Быков. Техно. Том 2

Андрей Степанов

Быков. Техно. Том 2

Глава 1. Короткая дорога

- Думаешь, он не перегибает? – спросил я Катерину, наблюдая за тем, как Александр в свете фар неплохого «шустера» окунает в бочку с водой на задворках промзоны какого-то парня.

- Не думаю, - ответила она, но неловко поерзала на переднем сиденье. – Я ведь уже говорила. Методы. Принципы. Защита.

- Да-да, - я не хотел отмахиваться, но не хотел слушать еще одну лекцию по теории власти. – Просто это уже третий.

- Он не хочет вовлекать никого из коллег в это дело.

- Проще говоря, мы теперь сами по себе, - заключил я. – Значит, компенсаций мне никаких не видать, - и поджал губы, уверенный в том, что Жорик подкинул мне крайне расходное дело.

Учитывая, что самого его похитили, а где искать этого незадачливого ученого – пока неизвестно, мы втроем взялись дергать за те ниточки, которые остались после разгрома конспиративной квартиры Третьего отделения.

Их было всего две, причем одна свалила в другой, не слишком-то приятный мирок, о котором и сам Александр, который провел внутри него несколько лет, не отзывался особо лестно. Вторая же – темно-зеленый «леопард», который с настоящим или липовым номером «ВЛД-393» засветился перед домом после взрыва.

- Мог бы и подольше в благородство поиграть, - с легким презрением выдала Катерина. – В «Белом Лебеде» ты был вполне себе… харизматичным.

Да, скрываясь втроем в одном «шустере» в течение нескольких дней, сложно сохранять харизматичность. Я посмотрел в боковое зеркало. Щетина отросла, лицо точно опухло от бесконечных чашек кофе и отсутствия нормальной еды.

Катерина при этом умудрялась выглядеть более-менее нормально, хотя носила в целом мужскую одежду, собрав волосы на затылке в очень короткий хвост.

- Кто ж знал, что Михайлов дурака включит, - я откинулся на сиденье, продолжая наблюдать за действиями Александра. – Можно было посидеть, отдохнуть. Поесть. Покутить.

Девушка фыркнула еще раз. В последние дни она часто так делала, и обычно я оставлял ее действия без комментариев. Но теперь не удержался:

- Что? Если для тебя «покутить» - это пристрелить кого-нибудь, то вон, смотри, какое развлечение! Для меня все стандартно.

- С двумя девушками уйти – не совсем стандартно.

- Я же не собирался к вам обеим под юбки лезть, - невозмутимо ответил я.

- И которой из нас повезло бы?

Ох уж эти чертовы вопросы с подвохом!

- Может, немного уважения к убитой подруге? – спросил я.

- Ольга мне подругой не была, - последовал короткий ответ, за ним пауза, а потом Катерину прорвало: - С чего ты вообще решил меня поучать?! С того, что шефа нашего знаешь на два дня дольше? Или с того, что у тебя денег больше, чем у большинства?

Я промотал в голове варианты успокоения девушки, но ни один не подходил. Бесилась бы обычная девица, особенно такая же симпатичная, в сиденье вжал, поцелуем рот закрыл – романтика. Эта мне почки отобьет, пока я только поворачиваюсь. Поэтому продолжал сидеть сиднем, слушая поток слов, в котором пока до ругательств дело не дошло, но близилось стремительно.

- Что вы орете на все зады? – Александр уселся на заднее сиденье, откуда ему вольготнее всего было управлять слежкой, поисками – и нами. – Чего не поделили, дети мои?

Он посмотрел на нас повнимательнее, несколько раз перевел глаза с Катерины на меня и обратно, а потом упал на сиденье:

- Все понятно! – крикнул он откуда-то снизу, потом появился с замызганным полотенцем, которым только масляный щуп протирать. – Дела такие, о которых при взрослых не говорят. Я могу еще попытать того парня, он вроде бы жив пока.

- Мы… нет, вовсе нет! – воскликнула Катерина, покраснев сильнее положенного, а потом перевела тему: - Нога не беспокоит?

- Вроде бы у нас целый фургон всякого полезного, с чего бы нога должна меня беспокоить? – прищурился он, а потом погрозил девушке пальцем: - Ты со мной не играй! Я вас, молодежь, как облупленных, знаю!

Молодежь, то есть, мы с Катей, были младше загадочного Александра лет на десять. Или пятнадцать. Но никак не двадцать, в этом я был уверен. При этом сам он был легендой Третьего Отделения, которое занималось защитой Императорской фамилии от всяческих угроз.

Когда выяснилось, что зреет очередная проблема, он впрягся в это дело так основательно, что даже не особо горевал о гибели старого коллеги и еще одного друга, которых положили практически одного за другим. Сам он получил несколько травм, в том числе прилично повредил ногу, но всего за два-три дня пришел в норму. Исключительно на специальной медицинской химии Третьего, которая для пущего эффекта, похоже, содержала что-то, по свойствам напоминавшее сильно крепкий алкоголь. Или чего поинтереснее.

Поэтому вел он себя не всегда как профессионал. И без того был несдержанным, о чем мне теперь напоминал шрам на скуле, а с допингом так и вовсе превратился в натурального медведя-шатуна.

- Так как нога? – почти небрежно спросил я. – Лучше бы, чем над нами посмеиваться, и раз о результатах, - я кивнул в сторону парня, который валялся возле бочки с водой, - сообщать не планируешь, рассказал, как тебе не повезло того бугая убить.

То, что случилось на конспиративной квартире, мы не обсуждали. Я не обсуждал, хотя у меня было море вопросов. Куда дели Кононова, что будет с телами убитых – особенно Комбса, который не имел отношения к Третьему, и Михайлова, который и вовсе криминальному миру принадлежал!

- Так на нем военный бронежилет был, - попросту ответил Александр. – Возможно, пластинчатый. Может, просто в грудину попал. Нож не пробил его, запястье чуть не вывернул. И все, вот итог.

- Итог – это что тебя через окно вынесли, - продолжил я.

- А дальше физика. Он тяжелее, я легче. Хрустнул он знатно, когда на землю упал. Я только ногой ударился.

- Раз уж ты так разохотился, может, и фамилию назовешь?

- И не надейся, - помрачнел Александр.

Когда он допрашивал владельца булочной, в подвале которой внезапно нашелся целый склад не нашего оружия, он обмолвился, что Витальевич по отчеству, и более ничего не говорил, оставаясь легендой и загадкой в одном лице.

- Словом, этот ничего не знает, - он приоткрыл дверь и сплюнул на улицу.

- «Леопарда» уже, может, на запчасти разобрали, - предположил я.

- Тогда своими ногами в другой мир побежишь за Кларой, потому что я туда возвращаться не хочу совершенно, - завелся Александр. – И не могу, тем более.

Катерину мы ввели в курс дела относительно параллельной вселенной, добраться до которой можно, используя специальную телепортационную машину – единственную в своем роде.

Только вот оказалось, что существует несколько машин, а функционирует лишь одна. Потому что ядро – центральная ее часть – перекочевала из недр Императорского Университета в чьи-то захапущие ручонки.

Ручонки охранялись хорошо, так что взять силой свое мы не могли. Свое – потому что Александр время от времени вспоминал, что это была специальная разработка для Третьего – и для переброски людей на большие расстояния.

Жорик, мой однокашник, который и пришел жаловаться на украденное ядро, утверждал, что цели у машины чисто экономические. Его похитили, ядро так и не нашлось, а меня закинули в альтернативный Владимир, откуда я приволок Александра… словом – если выживу, сяду потом мемуары писать, чтобы в детективщине переплюнуть Дойла, а в фантастике – и Уэллса, и Беляева….

- Замечтался, что ли? Или маршрут высчитываешь? – Александр ударил меня по плечу. – Мы в поисках этой машины, которую должны были куда-то на ремонт сдать обязательно… если ты не промазал, конечно, - чуть жестче добавил он, - уже половину города объездили.

- Нас скоро самих в ремонт сдавать надо будет, потому что медицина будет бессильна, - прокомментировал я, слегка обиженный на ремарки к моей меткости.

Да, чужой автомат оказался прыгучим в руках, но дырок в стекле и багажнике я понаделал достаточно. Другое дело, что машину можно было просто спрятать и забыть о ней. А значит, надо было вручную перебирать владельцев – то есть, обращаться за помощью в Третье или в полицию, которая транспортом заведовала.

- Короткая дорога нас ни к чему не привела, - вздохнула Катерина. – Будем перебирать бумажки?

- Вот еще, - Александр вальяжно развалился на просторном заднем диване. – Мы просто заедем к еще одному моему старому знакомому.

- Хорошему? Или как Михайлов? – спросил я.

- Рули, - мрачно выдал шеф. – Времени в обрез.

Глава 2. Старый знакомый, Университет, другой мир

«Шустер», чем-то похожий на одну из моих машин, выкатил из промзоны, оставляя за собой следы преступления лишь внешне. Якобы Александр выбивал информацию из таких же преступных элементов, которые принимали участие в сходке у Глебыча, разрушали конспиративную квартиру Третьего, похищали Жорика, атаковали больницу.

Если так подумать, то во Владимире набралось слишком много преступников – кто бы еще все это подчистил! При этом некто активно зазывал сюда людей из альтернативного мира, что позволяло удвоить число наших потенциальных противников.

На самом деле, я испытал жуткое чувство, когда просматривал документы и видел близнецов в таком количестве, в котором не встречал за всю свою жизнь. Надо иметь в определенной степени изощренную фантазию, чтобы таким макаром наращивать силу.

По ночным улицам «шустер» передвигался относительно быстро – почти не было пешеходов, очень мало телег и извозчиков. Глубокой ночью многие спали, не подозревая о том, что в городе зреет очередной заговор.

- Так где живет твой очередной знакомый? – спросил я.

- Муромский проезд, сорок два.

- Это же к югу от реки.

- И что?

- Сам знаешь, что дороги там узкие, быстро не поедем.

- А ты машину не жалей, казенная, - ответил Александр, не меняя позы. – Механики потом разберутся, что к чему, если вернем.

- Если? – удивился я.

В целом, машина с багажником оружия, различных препаратов и даже парой иномирских автоматов могла вызвать у прочих блюстителей закона лютый интерес. Только вот буквально вчера Александр мог махать корочками, доказывая всем, что Третье Отделение сейчас всем покажет.

Когда мы фактически схоронились в «шустере», корочки автоматически перестали действовать по его желанию: раз действуем без разрешения руководства, то нечего на него и ссылаться. Фактически это означало, что «патрию» мне стоит держать при себе – в случае, если к нам пристанет патрульный, действовать буду только я.

- Могу сказать «когда», обнадеживает? – выдал Александр.

Я не удостоил его ответом.

- Раз нам так долго ехать, - Катерина, которая притихла, стоило нам тронуться, наконец-то подала голос, - может, ты расскажешь нам про другой мир?

- Пусть Быков рассказывает, он тоже его видел.

- Правда? – ее глаза округлились.

- Да, - коротко ответил я, старательно следя, чтобы скорость не поднималась выше сорока. Быстрее эта машина ехать могла, но шумела и привлекала слишком много внимания. – Был. Ровно сутки. Может меньше.

- И что там? Какие люди?

- Бешеные, - выдал я. – Ненормальные.

- Самые здравые, очевидно, сгинули, - подал голос Александр, не удержавшись от комментария. – У них там… плохо все. Страна пропускала удар за ударом, посильнее Крымской. То ли дело, что у нас как-то подсобрались после нее. Не знаю, что там за дело такое было у них, но не срослось что-то

- Ты изучал историю в том мире? – спросил я, вспоминая, что Абрамов мне говорил немного другое, например, что там наперекосяк все пошло из-за неудачной революции.

- Алан, я там годы провел. Как думаешь, неужели не поинтересовался, почему там все так? Сильные отцы-правители оставили после себя слабых детей, не уделив им должного внимания. В итоге что? Россия сунулась в войну с Японией, не имея на то причин. К моменту, когда у нас за семьей уже смотрело Третье, там каждая структура работала сама по себе, стачивая бюджеты и раздавая массу вредных стране советов.

Катерина слушала, широко раскрыв глаза. Да и для меня эта история была захватывающей – я ведь отличался от девушки лишь тем, что провел в другом мире один-единственный день.

Но насмотревшись на происходящее… людей на улицах немного, машин – много. Техника и провода повсюду, но дороги так себе и освещение не очень. Свободные люди, привязанные к устройствам без проводов. Страна контрастов, не более.

- Когда закончилась война, которой у нас не было в принципе, в стране уже зрело недовольство, которое сложно было подавить. А тут еще союзнические обязательства, которые привели страну в Великую войну, которую там называют Первой Мировой.

- Там еще и Вторая была? – девушка неприкрыто ахнула, хотя я думал, что в Третьем несдержанных людей нет в принципе.

- Была. Еще пять лет люди по всему миру обращались в фарш. Кончилось тем, что придумали ядерное оружие, победители сели по разные стороны земного шара и взялись перетягивать одеяло друг на друга. Все опять уперлось в экономику по большей части, - продолжал Александр, - потому что нельзя вечность из центра кормить окраины. Боялись их самостоятельности – последствия революции, когда из лоскутов собрали монстра Франкенштейна. Территориально. Того и гляди развалится. А потом, тридцать с небольшим лет назад – еще одна смена власти, потом платежеспособность рухнула… И да, я десять лет провел в одной из самых молодых стран.

Катерина какое-то время помолчала. Я рулил, молча слушая историю другого мира и радуясь тому, что родился не там. Здесь стабильность. Рубли, отпечатанные с полвека тому назад, до сих пор были в ходу в народе.

- Так, а люди? – повторила девушка свой вопрос.

- Идеалов - нет. Принципов – нет. Я бы сказал, что лет за десять-пятнадцать, если их не накроет еще один вал проблем, все это сформируется, потом еще за двадцать утвердится и тогда… - он оборвал сам себя и замолчал.

- Идеалисты гибнут в войнах. Как и патриоты, - сказал я вместо него, припоминая разборки в Вельске. – А кто остается в тылах, делится на две части. Кто такой же патриот и помогает изнутри, и кто прячется дальше. Почему-то последние живут лучше.

- Всегда и везде, - подтвердил Александр. – Кого-то из убитых нами, думаешь, можно послать усмирять бунтовщиков на окраинах? Они не присоединятся, нет, но и помогать не будут. Эта аморфная масса бесполезна. Представь, что будет, если таких силой или деньгами заманить на какую-нибудь войну?

Никто не ответил ему. Все понимали, насколько это страшно.

- Ладно, что за знакомый? – спросил я.

- Маленький и незаметный человек, самое то, что нам нужно. Из Управления Частного Имущества.

- А если машина принадлежит не частному лицу? – спросил я.

- В нашем деле и в твоем, как сыщика – допускать надо всякое, - ответил Александр.

Я уже хотел, чтобы вернулся нормальный человек, лишенный недостатков применения медицинских препаратов, пусть даже он не сможет прыгнуть на три метра и сбить с ног врага.

- Только я знаешь, чего думаю, Быков? Может, нам и правда смотаться в другой мир еще разок?

- Зачем? – я сжал руль крепче. – Нет желания. Никакого.

- Я и не про желания твои спрашиваю, выдумал! – в голосе его при этом не было никакой насмешки. – Дело в нужде.

- Клару искать? Ее уж там и след простыл. Как ты ее искать будешь?

- У меня есть методы. Нет метода попасть туда. Соль в чем: знакомый нам пока сведения искать будет, у нас с тобой будет дня два-три, не меньше. Надо потратить это время с пользой. Только Кларисса у меня на вторых ролях. Оружие важнее. Надо остановить поток рук и стволов, иначе добром это не кончится. Если по партии в день, так это уже сколько оружия в столице накопилось?

- Да это же иголка в стоге сена! – почти закричал я. – Хотя, твой план сработает, если мы возьмем под контроль тот кусок леса за забором, - припомнил я поместье, откуда нас с Кларой переместили в другой Владимир. - Или найдем Евгения сперва.

- А, настоящий офицер, - Александр повел губами, причмокнул и шумно повозился. – Его-то надо в первую очередь тогда искать. В таком случае я бы предложил заглянуть в Университет.

Я вздохнул.

- Твое дело сейчас – рулить. Вот и рули. Недовольство потом выскажешь в письменном виде, если дело до отчетов дойдешь. Так и скажешь – ради достижения целей руководитель операции применял методы, недостойные офицера и дворянина. Трубецкого это, впрочем, так и не остановило, интересно, где он…

- Павел Трубецкой? – оживилась Катерина и тут же потухла. - Так он мертв. Убит вместе с начальством в одном кабинете несколько месяцев назад.

- Плохо дело, - процедил Александр.

А потом, точно к нему вернулось нормальное состояние и настроение, выдал нам четкий план: знакомый, Университет, другой мир.

- А ты думал, Быков! – воскликнул он под конец. – Спасать – дело сложное. Это навертеть говна всякого – раз плюнуть.

Я думал не об этом. Александр опять упускал мелочи, которыми обычно занимались только оперативники или полицейские уровня сержанта Комбса, бесславно почившего ныне.

Оружие оказалось у Глебыча в подвале не само по себе. Его перевезли через весь город. И это была либо большая грузовая машина, либо целая колонна машинок поменьше. В любом случае – заметно. Или переместили той машиной.

Так что в голове у себя я отметил, что пока Александр будет развлекаться с научными разработками, мне надо выяснить, как оружие попало в булочную.

Глава 3. Четкая линия разреза

Дальнейшие наши действия пошли согласно плану, который и предложил Александр. Мы добрались – все так же посреди ночи – до дома, где жил его старый знакомый. И вновь нам с Катериной пришлось просидеть с полчаса внизу, в машине, заглушив двигатель, пока наш новоявленный шеф бился в дверь.

Его впустили, правда, покрыв всем, чем только можно покрыть, зная русский язык, а спустился он всего лишь через пять минут, довольный, как слон. Я за это время успел предложить Катерине заняться булочной Глебыча.

- Не сразу узнал, поганец, - Александр просто сиял, оказавшись на заднем сиденье. – Сказал, что все сделает. Попросил три дня сроку. Теперь надо решить, как мы отправимся в другой Владимир.

- Пробьемся с боем в поместье, превратим всех, кто там находится в решето, а потом уткнемся… в Жорика? Его же надо найти. Лично я, - тут мне пришлось обернуться, чтобы посмотреть на лицо Александра, - чувствую, что моего клиента я потихоньку предаю, занимаясь совершенно другими вещами. Оружие и заговоры – это твоя задача. И получи ты разрешение на операцию именно там, где нас выбросило, не пришлось бы сейчас гадить по углам и мочиться в бутылки.

В прошлый раз Александр прилично так по мне проехался, когда я обвинил его в некомпетентности. Сейчас он воспринял мой наезд более мягко, точно я его и не обидел ничем. Но постепенно черты его лица обратились в задумчивость.

- А ведь ты прав, - неожиданно для меня сказал он. – Твой Родионов, как ни странно, важнее, чем заговор! – тут он сунулся промеж сидений так внезапно, что даже напугал Катерину. – Тогда мы с вами поступим следующим образом. Быков, рули к Университету.

Учитывая, что за весь день не было толком ни одного перекуса, желудок отчаянно хотел еды. Александр, похоже, в ней не нуждался. И потому прямо на ходу начал генерировать собственный план, который теперь, кажется, исключал необходимость информации от того самого старого знакомого, которому он только что поручил искать сведения о темно-зеленом «леопарде».

Новый план заставлял нас докопаться до истины в Университете – что я хотел, но побаивался сделать изначально, задолго до того, как дело Жорика зашло так далеко. Все упиралось в то, что Императорский Университет был конторой государственной и приди туда частный сыщик заниматься расследованиями, скорее всего, его бы отправили очень далеко, а в лучшем случае продержали бы в полицейском участке, якобы проверяя документы.

Теперь у меня было прикрытие аж из двух сотрудников Третьего, и как минимум один из них точно знал, куда идти. Но внезапно во время монолога переключился на воспоминания.

- У нас же был прекрасный преподаватель! – воскликнул, так и не опустившись обратно на заднее сиденье полностью. Его руки обнимали подголовники сидений, что заставляло нас с Катериной невольно переглядываться – не переборщил ли шеф с лекарствами. – Подбельский была его фамилия. Интересно, преподает ли он историю до сих пор? Хотя, наверно, нет, все же, возраст… - он задумался, а потом повернулся к Катерине: - Ты не училась у него?

- Нет, - коротко ответила она и Александр на долю секунды поджал губы, но вскоре вновь принялся рассуждать о том, какая же великая история у великой страны, которая охватила почти весь материк за редкими исключениями, и как это здорово, что есть уважение к другим народам, избравшим самоопределение – похоже, это касалось отдаленных земель Западной Европы, начиная от Берлина и далее, а также остатков Индии, Китая и символических земель к югу от Каспийского моря.

Это было безумно утомительно, потому что он скакал с темы на тему, постоянно повторялся, регулярно вспоминал Подбельского, чуть ли не боготворя своего преподавателя, благодаря которому он и стал работать в Третьем. Пытка продолжалась примерно два часа, в течение которых я постоянно думал, что мои уши вот-вот изойдут кровью.

Наконец, он откинулся на спинку, и захрапел.

- У вас в Третьем очень серьезные препараты, - заметил я. – Слишком.

- Просто у него перебор на фоне недоедания, - ответила девушка. – Я и сама с трудом держусь.

По ней было видно, что к рассвету, который занимался над городом, она уже почти полностью осталась без сил. Устрой нам кто засаду – проще сдаться, чем пытаться нажать на спусковой крючок, сил не хватит. Никогда еще наша троица не была так близка к провалу.

Александр проспал пару часов, немного подремала Катерина. Подъехав к Императорскому Университету, который недавно получил прекрасный фасад, сиявший свежей краской даже в утреннем солнце, я тоже решил прикорнуть.

Но стоило мне закрыть глаза, и, быть может, даже малость погрузиться в сон, как шум сзади и тычки в сиденья заставили разлепить веки: Александр проснулся и требовал двигаться в Университет.

- Там же еще никого нет, - устало простонал я.

- Есть! И это – не сторож.

Я посмотрел на часы на приборной панели – тридцать минут я все-таки поспал. И с ненавистью посмотрел вслед шефу, который стремительно шагал прочь, явно выспавшийся и полный энергии.

Мне ее отчаянно не хватало. Катерине тоже.

- Держись, - попробовал приободрить я ее.

- Ага, - кивнула она и горько усмехнулась: - Все скоро кончится. Я про его поведение.

Хоть кто-то сохранил способность шутить. Я запер «шустер» и поспешил следом за Александром. Тот обогнул массивный корпус Университета, минуя главный вход, после чего дернулся в не самую заметную дверь. Та оказалась открытой, вызвав у него по-прежнему неподдельное торжество на лице.

- Библиотека, - объявил он, показавшись мне теперь откровенно пьяным. Библиотека, открытая в пять часов утра!

С такой компанией нас, пожалуй, и попросту выгонят без лишних вопросов. Но Александр знал, куда идти, знал какие-то «козьи тропы» с узенькими лестницами, странные коридоры, которые отличались от широких, по которым толпами спешили студенты в светлое время суток. Его пути были слишком длинными, слишком извилистыми, но при этом он умудрялся идти быстро, точно знал маршрут, а не импровизировал. Знал, какие двери будут открыты ночью.

Я постоянно терял его из виду, когда в очередной раз он внезапно поворачивал, потом обнаруживал его, бешено покрутив головой. Не я один выбился из сил – Университет путал еще и Катерину. Александр уже откровенно подбешивал, но я знал, что без него Жорика мне не найти, да и патриотизм бушевал пока сильнее личной неприязни: ни к чему хорошему неучтенное оружие из другого мира не приведет. К тому же в таком количестве.

- Добрались, - сказал он, переводя дух.

Огромный центральный корпус занимал приличные площади, вмещал тысячи студентов и сам по себе представлял целый лабиринт. Что уж говорить про дополнительные лестницы, тайные ходы и множество других интересных штук, которые могли бы заинтересовать потенциального студента, но не меня.

Оказавшись на четвертом этаже примерно в нескольких сотнях метров по прямой от места, где мы вошли, я едва дышал. В противном случае, Александру пришлось бы совсем туго, учитывая, как злобно смотрела на него еще и Катерина.

Четвертый этаж с кафедрами электротехники и физики был совершенно пуст, но дверь перед нами вела не в учебные залы и не в преподавательские. Сам Александр, казалось, не очень был уверен в том, что стоит постучать.