Чудесные новогодние истории из почтового ящика

Ivolga (Анастасия Каляндра)

Чудесные новогодние истории из почтового ящика

Чудесное рождение новой семьи

Как мало чудес в этом городе! Казалось бы – пруд пруди! Посмотришь на столицу, украшенную тысячами гирлянд, блестящих шариков, снежинок и сверкающих лампочек и сразу же скажешь: "Да ведь они здесь повсюду!" А взглянешь, бывает, всего на одну только отдельную жизнь что течет здесь – снежинку в огромной метели человеческих судеб – да и скажешь, устав наконец к ней приглядываться безо всякого результата: "Нет здесь чудес. Абсолютно."

Вот например – какие могут быть чудеса в Тане? В обычной Тане девятнадцати лет от роду, снимающей квартирку на окраине и подрабатывающей в общепите? Она не только работает правда – наша Таня ещё и студентка. Но, в общем-то, это чудесности её жизни никак не прибавляет. Хотя… Если вдуматься – зимние каникулы ведь теперь оставляют её на время совсем без учёбы… Вот это, пожалуй, ещё то единственное, что можно назвать с первого взгляда новогодним чудом в её жизни. Да и то – чудо это давно уже запланированное и ни для кого, от того, уже не удивительное совершенно. Других радостей, если смотреть на жизнь Танечки со стороны, днём с огнём не сыщешь. Да и некому искать. Родители далеко – и по расстоянию и по духу – друзей нет, квартирка совсем не украшена, ведь не было времени заниматься декором в последние дни между долгими сменами. Да и для кого?.. Для себя что ли? Себе можно просто дать время пройтись по разряженному в пух и прах городу, полюбоваться на плоды чужих праздничных трудов, вот и всё. В квартире твоих гирлянд, ёлки и шариков, всё равно не увидит никто кроме тебя же самой, так и… А ведь так, отчего-то, всё же хочется Тане в своём доме хоть что-нибудь украшать!.. И хочется ещё, так же, до ужаса подыскивать, покупать или мастерить самой, упаковывать и вручать, наконец, праздничные подарки! Но подождите. Здесь мы переходим уже в ту область её небольшой городской жизни, что не увидишь со стороны, а значит – и не заметишь с первого взгляда. Здесь-то как раз чудеса её, Таниной, жизни и начинаются… Здесь-то как раз нужно будет нам с вами взглянуть на неё не снаружи, а изнутри. Ведь жизнь человека, когда на неё смотришь из самого сердца – это просто огромная штука! Снаружи – она только маленький, стылый кусок настоящего времени, в котором, когда взглянешь мельком, совсем ничего особенного толком и не увидишь. Но ИЗНУТРИ!!! Изнутри – эта жизнь не одно только маленькое настоящее. Изнутри она продлена во все стороны прошлым, которое прожил и будущим, о котором мечтаешь. Изнутри – эта жизнь невероятных масштабов! И если нет в ней сейчас настоящих чудес – то когда-нибудь были, или казалось что были, а что самое главное – могут когда-нибудь в ней ещё тысячи раз произойти. А в это охотно и радостно верится практически каждой душе. Ведь любая душа создана расположенной к правде, а то что чудо однажды с ней может случиться – так это и есть настоящая чистая правда! Поэтому верит в возможное чудо и Таня. И ждёт этого чуда так радостно и так восторженно в этом году, как ещё никогда, может быть, не ждала. Она первый год так встречает – одна. Без родителей, без знакомых из школы и колледжа, без соседей из старого многоквартирного домика, в котором она родилась и росла. Теперь всё вокруг – незнакомое. Теперь никому неизвестна здесь Таня и так же, наверное, никому не нужна… Но, вот странно! Теперь-то как раз ей особенно сильно и верится в то, что способны совсем незнакомые люди вокруг быть родными и близкими – как свои или даже чуть лучше – что в жизни она может быть не одна и что чудо совсем где-то рядышком – буквально уже на пороге. Так вышло в её этой жизни, где мало чего абсолютно чудесного на первый взгляд, что люди среди которых росла, родилась и училась жить наша Таня – совсем не такие, какими мы можем представить себе родных и любящих, по-настоящему близких и чутких членов семьи. Бывают такие люди на свете, которые просто становятся родственниками, да и всё. Но можно было бы с уверенностью про них сказать – что стали они родственниками уж точно не по своей воле. Они родились у кого-то, у них родился кто-нибудь, они стали кому-нибудь братом или сестрой, дядей или тетей, дедушкой или бабушкой, но вот только они никогда не хотели того, не участвовали в том душой, и от того не считают себя в этом самом случайном родстве обязанными брать хоть какую-то за последствия ответственность. Они становятся родственниками кому-то лишь только по крови, но вот душой почему-то – совсем никогда не становятся. Они так относятся к близким – как будто бы это для них – люди самые далёкие. И чувствуют их родные всегда что они одиноки, хотя и живут, может быть, в полноценной семье. Так было и с Таней. Жила она в маленьком городке и вокруг было множество близких. Но было так одиноко и страшно тоскливо, что Тане казалась её целая жизнь затерянной в незнакомом большом городе. Она не могла верить в чудо от всей души в тех условиях, где чудес никогда не происходило – чудес простых и тёплых: таких, от которых в душе зажигаются красочные весёлые огонечки, и делают её похожей на мерцающую праздничную ёлочку, таких от которых горит в сердце тёплый камин или свечка и согревает всё изнутри, таких – которые очень несложно устроить для близкого человека, всего лишь украсив его жизнь к празднику своей гирляндой-улыбкой и мягко светящимся, как верхушка на ёлочке, добрым словом. Больших чудес в этих условиях было бы и вовсе странно ждать. Хоть маленьких только… Но и их ожидать тоже глупо – в этом она уже убедилась. Теперь же, когда изменились условия – изменилась и Танина вера в чудо. Большой город, в котором она теперь оказалась – ей по-настоящему чужой. По-настоящему неизвестный и неродной тоже. Но здесь, как ни странно, опять ожила в ней надежда на то, что однажды ещё "свои" люди найдутся. Ведь вот их как много вокруг! И все – неизвестные. Все могут, как оказаться, конечно, такими же точно, что были и в маленьком городке, так и другими – теперь настоящими для неё близкими. Здесь есть надежда на то что ещё всё возможно. Здесь – люди ещё не открытые письма, не давно прочитанные и перечитанные тысячу раз вдоль и поперек, как те что остались на малой родине. В любом из живых конвертов, закутанных в пуховички и перевязанных тёплыми шарфами – может оказаться родная душа. А значит – и верить в чудо опять можно. Ведь легче представить себе что на голой равнине однажды построен вокруг тебя будет замок – красивый и тёплый, высокий и сказочный – чем поверить в то, что в него же вдруг превратятся однажды прогнившие ветхие стены убогого домишки, в котором ты много лет живёшь.

 И в Тане в этом году вера в чудо сияет ярче всех украшений на улицах и площадях, сияет торжественно, празднично, тихо, уютно. Вернее что даже не вера, а просто желание: пусть бы оно – чудо – было. Желание сделать его, если нужно, и самой, но только чтоб было оно в её жизни и всё тут! Сегодня она, кажется, даже нашла один способ как это чудо себе организовать. Идея, сперва, показалась безумной, но так к ней хотелось опять и опять возвращаться, душою греться возле неё как у камина, и во всю улыбаться. Таня с трепетом и приятнейшим чудным волнением принялась обставлять, обставлять эту странную мысль – как домик мебелью, всё новыми и новыми деталями. Мысль эта была следующей. Из всех в мире писем – к ней были всего ближе письма, живущие с ней в одном доме. Дом был большой, многоквартирный и очень-очень хороший. Ей прямо так сразу и показалось – что это Дом. Не просто жильё, а Дом, собственной персоной. Здесь стены были какие-то мягкие – словно пропитанные множеством тёплых, хороших историй, любовью и смехом, добротой и светом. Здесь люди были какими-то очень… Родными. До ужаса добрыми, светлыми – ей всегда улыбались при встрече у лифта или у двери в подъезд, а даже если и хмурились из-за каких-то своих передряг – так всё равно не казались ей злыми – казались какими-то близкими очень и человечными. Она очень-очень любила свой Дом теперь и за то, что он был и их тоже – не только её. Без них – он, наверное, был бы чуть хуже. Теперь же, когда она знает уже, по прошествии многих дней, прожитых здесь, что в нём живут все эти многочисленные прекрасные незнакомые соседи со своими детьми и собаками, со своими проблемами и радостями, со своими гирляндами и шторами на окнах, со своими машинами и ботинками у дверей, со своими велосипедами и снегокатами, ледянками и лыжами, с растениями и картинами в подъезде – он ей всегда кажется полным тепла. Идёт часто вечером с работы Таня, подходит к двери его подъезда, видит окна, рассыпанные по его стене и такое в ней ощущение мягкое, словно, вот – возвращается вечером в родную семью. Очень ей бы хотелось однажды поближе с людьми своего Дома познакомиться. Подъезд в Доме один, и один у всех лифт и одна у всех лестница, и одна бы могла быть чудесная, дружная жизнь. Один раз – а именно на ночь сегодня, когда Таня, выключив свет, наконец-то легла засыпать чуть пораньше перед неделькою выходных (как раз на работе ей тоже дали, пускай и небольшой, но всё-таки отпуск), и стала прислушиваться к приглушенным далеким звукам из верхних соседних квартир, и стала уже во всю улыбаться в темноте от того, как напомнили ей незнакомые чьи-то шаги, едва слышный говор, какой-то детский хрустальный смех, беготня маленьких ножек и звяканье чего-то по чему-то то, каким ей всегда представлялся Родной Дом – тогда-то к ней вдруг и пришла эта мысль. Безумная, странная, дикая для неё и рискованная. Ещё никогда раньше в жизни такого она не решалась делать. Да и теперь не решилась ещё – просто как-то подумалось… Захотелось сперва написать незнакомым соседям письма. Послать, так сказать, каждой-каждой семье и одинокому каждому человеку в Доме по маленькому письму – бросить в каждый почтовый ящик по небольшому конвертику с поздравлениями и открыткой, может быть, к празднику… А возможно – ещё что-то чудесней придумать. Тут завертелись уже в голове нашей Тани сто тысяч различных мыслей о том как и что можно в каждом письме написать или с каждым письмом подарить… Но пришла тут вторая идея: ведь это, наверное, покажется даже немножечко неприличным кому-нибудь, если вдруг кто-то из соседей найдёт в своём почтовом ящике письмо и подумает что именно к нему кто-то так вот, без спроса, напрашивается в друзья и пишет душевные поздравления. А если ещё это мужчина?.. Подумает что его к себе сватают, может быть?.. От мысли такой в темноте Таню тотчас же передернуло и улыбка слетела с лица. Это было бы плохо. Когда каждый бы знал что ему подарили письмо не отдельно, не одному, а в числе остальных – то вот это было бы ещё и не страшно. Вот это, наверное, никого бы совсем не напрягло, а напротив – возможно бы подарило улыбку и тёплые лампочки в сердце зажгло, чего Тане особенно бы и хотелось. Наверное так… Только как это можно устроить?.. К тому же, пришла наконец к осознанию Таня, что очень не хочется ей чтобы знал кто-нибудь из соседей о том, что писала письмо именно она. Но и очень, в то же время, хочется. Ведь не думает же она находить друзей таким способом?.. Хотя и найти друзей тоже очень здорово было бы… Но вот так заставлять хоть кого-то идти на шаги к дружбе с ней?.. Заставлять хоть ответить из вежливости ей чем-то на эту спонтанную доброту?.. Это было бы слишком уж прагматично. Ей хочется чуда – простого и близкого, тёплого, чистого, без малейшей крупицы какой-либо выгоды для себя. Ведь чудо – это не инструмент для получения желаемого. Чудо – это свет, который льётся в мире просто и мелодично, как чистая праздничная песенка. Ей хочется чуда. И лучше бы, чтобы никто совершенно не знал о том – как оно получилось. Конечно она может в письме написать, что оно от соседа, который желает остаться пока неизвестным, но… С другой стороны, если всё же решится на этот поступок – то очень хотелось бы как-то узнать, как же люди на всё это отреагируют?.. Ведь она будет мучиться, явно, сомнениями, если всё же отправит соседям письма – они им обрадовались или нет?.. Они их не поняли, или им улыбнулись?.. Они их хранят как приятную мелочь, или они их брезгливо помяли и выбросили как какую-то странную выходку неизвестной личности?.. Хотелось бы очень знать… Полезно, оказывается, ложиться спать, всё-таки, немного пораньше! Так много мыслей тогда к тебе в голову приходит, если даже и не ожидаемый сон. Всё тише над ней становились соседи, всё меньше светили уже фары в окно, всё больше глаза начинали слипаться… А Таня всё думала – как бы устроить всё правильно, не решив для себя ещё толком – устроить ли это и вообще. Её, как маленькую шлюпку, переполненную надеждами и мечтаниями, бросало бурным морем сомнений из стороны в сторону, и то поднимало на гребень волны к самому солнцу, где всё казалось невероятно светлым и радостным, то опускало под воду и страшно морозило там нашу Таню в мыслях о том, что своею затеей она принесёт только неудобства, может быть, и себе и другим. И вот, наконец, в голове её вырисовалась чуть более правильная картина действий – та, при которой, наверное, соседи не станут воспринимать её шалость как что-нибудь неприятное. Пожалуй что можно было бы поступить следующим образом: на входе – в предбаннике перед проходом к лифту, где расположены, большей массой своей все почтовые ящики – можно было бы Тане поставить ёлочку – настоящую или картонную может быть, чтобы было полегче тащить – потихоньку поставить, когда никто видеть не будет. Вот, может быть, в Новогоднюю ночь… Или раньше, всё-таки, лучше – чтобы заранее?.. И на ёлочку эту повесить табличку о том что здесь размещаются праздничные подарки для всех жителей, а ниже – повесить конвертики с письмами и презентами, на каждом предварительно написав номер квартиры адресата. Так все будут видеть что эти послания оставлены для каждого, а значит: они сделаны просто от чистого желания порадовать соседей, а не из личных симпатий и антипатий. А ещё – если хоть кто-нибудь из соседей захочет узнать, кто же именно их написал – можно будет понять это по тому самому факту, что номера её собственной квартиры не будет на ёлочке… Хотя, может быть он там и был – просто она свой подарок уже забрала?.. Тогда нужно сделать, на всякий случай, отсеки в картонной ёлке, которые будут помечены номерами квартир, как крошечные почтовые ящички, и тогда уж наверняка будет понятно тому, кто захочет понять – кто же такой этот загадочный Дедушка Мороз. Всё это казалось чудесным! Но только… Вот только что делать в том случае, если кто-то захочет ответить ей на поздравления?.. Ладно ещё если тоже отправят письмо… А вдруг в гости придут?.. И от этого стало одновременно и страшно и радостно. Что дальше подумают люди, которые попадут к ней в маленькую съёмную квартирку?.. О чём они будут тогда говорить?.. Не слишком ли нечудесная Таня сама по себе, чтобы вживую видеть тех, для кого это сделано, и олицетворять собою то чудо, пусть и совсем маленькое, но всё же интересное и необычное, чудесное ведь тоже по своему, которое люди захотят ещё раз в ней найти?.. Она слишком обычная. И квартирка её – тоже. Совсем ничего не украшено. Совсем ничего не готово. Ну разве же может быть это серое, такое скромное и маленькое жилище, убежищем сказочной феи, которая шлёт всем подарки, такие неожиданные, а значит и чудесные?.. Конечно же нет. Должно быть – если увидят её уголок те соседи что в гости придут – так даже ещё станет меньше в них веры в сказку, чем, может быть, до того оставалось. У Тани сейчас же внутри поднялась беспокойная, сказочная, суетливая, полная чудесными искорками и осколками чудного блеска снежная буря – улёгшаяся было только что, при почти окончательном, как уж казалось, решении прежнего вопроса. Опять скрылся из глаз за вихрями быстрых пушистых снежинок только что подобравшийся так близко сон, и наша Таня глядит в потолок полными решительной бодрости и веры в чудо глазами и представляет, мечтает, продумывает всё обо всём, взвешивает все да и против, радуется, волнуется и сомневается. Сперва – буря снежная Таниных фантазий охватила безумно деятельным вихрем её однокомнатное скромное убежище и принялась наряжать его всеми возможными способами, примерять на него то и иное, представлять как смотреться будет здесь и там это и то, как радостно будет ей это организовывать, где то или иное можно будет найти и купить. Нарядив же хоть более или менее Танину квартиру – снежный вихрь перекинулся теперь и на неё саму. Чем Таня может саму себя сделать чуть более праздничной и чудесной, чтобы не контрастировать с дивным, наряженым так сказочно новогодним теремом, в который фантазия превратила уже однокомнатную её резиденцию? Вот гости придут в её сказочный дом, удивятся тому как прекрасно вокруг всё и чудно, почувствуют сразу же что продолжается сказка – а тут вдруг она: никакая, одетая буднично, серенько, ненакрашенная даже… Нет, ну накраситься-то она может, конечно же, и одеться поярче – но суть ведь не в этом. Суть в том, что она, ну не сказочная, ну совсем, даже и в самых ярких своих нарядах и с самым тщательным макияжем. Что в ней удивительного, чудного, праздничного? Ну разве место ей, такой обычной, в сказочных декорациях, что вокруг она может создать?.. Вот если бы в них же гости встретились с какой-нибудь сказочной девушкой-Снегурочкой или каким-нибудь другим праздничным персонажем, то… А почему бы, собственно, и нет?!. Глаза у Танечки загорелись сильнее прежнего. А что если устроить, и правда, собственными силами, самую настоящую волшебную зимнюю сказку?!. Ведь это так просто!.. Сейчас она вовсе ничем не занята – у нее одновременно и каникулы и выходные, дни остаются свободными – так и почему же их не занять настоящими чудесами?!. Сейчас она сможет заранее всё подготовить – продумать, осмыслить, на скромные свои сбережения запросто, может быть, удастся ей подобрать украшения подешевле ведь Новый год уже на носу и на ценниках, что в магазинах висят под блестящими всякими и светящимися штуковинами, всё чаще появляются пометки "-60%", "-70%", и всякие тому подобные. Может быть даже и костюм Снегурочки или кого-нибудь подобного раздобыть не по заоблачной цене удастся, а после – когда жители Дома уже будут свободны и тоже будут отдыхать у себя дома в первые дни января – так пусть приходят к ней познакомиться и поиграть в занимательные зимние настольные игры, которые неплохо было бы даже и в её однокомнатном тереме проводить, помастерить что-нибудь с детишками, повеселиться и почувствовать себя в настоящей зимней сказке. Ведь может она и сама тогда смело к себе приглашать – даже вот на своей елочке так, например, сразу и написать – что подарки здесь от Снегурочки из их подъезда, которая ждет к себе в гости всех дорогих соседей с детьми и без, с домашними животными, с друзьями и родственниками. Когда эта дружба не для неё только будет, а и для других – то уж тогда ей не страшно открыто звать в гости и говорить, и играть, и веселиться, и праздновать вместе с другими членами большой семьи ее Дома. Пусть уж это будет однозначно – чудо не для нее, а для других. Представлять себе все это было легко, радостно и до невозможности сказочно! Вот ведь здорово будет создать настоящую резиденцию зимнего добра, порадоваться вдоволь самой и порадовать так же других! Пусть подружатся люди не с ней – а с тем новогодним героем, роль которого будет она исполнять – но ведь как это, все равно, будет чудесно!!! Чего только в течении следующих пятнадцати-двадцати минут ни придумала Таня, восторженно уперевшись глазами в свой потолок и представляя веселые игры, которые можно было бы организовать для детей и взрослых, какие мастер-классы она могла бы провести, какие блюда приготовить для того чтобы угостить дорогих гостей. Фантазии Таниной здесь предоставилось целое бескрайнее море возможностей для работы, и так не заснуть бы ей и до самого утра, если бы только не сладость от этой прекраснейшей неожиданной радости светлого открытия – как все чудеснейше может сложиться – которая золотым липким сказочным медом легла на Танины веки и заставила их жгуче слипаться. В конце концов – надо когда-нибудь наконец-то и спать, если ей, и правда, хочется приступить к делу как можно скорее, а не просто впустую мечтать. Поэтому ночное Танино бдение наконец-то закончилось и она погрузилась в цветные чудесные сны до утра, когда веки опять разомкнулись, глаза из-за них поглядели с минутку на мир, вспоминая о том – что им увидеть сегодня суждено будет по мнению их владелицы, и сперва вспомнили только кофе покрепче, который неплохо бы заварить для начала, да кофту потеплее, которую было бы вовсе не лишним достать из шкафа и надеть в такое холодное утро, да бутерброд с колбасой и яичницу, что потребовал бодрый уже, получше самой Тани проснувшийся, аппетит, но потом… Спустя несколько долгих полупустых секунд, проведенных в сознании самых обыкновенных и будничных дел, ее глаза загорелись как лампочки на новогодней гирлянде, и если бы кто-то смотрел на них в тихой пустой комнате – то наверняка бы увидел как отражается в них блеск и счастье грядущих минут, что ещё только несколько часов назад оказались квартирантами в Танином будущем. Тотчас же девушка выпрыгнула из постели так резво и радостно, как из хлопушки выстреливает конфети, и на кухню понеслась уже не только с обычным чувством голода и жажды, какое бывает по утрам – но с чувством жажды чудес, интересных, приятных, радостных приготовлений и блеска, сказки, света повсюду вокруг в ближайшие зимние дни. Глоток кофе сегодня не просто был глотком кофе, а кусочек колбаски с Дарницким – не просто кусочком еды: все это служило Тане подкреплением для действительно чудных вещей -

все это было вливанием в будущие ее сказочные свершения и топливом для полыхающего внутри огня рвения. Не будь еда нужной для этого – Таня бы просто махнула совсем на нее рукой и немедленно понеслась бы в ближайший ТЦ, собирать материалы для будущей сказки. Тот факт что она сама, все же, человек, а не на самом деле сказочный персонаж – остался последней соломинкой за которую бодрое с самого пробуждения чувство Таниного аппетита, смогло удержаться и принудить ее наскоро позавтракать. Следом за этим – девушка живо оделась, одевшись – как вихрь, что закружился в ее голове на ночь глядя, вылетела из двери и миновав лабиринты подъезда оказалась вне Дома. Она улыбнулась ему с небольшою хитринкой: "Вот угадай что тебе я готовлю?!. Не знаешь? Ан не скажу!.. Думай лучше!" и понеслась по тропинке резвой снежной поземкой. Преодолев палисад, в нетерпении страшном минуты четыре потопталась на остановке и наконец впрыгнула в подошедший автобус. До ближайшего большого торгового центра ехать было не долго. Он возле метро, а метро возле Тани – всего в трех-четырех остановках. И тут уж окутала девушку полная блеска, мерцания, красок и музыки праздничная метель новогодних подарков, украшений, материалов и игрушек. Чего только не присмотрела Танечка в пестреющих всеми красками, наряженных со вкусом и без магазинчиках! Идей, коих было и так уже много, стало теперь ещё в разы больше, а круг возможностей для Танечки расширился ещё на много метров в диаметре. На каждой полке, стеллаже, витрине находила Таня, то и дело, всё новые и новые мысли о декоре её однокомнатного жилища, о затеях, которые можно было бы устроить в сказочном тереме, о яствах, которыми можно было бы угостить дорогих гостей, об образе, который создать можно было бы на основе самой привычной себя… Бесчисленное множество фантазий приходили, уходили, сменялись всё более сказочными и прекрасными, вытесняли своих старших собратьев, которые всё ещё носили на себе отпечаток косности былых времен – тех, когда ещё Таня лишь загоралась своею мечтой. Миллионы чудеснейших искр мелькали вокруг нее и внутри! Но только пока покупать себе она почти что ничего не позволила. Толку разоряться на всё сразу, когда ещё не знаешь – хватит ли тебе огня и запала, а что самое главное в таких вещах – терпения – на то чтобы воплотить всё-всё за короткий совсем промежуток времени, пока не вернешься к работе?.. Быть может – уж лучше начать, сперва, с самого главного: нарядить свою маленькую елку для Дома, а после уже – наряжать и собственное жилище?.. Во всяком случае её скромных, накопленных с горем пополам за год финансовых средств, на всё может не хватить. И было бы очень обидно – вложиться сейчас сразу во всё и по чуть-чуть, а потом обнаружить что сразу на всё и по чуть-чуть тебе не хватает. Пожалуй что стоит начать с основного и главного, а уж после – приниматься за второстепенное. Поэтому сперва Таня решила раздобыть себе какую-нибудь огромную плотную картонку в строительном магазине, чтобы из нее смастерить главную елку подъезда, а после уж – в следующие дни – потихонечку собирать и остальные нужные материалы. Тем более что нашлось их в торговом центре немыслимое количество и из большого разнообразия стоит выбрать лишь самое подходящее, а для этого – хорошенько обдумать увиденное перед покупкой, для чего, собственно, и нужно сделать паузу. Таня, счастливая и растерянная, окрыленная и утомленная, щедрая и скупая в этот момент одновременно, зашагала по направлению к лифту чтобы спуститься на цокольный этаж в строительный магазин. По пути глянула просто так на часы и ахнула: неужели действительно столько времени прошло?!. Казалось – что вовсе почти ещё и не ходила. Немножко совсем только прошлась… Правда немножко устала сильно. Но можно ведь устать и за очень короткий срок?.. Казалось – что именно так с ней сегодня и произошло. А нет ведь – оказывается что и правда уже на часах много времени. Конечно значения это теперь не имеет – ведь все равно выходной – но хотелось бы очень, конечно, побольше толковых дел успеть сделать за день. Теперь же – почти уже пять, и на улице наверное уже совсем темно, а световой день для нее, получается, почти полностью пролетел в магазине. Ну что уж теперь тут поделаешь?.. В строительном Таня искала картонку не долго. Всего лишь по одному разу все обошла имеющиеся ряды и абсолютно точно поняла что подходящего ей размера здесь нет. Все какие-то маленькие. Да и те – не совсем картонки, а скорее – фанерки. Ей будет с таким тяжело заниматься и даже тащить на себе до дома. Картон в ее случае – с минимальными ее собственными столярными навыками – дает фору фанере во множестве отношений. Он может резаться легко канцелярским ножом, он может краситься любой, даже самой обычной, краской – хоть карандашами или фломастерами разрисуй – он может, что самое главное, гнуться и клеиться в случае чего, что для Танечки сейчас особенно важно. Поэтому нужно ей будет найти именно и пренепременно картонку. И уж думалось ей что в таком-то большом магазине картонка найдется преобязательно. Но нет. Посмотреть что ли теперь в канцелярском?.. Но вряд ли там продают картон такого размера. Надежда была вся на строительный – и вот, теперь она тает как мартовский снег… Но должна ведь картонка, конечно же, быть?.. Не зря же она так усердно выстраивала свои разносортные планы и мечтания касающиеся всего своего предприятия в стройную шеренгу внутри, и на самое первое место в ней – поближе всего к оперативной памяти мозга – усилием воли ставила именно эту картонную елку, как самое ей понятное уже и очевидное?.. Не зря же она заставляла себя хорошенько обдумывать и продумывать именно это сперва, а потом уже – всякую остальную, кружащуюся в голове, пеструю и яркую, блестящую во всю мишуру, которой так много внутри и вокруг, которая так сильна по своему воздействию, так привлекательна, и которая так отчаянно рвется на первое место в сознании?.. Таня выбрала эту елку первым что она должна сделать. Таня вложила уже именно в этот картонный объект своей фантазии те силы сознания и души, что нужны для того чтобы не просто впустую помечтать, но и что-нибудь делать начать наконец-то. Таня потратила на нее то свое драгоценное время, которое только и можно было сегодня потратить на подготовку к реальным действиям, а не на их совершение. И вот… Разве картонка возьмет теперь и так нагло ее предаст?.. Картонка, как так ты могла взять и заранее не приехать сюда, в магазин, когда так ты здесь будешь нужна бедной Тане?.. А может быть – просто такие большие картонки не продают в магазинах? А может быть – просто их люди совсем и не покупают? Конечно наверное не берут – ведь не каждый же делает себе к Новому году картонную елку. А уж тем более – ещё и соседям. Конечно ей нужно было догадаться. Искать где-то в мире такую штуковину, что ты сам себе вообразил и надеяться при этом на то что она где-то ждет тебя в самом деле – бессмысленно. Возможно что так же и с дружбой соседей. И с их хорошими, радостными эмоциями от получения Таниных новогодних даров, и со всем, и со всем… Конечно же Таня чуть-чуть приуныла. "Чуть-чуть" – это мягко ещё сказано. И "приуныла" – тоже. Назвать полный страхов, сомнений, тревог и апатии сонм атаковавших ее безрезультатно намедни колебаний, которые вернулись прямо сейчас и тревожат ее с новой силой – конечно обычным унынием было бы странно. Но все же казалось что именно это как раз и оно. Стоит Таня среди магазина, глядит отстраненно на каталог керамической плитки перед собой и наблюдает как повсюду вокруг рушатся и пытаются вновь собираться в подобие целостного нечто ее только что образовавшиеся наивные надежды, мечты, ожидания. А может быть – все это слишком глупо?.. Наивно надеяться что в этом, слишком уж взрослом, серьезном мире, ты сможешь найти дружбу, радость, веселье и сказку, понятные только ребенку, и отыскать место своим недоросшим до мира фантазиям. Серьезные взрослые люди затеи такой не поймут. Серьезные люди лишь испытают большой или маленький, в зависимости от их взрослости, дискомфорт от простых Таниных, детских, наивных чудес. Она может ждать только непонимания и смущения. Она может ждать только лишь косых взглядов и неодобрения со стороны нормальных взрослых людей, в которых ей, может быть и видятся отчего-то дети, но у которых самих понимания такого нет совсем что они могут быть кем-нибудь кроме взрослых. Таня слишком наивна. Ее чудеса никому, наверное, совсем не будут нужны – точно так же, как и Таня сама. Ее чудеса только можно другим навязать и заставить их чувствовать себя в чудесах этих Таниных неловко. Она одна в этом городе. Одна в целом мире. С чего же она вдруг решила, что если совсем никому не нужна – то должна приносить пользу даже ещё большую, чем другие, что вроде бы и нужны?.. Будет ли в этот раз польза от нее для других действительно пользой, тогда как раньше ее пользы в мире ещё никто не замечал? Наверное глупо надеяться. Наверное правильно Таня решила – начать с этой елки, которой не суждено точно быть. Она вовремя сразу преткнулась на ней. И это к лучшему. По крайней мере она не потратила уйму и денег и времени на всевозможное украшение дома и жизни, чтобы потом окунуться в позор и конфуз с головой, да и вместе со всеми своими украшениями тоже. Она не чудесная – Таня. И сколько ее эту жизнь ты снаружи ни украшай – все равно ведь всем видно, и сразу, что это, за всеми блестящими декорациями и мишурой – просто Таня – ненужная, неинтересная… просто, наверное, лишняя в мире. И зачем ей, вообще, придумывать было это все?.. Неужели она, действительно, хочет стать кем-то оцененной, кому-нибудь нужной, кем-то, может быть даже, любимой?.. Зачем ей? Жила и жила, и нормально. Куда же такие излишества?.. Таня смотрит на елочку плиток и думает что не должна была вовсе всего это затевать. Не должна была и все тут. Одно только радует: что ещё она только одна в этом мире людей о своем временном помешательстве знает, одна только несет весь позор, с этой глупой наивностью связанный, одной только теперь ей так неловко и стыдно перед этими серыми плитками здесь стоять. Как быстро сменился невероятный подъем в незаметной наивной душе на падение в бездну горького, глухого разочарования! Только что ещё Таня уж было понадеялась на то что все может удаться, лишь потому что вокруг вроде бы оказалось бесчисленное множество возможностей и материалов, благоприятствующих этому. А теперь – лишь только один из ее замыслов оказался вдруг этому миру чужд – так Таня вдруг и расклеилась. Может быть большую часть ее сути точно так же мир примет, но хоть какая-то часть – мелочь может быть, но важная – для него так же точно окажется чуждой?..