Чудесные новогодние истории из почтового ящика

– Здравствуйте, Вам, может быть, подсказать что-нибудь?

Голос продавца консультанта прозвучал для Тани последней искоркой надежды на то что все ещё образуется. Пришло мгновенное, резкое, дерзкое даже теперь уж для Тани решение – попытаться ещё разок, ещё единожды испытать этот мир на его дружелюбие, бросить даже ему вызов, не ожидая совсем никакого от него положительного результата. С уверенностью воина, который идет в атаку в решающем сражении, Таня спросила даже не у продавца самого, а у мира вообще – у воздуха вокруг:

– А… У вас нет случайно картонок? Таких – больших… Очень. Примерно… Вот… Ну, с меня ростом или чуть больше?..

Таня показала сперва руками – как это "с нее ростом", а затем даже встала на цыпочки чтобы попытаться наглядно продемонстрировать и понятие "чуть выше", и только уже после взглянула в первый раз на продавца. Молодой человек застыл, глядя на нее странно, и наконец разулыбался в ответ на ее решительный настойчивый вопрос об обычной картонке, высказанный с такой собранностью, серьезностью и чуть ли не трагизмом, будто Таня решала вопрос спасения человечества, и стал, кажется, думать и вспоминать.

– Сейчас… Вспомню. – почесал он нос, кажется чтобы не засмеяться. Со стороны Таня выглядела и просто довольно забавно – раскрасневшаяся, растрепанная после долгого хождения по жаркому магазину в зимней одежде, со своим воспаленным надеждами и сомнениями взглядом, воодушевленной решительностью и нелепым вопросом. И уж тем более, наверное, для человека который был раза в полтора, уж точно, выше ее – попытка Тани описать размер картонки как можно больший, в ходе которой она вытянулась вся кверху и подняла руки максимально ввысь, но так и не достигла его полного роста – казалась и вовсе комичной. Но все же молодой человек не рассмеялся, а только продолжил ей улыбаться, когда уже собрался с мыслями и приготовил ответ. – Нет, у нас таких нет.

– Совсем не бывает или сейчас только закончились?.. – предприняла ещё одну, решительную но слабеющую попытку испытать мир наша Таня.

– Нет, не бывает совсем. – немного расстроился вместе с ней молодой человек. Помолчал. Но видя потерянность абсолютную, расстройство и чуть ли не ужас страшнейшего поражения в Таниных глазах – не отправился сразу же к новым покупателям, а постоял здесь же, рядышком, и подумал ещё.

– Ясно… Спасибо большое. – промямлила Таня и огромными глазами уставилась в бездну, которая тут же развелась перед ней и готова была поглотить все ее светлые бессмысленные мечтания.

– Ну, у нас… – задумчиво начал молодой человек консультант, – На складе, в принципе, есть что-то такое. Но только они там уже смятые в основном кое-где – эти картонки, да и не новые – так, просто как упаковка от всяких материалов. Они просто на выкид лежат. На них и надписи заводские есть наверное, и скотч, и все такое… Ну, если вдруг Вам сильно нужно – то я могу поискать. Хоть что-то, все-таки. И зато бесплатно. – опять, просияв, улыбнулся молодой человек, как только нашел этот единственный, наверное, плюс в затерянных на складе обрывках картона.

– Ну… – засверкали возрожденной из пепла надеждой, не верящие даже в это, глаза Тани, – Ну… Я, правда, и не знаю ещё точно – нужно мне это или нет… Может быть и… Но если Вам это не сильно сложно будет?.. Они… если… недалеко где-нибудь лежат, то… То может быть… Спасибо большое! Но… Хотя, вообще-то, не надо, наверное. Спасибо большое ещё раз… Я… просто… Я их хотела купить для безумной, вообще, и смешной идеи, а сама ещё не знаю – буду ли ее воплощать. Поэтому… Наверное все-таки не надо пока. Спасибо. Я лучше, как точно надумаю – так и прийду у Вас ещё раз спросить, и тогда уже может быть…

– Но мне не сложно совсем посмотреть. Они у нас на поверхности прямо… почти. Вы даже можете сами пройти, посмотреть – я Вам покажу, выберете какие больше подходят. А то их может быть со дня на день уже увезут, а Вы придете когда их уже и не будет. Лучше если не понадобятся – выкинете. Ничего страшного. Зато хоть будут на всякий случай.

– Ну… Ну если Вам действительно не сложно и.. Они на поверхности, то…

– Да-да, пойдемте.

– Спасибо большое.

И Таня зашагала вслед за молодым человеком к складскому помещению, дверь в которое открывалась прямо из магазина, очень мягко и тихо, виновато даже может быть, по пути про себя переспрашивая мир: "Неужели мне можно попробовать?.."

"На поверхности" продавца консультанта – оказалось на самом деле "за кучей коробок и ящиков, досок, плиток, каких-то тяжеловесных инструментов и невесомых, скрученных в громадные снежки пакетов-пленок-скотча. Поэтому Таня стояла теперь, наблюдая за тем как высокий продавец консультант ниточкой тянется через частично уже отодвинутую предварительно гору куда-то вдаль и то и дело пыталась сказать что не надо наверное, раз это, оказывается, так далеко, и немножечко даже ломала руки от неудобства сложившейся ситуации. Ведь вот как неловко вышло!

– Да ничего – сейчас мы их уже достанем. – появившись из кучи коробок улыбнулась Тане голова консультанта и как поплавок на длинной-длинной леске, заброшенный в пыльную складскую заводь, опять булькнула в волны пакетов-пленки-скотча. – А что… А что за идея такая безумная, для которой картонка нужна? – улыбнулся ей молодой человек одним только голосом из-под воды.

– Ну… Ну, она очень смешная – мне даже самой от нее немножко смешно! Поэтому…

– Да ничего – у меня у самого часто такие идеи бывают, что обхохочешься! Просто интересно.

– Ну, я хотела себе из нее сделать елку.

– Елку?.. – опять появилась на свет голова-поплавок, – Это здорово. Из картона елка и необычно, наверное, будет смотреться, и… и… современно. Классно!

– Ну, вернее не себе хотела сделать, а… ну, соседям. Ну и себе… тоже.

– Соседям?.. Здорово. А почему соседям?

– Ну… А вот тут уже и начинается самое безумие моей идеи!.. – засмеялась Таня, заламывая руки теперь ещё чуть активнее, уже от новой неловкости. – Я… ну… Хотела им сделать подарок… Подарки… И…

– Вот! – молодой человек, подцепив наконец где-то на глубине свой долгожданный улов, с усилием настойчивого рыбака стал вытягивать стопку картонок наружу, поглядывая на оставленное внизу складское море и наблюдая – не сорвется ли добыча в последний момент. – Наконец-то нашлись. Сейчас покажу – какие есть.

– Ой, да, спасибо большое. Давайте я придержу…

– Вот… Во-ооот и вот. Ну… И вот. Вобщем… Они не совсем идеальные все, конечно, но… Вы из кусков елку будете делать, или одной… ну… одним массивом?

– Сама пока точно не знаю. Мне, думаю, можно наверное и объемную сделать, а может и плоскую… Ну, я думала что если будет один большой кусок плотной картонки – то просто из него вырежу елку и будет такая она плоская, а может быть – что и из разных кусочков ее, тоже, склею и сделаю, как бы, объемной – во все стороны чтобы лапы торчали. Ну или… Ну или, и вообще – всю из ящиков сделать…

– Здесь просто все, видите, как-то… Не очень-то ровные. Все, в основном, то подмятые где-то, то хлипкие. Пожалуй что с такими – придется только из кусочков делать.

– Ну да…

– Вам какие примерно куски теоретически нужны? Может сразу отрежу? Ну – всмысле какого размера? Могли бы выбрать какие получше и те с собой возьмете. А ненужное выбросим.

– Ой… – озадаченно вертит Таня немножечко стопку картонок, оглядывает их и перебирает как может. – Я… Я и не думала что здесь придется решать. Я и не подготовила план – что мне нужно… точно… И… Надо думать. Я это сейчас долго так… конечно… могу разбираться. А отрежу, в итоге, совсем и не то. Сейчас… Секундочку. Надо подумать.

– Да не спешите, конечно – думайте спокойно – так лучше. Потом меньше переделывать придется, если сразу правильно… Как говорится – семь раз отмерь…

– Да-да-да… Понимаю. Спасибо большое. А Вы… Я Вас не сильно задерживаю с этим?.. Вам же, наверное, в зале быть нужно – а то вдруг кто-нибудь придерется ещё что…

– Да нет, все нормально. У меня смена ещё с пол часа где-то назад закончилась. Так что никто ни за что не оштрафует.

– А… так?.. Так и что же Вы вообще свое время тогда тратите? Я думала – Вы на работе, а Вы… Вам ведь, оказывается, нужно домой уже идти, а я тут ещё со своими картонками по три часа думаю!.. Давайте я их Вам оставлю, но только снаружи, а завтра лучше в рабочее время прийду, уже обдумав – что мне нужно – и все очень быстренько, если можно, отрежу. Простите, я просто не знала что так…

– Да я никуда не спешу. – улыбнулся ей молодой человек, – Мне просто, действительно, после работы всего только домой-то и нужно, а там скучно и, в общем-то, делать нечего. Так что я с удовольствием Вам помогу. Самому интересно – как из картона елку можно сделать. Может и себе сам потом организую на досуге.

– Да если бы я знала сама, видите, как ее делать-то?!. – засмеялась Таня, – А так я Вам точно сейчас ничего об этом не смогу рассказать. Я даже ещё не могу понять – что мне отсюда отрезать, а что и совсем будет не нужно. Отрежу вот, может быть, одно и заберу домой, а другое – на выброс. А и окажется что как раз все наоборот нужно было. Так что Вы так же точно можете сами придумать себе елку, как вот и я теперь буду. Возможно что даже и лучше у Вас получится.

– Так… Знаете что? Вы где живете? Далеко отсюда?

– Я – нет. Далеко, но не очень. Всего остановки четыре автобуса. А в обратную сторону – три.

– А какая улица, если не секрет?

Таня назвала адрес – не только улицу в целом, но и сам номер Дома. Ей показалось невежливым за такое усердное участие в ее странных донельзя делах, отплатить молодому человеку недоверием. Наверное было бы неприлично скрывать от него номер дома, когда все равно это, все же, не номер квартиры и, вот, она даже сама, хотя и знает точно про многих родных своих по большой одноподъездной семье – что живут они стопроцентно в ее Доме, и даже, например, про некоторых – и то, на каком этаже – но при этом совершенно не догадывается – в какой же квартире именно. Так и чего же ей вдруг таить эту общую, абсолютно почти ничего не значащую запрошенную информацию?.. Тем более что этот молодой человек только что бескорыстно ей пожертвовал картонки! Так разве можно от такого человека ожидать что он окажется вором и захочет прийти и украсть у нее что-нибудь ценное?!.

– Вот! Решено. Мы с Вами живем, как оказывается, очень близко. – победно заявил молодой человек, – И я Вам как раз могу по пути помочь донести эти картонки – все разом – а Вы уж потом на досуге спокойно подумаете, примете все нужные решения и соберете без всякой спешки свою елочку! Они все совсем невесомые почти, так и чего же их не принести? Я думал что Вам неудобно их будет тащить из-за того что громоздкие, все-таки. А Вы маленькая. Поэтому и предложил здесь разрезать. А раз мы живем по соседству – так и чего же тут лишние действия производить, когда так все элементарно просто решается? Идет? Если да – я сейчас на секунду схожу только за курткой и сразу пойдем. Только минуточку.

– Ну… – Таня совсем теперь не знала что делать. – Я… Спасибо большое… Но… Я… А Вам правда их не тяжело держать?..

– Нет, совершенно.

– Ну, я Вам, конечно же, буду очень и очень благодарна и… И хотя бы могу помочь нести сзади. Ну или спереди. Взять их вдвоем, как ещё грузчики носят – и так идти. И я Вам, конечно же, заплачу хоть что-нибудь за такую большую помощь. Тем более что…

– Да ну, бросьте. Я только вот думаю – нужно их скотчем, наверное, перемотать, чтобы потом не распадались по пути. Так будет спокойно. И я их сам преспокойно смогу донести. Вот в этом Вы мне и поможете, если не против – перемотать мне, как раз, в одиночку и будет сложно.

– Ага, хорошо. Я… Конечно.

– А что Вы… Я, кажется, сам прервал – Вы так до конца и не дорассказали почему для соседей решили эту елку сделать?

За перематыванием картонных плит липкой лентой, перекрикивая ее скрип, Таня кое-как выложила о себе чуть ли не все до конца. Внезапно. И о Доме, и о соседях, и о мыслях своих, и о чудесах, которых вдруг так захотелось, и о том, как бы здорово ей что-нибудь сделать такое, и эдакое, и даже… Почти уж сказала про то – отчего ей хотелось, на самом деле, всех этих вещей. Почти что сказала, или сказала уже?.. Таня не поняла толком, ведь и сама не знала однозначной причины всех своих новогодних желаний. Возможно – она в том что совсем Таня одинока и хочет найти хоть какое-нибудь общество, хоть немного друзей. Возможно – она в том, что не смотря на свое одиночество Таня людей очень любит, и хоть они мало внимания обращают на нее – на это совсем незаметное маленькое человеческое существо – она им хочет сделать добро. Как-нибудь, чем-нибудь, где-нибудь, когда-нибудь, но попытаться сделать. Зачем и откуда в ней это желание?.. Неизвестно. Опять же, совсем непонятно – она, все же, хочет чудес для себя, или все-таки именно для других? Задаваясь непростым этим вопросом она не смогла бы так просто найти единственно верного ответа. Ведь здесь ответов, в таких вот запутанных, сложных ситуациях – бесчисленное множество: наверное даже большее, чем вопросов. И рассказала она теперь все или не совсем все своему новому знакомому – понять было бы так просто почти невозможно. Возможно что рассказала. Возможно что и нет. Возможно хотела бы рассказать почему-то. Возможно что и боялась отчего-то рассказывать. Возможно что это был просто точно такой же жест, к которому ее обязывала вежливость, как и тот что заставил сказать номер Дома. Таня не знала. Но выходили они из подсобного помещения магазина – молодой человек с пластом плотных картонных больших досок, тщательно сцепленных скотчевым коконом, впереди, и Таня, немножечко не поспевающая за ним, сзади – уже практически сообщниками в новогоднем нелепом Танином предприятии. Во всяком случае продавец консультант был уже посвящен в основные и принципиально важные аспекты ее затеи и даже активно уже принимал участие в их разработке.

– Мне кажется что попробовать можно, действительно, сделать сразу почтовые ящички как бы на елке… Ну, вот как Вы сказали – чтоб вроде гирлянды. – оглядывается на нее молодой человек, направляясь к выходу из ТЦ. – Мне кажется – это здорово. Даже лучше чем просто повесить конверты на елке. Так тоже прекрасно, но с ящиками – ещё круче. Хотя и возни будет чуть больше, но…

– Да. Я… Я почему ещё согласилась чтоб Вы это все вот тащили, а не чуть-чуть, что действительно – это мне кажется лучшим. – кивала Таня, семеня мелкими шажками следом по скользкому съезду, – Ну, в смысле – не то чтобы Вы тащили, а то чтобы ящики сделать. Я так и подумала, что возможно мне пригодится и лишний картон – сделать ящички, и ещё… Мне, знаете, столько полезло идей сразу в беспорядочную мою голову, как только вживую картон увидела!.. – смеется девушка, – Я ожидала что он много на что годен, но вот, когда его видишь прямо перед собой – понимаешь прекрасно что из него можно склеить ещё в десять раз больше, чем раньше ты думал!.. Просто восторг, так сказать!

– У меня так с людьми. Видишь человека и чего только не представишь – на что он способен! Ну… что внутри у него есть, то есть… И как он живет, и что делает, и что ты для него… Ну ладно. Я, кстати, могу потом притащить клей хороший. У меня на балконе где-то, кажется, валялся – на нем хоть держаться, наверное, будет должно все вот это. Потому что каркас – сам, допустим, на пазах будет смыкаться, а вот то что сверху – ящички, там, и…

К концу их маленького похода от магазина до Таниного дома (автобус ее новый знакомый решил не ждать, ведь все равно "здесь недалеко", нести "не тяжело", а ходит нужный транспорт вечером "нерегулярно и редко"), молодые люди уже понемножечку обсудили сто тысяч чудесных вещей, которые можно было бы сделать в рамках Таниной странной затеи и вне их, перешли на ты и даже, наконец, узнали имена друг друга. Хотя и кзалось что им они совсем не нужны. И так общаться было здорово. Как будто и нет в мире совсем никаких имен и вообще непонятно зачем их на свете придумали. Но все же и до этих ненужных вещей наконец-таки дело дошло. А когда дошло – так для Тани вдруг сразу же стало понятно: зачем же их выдумали. Затем что их очень приятно внутри, про себя, или вслух иногда произносить и как будто бы сразу, сказав имя хорошего человека, ощущать что объял целиком, одним словом, всю суть этой жизни, и она словно бы прозвучала теперь из твоих уст, из твоего сердца, с частичкой, с маленьким призвуком твоей собственной. Вот, как приятно теперь произносить имя Игорь (а именно так и зовут, как оказывается, молодого человека консультанта) и ощущать как не только прозрачное облачко белого пара при этом повисает на секундочку в морозном воздухе, но и, словно бы, образ-призрак человека – акварельное пятно-силуэт, нанесенное твоей душой на холст реальности. Итак, молодого человека зовут Игорь. Но и это не очень-то, как оказывается, важно. Важнее гораздо то, что он умеет смеяться по-доброму очень, когда ты про что-нибудь шутишь, шутить сам в ответ, да и очень, при этом, смешно, также хорошо слушать умеет и серьёзно, понимать твои мысли (и даже самые-самые странные и диковинные), поддерживать их и развивать, делиться своими, и, что самое главное – умеет к тебе относиться как к настоящему человеку, а не всего-лишь нелепому комочку надоедливой человеческой субстанции, который по причине случайного родства или воли обстоятельств вдруг оказался рядом. Таня редко встречала в своей жизни такое к себе отношение. Ей вовсе казалось что так никогда быть не может. Лишь непонятно откуда взявшаяся в ней и не угасающая странная надежда на то что друзей она в мире однажды все же сможет найти – зачем-то разуверяла ее в этом. Наверное Тане казалось что дело не в людях, а в ней. Ведь люди вокруг были разные, а отношение – все одно и то же. Выходит что остается всегда неизменным общим членом всех жизненных уравнений одна только Таня. Так значит иначе и быть в мире не может – всегда должна Таня быть для людей лишней. А вот… Как же, оказалось, и правда, полезно было хотя бы попробовать только свою эту нелепую идею воплотить в жизнь! Она хотела найти друзей в результате законченного предприятия, а получилось что только лишь предприняв ещё первые самые шаги – уже неожиданно обрела друга. Этот друг затащил уже к ней на этаж склееную скотчем стопку больших картонок и пил чай, которым его Таня, конечно же, угостила. В квартирке ее – нечудесной и так – стало, вроде бы, нечудеснее даже чуточку больше с появлением громоздких помятых картонных плит и снега, тающего и стекающего в прихожей на коврик с двух человеческих сапог. Но все же – как будто бы стало чуть-чуть и чудеснее. Наверное от того что ее новый друг нечудесности здесь совсем, вроде бы, не заметил, а даже ещё оживленнее стал обсуждать с ней чудесные планы по самостоятельному созданию елки, ящичков и подарков. Наверное хоть потому даже только ему удавалось теперь это ещё чуть лучше, что занят он не был теперь тем, чтоб тащить над сугробами кипу картонок – за чашечкой чая, на жестком и неудобном, конечно, совсем нечудесном, но все же терпимом как средство для того чтобы на ногах не стоять, Танином стуле, гораздо ведь больше энергии остается на самые что ни на есть расчудесные мысли.

– Я думаю, все-таки, лучше и то и то. – рассуждал молодой человек, приглядываясь к опертой на стенку стопке со вдохновением скульптора, всматривающегося в гранитный валун, приготовленный для работы. – И вырезать, как ты говоришь, ножиком, узоры, но и наклеить, как ты говоришь, эти… Объемные, да, загогульки?.. Я думаю что и то и то вместе будет здорово. Такая, резная, прямо, шикарная елка.

– Да, только не знаю – получится ли все это ровно канцелярским ножом вырезать. Я-то могу, конечно, чего угодно там расчертить, но по факту – ножом может неровно выйти. Он, все-таки, угловатый… А вот круги например… Или дырочки…

– Я, кстати, для этого могу принести – на работе у нас есть наверное – шило. Да и разные даже могу взять – разных диаметров. Ими можно натыкать, наверное, каких-нибудь дырочек. Легче будет чем ножом.

– Да, это здорово. Точно. Я и не подумала.

– Ты если завтра в это же время примерно здесь будешь – могу сразу и занести, попробуем может чего-нибудь сотворить.

– Да… Наверное буду. Я и сама подойти могу к Вам… к тебе… на работу. Забрать.

– Да ну, они железные все-таки – тащить будешь ещё. Я здесь близко живу совсем, говорю же – себе заберу если что потом быстро. Я, знаешь, думаю что все-таки рано мы эту идею отмели: про то что внутри можно что-нибудь светящееся поставить и чтобы… Ну, чтобы она потом вся светилась… Сквозь дырочки свет, вот это вот. Ну, да – это, конечно, сложно будет сделать чтобы она постоянно горела: или батарейки у какой-нибудь этой штуки внутри сядут, или аккумулятор. Но может быть все-таки я завтра у нас посмотрю, да и в интернете гляну в свободное время – может что-нибудь с большой батареей найдется. По крайней мере – мне кажется что это было бы здорово. Ну, если что поменять батарейки когда сядут – ничего страшного и…

– Да я понимаю что можно менять – но с другой стороны, меня если застанут за этим занятием… Ну, кто-нибудь из соседей – то разрушится вся секретность, понимаешь? Все сразу поймут: кто эту елку поставил. Ну, не все, конечно, а тот кто увидит… Ну… А если я…

– Ну, если ты все равно всех к себе будешь сюда приглашать?.. То все равно узнают.

– Но я пока ещё не решила – буду ли я, вообще, это делать, и хватит ли времени. А если и буду… Не знаю. Во всяком случае – может быть никаких батареек менять не придется: я ведь не знаю за сколько все письма уже разберут? Возможно за час. И батарейки ещё не успеют сесть, и елка уже не нужна больше будет. А с другой стороны – кто-то может, и вовсе быть в отъезде, и только через месяц ещё письмо сможет взять.. И как тогда?.. Ещё если бы я, действительно, жила там, на первом этаже – то как-нибудь провод бы от себя протянула и что-нибудь от сети бы включила, допустим…

– Но только по проводу сразу к твоей двери все придут и поймут – кто же елку поставил?.. И никакой секретности!

– Да!.. Точно. Но и вообще…

– Да я понимаю.

– Дверь тогда не закрывать, что ли?..

– Вот поэтому я и говорю: надо, в любом случае, посмотреть что-нибудь портативное. Ну погорит хоть чуть-чуть, в любом случае – хоть сами полюбуемся: что у нас вышло такое. А там потом – сядет и сядет. Ну, ничего. Зато хоть уж в первое время на праздник чуть-чуть посветится. Да и, если что, в середине ночи, допустим, спуститься можно и поменять батарейку, когда точно уж мимо никто не ходит. Будильник поставить, проснуться на десять минут, сделать – и все, с концами.

– Да я вот и думаю – мне когда, вообще, ее ставить? Если успеть ее к новому году доделать, а поставить прямо в новогоднюю ночь – то, конечно же, было бы идеально. Но ночью, с другой стороны, никто все равно ее не увидит, хотя… Хотя может быть кто-то и выйдет салюты смотреть?..

Ещё пол часа разговоров окончились тем что новые знакомые наконец пришли к выводам следующим: Таня попробует сделать как елку с посланиями, с отдельными почтовыми ящичками для каждой квартиры, с резными отверстиями и напротив – объемными многослойными деталями из картона, подсвеченную изнутри и, может быть, даже с музыкой (идея по Таниному нелепая, странная, чудесная, но на этот раз – принадлежащая авторству Игоря), так и, помимо картонного новогоднего дерева, попробует успеть воплотить, так же, все остальное, что было в чудесных ее праздничных планах. Возможно что это ей как-нибудь и удастся. Ведь ей воплощать теперь будет в два раза быстрее, по той самой причине что Игорь, которому "совсем нечем заняться после работы", и который, при этом, живет "ну ооочень близко", о чем Таня услышала тысячу раз уж наверное за сегодня, но только ещё до сих пор так и не знает – где именно – будет ей помогать, и даже, может быть, поищет у своей бабушки на балконе костюм Деда Мороза, чтобы с наступлением Нового года и Таниной долгожданной подъездной сказки – помочь проводить всяческие конкурсы, игры и прочие замечательные активности для ее незнакомых соседей, ведь с первого числа у него "ну, эти… каникулы на работе, короче. Ну ты поняла". В конечном счете, когда они попрощались, у Тани осталось прекрасное ощущение приближающегося чуда (и даже, как будто бы, не от одной только сказки для Дома, придуманной ей, а ещё от чего-то…), и легкое недоверие к самой себе: а не показалось ли ей это все?.. Во всяком случае – показалось, ни показалось, а нужно было уже прекращать торчать в прихожей и непонимающе разглядывать себя в зеркале, отыскивая в более чем обычном своем отражении хоть что-то, что так вот могло, каким-то чудесным образом, не отвратить от себя человека, а напротив – позволить ему захотеть ей помочь. Стоять перед самою собой, недоверчиво приглядывающейся к тебе из зеркала, нужно было прекращать, и поскорей наконец приниматься за дело: они уже распределили примерно обязанности, и на Таниной половине теперь уже общего предприятия оказались подбор украшений для съемной квартирки, костюма себе, чтобы ей точно нравился и подошел, а не Игорь "чего-нибудь выбрал неправильное", не зная всех ее предпочтений, конечно же написание писем и их оформления, если Таня захочет – то и подарков, которые тоже поместят они в конверты, и которые ей тоже нужно будет выбрать на свой вкус (или смастерить если время останется?), разработка каких только хочет небольших орнаментов, узоров и вообще – загогулин – для картонной их елочки, которые она легко сможет сама сделать, вырезать, склеить, раскрасить (или оставить картонного цвета, чтобы вышло лаконичнее?), а потом уж прикрепить на готовый каркас, продумывание угощений и игр для соседей (что, в прочем, оставили и на Игоревой половине также, чтоб и ему можно было "хоть ради своего собственного развлечения пофантазировать"), ну и прочие легкие и приятные дела. Картонную елку – вернее же основную ее часть – и подбор всякой техники, в которой Игорь разбирается чуточку лучше чем Таня – он взял на себя. А также – любые другие возможные нужды предпраздничной их общей фабрики чудес, которые могут потребовать силы, выносливости, или, может быть, даже высокого роста – как то: принести что-нибудь из тяжелого, что им понадобится, прицепить украшения где-нибудь повыше в квартире, ну и помочь унести, например, громоздкие всякие отходы новогоднего производства на мусорку. На части ее нового знакомого оказалось работы, хоть и чуть более тяжелой, чем ее, но все же меньше. Ведь он в эти дни все ещё должен работать и в магазине – до первого – а значит и времени у него остается немного в обрез. Зато Танин труд и так уже хоть слегка был облегчен, на что она и рассчитывать не могла ещё в середине этого же дня, а значит – теперь обязательно нужно ей будет стараться попробовать все-все успеть: раз уж тебе помогает так мир в твоей странной затее, и с самых первых шагов твое чудо уже стало сразу не только твоим – то, должно быть, и правда – все это полезное предприятие.