Стражи Света. Книга III. Пятый пантеон

И в возникшей тишине оба услышали то, что не смогли сказать:

«Я здесь, никуда не ушёл».

Андрей наконец поднял глаза.

Во взоре напарника не было прежней резкости, только усталость и что-то ещё, тёплое, почти уязвимое.

И тогда Андрей понял, он не один.

И даже если мир вокруг по-прежнему рушится, у них есть это – момент тишины, пачка чипсов и чужой боевик на экране.

– Ты прости меня, Андрей, – негромко сказал Константин. – Я… я счастлив быть с тобой. Правда. Но всё равно… чувствую вину за то, что лишил тебя семьи. Хотя в этом «заслуга» и Дэна. Именно он предложил тебе стать хантером. Он не имел права поступать так. Я смотрю на тебя и вижу, как ты взрослеешь за один день едва ли не на десять лет… и ненавижу себя за это.

Слова удивили его самого.

Константин столько лет убеждал себя, что привязанность равно слабость, а сейчас понял, именно она держит его на плаву.

Андрей молча смотрел на него.

В его глазах ещё стояли слёзы, но в них уже не было отчаяния.

Он слегка сжал запястье Константина, прежде чем отпустить, и шепнул:

– Мы оба сделали свой выбор. И оба за него платим. И… не ругай Дениса. Он привёл меня к тебе. Кстати… хочу кое в чём признаться… Когда мы уезжали, Денис дал мне… конверт с деньгами. Я совсем забыл про него… и нашёл случайно перед твоим приходом. Зато теперь нам не придётся продавать машину.

Константин на пару мгновений застыл и вдруг рассмеялся, сразу узнавая своего наставника:

– Ну, и молодец же Дэн! Знал ведь, я не возьму, и решил действовать через тебя. Что ж, ты, наверное, правильно поступил. Пусть деньги и не наши лично, они сейчас нам очень нужны. Хотя бы до Москвы доберёмся и обратно.

Вечером они решили прогуляться по городу, оставив машину у подъезда.

В воздухе пахло озоном после дождя.

Несмотря на поздний час, людей на улицах было ещё довольно много.

Горевшие неоном вывески манили к себе, рассыпая по асфальту разноцветные блики.

Андрей некоторое время молча наблюдал за этой игрой света, затем повернулся к Константину:

– Давай сходим в кафе. Мы давно вместе нигде не были.

Тот слегка улыбнулся, давая молчаливое согласие, и они перебежали дорогу, вошли в бар «Миллениум» и сели за столик возле стены на небольшой угловой диван.

Мягкое освещение создавало уютную полутьму, а из глубины зала доносились приглушённые разговоры и смех.

Официантка вежливо поздоровалась и, протянув два меню, отошла на пару шагов.

– Я не думал, что мы пойдём в… бар, – Андрей открыл папку, бегло просматривая пункты меню.

– Почему? – Константин пролистал страницы. – Здесь почти так же, как в кафе, только цены чуть выше, зато обстановка, мне кажется, лучше. В каких-то можно и музыку живую послушать, и потанцевать. Как в клубе. Хотя… признаться, мне там не нравится. Был один раз в «Атлантиде». Хватило.

– Ещё бы! – усмехнулся Андрей. – Тебя же там одурманила своими колдовскими чарами русалка. Я потом с ума сходил, разыскивая тебя по всему Омску.

Они заказали по мороженому и бокалу молочного коктейля.

Охотники потягивали из трубочек напиток, слушали музыку и думали каждый о своём.

В зале царил приглушённый свет, смешиваясь с отблесками неоновых огней за окном.

Время словно замедлило ход, позволяя им на миг забыть о постоянной гонке.

Песня закончилась, и началась другая, красивая и печальная – «Седьмое небо» в исполнении Савичевой.

Андрей помнил её наизусть.

Почти два года назад, после гибели Константина, он заслушивался этой композицией, вспоминая хантера.

То время ему никогда не забыть: бессонные ночи, мокрая от слёз подушка, кошмарные сны, чуть ли не каждодневные поездки на кладбище и страстное, невыполнимое желание вернуть Константина.

При первых же звуках Андрей вздрогнул и отвернулся, но спутник успел заметит в его глазах слёзы.

Шатен закусил губу, мысленно повторяя слова второго куплета:

«Город слёзы записали в дневниках… Имя твоё мелом смоется дождём…»

Андрей закрыл лицо руками, отводя взор от напряжённо смотрящего на него напарника.

Когда он снова поднял глаза, в них уже не было прежней боли, лишь тихая грусть, спрятанная за привычной усмешкой.

– Не будем об этом… пожалуйста… – всё-таки прошептал он. – Мне слишком… тяжело говорить…

– Я понял, – Константин вздохнул. – Дело во мне. Точнее, в моей… гибели. Только я с тобой… и никуда не исчезну.

Он не сказал «клянусь», не произнёс «никогда», просто положил ладонь на край стола близко к руке Андрея, но не касаясь её – жест, в котором читалось больше, чем любые слова:

«Пока ты держишь, я не уйду».

– Я всегда буду помнить тот день… – прошептал Андрей.

Блондин сжал край столешницы.

На мгновение в светлых глазах мелькнуло что-то острое, не боль, а её тень.

Хантер кивнул, будто соглашаясь с невысказанным:

«Да, я знаю. И мне тоже больно».

– Если хочешь, уйдём, – предложил он, не поднимая взгляда.

Андрей качнул головой.

Его пальцы машинально обвели край стакана, круг, ещё круг, будто пытаясь замкнуть невидимую границу.

«Чудеса случаются…» – он коротко, почти незаметно улыбнулся.

В полумраке бара профиль Константина казался высеченным из камня: резкие тени подчёркивали линию скул, а свет неоновой вывески за окном окрашивал волосы в цвет старого серебра.

И пусть у него была другая внешность, Андрей давно перестал видеть в друге Каширского.

– Ты когда-нибудь жалел? – вдруг спросил мальчик.

Константин замер.

Рука с бокалом повисла в воздухе.

– О чём именно? – голос звучал спокойно, однако пальцы чуть дрогнули.

Омич хотел сказать:

«О том, что вернулся? О том, что взял меня с собой?»

А вместо этого пожал плечами:

– Да ни о чём. Просто… спросил.

Константин медленно поставил бокал.

Его взгляд скользнул куда-то за спину Андрея, в полумрак зала.

– Иногда, – сказал он тихо. – Жалею, что не смог уберечь тебя от всего этого. Но не о том, что я здесь… и не о том, что выбрал тебя.

Андрей хотел спросить, что именно скрывается за этими словами, однако не решился.

В воздухе повисла тяжёлая, полная невысказанных вопросов пауза.

Она тянулась, словно резина, растягивая секунды в минуты.

– Ты даёшь мне больше, – омич сжал пустой стакан. – Ты даёшь мне шанс. Шанс быть… собой… даже в этом безумном мире.

Из динамиков колонки раздались грустные тягучие ноты виолончели.

– «Шанс быть собой» звучит как лозунг из дешёвого мотивационного плаката, – Константин криво улыбнулся.

– Зато правда, – настаивал Андрей. – Без тебя я бы…

«…не выжил. Ни физически, ни морально…» – он смотрел на руку Константина, всё ещё лежащую на столе в сантиметре от его собственной.

Внутри него бушевала буря – смесь благодарности, страха и надежды.

Подошедшая официантка с вежливой улыбкой забрала пустые бокалы:

– Ещё что-нибудь?

Андрей вздрогнул, словно вырванный из транса, и моргнул, пытаясь собраться с мыслями и внезапно остро ощутив, как хрупок этот миг покоя, как легко его можно разрушить неосторожным словом или движением.

– Счёт, пожалуйста, – блондин сдержал вздох, доставая кошелёк.

Когда они вышли на улицу, вечерний воздух показался Андрею особенно свежим.

Подросток глубоко вдохнул, пытаясь успокоить внутренний хаос.

Константин шёл рядом, молча, погружённый в свои мысли. Он знал, несмотря на все тяготы, на страхи Андрея и собственные сомнения, он сделал правильный выбор.

Но что стояло за этим выбором?

Искреннее желание быть вместе вопреки всем правилам или чувство долга, из которого невозможно вырваться?

Охотник бросил взгляд на Андрея.

Тот смотрел вперёд, и в его глазах читалась тихая, почти робкая радость.

Константин почувствовал, как внутри что-то теплеет – знание, что он нужен, что его присутствие действительно имеет значение не как живого щита от нечисти, а человека.

За окном давно наступила ночь.

В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых настенных часов и редким шумом проезжающих по улице машин.

На полу, на жёстком матрасе, лежал Константин. Он смотрел в потолок, а видел не потрескавшуюся побелку, а обрывки воспоминаний, наслаивающихся одно на другое.

В памяти всплыл разговор с Денисом.

Они сидели на скамейке в парке, где под ногами шуршал гравий дорожек, а вдалеке скрипели качели.

В руках у обоих были жестяные банки с фруктовым чаем.

Летний ветер доносил ароматы цветов.

«Ну, рассказывай, как там Андрей?» – Денис неторопливо отхлебнул напиток, глядя куда-то вдаль, на ребёнка на качелях.

«Андрей… – Константин вздохнул, машинально сжимая банку в руках. Металл слегка прогнулся под пальцами. – Он как ураган… никогда не стоит на месте».

«То есть всё так же импульсивен?» – мужчина слегка улыбнулся.

«Да, – Константин кивнул. Взгляд его скользнул в сторону, словно он снова видел ту тренировку. – Сегодня, например, вместо того, чтобы отрабатывать уходы от захвата, решил показать «свой вариант». В итоге упал, рассмеялся и потребовал, чтоб я показал ещё раз, «но быстрее».

«И ты показал?» – Озеров приподнял бровь.

«Конечно, – молодой человек усмехнулся, однако улыбка мигом погасла. – А что ещё делать? Если начать его одёргивать, он только больше заведётся. Так что… показал. Медленно, потом чуть быстрее. И в конце разрешил попробовать самому. Иногда, правда, хочется его прибить. Вот буквально вчера он во время отработки удара сделал сальто. Сальто, Дэн! Сказал, так эффектнее».

Наставник рассмеялся, и этот звук, тёплый, почти домашний, резанул по нервам:

«И что ты сделал?»

«Сказал, эффектность без точности пустая трата сил, – Константин сдержал вздох. – Заставил повторить движение десять раз… уже без трюков. Он ворчал, однако сделал. А потом… – Блондин замолчал, взгляд стал мягче. – Посмотрел на меня и спросил: „Ну что, теперь можно с сальто?“ Я едва сдержал смех».

Денис внимательно глянул на него, не с упрёком, а с тихой, почти жалостливой проницательностью:

«Ты привязываешься всё больше. Твои чувства к нему… Я ведь всё вижу, Константин. Не слепой».

Спутник метнул на него растерянный взор.

«Кодекс хантеров запрещает симпатизировать жертвам, – продолжил Денис. – Да, он уже почти самостоятельный охотник, но… он всё равно был жертвой. Это не просто правило. Это защита… для них и для нас».

«Защита от чего? – Константин невольно сжал кулаки. – От того, что мы можем стать обычными людьми?»

«От того, что эмоции мешают принимать решения, – голос Дениса остался ровным, и всё-таки в нём звучала тяжесть. – Представь, завтра ты должен выбрать – спасти его или выполнить миссию. Что ты сделаешь?»

Константин уставился на свою банку с чаем.

В отражении металла мелькнуло его усталое лицо.

Охотник кусал губы, словно пытаясь выдавить из себя ответ, а слова застревали в горле.

«Боишься?» – спросил Денис.

«Боюсь… – прошептал Константин, и это признание обожгло изнутри. – Боюсь, что он вырастет и однажды уйдёт… или что я не справлюсь. А ещё сильнее боюсь оставить его…»

Сейчас, лёжа на матрасе, Константин снова ощутил тот ком в горле.

Он повернул голову влево.

На кровати безмятежно спал Андрей.

Его дыхание было ровным, пальцы расслабленно лежали на краю одеяла.

В лунном свете лицо напарника казалось почти детским.

Ни следа тревоги, ни тени того, что ждёт их впереди.

Константин медленно сел, провёл рукой по холодному полу.

Под ладонью – местами шершавая краска, напоминающая о том, что это реальность, а не сон.

В воздухе ещё словно витал слабый запах фруктового чая, как эхо того разговора.

Тикали часы, отсчитывая секунды его бессонницы.

Константин вспомнил, как Андрей, упав, тут же с улыбкой вскочил:

«А если так?»

Как он смотрел, когда Константин заставлял его повторять движения, с лёгким вызовом и одновременно с доверием:

«Ты ведь покажешь, как надо?»

«Кодекс гласит: не привязывайся, – подумал охотник, сжимая край простыни. – Но как не привязываться, если он один из немногих, кто помнит, как меня звали до Каширского?»

В голове закружились образы: их первая встреча, глаза Андрея, полные слёз, когда выстрелил Михеев, его, Константина, прыжок в воду, спасая мальчика от русалки…

Константин встал и подошёл к кровати.

Андрей что-то пробормотал во сне и повернулся на бок, приоткрыв губы.

Ресницы дрожали, будто он видел яркий сон.

Хантер на мгновение замер и осторожно накрыл его краем одеяла.

Ткань была тёплой, почти живой.

Константин вернулся на матрас, только сон не шёл.

В ушах звучал голос Дениса:

«Что ты сделаешь?»

А перед глазами – Андрей, смеющийся после падения:

«Ну что, теперь можно с сальто?»

«Я не знаю, – мысленно ответил молодой человек. – Только пока он здесь, я буду рядом».

За окном проехала машина, фары на миг осветили стену, рисуя на ней причудливые тени.

Константин лежал, слушая дыхание Андрея, и понимал, это не слабость.

Это – выбор.

Глава II. ТОска по прошлому

Максим позвонил Антону и договорился о встрече на набережной.

Спустя примерно час приятели смотрели на Иртыш.

По реке, вздымая волны, плыл теплоход.

– Знаешь, а мне сегодня Андрей звонил… – заговорил Максим, оперевшись руками о парапет. Пальцы сжались так, что побелели суставы. Он не отрывал взгляда от теплохода, будто боялся встретиться с Антоном глазами. – Он в Тюмени… вместе с Константином, и у него всё хорошо. Собирается в путешествие на Карибское море.

Антон резко втянул воздух, но тут же взял себя в руки.

Внутри всё сжалось.

Месяц без вестей, заблокированный номер, бессонные ночи…

Однако голос остался ровным:

– Андрей? Он не сказал, когда вернётся?

– Нет… – Максим опустил голову. – Боюсь, что… никогда. Он же у нас теперь хантер. – Школьник попытался усмехнуться, только улыбка вышла жалкой, дрожащей. – Это… Как его там?.. Денис Озеров во всём виноват. Не лез бы со своим долгом защищать мир, так и Андрей сейчас был бы с нами. Жаль, Константин не отговорил его. Тоже хорош! Потащил его с собой невесть куда!

В голове Максима вспыхнули кадры: Андрей и Константин на этой же набережной месяц назад.

Они стояли близко, почти касаясь плечами, и говорили тихо, будто делились секретом вселенной.

Андрей тогда обернулся, увидел Максима, и на секунду в его глазах мелькнула смесь вины и восторга.

Антон молча смотрел на воду.

В голове крутилось:

«А если бы я успел? Если бы поговорил с ним раньше?»

Вслух же он спокойно сказал:

– Не кипятись. Ни твои, ни мои слова не заставят Андрея вернуться. Его жизнь уже давно связана… с иным миром. Мы просто не хотели это признавать… и должны смириться с выбором Андрея.

– Разве ты оставишь всё как есть? – Максим резко развернулся. В голосе звенела обида. – Не попытаешься ничего изменить?

Антон молчал.

Внутри бушевала буря, однако он знал, крики и порывистые решения лишь всё разрушат.

– А что ты предлагаешь, Макс? – вздохнул он. – Рвануть в Тюмень, отыскать там Андрея, не зная адреса, и силой вернуть его сюда, в Омск? Нет, это не решит проблемы. Наоборот… Андрей сбежит. Ты знаешь его. Он слишком… привязан к Константину.

Юрист сделал паузу, вспоминая, как год назад брат вернулся словно из небытия.

Тогда Константин вновь ворвался в их жизнь. Он говорил мало, но каждое его слово будто вбивало гвозди в новую реальность.

«Андрей должен знать правду», – сказал хантер.

И Андрей поверил без вопросов и без сомнений.

– Спустя столько времени они наконец-то нашли друг друга, – продолжил Антон, глядя на воду. – Может, это судьба Андрея – быть вечным спутником воскресшего Константина?

Он попытался улыбнуться, только губы дрогнули.

Максим сжал парапет ещё сильнее.

Новое воспоминание резануло сердце больнее ножа: они с Андреем на этой же набережной, смеются, строят планы.

А потом появляется Константин, спокойный, уверенный, и всё меняется.

– Его лучшим другом всегда был я, пока не возник Константин, – прошептал старшеклассник, и в голосе прозвучала не злость, а боль. – Помнишь, как Андрей вдруг забывал звонить? Как пропадал вечерами, а затем появлялся с этим… сиянием в глазах? Говорил: «Я наконец понял, зачем живу». А я даже не знал, что он живёт в другом мире!

Антон вздохнул.

Ему хотелось сказать:

«Я тоже скучаю и боюсь, что больше не увижу брата».

Вместо этого он произнёс:

– Не говори так. Ты всё равно его лучший друг, а Константин… Это другое. Мы должны быть благодарны ему, что он присматривает за Андреем. Кто знает, как сложились бы наши жизни, не вернись Константин в прошлом году вопреки всем законам природы?..

Омич вспомнил, как Андрей впервые рассказал о «миссии».

Они сидели в кафе, и брат говорил с таким огнём в глазах, какого Антон не видел с детства.

«Это не просто работа, Антон, – прошептал подросток. – Это… как дыхание. Я не могу иначе. Константин… Он единственный, кто настолько понимает».

Тогда Антон подумал:

«Он влюблён».

Но не в девушку. В идею. В судьбу. В ту силу, что ведёт его вперёд.

Максим поднял взгляд, и в нём читался немой вопрос:

«Ты правда в это веришь?»

– О чём ты? – голос звучал тихо.

Антон вгляделся в его лицо и понял: злость лишь оболочка.

Под ней страх. Страх, что есть кто-то, кто знает Андрея лучше, чем они. Кто-то, кому подросток теперь принадлежит больше, чем семье.

– Ты всё понял, Макс, – ответил юрист, стараясь, чтобы голос не сорвался. – Андрей… Он как будто нашёл то, чего ему всегда не хватало. И Константин часть этого.

Молодой человек опустил голову, вспоминая, как мать плакала у телефона, как они с Ирой отговаривали родителей от похода в милицию, зная правду, но не в силах сказать, как те каждый день проверяли почту в надежде на весточку.

Антон сделал шаг ближе и положил руку на плечо приятеля.

– Мы найдём способ быть рядом, – сказал он, и в этот раз голос действительно дрогнул. – Даже если не физически.

Максим не ответил. Он глубоко вдохнул, задержал дыхание, затем медленно выдохнул.

Где-то в глубине души блондин понимал, Андрей уже не тот парень, который смеялся над его шутками и делился мечтами.

Теперь у него другая жизнь, другой смысл и другой спутник.

– Андрей никогда бы не решился на самоубийство даже ради Константина… – прошептал Максим. – Как ни странно для нашего противоречивого времени, он верующий человек. Именно вера помогла ему выстоять после сильнейшего удара. Нет, Андрей бы ждал… месяцы, годы… всю жизнь. Он единственный, кто не смирился с потерей. – Мальчик на время умолк. – А мы? Мы ведь тоже его не бросили. Просто… не знаем, как теперь быть.

– Пусть будет так, – ответил Антон. – Мой брат сделал свой выбор. Он должен иметь собственный опыт.

Юрист поднял глаза к закатному небу, в очередной раз укоряя себя, что не уделял Андрею внимания столько, сколько тому порой хотелось, за резкие слова и непонимание. Он тоже мечтал повернуть время вспять, чтобы исправить многие ошибки, а это было невозможно.

«Мы начинаем понимать, как нам дорог человек, лишь когда расстаёмся с ним или теряем навсегда», – подумал Антон.

– Спасибо, что сообщил о звонке, – сказал он после паузы.

Максим промолчал. Он посмотрел на воду, затем на теплоход, исчезающий за поворотом реки.

В тот момент он хотел быть рядом с другом, деля с ним радости и горе.

Отныне у них были слишком разные пути, и ничего нельзя было изменить.

Но впервые за долгое время он почувствовал, это не конец, это просто другая форма их дружбы.

Шли дни.

Андрей и Константин готовились к поездке, ожидая готовность всех документов.

В последние недели что-то неуловимо изменилось.

Блондин, всегда отличавшийся сдержанностью, неожиданно для себя заразился жаждой странствий.

Мысль о далёких краях, о которых он раньше лишь читал в книгах, теперь пульсировала в сознании почти навязчиво.

Он сообщил хозяйке квартиры о скором отъезде и попросил разрешить расплатиться чуть позже.

Женщина, поджав губы, всё же согласилась – видимо, его обычная вежливость и аккуратность заработали доверие.

Хантеры почти не сидели на одном месте.

Их то и дело приглашали в агентство на «уточняющие беседы», как это называли менеджеры.

Вопросы сыпались один за другим: о привычках, распорядке дня, совместных ритуалах.

Андрей терпеливо играл роль двоюродного брата и подопечного, но с каждым визитом чувствовал, как внутри нарастает странное напряжение.

После очередного разговора в агентстве Константин, выходя на улицу, положил руку ему на плечо:

– Мы не нарушаем законов. Мы просто… живём. По-своему.

– По-своему, – эхом повторил Андрей и замер на тротуаре, вглядываясь в поток машин.

«Что, если однажды „по-своему“ станет для меня важнее всего остального?..» – мысль ударила с неожиданной силой.

Андрей сжал кулаки, чувствуя, как холодеют пальцы. Он вдруг отчётливо осознал, их отношения давно вышли за рамки формальных обязательств «наставник-ученик».

Уже не вспомнить, в какой момент произошло.

Может, когда напарник впервые позволил ему выбирать маршрут?

Или когда они вместе смеялись над нелепой фразой в туристическом буклете?

Или ещё раньше,, когда Андрей начал замечать, что ждёт его одобрения, как раньше ждал одобрения своего отца?

Он украдкой взглянул на Константина.

Тот шёл спокойно, сканируя улицу – профессиональная привычка.

На лице не было ни тени тревоги, лишь сосредоточенность.

Однако Андрей знал, за маской скрывается человек, годами балансирующий между долгом и чувством и, возможно, тоже не находящий чёткой границы.

– Ты в порядке? – Константин остановился, заметив его лёгкую растерянность.

– Да, – Андрей поспешно опустил взгляд. – Просто… задумался.

– О чём? – спросил хантер.

Андрей помедлил.

Хотелось сказать:

«О том, что я уже не понимаю, где кончается роль и начинается правда».

– О том, как там, наверное, красиво… в тех местах, куда мы едем… – пробормотал он.

Константин улыбнулся чуть шире обычного, словно почувствовал невысказанное:

– Увидим. Вместе.

Слово «вместе» отозвалось в груди непривычным теплом.

Андрей кивнул, только сердце сжалось.

В квартире, собирая вещи, он вспоминал свой побег из Омска и недавний разговор с Максимом.

Тогда бывший одноклассник с обидой в голосе произнёс, что Андрей совершил ошибку, бросив всё и уйдя в неизвестность.

«Но было ли это ошибкой? – Андрей закусил губу. – Или единственной правдой, которую мы смогли создать в этом мире масок и поддельных документов?..»

Где-то за окном гудел город, а внутри росло ощущение, они оба стоят на краю чего-то большого.

И отступать уже поздно.

Однако шаг вперёд требовал мужества, не физического, а того, что рождается из честности с самим собой.

Шатен глубоко вдохнул, выпрямился и вернулся к сборам.

Каждый предмет, который он укладывал в рюкзак, словно подтверждал, путь уже начат.

И назад дороги нет.

Константин сидел у приоткрытого окна.

В комнату проникал прохладный вечерний воздух, приглушая духоту.

На столе перед блондином лежали буклет о Гаити и дневник, рядом мигал экраном телефон.

Охотник покрутил в пальцах ручку, вздохнул и разблокировал смартфон.

Пальцы быстро набрали:

«Дэн, привет. Нужно сообщить: через два дня вылетаю с Андреем на Гаити. На две недели».

Молодой человек замер, обдумывая, как смягчить тон, зная, наставник – человек дотошный, сразу начнёт расспрашивать про детали, безопасность, «а точно ли это необходимо».

Константин добавил:

«Понимаю, внезапно. Но это важно для нас обоих. Маршрут продуман, риски учтены. Будем на связи по мере возможности. Сеть там не везде стабильная».

На секунду ему показалось, что звучит слишком официально.

Он стёр последнюю фразу и переписал:

«Если что-то срочное – пиши. Постараюсь отвечать, хотя не всегда будет получаться оперативно».

А затем, чуть помедлив, дописал:

«Андрей в порядке. Ему нужно это путешествие. И мне тоже. Вернёмся – всё обсудим».

Константин перечитал сообщение.

В нём было ровно столько информации, сколько следовало дать: ни паники, ни избыточной секретности.

Он представил, как Денис хмурится, читая текст, размышляет, стоит ли задавать уточняющие вопросы.

«Пусть лучше додумывает, чем знает лишнее», – Константин нажал «Отправить».

Экран погас.

В окно донёсся отдалённый гул проезжающего автомобиля.

Хантер откинулся на спинку кресла и провёл рукой по лицу.