Приключения сирийского хомяка. Из деревни в город. Книга 1 Невероятное путешествие

Фландрол пулей сорвался с места и умчался за дверь. Через секунду он вернулся с деревянным подносом, наполненным ещё не совсем засохшими корками хлеба и на удивление свежими кусочками сыра, и поставил его перед Морсиком и Раттоном.

Дядюшка Контрабас нырнул куда-то под стойку и вылез оттуда с четырьмя кружками, сделанными из напёрстков, и кувшином, который был чуть ли не с него высотой. Он разлил содержимое кувшина по кружкам. Две протянул Раттону и Морсику, одну – Фландролу и одну взял сам.

– Лучшего яблочного сока не найдёте вы отсюда и до самого города! – заявил он. – Я сам его готовил, это первая партия, выжата сегодня утром. Пейте, не пожалеете. Пришлось добавить немного сахару, а то он был бы очень кислый, потому что яблоки только появились на деревьях и ещё не успели созреть. Я, конечно, обычно предпочитаю квас, но сейчас у меня гостят внучки, а я не хочу подавать им дурной пример, распивая при них крепкие напитки. Хочу быть для них примером, знаете ли.

Морсика с Раттоном не нужно было упрашивать, они набросились на угощение, будто не ели ничего целую неделю. После такого долгого и напряжённого дня хлеб и сыр казались Морсику вкуснейшими лакомствами из всех, что он когда-либо ел. Морсик робко отхлебнул из своей кружки, так как никогда ещё не пробовал яблочного сока, а потом начал пить его большими глотками – такой он был вкусный.

– Кушайте, кушайте, всё свежее, самое лучшее, – приговаривал Дядюшка Контрабас. – Только скажи, Раттон, где ты взял такое сокровище – эти серебряные монеты?

– Да есть тут в посёлке один старый дом, давно заброшенный. Как-то я в нём остановился переночевать и обнаружил там треснутый кувшинчик – вот почти такой же, как этот, в котором ты сок держишь, только немного побольше, и он оказался битком набит этими самыми монетами. Ну я взял себе несколько, а остальное, решил, пусть пока там лежит. Может, когда-нибудь вернусь за ними.

– Понятно. Так ты что, уходишь куда-то? – поинтересовался Дядюшка Контрабас.

– Да вот решил, что пора мне возвращаться в город: мир посмотрел, и хватит. К тому же сегодня Морсика вот встретил, он тоже в город направляется…

Морсик не слушал, о чём говорили Раттон и Дядюшка Контрабас, он делал вид, что грызёт хлебную корку, а сам в этот момент наблюдал за какой-то подозрительной тенью, которая проявляла неподдельный интерес к их разговору.

Заметив, что за ней наблюдают, тень опустилась на четыре лапы и быстро поползла прочь. Морсик разглядел, что это крупная ящерица с зеленовато-серой чешуёй, длинным хвостом и короткими лапами с острыми когтями.

Бьюклан и Керазмита описывали ящериц как очень скользких и изворотливых существ и советовали не иметь с ними дела. Говорили, ящерицы могут быть довольно задиристыми и вредными, но чаще они хладнокровны и расчётливы и ничего не делают без выгоды для себя. Связываться с ними – себе дороже.

Ящерица отползла в дальний угол таверны. Там за деревянным ящиком, как за столиком, сидели две крысы и медленно потягивали из желудёвых скорлупок какую-то тягучую жидкость. Крысы были похожи на Раттона: тот же серый мех и те же длинные хвосты, но почему-то при взгляде на них у Морсика возникало какое-то неприятное ощущение, будто они представляют собой угрозу.

А между ними сидел ещё один зверь, которого Морсик сразу же опознал по рассказам Бьюклана и Керазмиты, и от этого его бросило в дрожь. Зверь был величиной с кошку, но обладал более худым, вытянутым и гибким телом; лапы у него были короткие, морда – острая и длинная, с выразительными белыми пятнами вокруг носа, на лбу и щеках; хвост у него был длинный и пушистый, пожалуй даже более пушистый, чем у кошки.

Морсик сразу понял, что перед ним ХОРЁК, и от этого ему стало не по себе. Бьюклан и Керазмита называли хорьков закоренелыми разбойниками и убийцами, от которых нужно бросаться наутёк со всех лап, иначе, чего доброго, съедят, а скрыться от них труднее, чем от кошки.

У хорька на поясе из жабьей кожи висел нож. И если для людей это был просто перочинный ножик, то для хорька, и тем более для хомяка, это был настоящий меч, которым и убить можно запросто.

Ящерица подползла к хорьку и стала что-то тихо говорить ему и крысам рядом, то и дело указывая на стойку, за которой сидели Морсик с Раттоном. Хорёк слушал, кивал, что-то так же тихо спрашивал у ящерицы, а когда она закончила говорить, он довольно оскалил зубы и поглядел в сторону стойки. Морсик счёл нужным быстро отвернутся, чтобы не привлекать к себе ещё больше внимания, но, даже отвернувшись, он чувствовал на своей шкурке пронзительный взгляд четырёх пар недобрых глаз.

– Эй, Морсик, ты что, оглох? Мы, кажется, с тобой говорим, – услышал он голос Раттона.

– Да? Что? Извини, Раттон, мне просто показалось, что за нами следят вон из того угла, – Морсик махнул лапкой в угол, где сидели хорёк, ящерица и две крысы.

Дядюшка Контрабас посмотрел туда и, внезапно помрачнев, сделал едва уловимый знак Фландролу, который, всё поняв без слов, тут же исчез.

– Боюсь, тебе не показалось, Морсик. За тем столиком сидит самый известный в наших местах разбойник и налётчик на курятники Резак Курокрад со своей бандой.

В городе же, где гораздо больше добычи, живёт много нечестных, злых и жадных зверей, поэтому сразу тебе скажу, город – это опасное место, особенно для такого маленького зверька, как ты, Морсик.

Раттон мне рассказал о том, что произошло с тобой, поэтому вот тебе совет лично от меня – когда доберёшься до города, сразу же ищи свою хозяйку, не задерживайся нигде, избегай тёмных дворов и подворотен. Я понимаю, что ты любишь ночь и темноту, но в городе лучше передвигаться днём. В это время на улицах больше машин и людей – просто не нужно попадаться им на пути, – но при этом днём гораздо меньше тех, кто представляет для тебя наибольшую опасность, в отличие от ночного времени.

Ты меня понял, Морсик? Ты обещаешь послушать моих советов? Как-никак Раттон дал мне целых три серебряные монеты, поэтому я помогу вам, чем смогу.

– Я понял и обещаю не забывать ваших советов, Дядюшка Контрабас, – ответил Морсик. – А этот Резак Курокрад, он что, и вправду такой опасный разбойник?

– Конечно. В нашем посёлке мало плохих зверей, нам особо нечего делить, поэтому мы все помогаем друг другу. Иногда, разумеется, соперничаем, но стараемся не превращать соперничество в открытую вражду.

Однако Резак Курокрад и его подручные не из таких, они не остановятся ни перед чем, если почувствуют лёгкую наживу, даже перед убийством.

И всё же мне их приходится терпеть, ведь Резак Курокрад – главный поставщик птичьего мяса, в основном курятины. Взамен он получает тут свой любимый квас, а иногда и кое-что покрепче.

К тому же из всех зверей в посёлке он считается лишь со мной не только потому, что от меня он получает квас, но ещё и потому, что… Впрочем, сейчас сами всё увидите. Не бойтесь их и не делайте резких движений, остальное предоставьте мне, – поспешно выпалил Дядюшка Контрабас. Он спрыгнул со стула и скрылся за дверью.

Морсик с Раттоном обернулись в зал – Резак Курокрад, ящерица и обе крысы вылезли из-за своего столика и не спеша направились к ним.

Раттон сделал вид, что пьёт яблочный сок, но не отводил взгляда от неприятной компании. А Морсик просто глядел на них во все глаза, словно на каких-то диковинных животных. Впрочем, для него это действительно были настоящие диковинные животные.

Дойдя до стойки, разбойники остановились. Крысы были среднего размера, немного поменьше Раттона. А вот ящерица была крупнее их по крайней мере в полтора раза, опасения также внушал её длинный чешуйчатый хвост. Резак Курокрад возвышался, как башня, над всеми остальными, и вид имел устрашающий. Без сомнения, вся эта компания подошла к стойке не для того, чтобы пропустить по стаканчику яблочного сока.

– В чём дело, Резак? – обезоруживающе улыбаясь, спросил Раттон. – Что ты на нас смотришь так, словно мы парочка вкусных куриных окорочков? Может, тебе следует в ближайшее время воздержаться от курятины, раз она тебе повсюду мерещится?

В зале послышались смешки. Даже хорёк скривил подобие улыбки, сделав вид, что оценил шутку. И сказал каким-то уж чересчур дружелюбным тоном, совершенно не соответствующим его образу:

– Ох, Раттон, вот уже второй месяц мы с друзьями и не пробовали курятины. Всё, что нам удаётся добыть, мы тут же несём сюда, к нашему кормильцу Дядюшке Контрабасу, отдаём за миску похлёбки и кружку кваса.

Люди в последнее время чересчур пекутся о своих домашних птицах: двери в курятник запирают на железные засовы, к которым если только подойдёшь, то они сразу начинают громко звенеть и испускать такой яркий, слепящий свет, что хоть глаза под шкуру прячь, с ушами вместе. Дыры все в заборах позакрывали так, что не протиснуться. А бывает ещё, что выпускают на ночь собак, чтобы те ходили вокруг курятника и охраняли их ненаглядных птичек. А соваться к ним – гиблое дело: к сожалению, даже мой меч вряд ли поможет, – хорёк любовно погладил ножик, который висел у него на поясе из жабьей кожи. – Ничего вкусного не осталось для нас – честных добытчиков курятины. Разве что изредка удаётся поймать воробушка или дроздочка, да теми сыт не будешь. Того и гляди нечем станет расплачиваться с этим Контрабасом, и тогда здравствуй, голодная бродячая жизнь!

– Да, печально, – ответил Раттон. – Очень тебе сочувствую, Резак, но ничем не могу помочь ни тебе, ни твоим друзьям.

– Да неужели? – Улыбка хорька стала больше похожа на оскал. – А не ты ли только что расплатился с Дядюшкой Контрабасом сразу тремя монетами из чистого серебра?

– Ну расплатился, и что с того? Не могу же я потребовать их обратно. А других таких монет у меня больше нет.

– Да что ты? – Резак Курокрад, казалось, удивился, но удивление это было насквозь фальшивым. – А вот моя дорогая подруга и верная правая лапа ящерица Саллигатор сказала мне, что у тебя есть ещё такие монеты, и немало. Расскажи-ка нам, Саллигатор, ещё раз о том, что ты услышала.

– Хссс, Раттон нашшшёл большшшшое богатссство, Сссссаллигатор всссё слышшала.

Голос ящерицы напоминал одновременно и свист ветра, и змеиное шипение; в другой ситуации звуки, которые она издавала, показались бы Раттону с Морсиком даже смешными, но сейчас у них мороз пробегал по коже, как если бы они стояли на холодном ветру.

– Раттону попалссся в посссёлке заброшшшенный дом, он вошшшёл туда, шштобы переждать ночь, но он нашшшёл там нечто большшшее, чем просссто укрытие, – он нашшшёл трессснутый кувшшшин, забитый ссссеребяными монетами. За них Контрабассс готов выполнять любые желания. Хссс, Ссссаллигатор всссё ссслышшшала.

– Ну так вот, Раттон, – произнёс Резак Курокрад, когда короткая, но при этом всё же очень длинная речь Саллигатор закончилась, – я склонен доверять своей верной подруге, она меня ещё ни разу не обманывала, так что если она говорит, что у тебя есть кувшин, набитый серебром, то, значит, он у тебя есть.

С добычей курятины стало трудно. Пока стоят тёплые дни, с этим ещё можно мириться, но ведь тепло не будет вечно, и когда похолодает, нам с друзьями придётся туго. Ты ведь всё равно собрался уходить, Раттон, – зачем тебе богатство, к которому ты никогда не вернёшься?

– Ну почему «никогда»? Я за ним обязательно вернусь. Серебро, знаешь ли, ценится повсюду, а в городе особенно.

– Ну тогда, может, хотя бы поделим его по-честному? – продолжал выпрашивать хорёк. – Неужели ты откажешь в горстке серебряных монет своему старому приятелю, а, Раттон?

– «Приятелю»?! – Раттон аж подпрыгнул на стуле. – С каких это пор ты и твоя банда стали мне приятелями, Резак Курокрад? А, вспомнил – наверное, это после того случая, когда я нашёл на скамейке в сквере недоеденный сэндвич с жареным беконом. Я тогда был очень голоден и очень обрадовался вкусному ужину. Но стоило мне к нему подойти, как путь мне преградил ты со своими прихвостнями. Наставил на меня свой ножичек и заявил, что этот кусок хлеба с колбасой принадлежит тебе, потому что ты его первый заметил. «А если ты хочешь есть, то иди вон пожуй крупы, которую не доели голуби, – сказал ты. – Можешь для вкуса полить её кровью в качестве приправы. Если хочешь, я могу помочь тебе её достать. Не хочешь? Тогда живо уноси отсюда свой королевский хвост, пока он у тебя ещё остался!» Забавно, конечно, но я не думаю, что после такого нас можно считать приятелями. Не так ли, Резчик?

В глазах хорька мелькнула злоба, но он огромным усилием воли взял себя в лапы.

– Раттон, во-первых, ты же знаешь, что я очень не люблю, когда меня называют Резчиком. Настолько не люблю, что никто из тех, кто осмелился так меня назвать, после этого не прожил и часа. А во-вторых, ну подумаешь, ну отжал я у тебя тот сэндвич – ты ведь с голоду не помер. Как говорят люди, кто старое помянет, тому глаз вон. Я обычно к людским выражениям не прислушиваюсь, но вот это мне очень даже нравится.

– Да неужели? – фыркнул Раттон. – Учитывая, сколько раз я слышал в этой таверне историю о том, как ты украл прямо из-под носа сторожевого пса большую, откормленную курицу и едва успел скрыться с ней в дыре под забором, – изначально у тебя было не два глаза, а по крайней мере двадцать, и каждый раз ты терял по одному, когда снова и снова рассказывал эту историю.

В зале раздался хохот, даже крысам и Саллигатор пришлось зажать рты, чтобы не рассмеяться в голос. Однако, когда хорёк обернулся к залу, смех сразу же умолк. Хорёк повернулся назад к Раттону, отбросив маску дружелюбия, и теперь злобно скалил зубы.

– Довольно! – свирепо прорычал он. – Ты думаешь, мы станем у тебя в лапах валяться и просить милостыню, а ты в это время будешь потешаться над нами? Ты что, забыл, кто перед тобой, канализационная крыса? Так я тебе напомню – я Резак Курокрад, самый сильный и известный разбойник и налётчик на курятники во всём этом посёлке. Если мне что-то нужно, то я это отбираю, хоть хитростью, хоть силой. И сейчас мне нужен кувшин с серебром, который ты нашёл, весь до последней монетки. Ты сейчас пойдёшь и принесёшь его мне немедленно, а не то…

Свет от лампы зловеще блеснул на ноже, который Резак Курокрад наставил на Раттона.

И тут, прежде чем Раттон успел что-либо ответить, Морсик повёл себя очень храбро, но при этом очень глупо.

– Думаешь, если ты хорёк и у тебя есть меч – это даёт тебе право нападать на тех, кто меньше и слабее тебя? Нет! – прокричал Морсик, вскочив лапками на стул, чтобы казаться выше и грознее. – У тебя, насколько я понял, талант к добыче птичьего мяса – вот и используй его по назначению, а к другим не лезь, а то рано или поздно найдётся тот, кто сможет дать хорошего пинка под хвост и тебе, и твоей банде, несмотря на твой меч. Так что лучше отстань от нас подобру-поздорову.

– Да… да… да как ты смеешь… мерзкий домашний неженка! – хорёк с трудом подбирал слова от гнева и удивления. – Да я тебя сейчас на кровяные лоскутья изрежу, чтобы у этого лентяя Фландрола был повод вымыть сегодня здесь пол.

Морсик сам не знал, зачем он это делает, но ему вдруг нестерпимо захотелось доказать этому наглому хорьку, что его тут никто не боится.

Он встал на задние лапы, вытянулся, чтобы казаться выше, и, оскалив зубы, грозно зашипел, глядя хорьку прямо в глаза.

И тут же увидел в глазах хорька самый настоящий страх.

«Неужели я его действительно напугал, ведь я меньше его раза в три?» – удивлённо подумал Морсик. Но тут он заметил, что Резак Курокрад и его банда в страхе смотрят не на него, а куда-то ему за спину. Морсик обернулся.

За стойкой стоял Дядюшка Контрабас, рядом с ним – Фландрол, а за ними стоял ещё один зверь. Он был весь белый, а с головы у него, как ручьи, сбегали чёрные полосы. Он был огромного роста, так что его голова возвышалась над журнальным столиком. Будь он ещё выше, его голова, наверное, скрылась бы во мраке, который окутывал потолок комнаты, но морда его была хорошо видна, а на морде были видны глаза, в которых кипел гнев, и направлен гнев был на Резака Курокрада и его банду.

– ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ? – Голос зверя волной пронёсся по залу (все посетители таверны аж покачнулись, а некоторые от страха даже упали со своих мест), эхом отразился от потолка и стен и наконец замер.

Наступило напряжённое затишье, грозящее обернуться для Резака Курокрада и его банды настоящей бурей.

– Ничего, всё в порядке, – поспешно заговорил Резак Курокрад, быстро убирая нож обратно за пояс. – Я просто показывал Раттону и его новому другу, как… как быстро и безболезненно перерезать горло курице, им очень хотелось об этом послушать. Может, однажды они станут такими же хорошими добытчиками птицы, как и я, кто знает? – Хорёк неуверенно рассмеялся. – Я ведь именно об этом им рассказывал, не так ли, друзья? – он обернулся к своей банде.

Саллигатор и обе крысы, всё ещё напуганные, лишь кивнули в ответ.

Морда огромного зверя стала ещё суровее.

– А НУ, УБИРАЙТЕСЬ ВОН, ПОКА Я ВАС САМ ОТСЮДА НЕ ВЫСТАВИЛ!

Крысы тут же бросились к двери. Морсик готов был поспорить на что угодно, что Саллигатор, проползая мимо него, прошипела: «Это не конецссс, грызуны». А Резак Курокрад бросил на него такой взгляд, что если бы глаза могли убивать, то Морсик бы точно был испепелён на месте.

Вскоре после того, как разбойничья банда удалилась, посетители тоже начали расходиться, так что в конце концов в таверне из гостей остались только Морсик с Раттоном.

– А ты молодец, Морсик, – вдруг сказал Дядюшка Контрабас. – Я не ожидал, что домашний зверь может быть таким храбрым. Даже Резак Курокрад был ошеломлён.

– Но ведь его по-настоящему испугал не я, а… – Морсик кивнул на огромного зверя.

– МОЁ ИМЯ ВЫШИБАДЛОН, И Я БАРСУК. ДА, ПО-НАСТОЯЩЕМУ РАЗБОЙНИКОВ ИСПУГАЛ, КОНЕЧНО, Я, НО ТЫ ТОЖЕ БЫЛ НА ВЫСОТЕ. Я САМ ОЧЕНЬ УДИВИЛСЯ, КАК ТАКОЙ НЕБОЛЬШОЙ ЗВЕРЁК, КАК ТЫ, СУМЕЛ ПОСТАВИТЬ ЭТОГО ХОРЬКА НА МЕСТО. ДАЛЕКО НЕ КАЖДЫЙ БОЛЕЕ КРУПНЫЙ ЗВЕРЬ ОСМЕЛИЛСЯ БЫ ТАК ГОВОРИТЬ С РЕЗАКОМ КУРОКРАДОМ. Я БЫ СНЯЛ ПЕРЕД ТОБОЙ ШЛЯПУ, НО, К СОЖАЛЕНИЮ, ЕЁ У МЕНЯ НЕТ. – И барсук засмеялся громоподобным смехом.

Вслед за ним засмеялся Дядюшка Контрабас, а потом и все остальные.

– Вышибадлон, конечно, прав, Морсик, – закончив смеяться, сказал Дядюшка Контрабас. – Ты действительно очень храбрый. Однако нужно быть не только храбрым, но и благоразумным. Сам посуди, ведь, если бы мы с Вышибадлоном не появились вовремя, Резак Курокрад просто пронзил бы тебя ножом за то, что ты осмелился говорить с ним в таком тоне, и на этом бы кончилось твоё не успевшее толком начаться путешествие в город, вместе с жизнью, конечно.

– Просто мне захотелось вступиться за Раттона и поставить этого самоуверенного хорька на место, и я даже не подумал, какой опасности подвергаю нас обоих, – Морсик потупился.

– Ну да ладно, главное, что всё обошлось, по крайней мере в этот раз. Но тебе, Морсик, повторяю: нужно быть очень осторожным до тех пор, пока ты не вернёшься к своей хозяйке. Теперь ты, Раттон, скажи: ты знаешь, как добраться до этого вашего города?

– Ну конечно! Я ведь и пришёл оттуда.

– Это я знаю. Я спрашиваю, чётко ли ты помнишь дорогу? Потому что, насколько я понял, вы хотите добраться до города как можно скорее, а для этого нужно хорошо знать дорогу и представлять, какие опасности вам, возможно, предстоит преодолеть.

– Ну вообще-то, – смутился Раттон, – когда я ушёл из города, то путешествовал, несколько недель ходил то туда, то сюда, пока не добрался до вашего посёлка. Дорогу, конечно, я найду, но это может занять долгое время.

– Я так и думал. Поэтому хочу вам кое-кого предложить в качестве проводника. У меня есть знакомая ворона, её зовут Роканда. Она каждую осень улетает в город, на свой любимый чердак в многоэтажном доме, где проводит зиму в тепле и сытости. А весной она возвращается сюда, в своё так называемое летнее гнёздышко. Она уже много раз проделывала путь из города и обратно. Я, конечно, понимаю, что летать в небе и ходить по земле – это не одно и то же, но всё равно, думаю, она знает путь до города куда лучше, чем ты. Не обижайся, Раттон.

– Да я не обижаюсь, я уверен, что так и есть. Но как нам найти эту ворону? Как, говоришь, зовут её? Роканда?

– Вам не нужно её искать. Сейчас разгар арбузного сезона, а Роканда – большая любительница арбузных семечек, она каждые три дня прилетает, чтобы полакомиться ими. Взамен она приносит мне пару свежих газет. Они, конечно, далеко не так хороши, как настоящие книги, но это лучше, чем ничего, а книги я люблю больше, чем серебряные монеты.

Ещё Роканда очень любит различные блестяшки: бутылочные крышки, стёклышки, яркие фантики. Ими она украшает свой чердак или гнездо, в зависимости от того, где она живёт в этот момент. Я могу вам дать пару стёклышек и пуговицу для неё – уверен, она согласится показать вам дорогу в город.

– Спасибо, Дядюшка Контрабас, – поблагодарил Морсик. – А когда она прилетит?

– Она была у меня вчера, значит, через два дня.

– Боюсь, я не смогу столько ждать. Настенька и так, наверное, из-за меня с ума сходит – не знает, куда я подевался. Я не хочу, чтобы она плакала. Мне нужно найти её как можно скорее.

– Морсик, я понимаю, – встрял Раттон, – но сами мы всё равно вряд ли сумеем быстро добраться до города. А Роканда летает высоко и глядит далеко, как любая птица, – будет предупреждать нас о том, что ожидает впереди. Поверь мне, в этом мире есть опасности намного страшнее, чем Резак Курокрад и его банда. Путь до города полон трудностей, и нам пригодится ещё один товарищ. Ведь в противном случае мы рискуем не добраться до города вовсе. И тогда ты вообще не увидишь свою хозяйку, как и она тебя. Понимаешь ли ты это, Морсик?

– Да, понимаю, Раттон, – ответил искренне Морсик. – Вдвоём мы вряд ли справимся.

– Ну и отлично, – обрадовался Раттон. – Дядюшка Контрабас, мы остаёмся ждать Роканду.

– Великолепно, – отозвался Дядюшка Контрабас. – За те серебряные монеты, которые ты мне дал, Раттон, я готов обеспечить вас всем, что нужно, в течение этих двух дней. Сегодняшний день был долгим и трудным для вас обоих, поэтому выпейте ещё по кружечке яблочного сока да отправляйтесь спать. Я, конечно, понимаю, что кто-то из здесь присутствующих предпочитает бодрствовать ночью, но, думаю, вы согласны, что сейчас нам всем нужен отдых.

Морсик был, безусловно, согласен. Несмотря на то что на улице стояла ночь, самое милое время для прогулки, Морсик чувствовал себя сонным и очень уставшим. Неудивительно – ведь за сегодняшний день с ним произошло столько событий, сколько не происходило за всю его жизнь.

Однако Морсика мучил один вопрос, который буквально отгонял от него сон, и Морсик понял, что не сможет заснуть, пока не задаст его Дядюшке Контрабасу.

– А зачем вам, Дядюшка Контрабас, нужны газеты с книгами? Неужели их так приятно грызть?

– Кот меня побери, Морсик, да разве можно так говорить! Ах да, ты же не знаешь. Я читать их люблю, вот нравится, и всё тут.

– Читать?! – удивился Морсик. – Я думал, что только Настенька и другие люди это умеют. Я помню, как-то раз Настенька оставила на ночь книгу на полу. Я нашёл её, когда выбрался из клетки, и даже смог открыть. Увидел там картинки со странно одетыми людьми и необычными животными, но понять в ней я ничего не смог.

– Так это потому, что тебя ещё никто не научил читать, это умеют далеко не все звери. Но я умею и могу научить тебя. Если тебе этого хочется, конечно.

– Ну, я даже не знаю, может, и хочется. А это сложно – научиться читать?

– У меня на это ушло много времени, но за два дня постараемся освоить хотя бы чтение по складам. Уверен, умение читать тебе однажды пригодится.

– Попробуй, Морсик, – вмешался Раттон. – Дядюшка Контрабас в своё время научил читать меня, и мне это очень даже понравилось. Во всяком случае, я теперь могу различить надписи «зерно» и «крысиный яд».

– Ну хорошо, я попробую, – сдался Морсик.

– Вот и молодец, – одобрил Дядюшка Контрабас. – А сейчас пойдёмте, покажу, где вы будете спать. А ты, Фландрол, уберись тут, потом тоже можешь идти отдыхать. После того как ты напробовался кваса, тебе это необходимо.

Оставив недовольно бурчащего кролика протирать стойку, Дядюшка Контрабас повёл Морсика с Раттоном в другую комнату.

В полной темноте слышалось сладкое похрапывание нескольких зверей. Осторожно ступая, стараясь никого не разбудить, все трое прошли в один из углов, где была постелена солома, сверху на ней лежало несколько тряпок, на удивление довольно чистых.

– Ложитесь здесь, – шёпотом сказал Дядюшка Контрабас. – А завтра вас будет ждать новый, прекрасный день. Мне и самому уже не терпится приступить к твоему обучению, Морсик. Я уверен, что это будет сплошное удовольствие для нас обоих. Ну всё, отдыхайте. Пойду помогу Фландролу убрать в зале, а потом мы тоже будем спать.

Дядюшка Контрабас ушёл, Раттон почти сразу же заснул и тихо посвистывал носом во сне. А Морсик лежал и обдумывал все события, которые с ним произошли за этот день. Ещё утром он был обычным домашним хомяком, а теперь он уже, наверное, настоящий дикий зверь. Морсик не знал, что ждёт его завтра и в последующие дни, пока он ищет свою хозяйку, но был спокоен, потому что этот путь ему не придётся преодолевать в одиночку. В конце концов природа и усталость взяли своё, и Морсик крепко заснул, убаюканный свистом Раттона и похрапыванием неведомых соседей рядом.