Приключения сирийского хомяка. Из деревни в город. Книга 1 Невероятное путешествие

Владимир Горшков

Приключения сирийского хомяка. Из деревни в город. Книга 1 Невероятное путешествие

Пролог

Крупные снежные хлопья кружились в воздухе и падали на землю где-то далеко внизу. В город пришла зима. Небо было таким же белым, как и крыши соседних пятиэтажных домов. Хоть эти крыши и ближе, чем земля, но это не имеет значения, если ты хомяк.

Морсик сидел на подоконнике и смотрел, как снежные хлопья покрывают землю белым ковром. Несмотря на то, что у него было очень хорошее зрение (для хомяка, разумеется), со своего девятого этажа, который даже некоторым людям уже кажется огромной высотой, Морсик видел лишь смутные силуэты прохожих и машин. Хорошо ещё, что было пасмурно: если бы на улице ярко светило солнце, то в окно нельзя было бы смотреть без тёмных очков (может, кто-то додумается изобрести их специально для хомяков).

От окна веяло холодом, вид за стеклом навевал скуку, да к тому же в разгаре был день, – неудивительно, что Морсику страшно хотелось спать. Он уже собирался спуститься по шторе, чтобы вернуться в свою клетку, зарыться в опилки и уснуть глубоким, сладким сном, когда его внимание привлекло движение за окном.

Морсик насторожился. Какой-то зверь крался по наружному подоконнику. Но кому могло понадобиться взбираться на девятый этаж?

Внезапно зверь встал на задние лапы, и сердце Морсика пустилось вскачь. На него смотрел знакомый крупный серый крыс.

– Раттон!! – радостно воскликнул Морсик.

Да, без сомнения, это был его лучший друг Раттон, с которым он пережил множество приключений, когда добирался до города. Крыс приветливо помахал лапой.

Морсик тут же бросился к шпингалету. Хотя родители его хозяйки, одиннадцатилетней Настеньки, уже закончили ремонт в новой квартире, но замену окон отложили до весны, поэтому окна пока были старые, с деревянными рамами, закрывающимися на шпингалеты. А поскольку Настенька была невысокой, окно запирали только на нижний шпингалет, чтобы девочка могла сама проветривать комнату, когда ей нужно.

Морсик ухватился за шпингалет и потянул его на себя. Для неподготовленного грызуна это было бы крайне тяжело, но для того, кто с самого детства умеет самостоятельно открывать и закрывать за собой клетку, сдвинуть шпингалет было так же просто, как съесть пару орешков.

Гораздо более трудной задачей было открыть само окно. Морсик ухватился за шпингалет и стал тянуть его в сторону комнаты; ему бы не удалось открыть окно, если бы Раттон не толкал его снаружи. Наконец оконная рама поддалась – сдвинулась с места, заскребла по подоконнику и остановилась, образовав узкую щель. Будь Раттон чуть толще, он бы не смог протиснуться в неё.

– Привет, Морсик!

– Привет, Раттон! Что ты тут делаешь?

– Да вот решил проведать своего дорогого друга Морсика, с которым мне довелось пережить самые удивительные и опасные приключения в моей жизни.

– Что ж, я очень рад тебя видеть, Раттон, а то сижу тут целыми днями, никого, кроме хозяев, не вижу. Всю квартиру давно обследовал, на улице зима. Скучно, хоть в спячку впадай.

– Да, не очень-то весёлая у тебя жизнь, – согласился Раттон. – А у меня, наоборот, сейчас очень много обязанностей – решил вот на денёк выбраться, отдохнуть от всей той суеты, которой окружён дома. Я уже начинаю скучать по тем временам, когда путешествовал по миру и заботился только о себе, хотя, между прочим, даже тогда я был достаточно известным в животном мире грызуном.

– Ой! – воскликнул Морсик. – Да что же это я, ты, наверное, устал и проголодался с дороги? Путь-то до меня не близкий.

– Признаться, я действительно не отказался бы подкрепиться, – подтвердил Раттон.

– Отлично. Сейчас я тебя угощу вкусными семечками, а потом покажу свой новый дом.

Друзья вместе толкнули раму, закрыв окно, и спустились с подоконника по шторе. Подкрепились кормом, который остался в миске хомяка ещё с вечера, и Морсик стал показывать Раттону квартиру. Она была довольно просторной: прихожая, коридор, три комнаты, кухня и ванная.

Раттон всё осматривал с полнейшим равнодушием, только в комнате Пети, старшего брата Настеньки, он заметил на полу половину шоколадного печенья и сразу же бросился к нему.

– Ну что за грязнуля этот Петя! – проворчал Морсик. – Уже в который раз нахожу объедки в его комнате: то чипсы не доест, то хрустящую соломку. Один раз доел за ним – так у меня потом целый день живот болел. Как они только этим питаются! Вроде на четыре года старше Настеньки, а неряшливый, как помоечная крыса.

Раттон ничего не ответил, он был занят поглощением печенья.

– Смотри не налегай особо, а то потом на улицу не вылезешь – придётся тебе ждать, пока не похудеешь, а в этой квартире это будет крайне сложно, – предупредил Морсик.

Представив себе такую картину, Раттон тут же остановился.

– Ладно, тогда я заберу его с собой – ты же не против?

– Нет, конечно, забирай, квартира только чище будет. Пойдём, я тебе покажу ещё кое-что.

Они вернулись в комнату Настеньки.

– Вот, смотри, – Морсик указал на стоявшее на столе устройство.

– Это же компьютер, – догадался Раттон. – Я слышал про них, но видеть самому, а уж тем более знать, для чего он…

– Я сам толком не разобрался – в основном она на нём только играет, так же как и её брат. Но я видел, как компьютер ещё можно использовать: на нём можно печатать. Давай покажу.

Они вновь полезли по шторе, на этот раз наверх, добрались до подоконника, а оттуда спрыгнули на стол.

– Вот это, – Морсик показал на большую чёрную штуковину, – называется «клавиатура». Видишь, на ней кнопки – стоит нажать на любую из них, как на мониторе (вот на этой штуке, похожей на телевизор) появляется буква. Таким образом можно напечатать что угодно. Нужно только разобраться, как тут всё работает.

– Но зачем тебе это? – удивился Раттон.

– Потому что, – мечтательно вздохнул Морсик, – я хотел бы рассказать Настеньке о том, что случилось со мной, пока я её искал. Мы прекрасно понимаем речь людей, но сами говорить на их языке не можем, а мне так хочется поведать о тех удивительных и опасных приключениях, которые пережили мы с тобой в конце лета. А с этим чудо-прибором такое возможно.

– Что?! – воскликнул Раттон. – Морсик, я понимаю, ты любишь свою хозяйку, и она тебя тоже, но если ты расскажешь ей о мире, который скрыт от глаз людей, хоть и существует рядом с ними, то ты подвергнешь всех нас опасности. Люди думают, что мы всего лишь неразумные существа, которыми управляют инстинкты. Они не знают, что мы обладаем РАЗУМОМ, пусть не таким развитым, как у них, но всё же не настолько слабым, как они считают. Если люди об этом узнают, то мы все окажемся в опасности или по крайней мере лишимся спокойной жизни.

– Возможно, ты прав, – согласился Морсик, – я об этом не подумал.

Хомяк сник.

– Ну ладно, – пригладил шерсть Раттон, – я понимаю, что ты хочешь порадовать свою хозяйку, рассказав о тех опасностях, которые тебе пришлось преодолеть, прежде чем добраться до неё. А ты правда хорошо помнишь приключения, которые мы с тобой пережили вместе? Как бы ты хотел начать свою историю?

– Ну, наверное, я бы начал её так: «В окно ярко светило солнце…»

Глава 1. Переезд

Одни сидят в клетке и наслаждаются миром, а для других мир – это большая клетка.

Морсик

В окно ярко светило солнце, его лучи проникали в клетку и падали на золотистую шубку Морсика, который, оставив попытки заснуть, теперь просто сидел возле своего домика и смотрел на свою хозяйку Настеньку и её подруг.

Конечно, когда живёшь в доме сразу с четырьмя людьми, какими бы чуткими ни были у тебя уши, постепенно привыкаешь к шуму. Но сейчас его уровень явно превышал допустимый.

Настенька и её подруги Аня, Света и Лена носились по комнате как угорелые, визжали, хохотали, и это ещё можно было бы вынести, если бы каждые пять минут к клетке не подбегала одна из них и не норовила схватить Морсика, потискать его, потрепать по шёрстке (которая и так уже торчала во все стороны, без всякого порядка), сунуть под нос сушку или печенье, которые в обычное время были бы очень кстати, а сейчас не помещались не то что в животе, но даже и за щеками. И всё это сопровождалось репликами типа: «Утю-тю, какой хомячок! Тоже давно хочу себе такого, но родители всё говорят, что я безответственная, не смогу за ним ухаживать…» Ну и правильно говорят – Морсик по себе знал, что всё так и есть.

Но всё рано или поздно заканчивается. Солнце стало опускаться к горизонту, девочки стали собираться уходить, и пытки закончились.

Из-за двери были слышны голоса Настеньки и её подруг, которые с ней прощались.

– Ты, наверное, нас там совсем забудешь, – грустно говорила Света. – У тебя там будет новый дом, новая школа и наверняка много новых подруг, и тебе будет не до нас.

– Глупости, Света, – мягко возражала Настенька. – Мы с вами дружим с первого класса, вы мои самые лучшие подруги – разумеется, я вас не забуду. Город отсюда не очень далеко, на электричке можно спокойно доехать – я вас навещу во время осенних каникул.

– Обещаешь?! – воскликнули три голоса хором.

– Обещаю, – ответила Настенька.

Послышался звук открывающейся двери, тихие всхлипывания девочек, потом дверь закрылась, и всё смолкло.

Настенька вернулась в комнату.

– Ну что, Морсик, ты готов к переезду в город послезавтра утром? – ласково спросила Настенька, подойдя к клетке. – Тебе там понравится, хотя тебе, наверное, всё равно, где будет стоять твоя клетка.

Морсик прекрасно понимал человеческую речь. Однако он не понимал значения некоторых слов. Например, что значит «переезд в город»? Что такое вообще город? Может, это название какого-то нового гнезда для него? Или это новая клетка? Морсик и не подозревал, насколько близко он был к истине, причём в гораздо более масштабном плане, чем он думал.

Своё детство Морсик помнил смутно, да и не было в нём ничего такого, что могло бы врезаться в память: клетка в зоомагазине, братья и сёстры с золотистыми шубками. Только у Морсика шубка была более яркого, насыщенного цвета, чем у его братьев и сестёр, как раз такая, которая характерна для чистопородных золотистых, или, как их ещё называют, сирийских, хомяков.

Когда Морсика подарили Настеньке, она долго не могла придумать для него имя. Она хотела назвать его то Хома, то Торопыжка, то вообще Сплюшник, хотя Морсик спал не так уж много, всего-то четырнадцать часов в день.

Петя предлагал назвать его Взломщик, потому что Морсик довольно быстро научился открывать дверцу клетки – просто приподнимал язычок замка, а потом изо всех сил толкал дверцу наружу. Закрывать же её после ночной прогулки научился не так быстро, ведь это требовало значительно больших усилий.

В итоге Настенька решила назвать его Морсиком – за то, что он всегда, заметив что-то необычное, останавливался и морщил свой любопытный носик. Так он обрёл своё имя, а может, это имя обрело его, кто знает.

И хотя Настенька каждый вечер выпускала хомяка погулять по комнате, но отводила на это от силы минут пятнадцать. А Морсику хотелось свободы, когда угодно и сколько угодно. Поэтому ночью он открывал дверцу клетки, спускался по ней на пол и отправлялся бродить по дому. Так он поступил и в эту ночь.

Уже много раз он проделывал один и тот же путь: из комнаты Настеньки – в коридор, из коридора – в комнату Пети, оттуда – в комнату родителей Настеньки и Пети, оттуда – снова через коридор в прихожую. Но в этот раз обычно такая аккуратная и чистая прихожая была заставлена какими-то коробками и большими сумками. Для чего они, Морсик не знал.

Он остановился перед старой деревянной дверью, за которой была лестница в погреб, и задумался, глядя на щель под дверью. Может, спуститься туда и посмотреть, не изменилось ли что-нибудь за то время, пока он там не был? Хотя зачем? Там всё равно ничего нет, кроме шкафа с соленьями и большого ящика с инструментами, – делать ему там особо нечего.

Морсик вспомнил ночь, когда впервые обнаружил эту дверь и щель под ней. И хотя оттуда тянуло холодом и сыростью, но всё же Морсика разобрало любопытство, он пролез в щель и стал спускаться по лестнице. Разумеется, он не мог перешагивать со ступеньки на ступеньку, как человек, хоть они и были довольно низенькие. Он подходил к краю ступеньки, начинал сползать с неё вниз, и как раз в тот момент, когда его передние лапы касались нижней ступеньки, задние отрывались от края верхней, и он оказывался ступенькой ниже. Ему пришлось проделывать это упражнение много раз, прежде чем он оказался в погребе.

Для человека, даже для такой маленькой девочки, как Настенька, ступеньки эти были просто курам на смех, но не для хомяка, длина которого была лишь чуть больше, чем высота ступени.

Очутившись внизу, Морсик принюхался – запахи были незнакомые и очень неприятные. Но раз уж нашёл себе новое место для ночных прогулок, то будь добр его исследовать, даже если оно тебе не нравится.

В те далёкие времена у Морсика почти не было знаний о том, кто населяет окружающий мир. Конечно, он знал, что где-то там есть его мать, братья и сёстры. И что есть ещё другие люди, помимо его хозяев, взять хотя бы тех же Настенькиных подружек. Но на этом познания заканчивались, Морсик не представлял, кто ещё живёт в этом мире, и живёт ли вообще. Той ночью знаний у него однозначно прибавилось.

Всё началось с того, что, забредя в самый дальний и тёмный угол погреба, он наткнулся на что-то напоминающее переплетение нитей, только очень тонких и хрупких. И это было не всё: когда он ткнул в них носом, ему на голову свалилось какое-то странное существо. Единственное, что Морсик смог разглядеть в нём, – это восемь длинных тонких ног, всё остальное было таким маленьким, что рассмотреть толком ничего не удалось.

Скорее от неожиданности, чем от страха, Морсик стряхнул с себя странное существо, попятился и быстренько шмыгнул в груду сломанных ящиков, сваленную у противоположной стены.

Там Морсик уловил новый запах: резкий, неприятный и в то же время похожий на его собственный. Потом он услышал в темноте шорох и попискивание. И тут наконец любопытство сменилось настоящим страхом.

Морсик пулей вылетел из-под ящиков, отбежал на безопасное расстояние и обернулся. Сперва вновь послышался шорох – царапание маленьких лапок по полу, а затем из дыры показались две маленькие мордочки, очень похожие на его собственную, только серые.

Бьюклан и Керазмита, домовые мыши, давно жили в этом погребе. Они были уже очень старыми и в буквальном смысле доживали свои последние дни. Они знали друг друга с детства и большую часть жизни провели в совместных путешествиях. Повидав многое за свою жизнь, они на старости лет решили осесть в этом погребе и спокойно дожить свой век.

Где-то там остались их дети и внуки, а может, даже и правнуки, этого они точно не знали. А их самих уже давно никто не навещал. Неудивительно, что они очень обрадовались неожиданному гостю.

С тех пор каждую ночь, набрав полные щёки крупы и крошек от печенья, Морсик спускался в погреб, угощал своих новых (но при этом очень старых) друзей и слушал их рассказы о мире, который находится за стенами этого дома.

Керазмита рассказывала ему о высоких деревьях, о зелёной траве, о быстрых ручьях и твёрдых камнях. О густых лесах и широких полях. Она рассказывала о длинных сухих дорогах и небольших мокрых лужах. И конечно же, она рассказывала о всевозможных лакомствах – желудях, семенах, фруктах, грибах и ягодах. Таких вкусных и сочных, каких не найдёшь ни в одном сухом корме для грызунов. Из рассказов Керазмиты Морсику казалось, что мир за стенами дома – это просто сказка (Настенька иногда читала ему вслух по вечерам).

Бьюклан же рассказывал Морсику об опасностях мира за стенами дома. Он рассказывал об огромных злых кошках, о не менее злых и ещё более огромных собаках, о грубых и наглых хорьках, о вредных и задиристых ящерицах, о воровках-разбойницах сороках, воронах и галках. О машинах, которые, если от них вовремя не увернуться, оставят от тебя лишь мокрое место. Об осах, которые могут зажалить до смерти, если ты им покажешься опасным. Он рассказывал ему о грозах и ураганах, о палящем зное и холодном снеге, о пронизывающем до костей ветре.

Особенно запомнились Морсику рассказы Бьюклана о крысах. Об огромных жадных помоечных серых крысах, которые очень похожи на мышей, но намного больше их и злее. И почти всегда живут стаями, потому что одинокая крыса не такая уж опасная и сама может стать добычей более крупного хищника, а когда крыс много, то тут уже, каким бы сильным ты ни был, всё равно лучше отступить, даже если ты гордый кот или не менее гордый, но очень глупый пёс.

Конечно, не все крысы опасны, среди них встречаются и хорошие, но на морде же у них это не написано, поэтому при возможности лучше избегать встреч с ними – предостерегал Бьюклан Морсика.

В общем, из рассказов Бьюклана и Керазмиты выходило, что мир за стенами дома, с одной стороны, интересный, с другой – враждебный. И Морсик для себя решил, что не очень-то и хочет отправляться туда, даже несмотря на своё природное любопытство. Лучше остаться с Настенькой, ведь она так добра к нему и так хорошо о нём заботится.

Морсик был уверен, что Бьюклан и Керазмита знали, что означает «переезд в город», но, к сожалению, они уже давно умерли, и спросить об этом он их не мог.

Морсику захотелось спать, он вернулся в клетку, погрыз сухого печенья и улёгся на боковую.

* * *

Проснулся он только ближе к вечеру. Конечно, он то и дело просыпался до этого: от крика или топота рядом с собой, сегодня шума было как-то особенно много. Но теперь он проснулся окончательно.

– Ужинать! – позвала семью Настенькина мама из кухни. – Петя, сходи в погреб и принеси, пожалуйста, банку солёных огурцов из шкафа, а остальные надо будет упаковать после ужина.

Петя, что-то насвистывая себе под нос, пошёл в прихожую.

– И включи свет, а то налетишь на что-нибудь, как всегда, – донёсся голос мамы.

Морсик обычно весь день проводил в клетке. Даже если выбирался из неё, то его обзору открывалась только половина Настенькиной комнаты. Однако, имея очень чуткие уши, он прекрасно знал обо всём, что происходит в доме: шуршание метлы – Настенькина мама подметает пол; хруст зелени – Настенькин папа готовит салат; громкие, неприятные звуки, периодически прерываемые восторженными воплями, – Петя проходит на своём любимом компьютере очередной квест.

Во время вечерних прогулок Морсик иногда забегал в комнату Пети, по краю простыни забирался к нему на кровать, находил там кусок печенья, которое Петя забывал доесть, устраивался в удобном местечке, грыз печенье и наблюдал за игрой Пети. И хотя Морсик почти ничего не понимал из того, что происходило на экране, всё равно наблюдать за этим было интересно.

Но то, что Морсик услышал в тот вечер, не походило ни на один звук из тех, что он слышал раньше.

ТУК. Ой, что это?!! А-А-А!!! БУМ, ГРОХ, БУМ, БУМ, БУМ, БУМ, БУМ, БУМ, БУМ, БУМ, БУМС, ВЖ-Ж-Ж, БАМ, ПЛЯМ, ДЗИНЬ, А-А-А-А-А-А!!!

Морсику понадобилось немало времени, чтобы определить, что же там произошло, но постепенно в его голове сложилась полная картина.

Петя, который, в отличие от Морсика, полагался почти полностью на своё зрение, не включил свет в прихожей. В темноте он налетел на одну из коробок, которые непонятно для чего были наставлены там. Падая, он завалился на дверь, ведущую в погреб. Дверь, которая еле держалась на петлях от старости, очевидно решила, что с неё хватит, и вместе с Петей рухнула внутрь погреба, пересчитала собой все десять ступенек лестницы и поехала по полу. Но далеко дверь с Петей не уехали, только до противоположной стены, где как раз и стоял шкаф с соленьями.

Шкаф, не ожидавший такого внезапного нападения на свою высокую и, без сомнения, самую важную персону во всём погребе, покачнулся, а затем в порыве ярости метнул в подлых обидчиков банкой с теми самыми солёными огурцами, но промахнулся, и банка разбилась об пол, окатив лихого дверного наездника рассолом, осыпав корнишонами и стеклянными осколками.

Хорошо, что хомяки не умеют смеяться, как люди, иначе Морсик обязательно надорвал бы свой нежный животик.

А вот остальным смешно не было. Настенька расстроилась из-за того, что банка с огурцами разбилась, её мама – из-за того, что придётся убирать в подвале и стирать. Только папа смотрел на всё философски: Петя не поранился, огурцы можно взять из другой банки – расстраиваться не из-за чего. Странно только, почему никто не расстроился из-за сломанной двери?

Этой ночью почему-то все легли спать рано, даже Петя, который допоздна мог играть на компьютере, сегодня заснул вместе со всеми.

А Морсик решил попробовать научиться закрывать дверь своей клетки снаружи.

Зачем? Просто чтобы развеять скуку и попробовать что-то новое – пусть это будет всего лишь способ закрыть клетку с другой стороны.

Выбравшись из своего домика как обычно, Морсик поднял дверцу передними лапками и стал изо всех сил толкать её внутрь клетки, пока не услышал щелчок. Клетка закрылась. Если бы Морсик знал, к чему приведёт его новая идея, то он бы быстро открыл дверцу, забрался в гнездо и не выходил оттуда неделю, а может, и больше. Но он не знал и поэтому просто стоял и с гордостью смотрел на клетку, которую сам закрыл, находясь снаружи.

Морсик стал думать, чем бы ещё заняться сегодня ночью, и вспомнил о большом куске сладкого печенья, который он припрятал за кухонным шкафом пару дней назад. Может, пора его навестить? Не откладывая дела в долгий ящик, Морсик помчался на кухню и залез под шкаф.

– Ага, вот ты где, моё сладенькое, – сказал Морсик, с аппетитом глядя на печенье. – Немного запылилось, правда, но ничего, вкус от этого не испортился.

Он быстро умял печенье, и то ли от обилия калорийной пищи, то ли от того, что он днём недоспал пару часов, но Морсику ужасно захотелось спать, и он уснул прямо на полу за шкафом.

Проснулся он от яркого луча солнца, который прокрался в щель между шкафом и стеной и бил прямо ему в мордочку. Морсик выбрался из-под шкафа и сразу ринулся обратно в комнату Настеньки, пока она не заметила его отсутствия. Он забежал в комнату и увидел, что… клетка исчезла. Так же как и все остальные вещи в комнате Настеньки.

Хомяк поспешил в прихожую, где обнаружил, что исчезла и огромная гора коробок, а дверь, ведущая в Мир За Стенами Дома, приоткрыта.

Морсик и правда был очень умным для хомяка. Он пока не знал, что такое город, но теперь он точно знал, что такое переезд. Переезд – это то, что он упустил.

Глава 2. Раттон

Не всегда хорош тот, кто кажется хорошим, но и не всегда плох тот, кто кажется плохим.

Морсик

Дверь, ведущая в незнакомый для Морсика мир, была приоткрыта, так что вопроса, как выбраться из дома, не было. Но был вопрос: нужно ли Морсику выбираться в этот неизвестный и таинственный мир, о котором он знал только по рассказам Бьюклана и Керазмиты?

Морсик подошёл к двери и заглянул за неё. Сначала его ослепил солнечный свет, который тут был гораздо ярче, чем в доме. Но постепенно глаза Морсика привыкли к свету, и он смог различить крыльцо, за ним твёрдую серую дорогу, которая тянулась насколько хватало глаз, а по краям от неё – ряды высокой зелёной травы, которая так и притягивала взгляд. А ещё дальше было высокое дерево, которое, казалось, подпирало своей верхушкой безоблачное голубое небо.

Вид был незнакомый, но красивый и очень притягательный. Но самое главное – возле двери чувствовался запах Настеньки, такой нежный и знакомый, что Морсик сразу же остро ощутил сосущую пустоту внутри себя.

Морсик задумался. С одной стороны, можно остаться в доме и подождать, когда Настенька вернётся за ним. Но с другой – она может и не вернуться, если заметит, что его нет в клетке, слишком поздно. К тому же Морсик, на самом деле, давно хотел увидеть Мир За Стенами Дома, его удерживала только привязанность к Настеньке, а раз теперь Настенька находится где-то там, то и его ничто не удерживает в этом доме.

Морсик сбегал на кухню и набрал полные щёки крупы и крошек от печенья. Затем вернулся к двери в прихожей, взял всю волю в свои крошечные лапки и… сделал первый шаг в Мир За Стенами Дома. За первым последовал второй, потом третий, и ещё, и ещё, пока крыльцо не осталось позади и Морсик, ведомый запахом Настеньки, не вышел на широкую серую дорогу.

И тут его ждало жестокое разочарование – запах Настеньки здесь исчез, сменившись резким, тяжёлым, горячим смрадом. Морсик впервые почувствовал этот запах, но сразу понял, что так пахнут машины, на которых люди могут перемещаться на большие расстояния. Об этом Морсик знал из рассказов Бьюклана и Керазмиты.