Стражи Света. Книга III. Пятый пантеон

Константин всегда следовал правилам.

Сейчас стоило отшутиться, перевести разговор, снова надеть маску невозмутимого наставника.

Однако слова Андрея, искренние, с лёгкой обидой, которую хантер невольно причинил, вновь разрывали шаблоны.

Константин всмотрелся в лицо подростка: взъерошенные ветром волосы, сжатые кулаки и упрямый взгляд.

В тёмных глазах читалось не одно разочарование, там была надежда, что Константин скажет что-то, способное вернуть равновесие.

И внезапно охотник осознал: кодекс молчал рядом с этим мальчишкой.

Впервые за долгие годы тот не подсказывал, как поступить.

В памяти вспыхнули тени прошлого – лица тех, кто некогда тоже звал его другом. Лица, исчезнувшие в вихре охоты.

Он всегда прятал эти воспоминания за железной дисциплиной.

А сейчас всё было иначе.

Константин медленно выдохнул, вдруг вспомнив Дениса, единственного, с кем ему когда-либо удавалось приблизиться к тому, что можно было назвать «дружбой».

Они прошли вместе не один опасный переплёт, делили хлеб и риск, прикрывали друг друга в бою.

И всё же между ними всегда оставалась незримая грань «наставник-ученик».

Они редко говорили по душам, почти не делились мечтами и не позволяли себе слабости.

Их связь держалась на взаимном уважении и лёгкой нотке «братской» заботы Дениса.

Понимая, пауза затянулась, Константин провёл рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями. Он сглотнул, подбирая слова, которые не звучали бы как отговорка.

– Слушай, – голос прозвучал тише, чем он рассчитывал, – я не хотел тебя задеть. Ты… ты гораздо сильнее, чем думаешь. И смелее. Просто я… – он запнулся, осознавая, как трудно даётся признание, – привык всё контролировать. Это не про тебя, а… про меня.

Андрей поднял взгляд, и в нём мелькнуло недоверие, смешанное с робкой надеждой.

Константин сделал шаг ближе:

– Да, я всегда начеку. Часть работы. Но это не значит, что я не верю в тебя. Наоборот. Если бы не верил, не взял бы в напарники.

Тишина между ними стала другой, не натянутой, а почти осязаемой, как будто они оба переступили невидимую черту.

– Так что, – Константин попытался вернуть в голос лёгкость, хотя сердце билось чаще обычного, – идём на пляж? И да, я серьёзно: если не поторопимся, все лежаки разберут.

Андрей улыбнулся, сначала неуверенно, потом шире.

– Идём. Только… – он замялся, – давай без русалок на этот раз?

Блондин рассмеялся, искренне, без тени натянутости:

– Обещаю, никаких русалок. Лишь солнце, море и… – он чуть помедлил, – и нормальный отдых. Для нас обоих.

Оставив вещи не распакованными, они взяли с собой деньги и полотенца, закрыли номер и направились на пляж.

Несмотря на ранний час, люди лежали на белом, словно чистый первый снег, песке, загорелые и полуобнажённые.

День начинался, поэтому ещё мало кто плавал.

Крики чаек и особенно монотонное шуршание волн успокаивали.

На вышке сидел спасатель с биноклем в руках.

Константин остановился у кромки воды.

Волны ласково облизывали берег.

Константин глубоко вдохнул, сбросил одежду и, помедлив, двинулся к воде.

Андрей остался на месте.

Его взгляд скользнул по сверкающей поверхности, и сердце сжалось, будто кто-то стиснул его ледяной рукой.

Он невольно отодвинулся от кромки, когда набегающая волна коснулась пальцев ног.

Ладони стали влажными.

Андрей вытер их о шорты и сжал кулаки.

Перед мысленным взором возник образ Марины: холодные зелёные глаза, обрезанные волосы того же цвета, ногти, впивающиеся в плечо…

Шатен тогда пошёл на смертельный риск ради охотника, которого Марина решила заполучить любой ценой.

После уничтожения русалки он ещё долго вздрагивал от любого всплеска воды и с тех пор больше ни разу не купался в Иртыше.

Константин обернулся, и во взоре мелькнуло удивление:

– Почему ты стоишь? Считаешь, море ещё не нагрелось?

– Нет, передумал купаться, – последовал ответ. – Ты иди, а я тебя здесь подожду.

– Что-то случилось? – нахмурился Константин, делая шаг назад.

Андрей покачал головой, уселся на песок рядом с одеждой напарника и скрестил ноги, стараясь унять нарастающую тревогу:

– Всё в порядке. Просто… не хочется.

Константин задержал на нём взгляд, будто взвешивая, стоит ли настаивать, потом кивнул:

– Ладно. Но если что, зови.

Он снова повернулся к воде и вошёл по щиколотки.

Тёплые волны захлестнули ноги.

Блондин впервые был на курорте, и всё вокруг поражало: блеск солнца на воде, запах соли, лёгкое прикосновение бриза.

Андрей огляделся.

Они находились на острове уже почти два часа, а ему до сих пор казалось, что это сон.

Вскоре он действительно немного отвлекся, стал наблюдать за отдыхающими, совсем не понимая их речи, но это его не волновало. Он даже улыбнулся, глядя, как маленькая девочка строит замок из песка.

Однако спокойствие длилось недолго.

Андрей перевёл взгляд на плавающего недалеко от берега Константина и вдруг замер.

Позади напарника над водой показался плавник.

Мир сузился до этой чёрной треугольной формы.

Звуки приглушились: смех, голоса, шум моря – всё отошло на задний план.

В ушах застучало:

«Акула?..»

Андрей вскочил на ноги.

– Константин!… – осёкся шатен, вспомнив, что они не могут называть себя прилюдно настоящими именами. – Артём!.. Артём, назад! Быстрее!

Из-за смеха и громких голосов, шума моря и возгласов чаек Константин не слышал.

Рядом с Андреем несколько девушек и парней шумно играли в волейбол.

Омич кинулся к воде:

– Артём, обернись!

– Что? – не понял Константин, оборачиваясь ничего странного не видя.

Андрей оглянулся на спасательную вышку.

Накачанный мужчина в оранжевом жилете сидел как ни в чём не бывало, лениво оглядывая пляж.

Другие отдыхающие тоже будто ничего подозрительного не замечали.

«Чёрт, они что, ослепли? – страх Андрея сменился злостью. – Там ведь акула!»

Он собирался броситься в море прямо в одежде, как к нему подбежал какой-то подросток его возраста в серых джинсовых шортах.

– What’s happened? – спросил незнакомец, глядя с искренним интересом.

«Что случилось?» (англ.)

Андрей, задыхаясь от волнения и лихорадочно вспоминая все уроки английского, указал в сторону Константина:

– There… my… my… friend. He’s in danger! Look!

«Там… мой… мой… друг. Он в опасности! Смотри!» (англ.)

Незнакомец прищурился, вглядываясь в воду.

На его лице мелькнуло сомнение.

– Shark?

– I think so… – Андрей сглотнул. – Please, do something!

«Акула?» (англ.)

«Я так думаю… Пожалуйста, сделай что-нибудь!» (англ.)

Парень кивнул, бросил своё полотенце на песок и громко свистнул, привлекая внимание других отдыхающих, потом махнул рукой в сторону воды и закричал:

– Hey, everybody! Look there! Something’s in the water!

«Эй, все! Смотрите туда! Что-то в воде!» (англ.)

На мгновение пляж замер.

Кто-то из взрослых вскочил, кто-то потянулся за телефоном.

Константин, наконец, заметил волнение на берегу и поплыл к суше.

Когда он вышел из воды, Андрей уже едва стоял на ногах от напряжения.

– Что случилось? – спросил молодой человек, вытирая лицо.

– Там… плавник, – прошептал Андрей, всё ещё глядя на воду. – Я подумал…

Константин проследил за его взглядом.

Над водой больше ничего не было.

– Это дельфин, – спокойно сказал охотник. – Видишь, как прыгает?

И правда, вдалеке над волнами мелькнуло гладкое тело, затем ещё раз.

Андрей медленно выдохнул и опустился на песок, оперевшись на ладони.

Константин сел рядом и положил руку ему на плечо:

– Ты как?

– Нормально, – шепнул Андрей. – Показалось…

– Понимаю, – Константин не убирал руку. – Но я здесь. И я не уйду, пока ты не будешь готов.

«Хорошее начало отпуска, ничего не скажешь! – Андрей кивнул, всё ещё глядя на море. – Даже тут нам грозит опасность…»

А дельфин продолжал резвиться вдали, и теперь это выглядело почти красиво.

Глава III. Тень

Андрей зря всполошил всех.

Вместо акулы из-под сине-зелёной воды выныривала голова дельфина.

Находившиеся на пляже дети со смехом и радостными возгласами побежали к морю.

Андрей покраснел, встретившись взглядом с Константином, и опустил голову.

В груди всё ещё колотилось, а ладони оставались ледяными – рефлекс не отпускал.

Он машинально сжал и разжал пальцы, пытаясь унять дрожь, и глубоко вдохнул, считая про себя:

«Раз… два… три…»

Стало стыдно, что он сглупил и принял за акулу совершенно безобидное животное.

– Я… думал… ты в беде, – пробормотал шатен, сжимая края футболки. – А это… и правда дельфин.

Константин тряхнул головой, отчего с волос в разные стороны разлетелись сверкающие на солнце брызги, и на секунду замер, машинально проверив взглядом берег и линию воды – привычка, въевшаяся в ДНК:

– На твоём месте я поступил бы так же.

«Он даже не ругает, – пронеслось у Андрея. – Ещё хуже… Раньше он хотя бы реагировал. Теперь ему всё равно?..»

Он хотел добавить что-то ещё, оправдаться или извиниться, но слова застряли в горле. Вместо этого он провёл ладонью по лицу и отвернулся к морю.

Волны накатывали с размеренным шумом, и этот звук на мгновение успокоил его.

– O’key, if you all right, I’ll do, – к ним приблизился тот подросток в шортах, радуясь, что Андрей ошибся.

«Ладно, если вы в порядке, я пойду» (англ.).

В последний и единственный раз он видел акулу в здешних водах четыре года назад.

Зато стоило бояться мурен.

– Wait, – остановил его Константин, чуть помедлив. Пальцы слегка дрогнули. – Thanks that you don’t refuse to help.

«Подожди. Спасибо, что не отказался помочь» (англ.).

Мальчик с улыбкой кивнул:

– I’m Jerar.

«Я Джерар» (англ.).

Голубые глаза блестели, а речь лилась с характерным смешением интонаций – то плавность, то резковатая мелодика.

– My name is… Arty, and this is my cousin Victor, – представился Константин, всем сердцем желая назвать своё реальное имя. – We are from Russia.

«Меня зовут… Артём, а это мой двоюродный брат Виктор. Мы из России» (англ.).

«Сначала Саша, теперь Артём, – невесело усмехнулся он. – Сколько же у меня имён! Прост как у арабского шейха какого-то!»

Однако блондин тут же одёрнул себя: нельзя терять бдительность даже в такой момент.

Они с Андреем пожали Джерару руку.

«Интересный говор… – Константин внимательно взглянул на юного собеседника. – Не американец?»

– Ого! Я тоже наполовину русский, – вдруг с сильным акцентом сказал Джерар, словно угадав мысли молодого человека. – У меня отец из… Ростова-на-Дону. С рождения учил меня своему языку. Признаться, это не всегда хорошо. Иногда начинаешь говорить на английском, и… – опа! – заканчиваешь по-русски. Смешно!