ДЕТИ САЛЬВАТОРА

ДЕТИ САЛЬВАТОРА

Продолжение романа "Человек Амфибия"

СЕРГЕЙ ЗАХАРОВИЧ ПУХАЕВ

ДЕТИ САЛЬВАТОРА.

От автора.

В конце 1961 года появился, а в январе 1962 года вышел в прокат замечательный советский фильм «Человек-амфибия».

Я жил на Ново-Переведеновской улице, дом 8, учился в первом классе московской средней школы № 348.

Рядом с домом, на Спартаковской площади, в 1960 году открылся небольшой, но очень уютный кинотеатр «Новатор».

На такие фильмы как «Собор Парижской богоматери», «Граф Монте-Кристо», «Седьмое путешествие Симбада», в кассы кинотеатра выстраивались очень большие очереди. Не меньшую очередь пришлось отстоять и на «Человек-амфибия».

Фильм так потряс и проник в мою детскую душу, что на следующий день, несмотря на очередь в кассу, я посмотрел его еще раз.

Кстати, детский билет, как и школьный обед, стоил 10 копеек, взрослый на дневной сеанс 25 копеек. Сейчас бы так. *

* У меня хорошая память на цены, они были государственными и годами не менялись. Все недорогое, натуральное и вкусное. Ели настоящее с хрустящим и нежным шоколадом эскимо на палочке за одиннадцать копеек, пили бьющий в нос хлебными газами квас за три копейки, кто постарше – по настоящему сваренное пиво по двадцать две копейки за большую кружку. Лотки с красной и черной икрой в гастрономах лежали практически невостребованными. Черную икру по восемнадцать рублей за килограмм или красную по четыре пятьдесят каждый день покупать накладно, но по праздникам эти деликатесы были на любом столе, даже у уборщицы с минимальной зарплатой в шестьдесят рублей. Зато чайная колбаса по рубль семьдесят, отдельная без жира по два двадцать или нежная тающая во рту любительская с приятным жирком по два девяносто – наша повседневная пища. Чуть позже появилась замечательная докторская колбаса без жира по два тридцать. Возьмешь грамм сто – двести, тебе в гастрономе тоненько нарежут, и с городской булочкой за семь копеек ты сыт полдня. Языковая колбаса в жировой рубашке стоила дороже, три рубля сорок, но, слов нет, какая вкусная! Хлеб покупался всегда свежий, мягкий, еще теплый. Я был младшим в семье, поэтому мне чаще других приходилось бегать в булочную-кондитерскую на Спартаковской площади. Заходишь, и от одного аромата хлеба ты уже вроде сыт. Целым батон домой никогда не приносил, отщипывал горбушку по дороге. Нет, не от голода – хлеб был горячим и очень вкусным. Сейчас от Спартаковской площади – одно название, моё детство разворовано. Нет ни булочной-кондитерской, ни дворца пионеров, ни маленькой бензозаправки, ни скверика с удобными лавочками под деревьями, ни уютного кинотеатра «Новатор». Через всю площадь проходит третье транспортное кольцо, а это сплошной голый асфальт.

Фантастика казалась мне реальностью, не понравился только печальный конец фильма, в котором из-за своей несчастной любви, Ихтиандр портит легкие, попадает в тюрьму и, несмотря на побег, обречен на одинокую жизнь в океане.

Читать в то время я особо не любил, и читал только то, что заставляли, но роман Александра Беляева «Человек-амфибия», я прочитал несколько раз от корки до корки. Книга была гораздо глубже и интереснее.

В отличие от фильма, по замыслу Александра Беляева у Ихтиандра оставался шанс.

Ему следовало доплыть до архипелага Туамоту, где жил друг Сальватора известный французский океанолог Арман Вильбуа и, помогая ему в работе дождаться освобождения доктора.

С этим горьким осадком от конца фильма и возможностью исправить судьбу Ихтиандра по прочтенной книге я и прожил все свои долгие годы.

Думаю, что, если бы Александр Беляев прожил дольше, а не умер от голода в 1942 блокадном году, он сам бы продолжил свой роман.

Теперь, в зрелом возрасте, когда его романы стали народным достоянием, я решил написать о дальнейшей судьбе Ихтиандра, чтобы у кинематографистов больше не нашлось повода из шедевра мировой фантастики создавать печальную притчу о любви.

Кто посмотрел только фильм и не читал книгу, вообще не понимает, каким чародеем был доктор Сальватор, какие чудеса с живой материей он творил.

Всем, кто будет читать мое продолжение, чтобы знать персонажей и понимать суть происходящего, рекомендую перед этим еще раз прочитать роман Александра Беляева «Человек-амфибия»

Это продолжение фантастического романа предназначено для широкой публики.

Жалобы на несоответствия современной лженауки не принимаются и не обсуждаются.

Надеюсь, что это произведение озадачит многих, но дискуссировать ни с кем не собираюсь.

В СВОЕЙ СТИХИИ

Побег из тюрьмы удался, задыхающийся Ихтиандр поспешил в воду. Уже у самых волн он обернулся и крикнул. – Ольсен! Если вы увидите Гуттиэре, передайте ей, что я всегда буду помнить ее!

Юноша бросился в море и перед самым погружением в воду выкрикнул. – Прощайте, Гуттиэре!

– Прощай, Ихтиандр, – плача прошептала Гуттиэре, она, как и просил ее Ольсен, прощалась тайком, прячась за камнями.

Свежая морская вода наполнила жабры и вскружила голову.

Теряя сознание, Ихтиандр отплыл подальше от берега и прижался ко дну, ухватившись за первый попавшийся большой камень.

Ему не хотелось, чтобы Ольсен увидел, что он как большая больная рыба всплыл и барахтается в воде.

Жабры, жадно хватающие воду, постепенно успокоились, пульс выровнялся, в голове прояснилось.

Ихтиандр всплыл на поверхность.

Лунная дорожка переливалась на огромных перекатывающихся волнах.

Ольсена на берегу не было, лишь лошадь, запряженная в длинную телегу с бочкой посередине, одиноко брела в сторону дороги.

Видимо Ольсен бросил ее, чтобы не привлекать к себе внимания, и пошел пешком. Лошадь сама найдет дорогу домой.

Море бушевало, с грохотом перекатывая прибрежные камни.

Он окончательно пришел в себя и успокоился. Это его мир, он дома.

Пусть для всех остальных людей грохочет буря, для него на морском дне чуть подальше от берега, тишь, благодать и покой.

Выполняя приказ Сальватора, Ихтиандр опустился под воду и немедля поплыл к дому.

Он прекрасно понимал, что без своей экипировки, с которой он плавал быстрее рыб, без кинжала, которым он защищался и добывал себе пищу, без очков, позволяющих хорошо видеть под водой, ему будет очень трудно. А без специальных навигационных инструментов, ему не найти в океане месторасположение старого друга Сальватора, знаменитого океанографа, французского ученого Армана Вильбуа.

Морское дно залива Ла-Плата он знал, как свои пять пальцев и прекрасно ориентировался.

Подплывая к отвесной скале, за которой располагался их дом, Ихтиандр осторожно всплыл на поверхность.

Светили звезды, вода вокруг бурлила и пенилась, опасаться западни со стороны моря в такую погоду не приходилось.

Даже если полиция уже вошла снаружи, найти его обитель за четырьмя стенами, под дном бассейна ей вряд ли так быстро удастся.

Ихтиандр опустился на дно. В конце небольшой подводной пещеры была круглая металлическая решетка – это дверь домой.

Он просунул руку между прутьев, заросших скользкой морской растительностью, нащупал и открыл сложный затвор.

Тяжелая решетка, защищающая проход из подводной пещеры в туннель, послушно открылась и сразу захлопнулась за проследовавшим во внутрь Ихтиандром.

Надо было спешить, если в тюрьме обнаружился его побег, полиция могла начать поимку и уже проводить во владениях Сальватора обыск.

Ихтиандр быстро проплыл длинный туннель и поднялся через бассейн на поверхность.

Дома все было спокойно, единственным кто его встретил, был верный и молчаливый Джим, которого Ихтиандр помнил и любил с самого детства.

Джим утер невольно покатившуюся слезу радости, принес приготовленные навигационные инструменты, карты, земную одежду и множество мелочей необходимых для дальней дороги.

Молча, накормил его, заставил выпить крепкий кофе.

– Джим, банковские счета отца закрыты, – сказал Ихтиандр, – поэтому, пока на море шторм, я постараюсь доставить тебе сумку с жемчугом. Она будет в шкафчике перед выходом в туннель, где я переодеваюсь. Я выяснил, что хороший жемчуг дорогого стоит.

Надеюсь, это поможет скорейшему освобождению Сальватора.

Ихтиандр выбрал несколько стальных клинков, взял большую витую раковину для вызова своего дельфина Лидинга и его упряжь – широкий кожаный ошейник.

Джим нашел пару пустых сумок для жемчуга.

Вынес и помог надеть новый прочный чешуйчатый костюм. Достал из кладовки защитный головной шлем, подводные очки, ножные и ручные перчатки, напоминающие лягушачьи лапы.

Лучший кинжал в ножнах и раковину в сетке Ихтиандр подвесил к карабинам ремешка на талии, все остальное уложили в прорезиненный наплечный мешок.

Джим закинул его Ихтиандру за плечи, низ мешка закрепил ремнями на животе.

С улицы полиция еще не стучалась, но это могло произойти в любую минуту, а на море был такой шторм, что опасаться ловушки у выхода из туннеля не приходилось.

Ихтиандр, прощаясь, обнял Джима и поспешил в море.

Оказавшись снова в воде, Ихтиандр отметил про себя, что после родного залива Ла-Плата, почти целый час, проведенный на воздухе, его легкие перенесли нормально, лишь в самом конце визита стало ощущаться слабое покалывание.

Надо было поскорее убраться подальше от Буэнос-Айреса, но дельфины, в такую погоду были далеко в море.

Трубить Лидингу было бесполезно. За жемчугом в его подводный грот, отвоеванный у осьминогов, придется плыть одному.

Ихтиандр, пользуясь холодным подводным течением с юга на север, медленно поплыл с тяжелым мешком за плечами.

Плыть было трудно, но после зловонного тюремного бака, это была такая мелочь, что Ихтиандр даже не думал об этом.

Уже к полуночи он добрался до знакомой отвесной скалы, заплыл в арку грота и сбросил в темноте свой мешок у столика с китайскими вазами.

В глубине пещеры на выступе скалы была его подводная кровать.

Несмотря на шторм, в гроте было спокойно, он устал и прилег на ровный выступ скалы.

После пережитого дня мысли вихрем кружились в его голове, он никак не мог уснуть.

Ихтиандр понял, что он абсолютно свободен.

Он дома, в котором ему некого ждать.

Он здесь один, даже Лидинг не смог оценить его подводные апартаменты.

Пролежав несколько часов без сна, Ихтиандр заметил, что окружающая его тьма стала потихоньку рассеиваться.

По колебанию водорослей за выходом из пещеры, было ясно, что наверху еще буря, и у него остается много свободного времени. Надо было чем-то занять себя.

– Раз на суше так любят и ценят жемчуг, сделаю подарок и семье Армана Вильбуа. Не плыть же просто так без подарка, да и когда он еще вернется сюда, – решил Ихтиандр. – Надо взять с собой в дорогу своего отборного жемчуга.

Он вынул из мешка две сумки и наполнил их жемчугом, который толстым слоем устилал пол грота.

Выбирать в темноте не приходилось, мелкие жемчужины он сразу выбрасывал при их сборе, а сюда складывал только самые большие и красивые.

Они были как крупные перламутровые желуди, а некоторые жемчужины были размером с перепелиное яйцо.

Наполнив и закрыв сумки, Ихтиандр взял одну и поплыл обратно к туннелю.

У Джима была какая-то связь с Сальватором, и этот жемчуг мог пригодиться для его досрочного освобождения.

Перед отвесной скалой он поднялся на поверхность.

ОТЕЦ

Светало. Сквозь шум рокочущих ударов волн о скалы Ихтиандр услышал надрывный крик. – Ихтиандр! Ихтиандр! Сын мой!

На выступе скалы над входом в подводный тоннель он увидел безумное лицо пожилого индейца.

Ихтиандр узнал его.

Он вчера приходил к нему в тюрьму и говорил, что он его отец, там же он подрался с Зурита.

Взор старика был направлен в океан, руки сжаты в кулаки и с каждым ударом волны, когда вода чуть не валила его с ног, он кричал.

– Ихтиандр! Ихтиандр! Сын мой!

– Не сейчас, – решил Ихтиандр.

– С этим я разберусь позже. Жаль безумного индейца, но почему у него такая форма помешательства? Надо будет обязательно поговорить об этом с Сальватором.

Между тем тот сложил руки над головой и прыгнул со скалы к Ихтиандру.

– Сын мой не уплывай. Дай поговорить с тобой, – взмолился пожилой индеец, отплывая подальше от скалы, качаясь на волнах и отплевываясь.

– Я уже говорил, я вас не знаю, – сказал Ихтиандр. – И извините, я очень спешу.

– Ихтиандр, послушай меня, – Бальтазар ухватил его за руку.

– Кристо, который служил у Сальватора, и ты его хорошо знаешь, мой родной брат и он, обрабатывая тебе рану на шее, которую ты получил, спасая своего дельфина, увидел у тебя розовое родимое пятно, точно, такое как у моего сына.

Моя жена двадцать лет назад умерла при родах, но ребенок еще жил и именно Кристо отнес его к чудотворцу Сальватору.

Это пятно он хорошо запомнил.

Ему сказали, что ребенок не перенес операции и умер, но увидев твое родимое пятно, он понял, что его тогда обманули и ты именно тот ребенок.

Ихтиандр, подумай сам, посмотри на меня, сердце тебе подскажет, я твой отец, ты не испанец, как Сальватор, ты истинный мапучи, как и я. Испанцы прозвали нас арауканами по названию местности, где мы им хорошенько наваляли. Сама судьба свела нас, и дочь моя Гуттиэре тебя полюбила.

– Так получается, Гуттиэре моя сестра, – спросил удивленно Ихтиандр.

– Да, вы мои дети, но Гуттиэре моя приемная дочь, а ты мой родной сын, – сказал Бальтазар.

– А как же Гуттиэре, почему ты позволил Зурите насильно увезти ее.

Тебя зовут Бальтазар? Ольсен мне говорил, что ты даже радовался этому, – вспомнил Ихтиандр свой разговор с Ольсеном.

– Прости старика, всё эти проклятые испанцы. Мапучи не зря вели с ними ожесточенные бои. Вот и теперь Зурита, на которого я работал и за это был всегда ему только должен, украл у меня дочь. И Сальватор, который украл у меня сына и сделал его получеловеком полурыбой.

Ольсен был у меня вечером, рассказал о твоем побеге и о том, что тебе теперь придется большую часть жизни провести под водой.

А еще он сказал, что Гуттиэре убежала от Зуриты, но боится прийти ко мне домой, где Зурита ее сразу найдет.

Она просит Ольсена увезти ее в Европу или в Северную Америку.

– Как поговорить с ними, – взволновано спросил Ихтиандр.

– Я не знаю, Гуттиэре у кого-то из своих подруг, а Ольсен сказал, что с утра попробует занять у друзей денег на переезд, и они тут же уезжают, а, чтобы не попасться Зурите они отплывут из другого города.

– Вот что, – сказал Ихтиандр. – Отложим разговор о моей встрече с Гуттиэре, я сбежал из тюрьмы и мое укрытие океан, я тоже не могу долго оставаться в Буэнос-Айресе, тем более выходить в город.

От Сальватора я узнаю всю правду о себе, я догадывался, что он мой приемный отец, но он учил и любил меня как родного сына, поэтому у меня, никогда не возникало подобного рода вопросов.

– Сын мой не покидай меня, – взмолился Бальтазар, хлебнув морской воды и откашливаясь. – За что мне такое наказание.

– Подожди, – перебил Бальтазара Ихтиандр, сняв с плеча сумку, он повесил ее индейцу на шею.

– Посмотри, какие волны и послушай, как прибой ворочает камни на берегу, – сказал Ихтиандр, указывая взглядом в сторону берега.

– Сможешь сам выплыть с тяжелой сумкой на шее?

– Конечно, – рыдая, сказал Бальтазар. – Сын мой …

– В этой сумке жемчуг, – перебил его Ихтиандр, – ты лучше меня знаешь, как надо распорядиться им на земле. Срочно разыщи Ольсена с Гуттиэре, оставь себе, сколько надо, а все остальное отдай им.

Я понимаю, что нам с Гуттиэре встречаться сейчас очень опасно.

Узнай, куда они поплывут, в какой город?

Пусть купят там яхту, назовут ее узнаваемо для меня, скажем «Лидинг» и я их обязательно найду, мы еще увидимся.

Я знаю, они любили друг друга, передай, что я желаю им счастья.

Пообещай мне, что ты сразу же пойдешь на их поиски.

– Конечно сын, клянусь тебе, – сказал Бальтазар. – А как же ты? Когда я увижу тебя?

– Как только закончит штормить, а мой опыт мне подсказывает, что завтра к утру море полностью успокоится, полови рыбу вон там, – Ихтиандр указал рукой направление, – километрах в двух – трех от берега. Мы встретимся, и ты расскажешь мне все последние новости.

– Обещаю, сын мой, до встречи, – сказал Бальтазар.

Старик, не смотря на возраст, покусанную акулой ногу и изодранный якорной цепью бок, был прекрасным пловцом, он развернулся и быстро поплыл к берегу.

Выбрав нужную волну, он сделал несколько сильных взмахов руками и оказался на берегу, цепляясь за камни, справился с отливной волной, вышел и сел на большой камень за линией прибоя.

Ихтиандр помахал новоявленному отцу рукой и жестом показал, чтобы тот поторопился.

Бальтазар встал, махнул ему рукой в ответ и быстро скрылся за камнями.

Ихтиандр внимательно осмотрел берег и скалу.

Солнце медленно поднималось над горизонтом.

И скала, и берег были безлюдны, за ними никто не следил.

МОРСКОЙ ЗАВТРАК

Во время шторма в движение приходит лишь поверхностный слой воды. Опускаясь на дно, Ихтиандр как бы с продуваемой ветром улицы заходил в уютный дом.

Он решил поплыть в свою подводную бухту, там сейчас вообще спокойно, да и пора было подкрепиться.

На ровной площадке возле отвесной скалы всегда много устриц. Устрицы раздельнополы.

Ихтиандр читал, как мужское семя попадает с током воды в мантийную полость самки и оплодотворенные яйца там развиваются.

Спустя некоторое время в воду выходят подвижные личинки, которые, немного поплавав, оседают.

Имея хорошо развитую ногу, они начинают ползать, выбирая постоянное место жительства.

После окончательного прикрепления нога у них постепенно уменьшается до полного исчезновения.

Большинство личинок становится кормом для других морских обитателей и, разумеется, погибает, но при благоприятных условиях, как в этой бухте, каждая самка за сезон воспроизводит до полумиллиарда яиц, что гарантирует сохранение ее рода.

Ихтиандр прилег на площадке возле самих раковин и принялся есть.

Он вскрывал кинжалом крупные раковины по десять – двенадцать сантиметров, вынимал из них устриц, и отправлял в рот.

Мелкие рыбки налетали на вскрытые раковины и доедали все, что в них оставалось.

В непогоду в этой тихой подводной бухте всегда полно стаек мелких разноцветных рыбешек, удивляющих своей необыкновенной красотой и разнообразием.

Наевшись сам, Ихтиандр стал наблюдать, как поедают устриц морские звезды.

Вот морская звезда как клещами дугой изогнулась над моллюском так, что тот оказался напротив её рта. Присосалась своими лучами к створкам и стала их растягивать.

Запирающие створки раковины начали приоткрыться.

Звезда вывернула свой желудок в образовавшуюся щель, который сразу начал переваривать мягкие части моллюска в его же собственной раковине.

Представление закончилось, теперь несколько часов звезда будет наслаждаться, пока не переварит добычу целиком.

Ихтиандр лег на спину, раскинув руки. Вокруг него, убаюкивая, колыхались водоросли.

Любопытный морской конек, подплыл к самым очкам, наклонился, заглядывая сквозь стекла в глаза Ихтиандру. Ихтиандр перевернулся на бок и задремал. Грустные мысли, не давали ему покоя.

Он был счастлив в своем подводном мире, пока не полюбил Гуттиэре.

Он тосковал.

Она не могла жить с ним в море, он больше не мог долго находиться на суше.

Может все еще наладится, и его легкие восстановятся.

Что бы ни случилось в будущем, он желал ей счастья, тем более как выясняется она хоть и не родная, но его сестра.

Жаль Сальватор в тюрьме, он бы обязательно что-нибудь придумал.

В ЭТО ВРЕМЯ НА ЗЕМЛЕ

В тюрьме никто не заметил исчезновение Ихтиандра. Утром смотритель тюрьмы высыпал яд, который ему дали в бак, где должен был находиться Ихтиандр, сменил дежурство и уехал.

Охранник, кормивший Ихтиандра, по привычке бросил в бак сырую рыбу и закрыл камеру.

Начальник тюрьмы не хотел первым обнаружить, что Ихтиандр умер и решил дождаться опекуна.

Приказ о назначении Зуриты опекуном был вчера во время драки уничтожен Бальтазаром, поэтому Зурита с утра получал копию приказа и появился забирать Ихтиандра с опозданием.

Вместе с охранником он и обнаружил, что кроме мертвой рыбы в баке никого нет.

Охранник, шаривший по баку руками, вдруг забился в конвульсии и умер.

Начался переполох, собралось все начальство тюрьмы.

Весть об исчезновении человека-амфибии моментально облетела тюрьму, и вскоре за ее воротами уже толпились журналисты.

– Негодяи, что вы сделали с моим сыном, вы убили его, – грозно ревел Сальватор.

– Я подам на вас в суд, – сверкая глазами, кричал он.

Служащие тюрьмы обходили его камеру стороной.

Между тем Сальватор уже составлял исковое заявление прокурору.

Прокурору ничего не оставалось, как назначить прокурорскую проверку.

В результате проверки выяснилось, что вода в баке содержит цианистый калий и получается, что Ихтиандр сначала был умерщвлен, а затем тело было похищено.

Поиски смотрителя тюрьмы, дежурившего в эту ночь, ни к чему не привели, смотритель исчез.

Часовые на воротах доложили, что морскому дьяволу вечером меняли воду, но кроме извозчика телеги с бочкой никто из тюрьмы не выезжал.

Начальство догадывалось, что это мог быть побег, но кроме смотрителя тюрьмы, предъявить претензии было некому.

Пресса пестрела заголовками: – «Морской дьявол убит», «Человек-амфибия исчез», «Кто похитил Морского дьявола?».

Нашлись даже писатели, которые писали – «А был ли вообще Морской дьявол?».

Однозначного ответа ни у кого не было.

***

Бальтазар застал Ольсена за завтраком, тот допивал кофе и уже собирался уходить.

Бальтазар положил ему руку на плечо и сказал. – Спасибо за то, что спас моего сына.

Ольсен посмотрел на довольного, мокрого Бальтазара и спросил.

– Ты, о чем? Неужели он, правда, твой сын?

– Наливай мне кофе, деньги искать не надо, Ихтиандр оплачивает ваш отъезд.

Он подошел к не застеленной кровати, поправил на ней одеяло и высыпал на него содержимое сумки.

– Пары таких жемчужин хватит на кругосветное путешествие, да еще и на собственном шикарном корабле, – засмеялся Бальтазар.

– Все хорошенько упакуй и спрячь. Сумку я забираю, думаю, ее стоит вернуть.

– Ты виделся с Ихтиандром?

– Да, его я видел, но я не вижу кофе, – хмыкнул Бальтазар.

Взял две пригоршни жемчужин, положил в карманы.

– Мне с лихвой хватит на старость, остальное все вам с Гуттиэре.

Береги ее. Мой сын ее очень полюбил, а сегодня узнал от меня, что она его сестра.

Он хочет встречи, но сейчас ему опасно выходить на берег, тем более что, встречаясь с Гуттиэре, он нарушил баланс в своем организме и испортил свои легкие.

Ты сам мне это говорил. Теперь большую часть времени он должен проводить в воде.

Он желает вам счастья, но ему надо знать в каком городе вас найти. Для этого он просил, чтобы вы купили там яхту и назвали ее «Лидинг». Это поможет ему с вами увидится.

– Да с его жемчугом, мы уедем куда угодно. Гуттиэре хотела в Европу или в Северную Америку, тогда пусть это будет Нью-Йорк на берегу Атлантики – сказал Ольсен, наливая Бальтазару кофе. – Мы за этот жемчуг купим на побережье огромный участок земли и огородимся бетонной стеной выше и толще чем у Сальватора.

И яхту назовем «Лидинг», лишь бы все было хорошо, у меня душа уходит в пятки, когда я смотрю на этот жемчуг. Все, огромное спасибо, допивай кофе и расстаемся.

– Нет, подожди, у меня к тебе есть одна просьба, – сказал Бальтазар.

– Мне тоже срочно нужны деньги, погасить долги Зурите, но я боролся за опекунство над Ихтиандром, выступая в роли его отца, попал во все газеты и теперь боюсь сам продавать такую отборную жемчужину.

Сразу заподозрят, что она попала ко мне не без помощи Ихтиандра и все поймут, что он жив.

– Без проблем, – сказал Ольсен, положив в карман крупную жемчужину и переложив остальной жемчуг в дорожный чемодан.

– Я продам эту жемчужину и половину денег отдам тебе, уверен, что этого с лихвой хватит и на наш побег, и на твои долги.

Приходи ко мне после обеда получишь деньги, а на вечер я закажу машину до Монтевидео, будет безопаснее отплыть из Уругвая, чем из Аргентины.