Быков. Техно. Том 2

- Чего он хотел? – прищурившись, спросил Александр.

- Спросил, не принести ли этому обжоре целую сковороду, - ответил я.

- Брешешь…

- Я вижу решение половины наших проблем в твоем отце, - добавила Катерина.

- Отец не будет этим заниматься, - отмахнулся Александр. – Все, хватит. Закончили об этом. Хватит провалов. И так – без толку несколько дней по городу колесим. Хоть бы чего. Хоть бы зацепку.

- Обратись за помощью, - напомнил я.

- Третье не поможет, там каждый может оказаться не стороне предателей.

- Загадочно и все еще параноидально, - заключил я. – Тогда на помощь тебе придут старые армейские склады. Уверен, ты знаешь их расположение. Наверняка сперва обратились туда.

- Если есть люди в Третьем, в армии – точно есть. И уж точно в самых верхах.

- Тогда какого черта мы вообще что-то делаем? – вспыхнула Катерина. – Я бы преспокойно сидела, получала зарплату и при необходимости, как там, у госпиталя, вышла «в поле» подстрелить пару целей. Если ты вывернул все наизнанку, лишив меня при этом привычного образа жизни – будь добр, не опускай руки!

- Умеешь уговаривать, - я тут же закрыл лицо чашкой чая, лишь потом подумав, что, если словлю от нее удар, чашка лишит меня половины зубов.

Но поверх я видел ее глаза, которые буквально сверкнули молнией. Катерина тут же отвернулась от меня, и выдала:

- Я, конечно, понимаю, что в вашем трио я – единственная девушка. Но я не позволю никаких скабрезных шуточек в свой адрес. Обоих касается. Потому что к грани вы уже подошли. И вместо толковой работы пытаетесь сейчас скрыть свое непонимание ситуации. Или нежелание ее принимать – не знаю, что больше мешает. Один привык всеми руководить, а теперь, как словил леща, так сразу же в кусты, другой несколько раз след потерял – и все, побитая собака.

- Я бы попросил! – возмутился я. – У меня были дельные идеи.

- Проси, - ответила Катерина тоном, будто первый раз меня видела, потом немного остыла: - Да, были. Хорошо. Но вы оба – одинаковые. Чуть что – сразу заднюю. Тебе что мешает прийти к отцу за помощью? – она громко поставила чашку и посмотрела на Александра. – При таких планах, когда никто больше помочь не может!

- Отец не поможет, я уже сказал, - на сей раз он ничем не закрывался. – Я привык все сам решать.

Катерина облокотилась на стол, создавая такое напряжение, что мне даже как-то неловко стало. На шефа она смотрела, как смотрят на пустое место.

Я ее отчасти понимал. Мы оба уже многое потеряли и многое вложили в это дело, чтобы сумасбродный шеф вот так вот разбрасывался нашими ресурсами.

Восстановить репутацию стоит еще дороже, а моя уничтожалась с каждым днем. С поправкой на то, что решение проблемы стояло перед нами. Силовое или иное – а тут сам Александр постоянно находил препятствия.

Поврежденная нога, потеря старого друга, коллеги – если влезать в психологию и всякие синдромы, так можно было оправдать все, что угодно. Но делу это не помогало.

- Значит, помощи от него мы не дождемся, - Катерина отодвинулась, убрав руки со стола.

- Или это не отец, - сказал я.

- Быков, твое лицо точно допросится еще… - начал Александр.

- Да ты угадал! – воскликнула Катерина, просияв, но улыбка на ее лице имела легкий оттенок злорадства. – Давай закончим с этим и займемся делом. Как зовут мать твою?

- На поклон к ней я не пойду, - засопротивлялся шеф. – И не надейтесь!

- Она же не Баба-Яга, что ты ее как боишься. Мать она и есть мать! Что за оправдания?

Последовали заминки. У меня было ощущение, что человека ломало сильнее, чем если бы его давили прессом. Но Катерина терпеливо ждала, проявляя недюжинное усилие, судя по тому, как она тискала пальцы под столом.

- Лидия Романова, - отрывисто шепнул Александр, как если бы ему челюсть руками другой человек двигал.

- Старая великая княжна? – Катерина аж выпрямилась. – Так ей уже… к восьмидесяти должно быть?

- Семьдесят восемь, - давясь словами, продолжал шеф. – И я к ней не поеду.

- Поверь, мы все понимаем, - девушка перегнулась через стол, сжала его пальцы. – Представишь меня твоей невестой.

Я облокотился на стол и спрятал в ладони лицо. Мне точно надо было избавляться от этой безумной компании.

Глава 7. Цена измены

К огромному сожалению, сделать этого просто так не получалось. Бросить двоих, оставив «шустер» на девушку-снайпера и не до конца отошедшего от лекарств Александра на произвол судьбы, когда наконец-то появился хоть какой-то призрачный шанс продвинуться?

- Как нас только до сих пор не закинули в другой мир, - выдал я, когда мы уже собрались уходить.

- О чем это ты? – встрепенулась Катерина.

- Это же проще всего. Может, в нас не видят угрозы?

- А мертвый профессор?

- Случайность.

- Сыщик, мать твою, - Александр прошел мимо меня к двери. – Как меня только с тобой связаться угораздило.

Я расплатился, поправил «патрию» и, держа руку на пистолете, отправился к выходу из таверны. Александр уже садился в «шустер», Катерина стояла рядом, дожидаясь меня.

С противоположной стороны улицы, урча мотором, подался грузовик. Неспешно, как и полагается любому транспорту таких размеров. Если бы я не обратил на него внимания, то почти наверняка бы пропустил его поднятую заднюю дверь, за которой спрятались два человека, вооруженные напоминавшими издалека иноземными автоматами. Для лучшей устойчивости они сидели на корточках, то ли готовые спрыгнуть, то ли намеревавшиеся занять другую позицию

- Вниз! – проорал я, выхватывая «патрию», даже не поставленную на предохранитель.

Катерина упала на брусчатку мгновенно, заставив стрелявших искать новую цель. С секундным опозданием оба высмотрели меня, но пистолет уже изрыгнул первую пулю, развернувшую левого стрелка.

Чем «патрия» была хороша, так это системой легких компенсаторов, которые если и уменьшали жизнь оружия, так сохраняли точность, не уводя ствол в сторону даже после нескольких выстрелов подряд.

Поэтому вторая пуля отправилась следом – и, если бы грузовик стоял на месте, я вновь поразил бы левого стрелка, однако на сей раз досталось правому. Заскрипели тормоза – из грузовика успела раздаться лишь короткая очередь, прогрохотавшая по улице с эхом, отразившимся от гладких стен складов и производств, распугав людей поблизости. Ушла она, от первой до последней пули, в небо.

Один из стрелявших – вроде бы левый, потому как, стоило машине затормозить, они оба упали на спину, скрывшись из поля зрения – снова попытался подняться на ноги. Но пока грузовик менял траекторию движения, я отошел от таверны, добравшись до «шустера». Катерина тоже успела подняться на ноги, вооружиться и встала в одну линию со мной.

Из двух пистолетов, не жалея патронов, даром что багажник был забит ими, мы вдвоем принялись палить по грузовику. Катерина целилась в кабину, намереваясь устранить даже малейший шанс побега.

Пули звенели, вонзаясь в металл кабины, кузова, тихо проходили через тела стрелков, уже недвижимых. С шипением пробили шину, заставив грузовик почти мгновенно накрениться на одну сторону. Затем одна пронзила бак и почти сразу же струя бензина, сочившаяся наружу, вспыхнула.

Я чуть опустил пистолет, наблюдая за тем, как полыхает растекающаяся лужа, охватывая все больше и больше пространства, а затем достигает спущенной шины. За это время никто в грузовике не пошевелился.

- И что вы встали? – из «шустера» высунулся Александр. – Я очень рад, что у меня такие снайперы в команде, но, быть может, мы уедем уже?

Переглянувшись с Катериной, мы согласно кивнули. «Шустер» взревел двигателем, взвизгнул резиной, и мы умчали прочь от горящего грузовика с тремя телами.

- Злодеи мельчают, - коротко высказался Александр. – Но расслабляться не стоит. Думаю, там были иномирские.

- С чего ты так решил? – не отрываясь от дороги, спросил я.

- С того, что тактика дурная. Сделали бы два грузовика – мы бы не ушли. Мельчают, потому что всего три человека в деле. Иномирские, потому что наши втроем бы на такое не пошли, а пешими бы точки заняли. Время было. Следили, скорее всего. Я перед тем, как в таверну с вами пошел, обратил внимание – он уже стоял.

- Ты еще скажи, что тот человек в таверне вызвал их. Кругом враги, все! Нет выхода.

- Быков… - изображая усталость, проговорил Александр. – Я вам обоим там душу изливал, поимей хоть какое-то уважение. Ради этого дела личное раскрыл, что прятал годами.

- И наверняка неспроста, - ответила Катерина.

- Только чтобы тебя в невестах привести в дом матери, - выдохнул незаконнорожденный князь. – Если кто узнает – откручу голову каждому, услышали!

- Да, - нестройно ответили мы, а я продолжил: - Скажи мне лучше, раз уж ты в себя пришел, почему мы не можем найти владельца земли, на которой работает телепортационная машина так же, как мы взялись искать темно-зеленый «леопард»?

- Да потому что и «леопард» мы так не найдем. Дурное дело. Надо было что-то сделать, я и выбрал. Земля, как и машина, могут быть зарегистрированы на кого угодно.

- Хорошо, а что с профессором? Тоже в помутнении рассудка этим занялся? – допытывался я.

- Не совсем. Он работал с Родионовым, и я хотел узнать у него относительно механизмов перемещения. Вероятно, дополнительные ядра в той или иной степени готовности имелись, так что можно было рассчитывать на доработку и использование. Но нет. Профальцева зарезали за несколько минут до нашего появления, - Александр замолчал, но повисшая тишина была слишком неестественной. – Кто-то идет по нашему следу, но убить решился лишь сейчас, здесь, - снова повисла пауза в рассуждениях.

- Да потому что здесь Порт и все тут, - оборвал я его. – Княже, давай уже, приходи в себя! Тебя заносит. Постоянно. Профальцева зарезали, нас попытались убить – не в первый раз уже. К чему эти рассуждения? Сейчас мы не можем через имущество добраться до тех, кто хочет от нас избавиться, но наверняка можем узнать что-либо через твою мать. Покажешь ей невесту, она растает, через день выдаст все за утренним чаем. К чему болтать лишнее?

Сзади молчали. Катерина ухмылялась – это было видно, хотя она даже не поворачивала головы. Я бы тоже начал посмеиваться про себя, если бы в меня не пытались ежедневно свинца вводить в порциях тем больших, чем дальше мы лезли в это дело.

- Уж великую княгиню убить не посмеют, я думаю, - на всякий случай добавил я, больше чтобы проверить, насколько Александр в состоянии здраво рассуждать.

- А я думаю, что люди, стоящие за такими комбинациями, способны на все.

- Тогда не проще было бы убить императора? Твоего тезку же взорвали в позапрошлом веке. А если ты прав в своих домыслах про Третье, что там тоже теперь враги Алексея Николаевича, почему не сделать все напрямую? Устроить новый кризис власти.

- Быков, ты не понимаешь.

- Ты понимаешь, которого десять лет не было! Императора за глаза называют слабым, несмотря на все, что он делает. Смена министра финансов и центральных проектов, объявление глобальных строек…

- Слышал о таком, но это не повод, это не построят так сразу, - Александр взялся было спорить, но я решил довести начатое до конца, чего бы это ни стоило.

- А что еще ты слышал? Раз ты слышал про мои дела с бароном Абрамовым в Вельске, так точно знаешь, сколько там было чистого золота, которым можно оплатить строительство дороги и не одной. Это не Аляску продавать, конечно, но тоже много.

- Император не слаб, это точно, - громко ответили мне с заднего сиденья. – Но суть не в этом. Убить человека – на его место придет другой. Да, Борис еще юн, но, когда у императора две дочери, одна из которых вообще ушла из политики, а другая с женихом какие-то вопросы решает, он, при дворе, в центре внимания – потенциальный наследник. И лепить из него что-то… - он осекся.

- Вывод какой получается? – задал я вопрос больше ему, но ответил сам: - Значит, наш заказчик далек от двора и не имеет влияния на Бориса Алексеевича, не может вылепить из него ровным счетом ничего. Отсюда не лезет он напрямую, а охватывает с разных сторон, стараясь создать массу проблем. Проще стало?

- Это нам все равно ничего не дает, - Александр вновь занял позицию между наших с Катериной сидений. – В твоих рамках это может быть какой-нибудь середняк-промышленник. У них много денег. Те же Демидовы, Морозовы, Рябушкинские, Мамонтовы…

- Мамонтовых выброси сразу, если дороги будут строить, контракт им уйдет, - добавил я, сворачивая к заправочной станции неподалеку от порта. В глаза бросилась надпись «Нобельста».

- Нобели? – предположил я, махнув рукой в сторону надписи. – Они нефтью заняты. – И тут подумал, что надо смотреть на ситуацию не только с точки зрения нашего мира. – Вот ты десять лет был там. До этого двадцать с лишком – здесь. Теперь снова дома. Что такого соблазнительного есть в их мире, что может сподвигнуть человека на такие траты и манипуляции?

Пока бензин лился в бак, а стрелка медленно скользила через десятки отмеренных литров, Катерина отошла, а я повернулся к Александру:

- Вот сейчас только ты можешь дать ответ. Только ты знаешь ту разницу, которая может дать кому-то прибыль достаточную, чтобы так рисковать. Чего ради? Золото научились добывать из меди?

Катерина вернулась, бак на сто двадцать литров заполнился доверху. Я рассчитался с заправщиком, оставил мелочи на чай, копеек двадцать, не больше, на всякий случай посмотрел по сторонам: не хватало еще хвоста, который потащится за нами к княгине.

- Так куда едем? – спросил я.

- К его матери, - сердито ответила Катерина и, поймав мой удивленный взгляд, добавила: - Помыться негде даже! Надеюсь, там ванна есть?

- В ее поместье все есть.

- КУДА?

- На запад, за Ундолом живет, - медленно проговорил Александр, глядя на большие рельефные буквы «Нобельста». – Там поговорим. Мне же надо будет успокоиться после встречи с матерью!

Глава 8. Ундольское уныние

«Шустер» ворчал движком на пределе – так мы гнали, стараясь не развивать, однако, скорость больше шестидесяти из-за состояния дороги. Можно сказать, что в этом было некоторое сходство между двумя мирами. Только если у нас не было идеально ровных дорог лишь за городом, в альтернативном Владимире их будто бы не было вовсе.

У меня было достаточно времени, чтобы порассуждать, но ушло оно на дорожную нервотрепку. Из Портового района мы выбирались довольно долго: уже окончательно рассвело, люди толпами шли по своим делами и ехать на машине по отдельным улицам оказалось попросту невозможно. В конечном итоге всегда можно было бы воспользоваться трамваем или метрополитеном, однако Александр наотрез отказался ускоряться.

Оно и было понятно – раз он настолько боялся матери, то и видеться с ней не горел желанием, оттягивая пугающий момент. Так что до имения в Ундоле мы добрались лишь после полудня.

По старинке оформленная будка часового, раскрашенная косыми черно-белыми полосами, встретила нас на съезде к имению. Широкие металлические ворота, точно воздушные на фоне полутораметровой кирпичной стены с небольшими башенками, казались издевкой над здравым смыслом.

Заприметив автомобиль, из этой самой будки вышел седоусый привратник, которого иначе назвать не поворачивался язык. Он вытянулся, как по струнке, сверкнув лакированными сапогами, подтянул…

- Что это на нем? – спросил я, обернувшись к Александру. Тот прищурился:

- Похоже на гренадерскую форму позапрошлого века. Или и того раньше.

- Матушка вообразила себя Петром Первым? – уточнила Катерина, не сводя глаз с представительного за счет своей уникальности часового.

- Скорее уж Петром Третьим и его супругой в одном лице.

- Рады приветствовать гостей! – пролаял привратник.

При этом его усы точно отдельной жизнью жили. Пока он говорил, вздрагивая при каждом слове, они раскачивались, то подымались по отдельности на слоге.

- Взаимно! – я смерил его изучающим взглядом. – Лидия… Алексеевна, - добавил я, когда Александр шепотом подсказал мне, - у себя?

- Предается унынию! – совершенно другим тоном ответил привратник, но зато теперь его усы стали как будто бы совершенно безжизненными. – А кто спрашивает?

- Гаврилыч! – Александр высунулся еще больше между сиденьями так, чтобы его было видно в окно водительской двери. – Как ты думаешь, может сын навестить свою мать?

- Бог ты мой! – привратник внезапно отшатнулся, а потом, схватившись за проем окна, сунулся внутрь салона так, что едва не задел меня. – Надо же предупредить, что сынок вернулся!

- Гаврилыч, послушай, - шеф нашей маленькой операции вдруг изменился в лице, сделавшись каким-то заговорщиком. – Не надо предупреждать. Сюрприз ей сделать хочу. В отпуск приехал. Не надо, чтобы прочие знали.

- Да, сейчас в доме прислуги полно, - вздохнул привратник. – Хорошо, не буду звонить… скажу, не взял никто трубку, - и тут же козырнул.

- Ох, Гаврилыч! – и впервые за долгое время нашего знакомства губы Александра тронула самая настоящая искренняя улыбка. – Никогда в тебе не сомневался!

Тот, сохраняя достоинство, прошел к воротам, сместил задвижку, распахнул нелепые в своей легкости створки и махнул рукой.

- Саша так много рассказывал мне о своей юности, чтобы его невеста могла хотя бы слово вставить в разговоре с его матерью! – просто сочась сарказмом, проговорила Катерина.

- Не до этого сейчас, - отмахнулся Александр.

Остановив машину возле прекрасного трехэтажного особняка, светлого, просторного, но основательного, я дернул ручник и повернулся к шефу:

- А до чего? – спросил я, обратив внимание на то, как он заламывает руки. – Может, все-таки пора рассказать, что происходит? Для двоюродного брата самого императора, матери ты боишься слишком явно.

- Идем, - он вдруг щелкнул суставами пальцев и вышел из машины.

Я тоже выбрался наружу и встал лицом к лицу с Александром. Тот не выдержал взгляда и отвернулся на несколько секунд.

- По имению – только на лошадях, - коротко сказал он вместо нормального ответа. – Я приведу. Стойте здесь.

И отправился вокруг дома, оставив нас с Катериной возле «шустера». Девушка потягивалась, разминаясь и одновременно с этим демонстрируя гибкость фигуры. Я невольно засмотрелся, пока она не заметила это и не улыбнулась, на миг застав меня врасплох.

- Здесь красиво, - заметила она.

- Очень, - я усмехнулся, глядя на нее. – Как мне везет на спутников. Один завел отношения с Анной-Марией, другая – с двоюродным братом самого императора.

- Открывай бюро услуг по сводничеству «Корона», - пошутила она.

Я только посмеялся на эти слова. Александра не было уже несколько минут, и я взялся осматривать окрестности, находя в них какую-то особую прелесть.

Покатые поля, сводящиеся к речке, то и дело разделялись незначительной водной гладью, созданной явно искусственными плотинами. С северной стороны росли деревья, на юго-западе стояла церковь.

Из-за деревьев послышался треск, мягкий, отдаленный – такой, как если бы кто-то попытался завести мотоцикл, но явно сломанный.

- Если бы не шум, здесь было бы очень даже хорошо, - продолжала Катерина. – Еще бы ванну принять.

- Твой статус явно помешает окунуться в один из тех прекрасных прудов.

- Мысль! Не днем, так ночью. Голову не помешает охладить, уверена, вода там сильно студеная.

- Намекаешь на компанию?

- Возможно, - девушка хитро улыбнулась.

К нам вернулся Александр, не дав мне рассмотреть до конца махину дома и его «невесту».

- Три великолепных жеребца, - безэмоционально проговорил он.

- Так долго выбирал или еще с кем помиловался, женишок? – отшутилась Катерина, вскакивая на темного, не успел Александр ей и поводья передать.

- Ага, с прислугой на сеновале, у нас как раз новые лица, - почти сразу ответил шеф и бросил в мою сторону кожаные тонкие ремешки гнедого, на вид довольно сухого и мускулистого жеребца.

Себе оставил серого, что не помешало Катерине еще раз пройтись по его статусу, но ответа не было и шутка ушла в никуда. Зато из-за деревьев снова раздался нестройный треск.

- Что это? – поинтересовался я.

- Унынию матушка предается… И рассказывать о детстве я ничего не намерен. Я скрытный и все тут.

- Она не знает, чем ты занимаешься? – уточнила Катерина.

- Именно. Довольная, думает, что я занимаюсь чем-то безопасным, хотя безопасных дел в нашем мире нет вовсе.

- Почему же? Педагоги – очень хорошая профессия, безопасная, - все еще насмехаясь, проговорила девушка.

- Ничего хорошего в ней нет. Я знаю минимум троих педагогов, которые сидят в тюрьме из-за оговоров собственных учеников, - заявил Александр. – Еще до того, как я отбыл в тот мир.

- И еще двое за дело, - добавил я. Шеф дернулся, как будто икнул, скрывая смешок. Катерина повернулась в седле:

- Защищал педагогов?

- Нет, сидел с ними по делам политическим, - ответил я.

Повисло многозначительное молчание, вновь перекрытое треском из-за леса. Я удивлялся только тому, где все люди. Огромные поля, зеленые – паси не хочу. Нет ни скота, ни людей. Тишь да гладь.

- Сегодня воскресенье, что ли? – не удержался я. – Где все?

- Матушка в унынии, Быков, тебе ж еще у ворот сказали, - проговорил Александр. – А уныние она снимает самыми разными способами. Необычными. Еще в моем детстве было такое.

- Например? – спросил я, встав с остальными в ряд.

- Устраивала олимпиады, певческие конкурсы, силовые – когда мужики двухпудовые гири кидали вдаль, - тут он усмехнулся. – Одна такая разворотила скамьи для зрителей.

- А зрители что же? – изобразила беспокойство Катерина.

- Успели разбежаться, кто куда – первая гиря тогда тоже не в ту сторону улетела, так что они были готовы.

- Какое веселое детство, - заметил я. – А муштра тоже входила в твое воспитание?

- Быков! – угрожающе начал Александр.

У меня не осталось сомнений, что прошлое у нашего шефа действительно было прекрасным. Воспитание – только лучшее, ходить – только по линеечке. Отчего мне стало душно. На улице и так было жарко, но попасть в компанию такой особы, как Лидия Алексеевна, мне уже не хотелось. Едва ли с возрастом она стала лучше.

Катерину ее персона теперь тоже пугала. Больше, чем треск, доносившийся из-за леса.

- Похоже на стрельбу, - проговорил я, нагибая голову, чтобы без проблем пройти через лес, больше похожий на натуральный парк: ни единой лишней веточки, ни одного постороннего кустика.

- Ы-ы-ы-а-а-а! – раздался крик впереди, стоило показаться поляне за толщей леса.

- Ур-р-ра! – вторили чуть в стороне.

Едва мы вышли на свет, как перед нашими глазами два десятка разодетых в чернильно-синее, с белыми крестами на груди, солдат, вооруженная старыми дульнозарядными ружьями, отражала атаку разношерстной компании: кого с пистолетом той же эпохи, кого с ружьем, а кого и попросту с саблей наголо. Если бы не странные маски в мелкую сеточку, закрывающие все лицо, я бы подумал, что попал на какой-нибудь Аустерлиц или Бородино.

- Люди на поле! Остановить! – прокатился громкий крик.

- Это моя мать. И то, как она предается унынию, - с непередаваемой грустью сообщил Александр.

Глава 9. Великая княгиня

Все замерло так, как я себе никогда даже не представлял. Просто одно большое поле обратилось в камень, в сад со скульптурами, которые отлили из бронзы, а потом нарядили во всякое старье, вооружили и хаотично расставили.

- Кто это? Гости? Почему никто не предупредил! – чеканила каждое слово женщина в металлический рупор, который не мог заглушить ее старческой хрипотцы, но зато громкости добавлял прилично.

- Она напоминает мне выросшую Алису в стране Чудес, - шепнула мне Катерина на ухо так тихо, словно ветер прошелестел. Оскорбить великую княгиню лишним словом было опасно – не то что не поможет, так еще и дел наворотит.

- При ней держите себя в руках, - взмолился – буквально взмолился - Александр. – Все, что ей не понравится, потом терпеть и выслушивать придется мне.

- Так хорошо же, что ты любишь свою матушку, - ответила девушка, пока мы, решив пошевелиться, начали двигаться в сторону источника звука, расположенного на высоких трибунах вдалеке. – Иначе бы ты сюда не приехал.

Заключение Александру не понравилось, и это было отчетливо видно по его перекошенному лицу. Похоже, что его детство и правда прошло в определенных мучениях. Несколько шагов он молчал, крепясь, но потом его прорвало:

- Не могу я любить этого человека! Не могу! Она отца в могилу свела своими вечными придирками!

- Тс-тс-тс, - девушка подошла ближе к своему «жениху», слегка его приобняла, положила руку на плечо. – Надо потерпеть, значит.

Того перекосило еще больше – или просто девичья рука оказалась очень уж тяжелой.

- Я и так терпел с ней… - он заткнулся, захлопнув рот, но я уже убедился, что ничего хорошего нас от встречи с этой женщиной не ждет.