Закон притяжения

~~~~

Вечером они поехали на заброшенный завод – место, где Стас иногда тренировался.

– Ты умеешь стрелять?, – спросил он, доставая травмат.

– Ну так, скорее любительски, не профессионально.

– Тогда слушай.

Он встал сзади, поправил её хватку, его дыхание обожгло шею.

– Правило первое: никогда не направляй оружие на того, кого не хочешь убить.

– Правило второе: если достал – стреляй. Не говори, не предупреждай.

– Правило третье: лучше промахнуться, чем не выстрелить вообще.

Лиза выстрелила. Мимо.

– Чёрт!

– Расслабься, – сказал Стас. – Ты слишком зажата.

– Я не хочу ни в кого стрелять!

– Но если придётся – ты должна уметь. Это на всякий случай.

Она выстрелила ещё раз. На этот раз попала в банку.

– Получилось!

Стас ухмыльнулся.

– Неплохо для первого раза.

– Вообще-то не первый раз.

Парень посмотрел на неё, но ничего не сказал.

Позже, за чаем, Лиза спросила:

– Почему ты вообще пошёл на юрфак?

Стас задумался.

– Отец сказал: «Юрист – это не тот, кто знает законы. Это тот, кто знает, когда их нарушать».

– Это… цинично.

– Зато честно.

Он откинулся на спинку автомобиля, глядя в люк.

– Я видел, как люди в погонах и дорогих костюмах гнобят тех, кто не может постоять за себя. Они знают все лазейки. И я решил, что если уж играть по их правилам – то знать их лучше них.

Лиза молчит.

– А теперь я использую это, чтобы накрыть Бульдога, – добавил он. – По-моему, справедливо.

Темнота за окном машины сливалась с дорогой, лишь фары выхватывали из мрака куски асфальта. Лиза смотрит на мелькающие огни города, а Стас держит руль чуть крепче, чем обычно. В салоне пахнет кофе и его одеколоном – терпким, с нотками древесины.

– А почему ты выбрала юрфак?, – неожиданно спросил он, не отрывая глаз от дороги.

Лиза повернула голову, изучая его профиль в тусклом свете приборной панели.

– Ты вдруг решил поговорить по душам после нашего молчания?

– Просто интересно. Ты же не из тех, кто идёт туда «за компанию». И ты не похожа на меня.

Она задумалась, проводя пальцем по прохладному стеклу.

– Моя мама в молодости мечтала быть следователем или адвокатом. Я с детства видела по телевизору, как они вытаскивали людей из ям, в которые их загоняла система. Иногда – буквально спасали жизни. – Она замолчала, потом добавила тише: – Но мама не пошла работать в полицию, по возрасту не прошла. Законы, все дела.

Стас ничего не ответил, но его пальцы слегка сжали руль.

Машина свернула к её дому.

– Тебе надо что-то взять?, – спросил он, припарковавшись. – Одежду, документы?

– Да, пару вещей.

Они поднялись в её квартиру. Стас не зашёл дальше прихожей, прислонившись к стене и наблюдая, как она быстро складывает в сумку тёплый свитер, ноутбук, паспорт.

– Книги не берёшь?, – кивнул он на полку.

– Ты же сказал – ненадолго.

– Я сказал – «пока не разберусь с Бульдогом». Это не одно и то же.

Он взял её сумку, их пальцы ненадолго соприкоснулись. Лиза задержала взгляд на его руках – сильных, с едва заметными шрамами на костяшках.

В машине снова стало тихо.

– Спать, – вдруг выдал Стас, когда они приехали к нему. – Завтра пары, а тебе ещё адаптироваться тут.

Он показал ей кровать уже застеленную свежим бельём, ванную, кухню. Действую чётко, почти по-военному, избегая лишних взглядов.

– Стас, – остановила его Лиза у двери в спальню.

Он обернулся.

– Спасибо.

Он кивнул, но в его глазах промелькнуло что-то тёплое – то, что он не позволил себе выразить иначе.

– Новый день завтра, – только и сказал он. – Доброй ночи.

Дверь закрылась и Лиза осталась одна, но впервые за долгое время – в безопасности.

Глава 18. Игра на публику

Я иду по университетскому коридору, чувствуя, как на меня оборачиваются. Но сегодня взглядов больше обычного. Потому что рядом со мной шагает он.

Стас Ляпин.

Парень с пронзительным взглядом и репутацией, из-за которой даже самые наглые старшекурсники предпочитают не портить о себе мнение. Его рука лежит у меня на талии, и он смотрит на всех так, будто готов разорвать любого, кто посмеет даже подумать что-то плохое обо мне.

– Вишнёвская, ты это серьёзно?!, – резкий шёпот справа заставляет меня вздрогнуть.

Обернувшись, я вижу Дашу. Её глаза округлились от шока, взгляд мечется между мной и Стасом, словно она не верит собственным глазам.

– Привет, – улыбаюсь я, стараясь выглядеть естественно.

– Привет?!, – она хватает меня за руку и оттягивает в сторону. Это что ещё такое? Почему я узнаю об этом в последний момент?!

Стас не удерживает меня – лишь усмехается и остаётся на месте, скрестив руки на груди. Его взгляд скользит по коридору, выискивая слишком заинтересованных зрителей.

– Объясни. Сейчас же, – шипит Даша, сжимая моё запястье.

– Не здесь, – бросаю взгляд на Стаса. – Потом.

– Потом?!, – её голос дрожит. – Ты в курсе, что уже пол-универа обсуждает, как ты спишь с ним?

Хочу ответить, но из толпы доносится ехидный голос:

– Ну да, конечно, «просто друзья». Вишнёвская явно не просто так крутится вокруг Ляпина…

Не успеваю среагировать.

Стас резко разворачивается и делает два шага в их сторону.

– Повтори, – его голос тихий, но такой ледяной, что у меня самой холодеет внутри.

Парень сразу сжимается.

– Я… ничего…

– Ну вот и решили, – Стас бросает на него взгляд, полный такого презрения, что тот невольно отступает.

Даша сжимает мою руку сильнее.

– Офигеть… – шепчет она.

Я понимаю её шок. Стас Ляпин – человек, который никогда просто так не участвует в этих глупых университетских разборках – только что публично за меня вступился.

– Лиз, – Даша пристально смотрит на меня. – Ты точно знаешь, что делаешь?

Киваю.

– Знаю, но это не то, о чём все думают.

– А о чём тогда?!

– Позже, – обещаю я.

Звонок прерывает наш разговор, заставляя разойтись по парам. Подруга ушла на дополнительные занятия, пропуская последнюю пару.

~~~~

После пар всех собирают в актовом зале. Оказывается, через две недели в университете будет большой концерт, и нашему курсу поручили снять 20-минутный фильм.

– Вишнёвская, – раздаётся голос преподавателя. – Ты будешь играть главную роль.

Замираю.

– Простите, но… я ничего не понимаю в актёрской игре.

– Неважно, – машет рукой преподаватель. – Внешность подходит, дальше разберёшься.

В зале начинается шушуканье. Кто-то закатывает глаза, кто-то усмехается – мол, «ну конечно, Ляпин теперь рядом, вот её и продвигают».

Сжимаю кулаки, но молчу.

Когда все расходятся, остаюсь сидеть в пустом зале, с ужасом думая, как мне выкрутиться из этой ситуации.

– Проблемы?

Вздрагиваю и оборачиваюсь. В проходе стоит Стас.

– Ты как всегда вовремя, – вздыхаю.

Он опускается рядом.

– Уже наслышан про твой фильм.

– Как?!

– Директор – старый знакомый моего отца, – пожимает плечами. – Я с ним поговорил.

Уставилась на него.

– Ты что, за меня вписался?!

– Нет, – хмыкает он. – Просто объяснил, что если хотят что-то стоящее, тебе нужна помощь.

– Мне не нужна помощь!

– Ты хорошо играешь, молодец, но я знаю о чём ты думаешь, – смотрит на меня так, будто это очевидно. – Завтра начнём репетировать. У тебя получается обмануть всех, кроме меня. Фильм у нас в кармане, не переживай.

Он уходит так же как и пришёл.

После разговора выхожу на улицу. На крыльце – настоящий потоп. Сильнейший ливень обрушивается на университетский двор, и я моментально промокаю.

– Лиз, я побежала!, – кричит Даша, убегая под зонтом к новоиспечённому парню.

Остаюсь стоять под дождём, запрокидываю голову и закрываю глаза. Капли бьют по лицу, стекают за воротник, но мне всё равно.

Не замечаю, как подъезжает чёрная машина и дверь резко открывается передо мной.

– Залезай. Быстро. С ума сошла?

Открываю глаза. Ляпин смотрит на меня из машины с таким выражением, будто я совершила преступление.

– Я…

– Ты промокла насквозь, – сквозь зубы говорит он. – Залезай.

Подчиняюсь. В салоне пахнет кожей и его одеколоном. Он включает печку на полную мощность.

– Ты совсем рехнулась?, – бросает он и с заднего сидения берёт запасную куртку. – В такую погоду стоять под дождём?

– Мне нравится дождь, – бормочу я, принимая от него куртку.

Он молча смотрит на меня, потом резко отворачивается и включает двигатель.

– Завтра в девять утра, – говорит он уже другим тоном. – Буду ждать у твоего дома, чтобы ты взяла из дома необходимые вещи. Начнём репетиции.

Киваю, закутавшись в его куртку. Она слишком большая, пахнет им и… странно успокаивает.

Стас включает музыку, и мы едем в тишине, под стук дождя по крыше. А я думаю о том, что эта «игра» становится всё сложнее. И всё опаснее. Потому что иногда, вот в такие моменты, я начинаю забывать, что всё это – только ради дела.

Мы заходим в квартиру Стаса, и я сразу чувствую, как сердце бешено колотится. От его близости, от этого странного напряжения между нами. Он аккуратно усаживает меня на диван, приносит аптечку.

– Покажи ногу, – говорит он, и в его голосе нет привычной насмешки, только какая-то новая, тревожная мягкость.

Я молча закатываю штанину, стараясь не смотреть на него. Его пальцы осторожны, но каждый прикосновение будто обжигает. Он обрабатывает царапину, и я чувствую, как его дыхание становится чуть прерывистым.

– Лиза… – он вдруг замолкает, и я поднимаю глаза.

Он смотрит на меня так, будто хочет запомнить каждую черту. Его взгляд падает на мои губы, и я вижу борьбу в его глазах. Он хочет поцеловать меня. Я это знаю. И я… самое главное я хочу того же.

Но вдруг он резко отстраняется, сжимая кулаки.

– Чёрт, – сквозь зубы бросает он и резко встает. – Мне нужно… Мне нужно выйти.

– Куда?, – спрашиваю я, но он уже хватает куртку и вылетает за дверь, даже не обернувшись.

Я остаюсь одна, с комом в горле и странной пустотой внутри.

Стас не возвращается до глубокой ночи. Я ворочаюсь в его постели, не в силах уснуть, пока наконец не слышу скрип двери. Он заходит тихо, но я чувствую запах алкоголя.

Он стоит в дверях, смотрит на меня. Потом осторожно ложится рядом, почти не касаясь. Я притворяюсь спящей, но сквозь ресницы вижу, как он изучает моё лицо, мои волосы, разметавшиеся по подушке. Его пальцы слегка дрожат, когда он почти-почти касается моей щеки… но тут же убирает руку.

– Чёрт возьми, – шепчет он про себя.

Потом встает и уходит, оставляя меня в темноте с ещё большей неразберихой в голове.

~~~~

Утром его нет. Ни записки, ни сообщения. Я понимаю – он сбежал. Снова.

И тогда я принимаю решение.

В университете я иду прямо к директору.

– Я отказываюсь от участия в фильме, – говорю твёрдо.

Он удивленно хмурится, но я не объясняю. Не могу.

Потому что если Ляпин может просто уходить, то и я научусь.

Но почему тогда так больно?

– Можешь быть свободна, мы найдем замену из ребят, – говорит директор, и его голос звучит так равнодушно, будто речь идет о замене вышедшей из строя лампочки, а не о том, что я только что добровольно сломала себе все планы.

Я киваю, сжимая пальцы в кулаки, чтобы они не дрожали, и выхожу из кабинета. В коридоре воздух густой, как будто я плыву сквозь него, а не иду. Стены плывут, пол уходит из-под ног, и я прижимаю ладонь к холодной штукатурке, чтобы не упасть.

«Что я наделала?».

Но хуже всего – не это. Хуже всего – предательское жжение в глазах, которое я не могу остановить. Я дохожу до туалета, заваливаюсь в кабинку и, наконец, разрешаю себе вздохнуть. В зеркале – чужая девушка с красными глазами и размазанным макияжем.

«Нет. Нет, так не пойдет».

Я резко вытираю слезы, достаю помаду и с каким-то остервенением провожу красной полосой по губам.

«Не сдамся. Я покажу ему, что он не может так просто врываться и сбегать, когда захочет».

Но едва я выхожу из туалета, как чья-то рука хватает меня за запястье и резко тянет за собой. Я едва успеваю вскрикнуть, прежде чем оказываюсь в полутьме под лестницей, прижатая к стене.

Стас.

Он стоит так близко, что я чувствую его дыхание – резкое, неровное, пахнущее мятой и чем-то крепким. Глаза горят, будто он не спал всю ночь.

– Ты что, совсем охренела?!, – он почти шипит, сжимая мою руку. – Отказалась от фильма? Серьёзно?! Мы должны были готовится уже!

И тут меня прорывает.

– О, теперь ты появился?, – мой голос звучит ледяно, хотя внутри всё дрожит. – Ты не можешь просто так пропадать и так же резко возникать, когда тебе вздумается!

Он морщится, но я не даю ему вставить ни слова.

– У нас был уговор, Стас. А ты его не держишь. То исчезаешь на сутки, то приходишь пьяный, то смотришь на меня, как будто… – я резко обрываю себя, потому что дальше – правда, которую нельзя произносить вслух.

Я вижу, как его лицо меняется. Глаза сужаются, челюсть напрягается. Он понимает, что я специально злюсь, что за этой злостью – что-то ещё.

– Как будто что, Лиза?, – его голос низкий, опасный. – Продолжи предложение.

Но я не сдамся. Не сейчас.

– Ничего. Просто держи своё слово. Или я уйду по-настоящему.

Я резко выдергиваю руку и прохожу мимо него, даже не оглядываясь. Но спиной чувствую его взгляд – горячий, тяжёлый, будто физически прожигающий меня насквозь.

Он не бежит за мной.

Но я знаю – это ещё не конец.

Потому что когда я поворачиваю за угол, слышу, как он с силой бьёт кулаком по стене и хрипло что-то говорит.

И в этом звуке – вся правда, которую мы оба не решаемся сказать вслух.

Глава 19. Красное вино, красная помада

Прошла неделя.

Семь дней пустого стола в аудитории, где должен сидеть он. Семь ночей, когда я ворочаюсь с боку на бок, сжимая его ключи в ладони до тех пор, пока металл не становится горячим от температуры моего тела.

Сегодня я не выдержала. Быстро собрала вещи, вышла из университета, даже не оглянувшись. Ветер треплет мои волосы, но мне всё равно. В голове только одно:

«Он исчез. Снова».

Моя квартира встречает меня ледяной тишиной. Бросаю сумку на пол, падаю на диван и закрываю глаза. Внутри – пустота. И одновременно слишком много всего.

– Ты выглядишь, как зомби, – говорит Даша, тыкая вилкой в кусок торта.

Я молчу. Мне больно. Не от её слов, а от того, что я сама себе сделала.

– Зачем вообще людям дали право на чувства?, – вырывается у меня. – Если они только мешают.

Даша хмыкает и достает телефон.

– Хватит ныть. Идём напиваться.

Я не сопротивляюсь, я этого хочу, в этом и смысл.

~~~~

Ночной бар. Громкая музыка, мигающие огни, алкоголь, который обжигает горло, но зато притупляет всё остальное. Я пью. Пью до тех пор, пока мир не становится мягким, пока голова не кружится так, что я смеюсь без причины.

– Ты сейчас просто огонь, – кричит Даша мне в ухо. – На всех наплевала!

Да. На всех.

Но не на себя.

Я чувствую себя свободной. И новой.

Подруга уходит с парнем, махнув мне рукой. Я остаюсь одна у барной стойки. Моё короткое платье задирается, когда я облокачиваюсь, но мне плевать. Я пью ещё. Красное вино, красная помада, красные мысли. Так плохо.

– Эй, красотка, – кто-то садится рядом.

Я даже не поворачиваю голову.

– Отвали.

– Ого, – смеётся он. – Ну ты даёшь.

Я не слушаю. В ушах звенит, сердце колотится, но уже не от чувств, а от алкоголя.

– Пойдем, повеселимся?, – его рука на моей талии.

– Я сказала отвали!

Его лицо меняется.

Следующее, что я понимаю – меня тащат за руку на улицу.

– Эй, отпусти!

Но он не отпускает. Его пальцы впиваются в моё запястье так, что кости ноют.

– Ты думаешь, можешь просто так посылать людей?, – его голос стал другим. Агрессивным.

Я пытаюсь вырваться, но ноги заплетаются. Бутылка выпадает из моих рук, разбивается о асфальт.

– Ты… ты меня не знаешь, – бормочу я, но голос предательски дрожит.

– А мне по кайфу незнакомки, – он ухмыляется.

И тут до меня доходит.

Он принял меня за…

Нет.

Я пытаюсь кричать, но из горла вырывается только хрип.

Его руки на мне. Капот машины. Темнота.

И вдруг – Тень.

Быстрая, резкая.

И голос, от которого у меня мурашки по коже.

– Отойди от неё.

Стас?

Но я уже падаю в темноту.

Очнулась от резкого света в лицо. Голова раскалывается, во рту – вкус меди и вина.

– Ты в порядке?

Его голос. Грубый, но… обеспокоенный?

Я пытаюсь сфокусировать взгляд. Стас сидит надо мной, его лицо в тенях, но я вижу, как сжаты его челюсти.

– Ты… – мой голос хриплый.

Он не дает мне договорить.

– Ты вообще понимаешь, что могло случиться?, – его слова режут, как нож.

Я хочу ответить что-то колкое, но вместо этого чувствую, как по щёкам катятся слёзы.

Стас замирает, потом резко выдыхает и наклоняется ко мне.

– Всё, хватит. Идём со мной.

Он подхватывает меня на руки, поднимая с заднего сиденья, и я слишком пьяна, чтобы сопротивляться.

Голова кружится, но я чувствую его тепло. Его запах.

И понимаю одну простую вещь:

Я всё ещё хочу его.

Даже сейчас.

Особенно сейчас.

Алкаголь не помог. Чёрт!

Что мне делать теперь?

Глава 20. Кровь на костяшках и алые губы

Тьма. Улица. И этот придурок, прижавший её к машине.

Я вижу всё издалека – её короткое платье, растрепанные волосы, как она пытается вырваться. И этот ублюдок, который думает, что может брать то, что ему не принадлежит.

Мир сузился до одной точки.

Он.

Её руки.

Кровь.

Я даже не помню, как подбежал. Только ощущение, как кулак врезается в его лицо с хрустом. Раз. Два. Три. Костяшки горят, но я не останавливаюсь. Хочу свернуть ему шею.

– Ты вообще понял, на кого замахнулся, мразь?!

Его кровь на моих руках. Тёплая. Липкая.

Она меня остановила.

Не словами. Нет.

Тихим стоном.

Я оборачиваюсь – Лиза шатается, глаза закатываются.

Чёрт.

Я ловлю её за затылок, прежде чем она летит на асфальт.

– Лиза!

Она падает без сознания. Дыхание поверхностное, но ровное. Алкоголь. Адреналин. Испуг.

Я поднимаю её на руки – она такая лёгкая, маленькая и хрупкая.

Моя.

Но сейчас не время.

Я укладываю её на заднее сиденье, завожу машину. В зеркале – её бледное лицо, растрёпанные волосы, алые губы.

Я ненавижу себя за то, что оставил её одну.

За то, что она могла…

Нет.

Не думать.

Она приходит в себя в машине через несколько минут.

Моргает. Взгляд мутный, но живой.

– С-Стас?..

Голос хриплый. Испуганный.

Я не отвечаю.

Потому что если заговорю – сорвусь.

Но она смотрит на меня.

Глаза, полные надежды.

И алые губы.

– Я ждала тебя, – шепчет она.

Чёрт.

Я не выдерживаю.

Притягиваю её к себе.

И целую.

Грубо. Жёстко.

Как будто хочу вдохнуть её в себя.

Она вздрагивает, но не отталкивает.

Потом её пальцы впиваются в мои плечи.

Отвечает.

Я теряю контроль окончательно.

Моя окровавленная рука скользит по её шее, ниже…

Она дрожит.

Но не от страха.

Машина наполняется жаром.

Её дыхание срывается.

Я целую её шею, кусаю.

Она стонет.

– Стас…

Но вдруг – испуг в её глазах и я останавливаюсь.

Не сейчас.

Не так. Я снова чуть утонул и не затянул за собой её.

Мы едем ко мне и она молчит всю дорогу.

Я тоже молчу, но её пальцы цепляются за мою руку.

Как будто боится, что я исчезну.

Дурочка!

Разве я мог бы иначе?

Я помогаю ей подняться квартиру. Она шатается, но упрямо сбрасывает куртку.

Потом – платье. Оставаясь в белье.

Чёрный лифчик. Голая кожа.

Я кажется не дышу. Затаиваю дыхание.

Она падает на мою кровать, полуоткрытая простынёй.

Чёрт возьми.

Мне остаётся только накрыть её одеялом.

Ставлю воду на тумбочку. Таблетки. И ухожу.

Потому что если останусь – сломаюсь до конца.

Я ложусь на диван и снимаю рубашку, укрываюсь своей рубашкой.

Она пахнет ею. Я закрываю глаза.

И впервые за долгое время – сплю.

~~~~

Утро.

Стоит мне только открыть свои глаза, я сразу вижу её.

Она стоит в дверях в моей рубашке. Её мокрые волосы так красиво лежат на оголённой коже.

Глаза – озеро после бури. По коже пробежали мурашки, мои эмоции переполняют меня, добивая с утра по раньше.

– Ты спас меня. Я должна сказать тебе спасибо за всё.

Я молчу.

Потому что правда в другом.

Это она спасла меня.

Но я не скажу.

Не сейчас.

– Не должна, но я принимаю твою благодарность, – отвечаю ей.

Всё что произошло прошлой ночью и что не произошло, останется нашим секретом.

Я встаю, иду на кухню, наливаю воду. Холодная, как мой тон вчера.

И тут – шаги.

Она снова стоит в дверях. В моей рубашке. Её ноги босые, волосы растрёпаны, а глаза…

Чёрт. Она издевается что-ли?!

Она моргает, будто пытается собрать в голове вчерашний вечер.

– Почему я была раздетая?, – голос хриплый, но уже с привычной колкостью. – Мы что…?

Я вижу, как её зрачки расширяются на секунду. Испуг. Или… надежда?

– Нет, – отвечаю резко, отворачиваюсь к раковине. – Ты не в моём вкусе.

Тишина.

Сердце пропускает удар.

Я оборачиваюсь – её лицо искривилось, будто я ударил её по-настоящему.

Соврал, но лучше так.

Она не должна хотеть меня. Не должна верить, что я могу быть тем, кто ей нужен. Похоже, что вот так вот я решил себя наказать.

– Ах вот как?, – её голос дрожит, но она тут же берёт себя в руки. – Ну и отлично. Значит, не зря я смыла в душе все твои прикосновения и поцелуи.

Я хохочу, но звучит это фальшиво даже для меня.

– Ты бы ещё какую-нибудь чушь сморозила.

Она сжимает кулаки, хватает с пола свою скомканную одежду и швыряет в меня рубашкой.

– Иди к чёрту, Стас Ляпин! Ненавижу тебя! И всё что произошло.

Я не успеваю ответить – она разворачивается и убегает в комнату.

Голый зад, бледные и худые ноги, взъерошенные волосы…

Горячо. Уф.

Я жду минуту, потом выглядываю из-за угла.

Она уже напяливает своё вчерашнее клубное платье, даже не попытавшись привести себя в порядок.

– Лиза…

Но она не слушает. Хватает свою сумку, выбегает в коридор, хлопает дверью так, что стёкла дрожат.

Я остаюсь один. Сжимаю стакан так, что он трещит а потом швыряю его в стену.

Душ.

Горячая вода, но мне всё равно холодно.

Смотрю на свои руки. Костяшки красные, разбитые. Кровь того ублюдка уже смыта, но ощущение осталось.

Я ненавижу себя за то, что не уберёг её.

За то, что снова всё испортил.

~~~~

Учёба.

Я приезжаю на своей машине, но ещё с парковки чувствую взгляды.

Люди шепчутся, переглядываются.

Что за херня?

Нахожу своего друга, хватаю за руку.