Закон притяжения

– Чё все так пялятся?

Он бледнеет.

– Ты… ты в курсе, что тебя разыскивает полиция?

– ЧТО?

– Того мужика, которого ты вчера избил… Он подал заявление.

Мир сужается до точки.

Лиза.

Если они найдут её… если она скажет, что было на самом деле…

Но нет.

Она ненавидит меня сейчас.

И, возможно, это к лучшему.

ПОЛИЦИЯ.

Это слово крутится в голове, как нож.

Меня разыскивают.

Лиза ненавидит меня. Если её вызовут на допрос – она с радостью подтвердит, что я не нормальный, что напал на того мужика без причины.

Чёрт. Как же не вовремя всё!

Я даже не заметил, как прошли все пары. Сижу в аудитории, но не слышу ни слова. Только шум в ушах, только злость, которая разъедает изнутри.

Друзья пытаются заговорить – я отталкиваю.

– Отвалите.

Они отходят, бросают странные взгляды.

Им всё равно.

Всем всё равно.

Когда я выхожу из здания, ищу сигареты.

Вселенная явно против, чтобы я курил.

И тут – руки хватают меня сзади.

– Стас Ляпин? Вы задержаны.

Я даже не успеваю сопротивляться.

Наручники. Холод металла на запястьях.

Вокруг сразу толпа. Телефоны, камеры, шепот:

«Это тот самый, который избил человека!».

Я не реагирую.

~~~~

Участок.

Бетонные стены. Запах пота грязи и пыли.

Меня сажают за стол. Напротив – два полицейских. Один молодой, нервный. Второй – потрёпанный жизнью.

– Ну что, герой, рассказывай, зачем избил человека?

Я не держусь. Выкладываю всё как есть:

– Он тащил девушку в машину. Она была пьяная, не могла сопротивляться.

Мужчины переглядываются.

– Девушка… это Елизавета Вишнёвская?

Как они знают её имя?

– Да.

– А ты её… друг?

Я замираю.

– Нет.

Глаза противного полицейского сужаются.

– Странно. Она из параллельной группы, да и на другом курсе, вы везде вместе ходите, ребята дали показания, но ты не друг. А зачем тогда лез?

Что-то не так.

– Я просто проходил мимо.

– Мимо?, – он усмехается. – В три часа ночи? В районе, где ты никогда не бываешь?

Я молчу.

Потому что понимаю – это ловушка.

Допрос продолжается.

Но чем дальше, тем больше деталей не сходятся.

– Мы проверили камеры в баре, – говорит мент. – Ты сам подошёл к нему первым.

Враньё!

– Покажи мне записи.

– Не твоё дело.

– А где тот мужик? Почему он не здесь?

Менты снова переглядываются.

– Он в больнице. В реанимации.

Что?

– Ты врёшь. Я не бил его так сильно.

– Ага, конечно. Только вот врачи говорят иначе.

Я стискиваю зубы.

Подстава.

И тут до меня доходит – Бульдог.

Это его рук дело. Как я сразу не понял это всё.

Он специально подставил меня. Пока полиция занята мной – он спокойно делает свои грязные дела.

Кражи. Разбои.

А тот мужик… просто пешка.

Меня отпускают через несколько часов.

Без объяснений. Просто кидают документы и говорят:

– Пока можешь – вали.

Я выхожу на улицу.

Холодно, но не от погоды.

От осознания, что теперь я в игре.

Играю по правилам Бульдога.

И если хочу помочь Вишнёвке – придётся играть грязно.

Захожу в квартиру. Дверь захлопывается за мной с грохотом, но мне плевать. Всё равно соседи давно решили съехать.

Хаос. Так и не убрал.

Стул валяется посреди коридора – пинком отправляю его в стену. Дерево трещит, но мне от этого не легче.

Пахнет ею.

Даже спустя время. В воздухе, на простынях, на моей рубашке, которую она носила.

Чёрт.

Спиной скольжу по стене, оседаю на пол. Виски в руке – холодная, мокрая от конденсата бутылка. Откручиваю крышку, глотаю прямо из горлышка.

Ожог в горле, но пустота в груди.

Не помогает. Я хотел забыть, но забываю только то, как дышать, когда её голубые глаза смотрят на меня с ненавистью.

Мне нужен план. Надо найти Бульдога.

Но где?

Он не дурак – не будет торчать в своих притонах, зная, что я в курсе его игры.

Ещё глоток.

Мысли плывут.

Встаю, шатаясь, иду в комнату.

Моя большая кровать. Плюс моей тёмной квартиры в центре города.

Простыни смяты, но я так и не смог заставить себя их перестелить.

Падаю лицом в подушку.

Её запах.

Сжимаю пальцы в кулаки, но злости уже нет. Только усталость.

И тут – холодное под пальцами.

Тонкая золотая цепочка.

Держу на ладони – хрупкая, почти невесомая.

«Видимо, расстегнулась, когда она ворочалась…».

Чёрт возьми.

Даже когда её нет – она здесь.

Виски и недосып делают своё дело – мир расплывается.

Последнее, что вижу перед тем, как провалиться в темноту – отблеск золота на ладони.

Глава 21. Правда которую я не хотела знать

Дождь стучит по окну всю ночь, а я всё не могу уснуть. Глаза опухшие, подушка мокрая от слёз, а в голове – один и тот же вопрос: Зачем? Зачем Стас мне соврал? Он смотрел мне прямо в глаза, говорил, что всё в порядке, но потом эта ночь… А я, дура, поверила, что между нами и правда была искра.

Но утро принесло новые вопросы.

В университете царит странная атмосфера. Шёпот в коридорах, взгляды, полные любопытства и… жалости?

Ко мне. Сердце сжалось, будто в тисках. Что-то явно случилось.

– Лиза… – Даша схватила меня за руку перед парой, её лицо было напряжённым.

– Что происходит?, – спросила я, уже чувствуя, как подкашиваются ноги.

Она колеблется, сжимая мою ладонь.

– Даш, говори!

– Вчера Стаса забрали… в участок.

Мир на секунду остановился.

– За что?!

– За избиение.

Я закачалась, но удержалась на ногах. Нет, этого не может быть. Он же сказал, что всё уладил…

– Кого он… избил?

– Не знаю, но говорят, что парня из бара в котором мы были.

Тот самый бар. Та самая ночь. Поцелуи до беспамятства.

Я не помню, как выбежала из аудитории. В голове стучит только одно: Надо найти доказательства.

Камеры в баре оказались «на ремонте». Конечно. Как удобно.

– Вы уверены, что записи нет?, – я почти кричала на бармена, но он лишь пожимал плечами.

– Слушайте, девушка, не устраивай сцен. Техника глючит, бывает.

Кто-то явно позаботился.

Стаса подставили, я это чувствую, но кто? И главное зачем?

Два дня. Два дня я рыла, спрашивала, искала хоть что-то. И наконец – зацепка.

Один из охранников бара проболтался, что «Бульдог» – частый гость – исчез в тот же вечер. А ещё… он работает над чем-то.

И вот я стою перед дверью Стаса, дрожащими пальцами стучусь. Дверь открывается, и он передо мной – бледный, без футболки, но всё тот же.

Он выглядит… уставшим. Тёмные круги под глазами, слегка растрепанные волосы, но квартира за его спиной – идеальный порядок. Как будто он ждал меня. Как будто готовился.

– Лиза?, – его голос хриплый.

– Я знаю, кто это сделал, – выдыхаю я. – И знаю, где Бульдог.

Его глаза вспыхивают. Он оглядывает подъезд и жестом приглашает к себе.

– Заходи, – говорит он тихо, отступая в сторону.

Я переступаю порог, и запах свежего кофе обволакивает меня. На кухонном столе – две чашки. Он знал, что я приду? Или ждал кого-то другого? Или другую?

– Рассказывай, – он садится напротив, его взгляд тяжёлый, изучающий.

Я делаю глубокий вдох и выкладываю всё, что удалось узнать за эти два дня.

– Бульдог – нанял не случайного парня из бара. Этот парень работает на кого-то. И этот «кто-то» явно хочет тебя убрать с дороги.

Стас не моргает.

– Кто?

– Я не знаю имени, но… – я достаю телефон, показываю фото. – Он встречался с этим типом за день до того, как тебя забрали.

На экране – Бульдог в тёмной куртке, разговаривающий с высоким мужчиной в очках. Лица не разглядеть, но поза… напряженная. Как будто он получает приказ или что-то получается не так.

Стас берёт телефон, увеличивает изображение. Я рассматриваю его руки, пальца и мой взгляд останавливается на его костяшках. На них не смотря на дни, которые уже прошли раны кажутся довольно свежими.

– Ты рисковала. Этот вопрос возвращает меня в реальность, вытягивая меня из плохих мыслей.

Это не вопрос, а упрёк.

– Да, – признаюсь я. – Но иначе мы бы никогда не узнали правду.

Он откладывает телефон, проводит рукой по лицу.

– Теперь они знают, что ты в курсе.

Тишина.

Я жду, что он скажет дальше. Что придумает. Но вместо этого…

Стас смотрит на меня. Не на врага, не на сообщника. На меня. Его взгляд скользит по моим губам, и я внезапно понимаю – он не думает о Бульдоге. Не о мести.

Он думает о поцелуе. Или я уже схожу с ума?

Но через секунду его лицо снова становится жестким.

– Ладно. Вот что мы сделаем.

Он начинает говорить, и я слушаю. План прост: притвориться, что я ничего не знаю. Не лезть. Не искать.

– А ты?, – перебиваю я.

– Я разберусь.

– В одиночку?

Он усмехается, но в его глазах – что-то холодное.

– Ты уже сделала больше, чем должна была.

Я хочу крикнуть, что это несправедливо. Что он не имеет права решать за меня. Но…

Стас вдруг наклоняется ближе.

– Обещай, что не полезешь одна.

Его дыхание обжигает кожу.

– Обещай, Лиза.

Я не отвечаю. Потому что знаю – если он окажется в опасности, я не смогу остаться в стороне.

– Обещай.

Его голос низкий, почти хриплый. Глаза – тёмные, горящие. Он так близко, что я чувствую тепло его кожи, запах его одеколона – древесный, с горьковатой ноткой чего-то опасного.

Я сжимаю пальцы в кулаки, чтобы они не дрожали.

– Нет.

Стас замирает. Брови резко сдвигаются, губы сжимаются в тонкую линию.

– Ты даже не представляешь, во что лезешь.

– А ты не представляешь, какого это – сидеть сложа руки, когда тебя подставляют!, – мои слова вырываются резко, горячо.

Он резко встаёт, отворачивается, проводит рукой по волосам. Видно, как напряжены его плечи.

– Чёрт… – он внезапно оборачивается. – Ладно. Тогда хотя бы… будь осторожна.

Я киваю, но мы оба знаем – это пустые слова. Если что-то случится, я не останусь в стороне.

Тишина.

Потом он вздыхает.

– Ещё кое-что.

Я поднимаю глаза.

– Я… – он колеблется, что для него странно. – Я должен извиниться.

– За что?

– За ту хрень, которую сказал тогда. Про то, что ты… не в моём вкусе.

Сердце замирает.

– Это была ложь.

Я не дышу.

– Ты… чертовски красивая, Лиза. И ты сводишь меня с ума.

Всё внутри вспыхивает.

Я даже не думаю.

Просто вскакиваю, бросаюсь к нему, руки сами находят его шею. Он не успевает опомниться, как мои губы уже прижаты к его.

Стас замирает на секунду – и потом взрывается.

Его руки сжимают мою талию, прижимают к себе так сильно, что я чувствую каждый мускул его тела. Поцелуй грубый, жадный, в нём нет ни капли нежности – только голод, долго сдерживаемый.

– Ты уверена?, – он дышит мне в губы, голос срывается.

В ответ я лишь срываю с него футболку. Я отвечаю без слов – кусаю его нижнюю губу.

Больше вопросов нет.

Он срывает с меня одежду, как будто боится, что я передумаю. Его пальцы скользят по моей коже, оставляя за собой огненные следы. Я дрожу, но не от страха – от желания.

– Ты… никогда не…?, – он целует мою шею, голос прерывистый.

– Нет, – шепчу я.

Стас замирает, смотрит мне в глаза.

– Тогда я буду очень осторожен.

Его руки, его губы, его тело – всё будто создано, чтобы доводить меня до безумия. Он исследует каждый сантиметр, будто запоминая, а я тону в ощущениях, которых никогда не знала до этого.

Когда он входит в меня, я вскрикиваю – но боль тут же сменяется чем-то другим. Глубже. Сильнее.

– Так лучше?, – он целует моё лицо, шею, голос хриплый от напряжения.

Я не могу говорить – только киваю, впиваясь ногтями в его спину.

Стас начинает двигаться – сначала медленно, потом всё быстрее, страстнее, теряя контроль. Я обнимаю его крепче, ноги обвиваются вокруг его бёдер, и мир сужается до нас двоих.

~~~~

Мы лежим, сплетённые, дыхание постепенно выравнивается.

Стас целует моё плечо, потом поднимает глаза.

– Теперь ты точно никуда не денешься, – говорит он тихо.

Я улыбаюсь.

– Не надейся.

Но мы оба знаем – это уже не просто игра.

Игра закончилась.

Началось что-то другое.

– Ты же хотела забыть обо всём… Вот твой третий пункт решён. Ты ни о чём не думала, кроме своих чувств, когда я целовал тебя.

Я сажусь перед Стасом, чувствуя, как дрожат мои пальцы. Его слова прозвучали как приговор, но в то же время – как освобождение.

Он как никак сейчас прав. В тот момент не было ни прошлого, ни будущего, ни этой бесконечной опасности, которая преследовала нас. Были только его губы на моих, жаркие прикосновения, от которых кружится голова.

Стас медленно провёл пальцем по моей шее, заставив меня вздрогнуть, прежде чем его поцелуй коснулся чувствительной кожи. Я вдохнула резче, цепляясь за его плечи, будто боялась, что сейчас упаду.

– Ты… – я не успела договорить, потому что его ладонь скользнула под край моей футболки, а губы опустились ниже, оставляя горячие следы на животе.

Мир сузился до его прикосновений, до шёпота моего имени, до этого странного, головокружительного ощущения, что всё это – не сон.

Потом он снова поднялся ко мне, прижал лоб к моему, и я увидела в его глазах что-то новое. Не просто привычную жёсткость, а… страх.

– Ты никуда не полезешь без меня, поняла? Что бы ни случилось. – Его голос звучит твёрдым, но в нём слышится тревога. – Я не могу…

Он не договорил, но мне и не нужно было объяснений. Теперь между нами не только общее дело. Теперь он знает.

И я знаю.

– Я поняла, – прошептала я, чувствуя, как его пальцы сжимаются на моей талии.

Стас вздохнул и снова поцеловал меня, уходя в ванную комнату.

Я должна успеть.

Вода в душе шумит ровно, почти гипнотически. Но моё сердце бьётся так громко, что кажется, Стас услышит его даже сквозь шум воды. Он закрылся в ванной, и у меня есть только эти несколько минут – иначе он остановит меня. Иначе он не отпустит.

Я вскакиваю с кровати так резко, что в висках темнеет. Пальцы дрожат, когда я натягиваю голубые джинсы, свитер, куртку. Ключи от его чёрной BMW лежат на тумбочке – холодные, тяжёлые, запретные.