами Кимры и Дубна, опричники убили 39 человек.

В селе Матвеищево, ныне в Юрьев-Польском районе Владимирской области, убили 84 человека и у 3 человек отсекли по руке.

В деревне Солославль, что в бассейне реки Москвы, были убиты 2 слуги конюшего. В городище Чермнево возле Москвы, центре одноименного стана, было убито 3 слуги Федорова-Челяднина, после погрома все деревни вокруг этого городища были отданы опричнику Василию Зюзину.

В Москве 11 сентября 1568 года были казнены земский окольничий Михаил Колычев с сыновьями Булатом, Миной и Симеоном. Казнены князья Андрей Катырев, Федор Троекуров, Михаил Лыков с племянником и еще 26 человек убиты «ручным усечением в живот» [23].

С «заговором» И. П. Федорова-Челяднина тесно связано «дело» боярина Василия Дмитриевича Данилова. В 1565 году он был направлен в Полоцк, где служил под началом конюшего. Это обстоятельство сыграло решающую роль в судьбе Василия Дмитриевича. В январе 1570 года из Полоцка пытались бежать в Литву несколько пленных пушкарей. При допросе пойманные пушкари Максим литвин и Роп немчина заявили, что за рубеж их послал Данилов. Применение пыток к Данилову и пушкарям, их казнь на глазах других задержанных опричниками приближенных боярина, увеличило число людей, сознавшихся в «заговоре». До сих пор остаются вопросы: был ли заговор и за что пострадали невинные люди, в том числе жители Бежецкого Верха?

Главный руководитель новгородского карательного похода Малюта Скуратов записал, что в Новгороде «ручным усечением» отделано (убито) 1490 человек и с пищали отделано 15 человек. Эта запись позднее попала в синодик, направленный во многие монастыри.

После совершения казней по указу царя сотни семей бывших владельцев покидали свои обжитые владения и родовые усадьбы. В тихую вотчину являлся царский гонец с грамотой на выселение. По разбитым дорогам в распутицу, в зной или мороз, на телегах или санях семьи детей боярских и их холопы с домашним скарбом тащились десятки и сотни верст туда, где их никто не ждал. Их выселяли на окраины государства или в иные города. Бывшие бояре и дворяне были вынуждены отправляться в далекие незнакомые места и там заново обустраивать свою жизнь, не рассчитывая, что новые владения останутся за ним навечно.

Бежецкий погром (июнь – 6 июля 1568 года)

В синодике Николаевского Антониева монастыря, составленного по велению Ивана Грозного в 1583 году, были вписаны для поминовения в числе других, 369 человек, убитых его опричниками в 1568 году «по делу И. П. Федорова-Челяднина», среди них много князей и княгинь. Из них 293 человека были слугами и холопами боярина И. П. Федорова-Челяднина, 76 человек – его родственники, а также боярские дети, священники, князья и княгини.

В Бежецком Верхе опричниками Ивана Грозного было убито 95 людей Федорова-Челяднина, да у 33 человек отсечено по руке, из них 17 человек в селе Ивановское Большее и 13 человек в селе Ивановское Меньшее, еще 65 человек в селе Борисоглебское и окрестных деревнях. В числе убитых в 1568 году опричниками Ивана Грозного: 16 князей, 6 священников, 74 женщины – жены и дочери князей, священников и простых холопов.

Были убиты владельцы земель Бежецкого Верха князья Данила Сицкий, Семен Засекин Баташев, Иван Засекин, Данила Чулков Ушатый. Их земли отобраны и переведены в опричнину для последующей передачи верным слугам Ивана Грозного.

По селам и деревням царского конюшего Ивана Петровича Федорова-Челяднина, что были в Бежецком Верхе, опричники Ивана Грозного, во главе с ним самим, прошлись в июне-июле 1568 года в течение 5 недель. После погрома все земли, сохранившиеся села и деревни его вотчины в Бежецком Верхе были взяты в опричнину.

По официальной версии «Бежецкий погром» стал результатом действий конюшего Ивана Петровича Федорова-Челяднина, который резко выступал против введения царем опричнины и, якобы, готовился произвести переворот в государстве с помощью своих слуг и подданных.

Расправившись в Москве со своим конюшим, его женой и мнимыми единомышленниками, Иван Грозный с опричниками вышел из Углича в первых числах июня 1568 года и пошел по дороге к Устюжне. До Устюжны вела единственная дорога через Боженок (Божонку), Лаврово и Ивановское Большое (позднее деревня Горка с погостом Кошево, потом Русское Кошево – А. Г.). Другой дороги там не было, так как кругом болота. От Углича она проходила через села Юрьевское, Родионово и Мокеиха, далее шла между Мокеихинским болотом, площадью около 200 кв. километров, и Моховым болотом.

Дойдя до земель вотчины Федорова-Челяднина, Иван Грозный с опричниками опустошили деревни вокруг села Ивановское Большее, стерев с лица земли это село вместе с 13 деревнями. К селу относились деревни: Грудино, Прокино, Каменка, Старое Гвоздино, Рудихово, Василево, Фролятино, Холмы, Юрово, Желобни, Кузьминское, Доры Могочские и Могочи. В Ивановском Большем было убито 17 человек, у 14 человек отсечено по руке [24].

Опустошив села и деревни вокруг Ивановского Большего, по названию которого один стан Бежецкого Верха именовался Ивановским, опричники вместе с Иваном Грозным пошли дальше по дороге Углич-Устюжна к селу Ивановскому Меньшему, что в 50 километрах от первого. Они прошлись по землям Николаевского Антониева монастыря, не опустошая их, дошли до села Ивановское Меньшее.