Синие руины. Прибаутки чумы

– Он… прекрасный, – не удержался Алекс.

– И беззащитный, – сухо добавил Майк, медленно обходя оленя стороной. – Их сияние приманивает хищников. Не задерживайся.

Они углубились в чащу, где кристаллы смыкались плотнее, образуя подобие арок и тоннелей. И тут Алекс услышал это – едва уловимый, похожий на шелест падающих иголок, шепот. Он исходил откуда-то сверху.

Алекс поднял голову и сдержал стон.

Между двумя гигантскими кристаллами была натянута ажурная, переливающаяся сеть, сотканная из тончайшей кристаллической нити. А в центре, медленно перебирая длинными ногами, сидел огромный паук. Его брюшко мерцало, как опал, а множественные глаза отражали их фигуры. Но самое жуткое – это был его шепот. Не слова, а поток навязчивых образов, сомнений, тихого безумия, что пробивался прямо в сознание.

– Не слушай, – резко сказал Майк, хватая Алекса за плечо и заставляя идти вперед. – Это Шепчущие пауки. Их сети ловят не тело, а разум. Чем дольше стоишь, тем громче они звучат внутри. Пока не останешься тут навсегда, слушая их колыбельную сумасшествия.

Алекс, бледнея, отвернулся, с трудом отгоняя от себя навязчивые мысли. Майк, казалось, был невосприимчив, его воля служила ему щитом.

Еще несколько минут они шли молча, пока Майк не привел его к, казалось бы, сплошной стене из синего кварца.

– Здесь, – он провел рукой по шероховатой поверхности, и его пальцы нащупали невидимую глазу впадину.

Раздался тихий щелчок, и часть стены бесшумно отъехала в сторону, открывая узкий проход.

Но в тот момент, когда они готовились шагнуть внутрь, воздух затрепетал.

От ближайшего кристалла отделилось и поползло по нему существо, похожее на энергетическую сколопендру. Оно состояло из чистой, переливающейся синим и фиолетовым энергии, а ее бесчисленные ножки оставляли на кристалле короткие вспышки. Длина ее была с взрослого человека.

Майк мгновенно оттолкнул Алекса в укрытие, развернувшись к твари. Винтовка «Клык Дракона» была у него в руках за долю секунды.

– Не двигайся! – его голос был напряженным. – Энергетические сколопендры. Питаются силой кристаллов. Но свежая плоть и технологии для них – настоящий пир.

Чудовище изогнулось, его передняя часть приподнялась, и между жвалами вспыхнул сгусток ослепительной энергии. Майк не стрелял. Он резким движением сорвал с пояса «Сердце Бури». В тот момент, когда сколопендра выпустила энергетический разряд, он подставил на пути потока маленький гаджет.

Устройство завизжало, впитав удар, а синяя точка на нем вспыхнула ослепительным белым светом.

– Насыться, – проворчал Майк и нажал кнопку.

«Сердце Бури» ответило собственным, контролируемым разрядом. Ослепительная дуга электричества ударила в тварь, заставив ее сжаться и отползти с оглушительным визгом. Запахло озоном. Существо, шипя, скрылось в глубине леса.

Майк перевел дух и повернулся к Алексу.

– Входи. Добро пожаловать в мой схрон.

Алекс, все еще потрясенный, молча шагнул в проем. За его спиной сияющий, смертоносный и прекрасный Кристаллический Лес остался стеречь их покой.

___

Щелчок защелкивающегося магазина прозвучал в тишине схрона куда громче, чем шум снаружи. Майк проверил «Клык Дракона», его движения были отточены до автоматизма. Он молча протянул Алексу компактный, но мощный импульсный пистолет – оружие, больше подходящее для защиты, чем для нападения.

– Этого хватит, чтобы держать на дистанции кого угодно, – бросил он, видя неуверенный взгляд Алекса. – Не целься в убийство. Останавливай.

Алекс сглотнул, чувствуя холодный вес оружия в руке. Оно было чужим, как и всё в этом мире. Он кивнул, стараясь скрыть дрожь в пальцах.

Они вышли из схрона, и тишина Кристаллического Леса показалась им неестественной. Исчез шепот пауков, не было слышно даже эха шагов. Воздух висел тяжелым, напряженным пологом.

И тут они появились.

Вышли из-за сияющих обелисков не спеша, словно призраки. Их было пятеро. Это уже не были фанатики Астроликса в нетронутых одеждах. Это были Дети Кристалла.

Их тела представляли собой жуткий гибрид плоти и минерала. Глубокие, плохо зажившие надрезы на их руках, лицах и шеях были заполнены втертой кристаллической пылью, которая мерцала синим светом, словно инфицированная кровь. Их глаза смотрели сквозь мир, видя что-то иное, а их рты были искривлены блаженными, безумными улыбками.

Они не напали сразу. Они остановились в нескольких метрах, и самый высокий из них, чье лицо было больше похоже на потрескавшуюся маску из слюды, протянул к Майку дрожащую, покрытую кристаллическими струпьями руку.

– Дитя… – его голос был хриплым шепотом, похожим на скрежет песка по стеклу. – Истинное дитя Болезни… Мы чувствовали твой свет… Твое благословение…

Алекс почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Это было в тысячу раз жутче, чем прямая атака.

– Отойди, – холодно предупредил Майк, поднимая винтовку. – Последнее предупреждение.

Но они не слушали. Они сделали шаг вперед, их движения были порывистыми, неровными, как у марионеток.

– Дай нам прикоснуться… Поделись с нами своей силой… – зашептала другая, женщина с волосами, спутанными в сияющие сосульки. – Мы очистимся в твоем огне…

Майк выстрелил. Не в них. В кристалл у их ног. Осколки брызнули во все стороны, заставив фанатиков замереть.

– Следующий выстрел будет в ногу, – его голос не дрогнул, но Алекс уловил в нем нечто новое – не ярость, а глубочайшее отвращение.

Безумцы переглянулись. В их глазах вспыхнула не злоба, а какое-то исступленное восторженное нетерпение.

– Он испытывает нас! – просипел третий. – Он хочет увидеть нашу веру!

И они ринулись вперед. Не как воины, а как голодные звери, жаждущие не крови, а прикосновения к тому, кого они считали божеством.

– Алекс, огонь на поражение! – крикнул Майк, отступая и строча короткими очередями по ногам ближайших.

Грохот выстрелов оглушил шепот. Импульсный пистолет в руках Алекса дернулся, выпустив яркий сгусток энергии. Он попал в плечо одного из фанатиков, и тот с визгом отлетел назад, дымясь, но с той же безумной улыбкой на лице.

Майк работал с безжалостной эффективностью. Очередь по колену. Удар прикладом в челюсть. Еще один выстрел. Он не убивал, но калечил, отбрасывая их прочь, как назойливых насекомых.

– Мы вернемся… – хрипел тот, чье лицо было маской из слюды, ползя по сияющей пыли и оставляя за собой кровавый след. – Мы возьмем твой дар… Ты не сможешь скрыться от своей сути, Дитя…

Майк не ответил. Он вскинул винтовку и выстрелил в крупный кристалл над головами отступающих фанатиков. Глыба с грохотом обрушилась, отрезая их путь и заставляя отползти в переливающиеся сумерки леса.

Тишина снова вернулась, но теперь она была густой и ядовитой. Алекс тяжело дышал, опустив пистолет.

– Что это было? – выдавил он.

Майк медленно, с отвращением стряхнул с ботинка осколок кристалла, испачканный кровью.

– Отбросы. «Дети Кристалла». Они думают, что я… их мессия. – Он посмотрел на Алекса, и в его глазах бушевала буря из гнева и чего-то похожего на стыд. – Они видят в моей силе то, чему поклоняются. И они не остановятся. Они будут преследовать, пока не прикоснутся или не умрут. В этом мире даже твои враги могут боготворить тебя. И это… это самое отвратительное, что может случиться.

***

Тишина после стычки с Детьми Кристалла была недолгой.

Сперва это был едва заметный сизый туман, стелющийся по земле между исполинскими кристаллами. Но с каждой минутой он густел, поднимался выше, окрашиваясь в ядовито-синий цвет. Воздух стал тяжелым, сладковато-едким, и в нем заструились миллиарды микроскопических сверкающих частиц. Синяя мгла наступала, беззвучная и неумолимая.

– Черт, – выругался Алекс, почувствовав, как в горле защекотало. – Что это? Пыльная буря?

Майк, стоявший неподвижно, лишь сузил глаза, вглядываясь в нарастающую пелену. Его поза была не напряженной, а… собранной, как у зверя, учуявшего знакомый запах.

– Хуже, – ответил он коротко. – Мгла. Дыши через ткань. И не слушай.

Алекс порывисто прижал край куртки к лицу, но едкая пыль, казалось, проникала сквозь любую преграду. У него першило в горле, и он с трудом сдерживал приступ удушливого кашля. Видимость упала до десятка метров. Сияющий лес превратился в расплывчатый, зловещий мираж.

И тогда он услышал.

Сначала это был просто шорох, похожий на ветер. Но вскоре в нем начали проступать голоса. Не слова, а обрывки фраз, шепот, полный тоски и безумия, детский смех, переходящий в плач. Это был хор искаженных сознаний, сам шепот Чумы, что витал в кристаллической пыли.

Алекс почувствовал, как холодная дрожь пробежала по спине. Голоса шептали ему о тщетности, о том, что все давно потеряно, что лучше сдаться, остановиться и стать частью вечного сияния.

– Ничего… не слушай… – проговорил он, зажимая уши, но голоса звучали не снаружи, а прямо в его голове.

Внезапно он посмотрел на Майка и замер.

С его товарищем происходило нечто обратное. Пока Алекс сгибался от кашля и нашептываний, Майк, казалось, наполнялся силой. Его плечи расправились, а ярко-голубые глаза загорелись изнутри тем же фосфоресцирующим светом, что и Мгла. Он сделал глубокий вдох, и Алекс поклялся бы, что увидел, как сияющая пыль будто втягивается в него, подчиняясь его воле.

– Ты… ты в порядке? – с трудом выдохнул Алекс.

Майк повернул к нему голову. Его взгляд был отстраненным, словно он видел сквозь туман то, что недоступно другим.

– Они боятся Мглы, – сказал он тихо, и его голос обрел новую, вибрирующую глубину, будто в нем звучало эхо тех самых голосов. – Азлагорцы, Астроликс… даже Дети Кристалла. Их техника слепнет, их вера затмевается. Это хаос. А в хаосе…

Он разжал пальцы, и между ними пробежала короткая, яркая дуга статического электричества.

– …у меня есть преимущество. «Сердце Бури» заряжается быстрее. Я… чувствую себя здесь как дома.

Это было одновременно пугающе и величественно. Синяя мгла, бывшая смертельной ловушкой для Алекса, для Майка была и укрытием, и источником силы. Он стоял, окутанный ядовитым сиянием, не как жертва, а как его повелитель.

– Значит, что теперь? – спросил Алекс, чувствуя, как страх перед Мглой постепенно сменяется страхом перед самим Майком.

– Теперь, – Майк шагнул вперед, его фигура теряла очертания в сизой пелене, – мы идем. Пока они прячутся, мы можем двигаться свободно. Просто не отставай. И помни – не слушай.

И они пошли, растворяясь в сияющем мареве, ведомые голосами, которые для других были проклятием, а для них – проводниками в сердце бури.

***

Синяя мгла медленно начала рассеиваться, словно невидимый великан отодвинул ядовитый занавес. Они шли еще с полчаса, когда Майк резко свернул в сторону, к подножию гигантского, покрытого мхом кристалла, в основании которого зияла темная расщелина.

– Заходи, – бросил он Алексу. – Здесь можно передохнуть.

Внутри пещера оказалась небольшой, но сухой. И в ней был он.

Фигура, сидевшая на камне у дальней стены, была так неподвижна, что ее можно было принять за еще один сталагмит. Безмолвный Смотритель. Его тело, особенно левые рука и плечо, были покрыты наростами темно-синего кристалла, сросшегося с кожей, как кора с деревом. Но его глаза, единственная часть лица, не тронутая минералом, были ясными и глубокими, словно два озера, хранящих память о забытом небе. Он смотрел на вошедших без страха и без удивления.

Майк молча достал из рюкзака завернутый в лист сверток – одну из своих лепешек и немного вяленого мяса – и положил на плоский камень рядом со стариком. Тот медленно кивнул, и его взгляд, скользнув по Майку, перевелся на Алекса, изучающе и пристательно. Затем костлявый, частично кристаллический палец указал вглубь пещеры, где угадывался другой, более узкий выход.

– Спасибо, – тихо сказал Майк, как бы отвечая на невысказанное предупреждение.

И в этот момент Алекс почувствовал его – едкий, сладковатый и неприятный запах гнили, пробивавшийся сквозь чистый, прохладный воздух пещеры. Он исходил откуда-то из темноты, от того самого запасного выхода.

– Фу… Что это? – поморщился Алекс, инстинктивно прикрывая нос.

Майк, развернувшись, лишь хмыкнул.

– Обычное дело. Гниющие останки какого-нибудь зверя, которого загнали сюда хищники. Или наоборот. В этом мире все гниет, Алекс. Органика разлагается, металл ржавеет, даже кристаллы со временем выцветают и рассыпаются в пыль. Гигиена – это не про комфорт. Это про выживание.

Он снял с пояса флягу, но не чтобы пить, а чтобы смочить тряпку.

– В Живой Зоне с водой проще, но там свои правила. А здесь, в Лесу, каждый глоток на счету. Но это не значит, что надо ходить в грязи. Грязь – это инфекция. Слабый иммунитет. Медленная смерть.

С этими словами он привычным движением принялся протирать затвор своей винтовки, счищая невидимые глазам следы пыли и порохового нагара. Для него это был священный ритуал, акт поддержания контроля в мире хаоса.

– А ты… моешься? – с наивным любопытством спросил Алекс, глядя на его безупречно чистое оружие и относительно опрятную одежду.

Майк усмехнулся – сухо, беззвучно.

– В моем логове есть импровизированный душ. Бак для сбора дождевой воды, фильтры и насос, который качаю вручную. Тратить на это воду кажется безумием, пока не поймешь, что чистое тело заживает быстрее, меньше болеет и… пахнет не как падаль, приманивая всякую нечисть. – Он кивнул в сторону источника смрада. – Запах слабости слышен за версту. И он привлекает не только падальщиков.

Внезапно в воздухе над входом в пещеру заструилась знакомая рябь. Полупрозрачный контур дракона на мгновение проплыл в воздухе, словно тень от облака, и так же бесшумно растворился. Ни звука, ни предупреждения. Только молчаливое напоминание о том, что за ними следят.

Смотритель поднял голову, наблюдая за этим, и снова кивнул, на этот раз одобрительно. Его безмолвный диалог с Майком продолжался.

– Он показывает себя, значит, снаружи все спокойно, – расшифровал Майк немой знак. – Можно двигаться дальше. И да, – он посмотрел на Алекса, – когда вернемся, первым делом – помыться. В твоем состоянии ты пахнешь как легкая добыча. А в этом мире нельзя пахнуть едой. Никогда.

С этими словами он закончил чистку оружия, встал и, кивнув на прощание Смотрителю, направился к выходу, который тот им указал. Алекс, все еще чувствуя в ноздрях призрачный запах тления, последовал за ним, с новой остротой осознавая, что в мире, где гниет все, даже чистота становится оружием. Но уже намечается следующий путь. Золотые пустыни.

– У меня есть дело одно в золотой пустыне. Если получиться, встретиться кое с кем надо. Идём? Зайдём к смотрителю на обратном пути. – Своим кивком Алекс дал понять о своей готовности. Ближайший курс, – пески, что не золото. Но для начала, – гигиена.

***

После мытья в логове Майка, они не планировали идти к Хрустальному Собору. Это место было точкой на карте, которую Майк предпочитал обходить широкой дугой. Но Мгла и необходимость уходить от преследования сбили их с пути.

Теперь они стояли на краю исполинской чаши, выгрызенной в земле, и смотрели вниз.

Это не было творением рук человеческих. Хрустальный Собор представлял собой чудовищный, пульсирующий организм из синих кристаллов, вздымавшихся к небу остроконечными шпилями. Энергия здесь витала в воздухе, как ощутимый гнев, заряжая кожу статикой, от которой волосы вставали дыбом.

И с неба, безостановочно, мелко и зловеще, шел кристаллический дождь – бесчисленные иглы сияющей пыли, царапающие броню и оставляющие мелкие порезы на открытой коже. Воздух был наполнен звуком – невыносимым, пронзительным хором, сливавшим воедино визг, шепот, рычание и молитвы всех существ, что когда-либо были поглощены этим местом.

– Мы не должны были сюда попадать, – сквозь стиснутые зубы проговорил Майк, поднимая воротник куртки, чтобы защитить шею от колючей мороси.

– Что это за звук? – крикнул Алекс, перекрывая гул. Ему хотелось зажать уши.

– Эхо Чумы. Оно всегда здесь. Идем быстрее, нам нужно пересечь этот проклятый двор и уйти через ту арку.

Они начали спускаться по скользкому, отполированному дождем склону. Кристаллы под ногами были не просто минералами; они казались живыми, пульсирующими в такт тому гулу.

И тут Алекс споткнулся. Не о камень, а о нечто иное – осколок кости, неестественным образом сросшийся с кристаллом. И еще один. Целую груду.

Внезапно эта груда пошевелилась.

Из-под сияющих обломков поднялось нечто, заставившее кровь Алекса стынуть в жилах. Это было гротескное, безобразное создание, словно слепленное из обломков десятков тел, скрепленных расплавленным кристаллом. У него было несколько пар конечностей, торчащих под неестественными углами, а вместо головы – бесформенный нарост, усеянный светящимися точками, похожими на глаза. Оно двигалось рывками, скрежеща костями о кристаллы, а из его груди вырывался тот самый звук – искаженный, множественный вопль, ставший частью общего хора Собора.

– Назад! – рявкнул Майк, отталкивая Алекса за спину и вскидывая «Клык Дракона».

Он выстрелил. Пуля, обычно прошивающая плоть насквозь, лишь отколола кусок кристаллической скорлупы, не причинив видимого вреда. Чудовище, не замедляя, поползло к ним, его множественные конечности впивались в землю, оставляя борозды.

– Броня слишком толстая! – крикнул Майк, отскакивая и меняя позицию. – Целься в сочленения! В места, где видна плоть!

Алекс, с трудом преодолевая оцепенение, поднял свой импульсный пистолет. Его выстрел, яркий сгусток энергии, угодил в одну из суставных щелей. Раздался звук, похожий на лопающийся плод, и конечность неестественно повисла. Тварь взревела – на этот раз от ярости и боли.

Майк использовал момент. Он рванулся вперед, уворачиваясь от удара другой, заостренной конечности. Он не стрелял. Он вплотную подбежал к монстру и с силой вогнал дульный тормоз своей винтовки в трещину на его «груди», туда, где светилась самая большая концентрация энергии.

– Глотай! – прошипел он и нажал на спуск.

Очередь из трех выстрелов, грохочущая в замкнутом пространстве, разорвала тварь изнутри. Кристаллы взорвались ослепительной вспышкой, разбросав обломки и куски обугленной плоти. Гротескное тело замертво рухнуло, наконец-то умолкнув.

Тишина не наступила. Хор Собора продолжал свой жуткий гимн, словно и не замечая гибели одного из своих стражей.

Майк, тяжело дыша, отступил. Его лицо было бледным, не от страха, а от отвращения.

– Собиратели. Они… лепят это из того, что находят. Из тел. Из обломков. – Он вытер забрызганный соком кристаллов затвор винтовки. – Это место – не просто аномалия. Это скотобойня, которая сама себя обслуживает.

Он резко повернулся, больше не глядя на поверженное чудище.

– Бежим. Пока оно не стало приманкой для чего-то большего.

И они снова побежали, под нескончаемый и пока что слабый, кристаллический дождь и жуткий хор Хрустального Собора, оставив за собой лишь дымящуюся груду того, что когда-то было живым, а теперь стало просто частью этого сияющего ада.

***

Тишина после жуткого хора Хрустального Собора была не покоем, а новой, давящей гранью усталости. Они шли почти не разговаривая, подавленные увиденным. Алекс машинально смахивал с одежды липкую сизую пыль, не в силах избавиться от ощущения, что пронзительный шепот намертво впился в его сознание.

Майк, казалось, черпал силы в самой этой тишине. Его шаг был твёрже, взгляд – острее, будто он фильтровал реальность через новую, более жёсткую линзу. Вместо того чтобы вести к логову, он свернул на едва заметную тропу и через полчаса остановился у знакомого, покрытого мхом исполина. В основании кристалла зияла тёмная расщелина, похожая на рану.

Внутри пещера была небольшой, сухой и… обжитой. На плоском камне у дальней стены, неподвижный, как её часть, сидел Безмолвный Смотритель. Майк не стал снова предлагать еду – тот жест ущелья был ритуалом, выполненным однажды и понятым с полуслова. Вместо этого он молча достал из бокового кармана рюкзака маленькую, тщательно запечатанную капсулу с антисептиком и пару чистых бинтов, положив их рядом на камень. Старик медленно кивнул, и в его ясных, не тронутых кристаллом глазах мелькнуло что-то вроде понимания – не благодарности за подношение, а признания общего языка выживания.

Затем его костлявый, частично кристаллический палец поднялся и твёрдо указал вглубь пещеры, где угадывался другой, более узкий выход. Он провёл тем же пальцем по шероховатой стене, оставляя в пыли чёткие линии – не карту, а схему. Прямую, почти безжалостную в своей простоте стрелу, указующую путь через то, что на их старых картах было обозначено как «Зона выцветания».

– Через старые транзитные пути? – тихо уточнил Майк, всматриваясь в чертёж.

Смотритель снова кивнул, один раз, коротко и ясно. Его взгляд, скользнув по Майку, надолго задержался на Алексе – изучающе, пристательно, будто взвешивая его готовность к тому, что ждёт впереди.

– Спасибо, – просто сказал Майк, и в этом слове был целый диалог: понимание риска, принятие совета и немое обещание вернуться.

___

Путь, указанный Смотрителем, вёл не через чащу, а вдоль её опушки. С каждым шагом исполинские сияющие кристаллы начинали редеть, словно лес стыдился своего уродливого края. Их чистая, болезненная красота сменялась иным пейзажем. Сначала среди гигантских корней появились одинокие, ржавые обломки – искорёженная панель, похожий на сломанную кость амортизатор.3 Потом их стало больше.

Вскоре они вышли на то, что когда-то было дорогой. Теперь это была побитая, усеянная воронками полоса земли, уходящая в туманную даль. По её обочинам, как странные металлические трупы, лежали скелеты машин. Тяжёлые грузовики с распоротыми брюхами, легкие вездеходы, опрокинутые и проросшие кристаллическими «грибками», бронированные корпуса неизвестных боевых машин, с которых, словно плоть, слезла краска, обнажив ржавеющую сталь. Воздух здесь пах не озоном и пыльцой, а окисленным металлом, пылью и тишиной давно отгремевшей войны. Техногенный некрополь на краю живого, дышащего леса.

Они шли по этой дороге молча, обходя самые опасные нагромождения. Алекс ловил себя на том, что красота Кристаллического Леса, пусть и смертельная, казалась ему теперь почти чистым и честным злом. Это же место было просто… гниющим. Безмолвным. Здесь не было шепота, только свист ветра в дырявой обшивке и скрежет песка по ржавчине.

Дорога медленно, но неуклонно поднималась вверх. Слой пыли под ногами становился глубже, мельче, меняя цвет с сизого на песочный, а затем – на бледно-жёлтый. Кристаллы остались далеко позади, лишь изредка мерцая на горизонте синими зубцами, как воспоминание. Воздух стал сухим и горячим, потеряв свою былую влажную, заряженную тяжесть.

И вот, поднявшись на последний холм, они увидели её.

Золотая пустыня.

Она лежала перед ними бескрайним, дышащим жаром морем. Песок здесь был не жёлтым, а именно золотистым – мириады мельчайших частиц, сиявших под светом странного, рассеянного неба. Волны дюн уходили к горизонту, где их подпирали далёкие, размытые силуэты скал. Ветер гулял по простору свободно, поднимая позолоченные вуали и издавая низкий, убаюкивающий гул. После удушливого леса и мёртвой дороги эта бескрайность действовала как бальзам, даже тая в себе новую, неизвестную опасность.

Майк остановился на гребне, скинул рюкзак и сделал глубокий вдох, полный этого сухого, раскалённого воздуха.

– Добро пожаловать в Золотые Пустыни, – сказал он, не оборачиваясь. – Здесь законы другие. Солнце слепит, а пустыня… она может сжечь. Своим песком. Своим жаром. Не сгорай.

Но для Алекса, стоявшего под бескрайним небом и глядевшего на утопающее в золоте солнце, это был первый вид, который не пытался его убить или свести с ума. Он просто был. Огромный, древний и безмолвный. И в этой тишине, после всего пережитого, была своя, жестокая красота.

Кристаллические Леса

Это место – не просто магический мир, где летают кристаллы, идёт хрустальный дождь и вспыхивают ослепительные сияния. Это боль самой природы, её ярость, выплеснувшаяся наружу. И из этого выплеска родился целый материк – прекрасный и смертельный, где скачут хрустальные олени, а пауки манят тебя шёпотом. Тем самым шёпотом, что разрушает психику и давит на нервы.