Синие руины. Прибаутки чумы

Сюда, в эти места, живая зона выбрасывает тех, кого не может вместить. Психопатов, отбитых шизоидов, неудобных безумцев. Экономика ещё спокойного оплота – той самой живой зоны, где заседает Люмен, – не позволяет строить лечебницы или тюрьмы. Лечение невозможно, содержание – непозволительная роскошь. Убийц изгоняют навсегда. А тех, чей рассудок дал трещину и кто может сломать хрупкий порядок изнутри, – просто выталкивают за стены. Решение структуры зоны обычно одно: выгнать.

И странным образом эти изгнанники находят среди кристаллических лесов странное спокойствие. Дом, где их не тронут. Никто не может объяснить, почему психов так манит это место, где так красиво и так опасно. Такие люди либо становятся частью пейзажа, превращаясь в кристаллические статуи, либо… живут. По неизвестной причине. Учёные из зоны предполагают, что их тянет к псионической энергии, как мотыльков на свет. Поэтому они и идут.

И живут же как-то. Некоторые отшельники, воля которых не сломалась от одиночества, смогли не просто выжить, но и найти подход к таким потерянным душам. Приручить. Психи – это не всегда неконтролируемые разрушители. Иногда это те, к кому можно найти ключ, если потратить время и не сойти с ума самому. Отшельники так и сделали. Лишь бы не остаться в полном одиночестве.

Конечно, не всем везёт. Кристаллические леса опасны и непредсказуемы. Встречи здесь редки. Но в редкие моменты затишья, когда тишина не давит, а отступает, отшельники иногда пересекаются и обмениваются фразами:

– Мой псих мастерит из наростов в пещере фигурки слонов да коней. После каждой – смеётся и пляшет. Нашёл его у дерева, тёрся об кору. Дурачок. Но с таким не пообщаешься.

– А мой… тот готовит поразительно вкусные грибы. Я их очищаю от заразы, а он жарит. Нашёл в канаве с перебитой ногой. Кулинарный псих, да.

Отшельники редко видятся. Лишь по делу или по воле случая. Кто-то нашёл своего психа, кто-то ещё ищет общий язык, а кто-то и сам психанул, став частью психоза И теперь уже непонятно, кто кого приручил и кто кому нос подвёл.

Их здесь и много, и мало одновременно. Как звёзд на небе: ночью – россыпи, днём – ни одной. И если однажды кому-то доведётся увидеть две такие звезды в кристаллическом лесу, стоит задуматься: они оба психи? Или только один? И кто кому на самом деле подвёл нос?

Неважно. Главное – подчеркнуть: кристаллические леса это прекрасное и опасное место, где есть свои звёзды. Вся разница лишь в том, в каком они виде. Хе-хе.

Но тишина в кристаллическом лесу – штука обманчивая. Она не абсолютна. Её заполняет шепот пауков, далекий хруст растущего кристалла, да скрипящий, как несмазанная петля, смех.

Два психа сидели на выступающем пласту синей слюды, переливавшемся в свете низкого, вечного сияния. Один, тот что мастерит, чертил затупившимся осколком по поверхности, выводя кривые фигурки. Другой, кулинарный, что-то жевал, уставившись в пустоту.

– Моя мама дурочка, – внезапно, очень громко и четко заявил Мастер. – Она забыла утюг дома. Оставила его на гладильной доске. Голая доска. А я… а я…

Он замолчал, его пальцы сжали осколок так, что кожа побелела.

– А моя девушка… она забрала моё сердце. Вынула. Я дал ей пинка под попу. Сильный пинок! АХАХАХАХ! Сильный!

Он засмеялся, закатил глаза к небу, где плыли перламутровые споры, и так же резко оборвал смех. Наклонился к своему собеседнику, почти касаясь его лбом.

– А теперь я здесь. Ищу своё сердце, которое забрала девушка. У ТЕБЯ ЕСТЬ МОЁ СЕРДЦЕ!?

Он кричал, но в его крике не было злобы. Только отчаянная, детская настойчивость.

– АХАХАХАХ! У ТЕБЯ ЕСТЬ МОЁ СЕРДЦЕ!

Кулинар медленно перевел на него взгляд. В его глазах плавала глубокая, бездонная задумчивость.

– А я забыл соль, – сказал он конфиденциальным, шепчущим тоном, будто делился великой тайной. – Совсем забыл. Чёрная, в мельнице. Надо посолить. ХИХИ!

Он вдруг фыркнул, поднеся руку ко рту.

– ТЫ ПОНЯЛ? ПОСОЛИТЬ! Надо всё посолить. Грибы. Наросты. Сердце, может быть. АХАХАХАХ!

Его смех, высокий и истеричный, вторил первому, создавая дисгармоничный, жутковатый дуэт.

Они смотрели друг на друга, оба трясясь от хохота, в котором пузырилась не радость, а давно забытая, перебродившая в безумии боль. Один искал вырванное сердце, другой – пропавшую соль. Два абсурдных священных Грааля в аду из сияющих кристаллов.

Их крики растворялись в шепоте леса, становились его частью. Они не ждали ответа друг от друга. Они просто выкрикивали свои истины в пустоту, потому что молчать было уже нельзя.

А в отдалении, за стеной хрустальных сталагмитов, кто-то слушал. Притихший, с мешком очищенных грибов в руке. Отшельник. Он не вмешивался. Он просто ждал, когда смех стихнет, и снова можно будет осторожно подозвать своего кулинара, своего психа, домой – к пещере, где пахнет дымом и жареным. Его ждали. И Мастера, наверное, тоже скоро позовёт тот, кто нашёл его у дерева.

Они все здесь ждут. Или их ждут. Пока кристаллы растут, а звёзды в лице безумцев кричат в хрустальную ночь свои сбивчивые, страшные и смешные молитвы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

игр. сленг обозначающий монстров в тех или иных компьютерных играх. данное слово автор использует в контексте стальных существ и металлических монстров и пр..

2

Биом – крупная единица биосферы, совокупность экосистем, характеризующихся сходными климатическими условиями, типами растительности и животного мира.

3

Стойка стабилизатора (на сленге – «косточка» или «линк») – элемент подвески автомобиля, соединяющий поперечный стабилизатор (штангу) с рычагом или амортизатором, а на внедорожниках – с рамой.