Тай 2: Вьетнам

– Вы не понимаете! – едва не закричал он, соображая на ходу. – Я послушник при монахе. Семья обратилась к нашему храму с просьбой о похоронах Май Кохана. Вещи нужны мне для начала ритуала немедленно.

– Успокойтесь. Расследование ещё не закончено, – добавил спокойно офицер, инертный к истерикам. – Семья не получит тело в ближайшие дни. Так над кем вам проводить ритуал?

– Речь о душе! – добавил Тай, уже понимая, что эта битва проиграна.

Бюрократия победила.

– Успокойтесь и выспитесь, – снова посоветовал Таксин. – Помолитесь, как делают все монахи. Вот и весь ритуал. Сейчас не до ваших игр с мечами.

Офицер положил трубку, посчитав, что друг покойного не в себе. Тай же, добежав до храма, принялся взбираться по ступенькам к лежачей статуе Будды. Намоленное место должно было отпугнуть дракона, как любого злого духа. Это аксиома духовного мира.

«Но что, если чёрные драконы не подчинялись этим законам»? – мелькнула предательская мысль в голове.

Забежав в помещение и спрятавшись за статуей, Тай набрал номер наставника.

– Далай Тисейн, вы уже в городе?

– Я в семье Наоми, – ответил наставник. – Большое горе свершилось. Они вызвали меня, чтобы утешиться. Самоубийство – большой грех.

– Она не самоубийца! – едва не вскрикнул Тай. – Точнее, не совсем. Дух Наоми обрёл покой в загробном мире. Её близким ничего не угрожает.

– Ты… снова видишь? – сразу всё понял тот, кто знал его как облупленного.

– Да! – воскликнул Тай. – И над храмом летает огромный чёрный дракон! Мне нужны мечи, чтобы отбиться от него. Они остались на мотоцикле возле больницы.

– Больнице? – переспросил монах.

– Геккон разбился на вашем мотоцикле. Я ездил на опознание.

Монах вздохнул:

– Похоже, сегодня чёрный день для твоих друзей. Но это не должно сломить твой дух… Крепись!

– С Гекконом тоже всё в порядке, наставник, – заверил Тай. – Они обрели покой. Я взял их души, как… хранитель.

– Так ты вернул все духовные силы? – уточнил наставник.

– Да, но дракону это явно не нравится! Он кружит над храмом. И пытается меня сожрать.

– А где остальные монахи?

– К счастью, Прасет и Вирайа в городе, им ничего не угрожает. Прихожан тоже нет. Я один.

– Защищай храм от дракона любыми силами. Я попробую связаться с ковеном. Но… почему ты не взял мечи?

– Я был… подавлен.

– Раззява! – воскликнул уже монах. – Ладно, я заберу мечи и прибуду сразу, как только смогу. Нам надо не только отогнать дракона, но и подготовить храм к обряду «Гнап Соп».

Упомянутый наставником обряд означал «проводы ушедшего». Эта церемония должна была почтить усопших. Дату кремации назначали сами монахи. Они же выполняли все необходимые молебны и ритуалы.

Тело умершего в Таиланде принято сохранять в доме семь дней до момента кремации, если не было случаев насильственной смерти, самоубийства или катастрофы, уродующей тело. В обратном случае, выдерживать весь срок покойника в доме или морге не следовало, и предать огню такие тела старались как можно раньше.

– Но у нас же нет крематория! – напомнил Тай.

– Будем сами делать ритуальный костер, – заявил монах. – Отец Геккона даст согласие, чтобы мы этим занялись?

– Конечно! – воскликнул Тай, выглядывая за пределы храмовой комнаты. Дракона видно не было, но ощущение тревоги не покидало. Он витал где-то рядом. – Май хотел бы, чтобы я провел ритуал, как лучший друг. Они хотят сгореть вместе. Думаю, никто не будет против. Я уговорю его отца.

– Нам нет нужды ждать неделю, чтобы сжечь тела, – ответил монах. – Учитывая обстоятельства, лучше сделать это пораньше.

– Но тело Мая в морге под следствием, – разъяснил Тай.

– Тогда я попрошу офицера ускорить процесс. Возможно, следствие прислушается к старому монаху.

– Мы заберём все тела?

– В храме им будет спокойнее. Но сначала… отгони дракона.

– Сделаю всё возможное, – ответил Тай и тут вспомнил одну деталь. – Далай Тисейн, а вы, когда стирали мою рубашку… ничего странного не замечали?

Монах не ответил, видимо уже отложив трубку от уха. В старости слуха не прибавляется.

Связь пропала.

Тай отключил трубку, пытаясь сфокусироваться на главном: дракон!

Что с ним делать и как отогнать от храма? Ответов не было. Одни вопросы.

Тай знал, что ритуал «Гнап Соп» проводился раньше срока и в том случае, если семья не обладала достаточными накоплениями, чтобы проводить усопшего в мир иной. Формалин, используемый для бальзамирования тела, не всем на острове по карману. А на жаре сжигать лучше пораньше, пока не начался процесс распада.

Едва парень представил, как накачивает тело друга формалином, как его замутило

Нет, сжечь тела следовало как можно раньше и без этой процедуры бальзамирования. Ритуалы над телом ничего не значили. Они лишь вредили душе, которая жаждала свободы от этой клети.

Те задерживались дольше прочего лишь в том случае, если были неспокойны. Тай видел, что души его друзей были освобождены от тел и не тяготились своими поступками. Так что молитвы нужны были лишь для родных.

Ритуалы – дань прошлому. Ему бы только понять какие реально работают, а какие делают вид.

Он спрятал телефон в карман, пытаясь унять возникшую головную боль.

Тай редко присутствовал на похоронах. Они все проходили в других храмах. Там, где стояли вытяжные трубы и существовал собственный крематорий в одной из комнат храмов. Но о Гнап Соп послушник знал всё, и те молитвы выучил наизусть.

Это не сложно, если слышать их каждый день в течение десяти лет. Далай Тисейн часто повторял их перед «подработкой».

– Эй, нытик, – отец появился рядом. – Устроим охоту на дракона?

– Один такой как-то сожрал тебя, – припомнил сын. – Не боишься снова попасться?

– Сложно чего-то бояться, если ты уже умер, – хохотнул отец. – У тебя есть план?

– Не знаю. Как насчёт того, чтобы дожить до утра? – приподнял бровь Тай.

– Не расклеивайся! – подстегнул отец.

– У меня температура под сорок. Похоже, монах занёс мне заразу под кожу не стерильной иглой.

Парень осторожно выглянул из помещения. Дракон показался вдалеке, летал высоко в небе.

– Не наговаривай понапрасну на наставника, – предостерёг отец. – Борись со своей слабостью! Тебя просто продуло, но не будь сопляком. Держись!

Тай кивнул.

Отец прав. Нужно держаться.

Парень улучшил момент и рванул к складу. В небольшой комнатке покоились свечи, палочки и масла для благовония. Здесь же лежали балахоны и хранился прочий ритуально-инвентарный хлам.

Но вот беда – на двери висел замок.

– Проклятье! – воскликнул Тай. – У меня нет сил, чтобы его сорвать.

– Не можешь использовать силу, включай голову, – напомнил отец.

– Так, один ключ от склада всегда висит на шее помощников. Скорее всего, Прасет забрал его в город. Он настолько привык к нему, что часто забывает снять с шеи, – прикинул Тай.

– А запасной?

– Запасной находится в беседке у спортивной площадки. Но чтобы туда добраться, надо повстречаться с драконом.

Отец молча посмотрел в глаза:

– Страшно?

Тай устало помотал головой, улыбнулся:

– Страшно, что я стану таким же занудой, как ты по ту сторону.

– О, здесь есть, о чем поговорить, – заметил отец. – Только не с кем. Пользуюсь моментом.

В сгущающейся полутьме Тай рванул по ступенькам вниз к отсыпанной песком площадке. Сумерки уже захватывали мир, но почти полная луна светила ярко, хорошо обозначая контуры ненавистного чёрного тела в подсвеченном небе.

Чешуйчатая голова хищно повернулась в сторону парня и извергала в гневе огонь из зубастой пасти. Опалит ли его этот духовный огонь, Тай не знал, но яркие вспышки в ночном небе сверкали подобно молнии и пугали так, что ни за что не признался бы отцу.

– Используй местность. Прячься, – посоветовал родитель, служивший в армии.

Тай, периодически прижимаясь к стене, забежал в беседку. И едва не споткнулся о ступеньку. Ноги ослабли.

Вместе с огнем в небе сверкнула молния, на миг ослепив. Сердце ушло в пятки. Схватил запасной ключ, он уже собирался рвануть назад, но пламя дракона прошлось по самой площадке в паре метров от беседки.

Макивара и мешки с песком вспыхнули, как спички.

Тай отшатнулся к краю беседки, прикрывая лицо руками от нестерпимого жара. Какой там духовный? Это был самый настоящий огонь!

Младший экзорцист скорее от страха закричал молитвы в небо. Некстати спину принялось жечь так, что пришлось скинуть майку. Пропитанная сукровицей, она прилипла к коже, срастаясь с ней.

Рванув майку, Тай ощутил, как отрывает её вместе с запекшейся коркой. За болью последовал бледно-синий свет, льющийся за плечами. Он исходил со спины.

Его татуировка Сак Янт ярко горела! И с каждым словом молитвы свет этот был лишь ярче.

«Работает», – понял послушник.

– Ты заряжаешь своё тату! – вскрикнул отец. – Используй эту силу!

– Как? Я не умею, – признался сын.

– Просто действуй! – подогнал собеседник. – Испугай дракона! Или повлияй на огонь! Сделай уже что-нибудь!

В течение шести дней монахи каждый вечер должны приезжать в семью покойного и совершать над усопшим молебны, чтобы призвать и помолиться за их души. Но Таю достаточно было образов Наоми и Мая перед собой, чтобы вызвать их.

Духи друзей появились на площадке немедленно, всё так же держась за руки.

– Геккон, ты говорил про огонь! – припомнил Тай.

Май кивнул и смело шагнул в пламя, уже не боясь обжечься.

– Сейчас мы зажжём!

По его руке словно поползла огненная змея. Геккон швырнул её в небо, опаляя брюхо дракона. Чёрная ящерица-переросток в небе издала утробный звук и активно заработала крыльями, поднимаясь выше от новой напасти.

– Вот так-то! Пошёл вон! – закричала вдогонку Наоми. – Май, сожги ему хвост! Он не сможет нормально летать. Или порви крыло! Рухнет и будет бегать как безумный варан.

– Да, детка, – ответил парень и запустил вдогонку ещё один фаербол, собрав пламя макивары (та потухла мгновенно).

Однако, новый заряд не причинил дракону никакого ущерба и растаял в небе, не коснувшись чешуи.

Всё же дракон улетел. А Май с Наоми закружились на песке, празднуя победу. Отец, глядя на них, кивнул сыну:

– А ты не хотел их брать. Полезные ребята, оказываются. Один делает, вторая советует.

Тай усмехнулся и вышел на площадку, глядя на двух танцующих духов. Они кружились в причудливом танце среди опадающего огня. Раскаты грома, смех и яростный рёв дракона слились в одно целое, делая увиденную картину ярче и громче.

Тело достигло предела. В голове в какой-то момент зафонило. Седой экзорцист устало присел на порог беседки и свалился в обморок.

* * *

Через час прибыл наставник. Спортивная площадка к этому моменту догорела. Более-менее уцелела лишь макивара. Пламя словно оказалось не в силах перекинуться ни на неё, ни на беседку. Эксперты сказали бы, что помешал песок, но ни один из них не видел ухмыляющийся дух Геккона.

Далай Тисейн приблизился к послушнику, щупая пульс. Сердце билось ритмично.

Тай дремал, прислонившись головой к ступеньке. Окровавленная рубаха лежала рядом.

Наставник взял из его рук ключ, оставил ножны с мечами рядом и прошёл до склада. Вернулся он уже с пальмовым маслом, банкой алое и бинтами. Вдоволь смазав спину парня, растер его маслом. Оно должно остудить, унять температуру. Тащить в спальную комнату тяжелого парня старый монах уже не мог себе позволить, потому принёс подстилку и одеяло прямо в беседку. Подтащил и уложил его на доски, сетуя на возраст.

Далай Тисейн понимал, что стоило немедленно начинать обряд. Тонкий мир по ощущениям неспокоен. Это как рябь по воде, распространялось по округе все дальше и дальше. К полудню завтрашнего дня в храм привезут тела. Будет ещё хуже.

И вновь свершится бой между молитвами монаха и тёмными силами. А дальше рецепт известен: поутру семьи покойных закажут гробы и подберут подходящие фотографии и гирлянды. Приглашенные на поминки гости ещё на следующий день будут облачены в тёмные одежды. Зазвучат молитвы на языке Пали, послышатся разговоры о ранних смертях. Но никто не осудит погибших. Люди будут болтать об усопших, вспоминая добрым словом дела их.

И только.

Слёз будет совсем мало, лишь редкие печальные улыбки мелькнут среди семей, родственников, соседей и друзей. И всё под музыку традиционного тайского оркестра с преобладающими звуками ксилофона.

Далай Тисейн видел это тысячи раз, принимая эти картинки как заключительную часть жизни.

Всё завершит ритуал кремации. Люди почтительно сложат руки в знаке вай. Между ладонями прихожан суждено тлеть палочками ладана и сандала. Тела возложат на прощальный погребальный костёр и подожгут к уже ближе к вечеру. Затем прах умерших соберут в сосуды и замуруют в монастырской стене.

Ни могил, ни памятников не останется.

Едва Тай придёт в себя, как соберёт рассказы присутствующих об усопших и напишет небольшую книгу о своих друзьях. «Её принято называть Поминальной».

Когда в храм прибудут люди из королевского военного ордена, седой послушник соберёт свои немногочисленные вещи, возьмет «Поминальную книгу» и повезет её в Бангкок. Там он оставит её в храме Бонивет, где хранятся все подобные книги королевства. Это будет единственная материальная память об усопших.

Знал монах и то, что спустя сто дней со дня смерти наступит момент ещё одной заключительной поминальной церемонии. Но Далай Тисейн проведет всё завершающие молитвы в храме уже без Тая.

Это событие, известное как «Там Бан 100 Ван» обозначит себя тем, что монаху принесут в этот день конверты с деньгами. Их зовут «Санг Кхатан». Это небольшие ритуальные подарки, и они займут подобающее место в храме.

Заперев в кладовой подношения, наставник устроит церемонию «Сат Нам». Тогда по ступеням храма польётся святая вода. Она благословит дух усопших и придаст им сил в последнем пути.

Всё это знал пожилой монах, потому что уже видел своё будущее не раз. Мир открыл ему эти картины грядущего ещё в тот день, когда упрямый человек сражался с огнем, волнами и акулами, двое суток дрейфуя в Андаманском море.

Жёсткий мир уговаривал его сдаться, показывая, что будет тяжело. Но Далай Тисейн не сдался. Потому что увидел, как важна его жизнь для одного седого паренька, которому будет ничуть не легче…

Через сто дней после событий у храма Тай будет стоять на крыше небоскреба Бангкока. Почитая усопших, парень будет шептать на бутылку минералки. В окружении единомышленников, духов друзей и родных, он выльет всю воду из тары прямо с крыши, благословляя каждого в городской толпе, на кого упадет хоть капля драгоценной влаги.

С этого вечера начнётся его истинная служба ковену.

Но сейчас… Звук широких крыльев вблизи подвёл черту для самого Далай Тисейна. Чёрный дракон оказался за спиной монаха. Раздался утробный рёв, и старец тяжёлым сердцем понял, что никогда больше не увидит Тая прежним.

Глава 4. – Бангкокский планктон –

Октябрь, 2016 год.

г. Бангкок (Крун Тхеп).

Десяткам лиц, уткнувшись в мониторы, кажутся едва живыми. Все похожи как две капли воды друг на друга: сухая кожа, усталые, покрасневшие глаза в очках или линзах, плечи согнуты, шеи напряжены, пальцы без устали стучат по клавишам. Люди сидят под кондиционерами от рассвета до заката, измождённые и сонные. Под вечер выжаты досуха тяжёлым рабочим днём.

«Бледный и уставший» – именно так можно описать в двух словах, как выглядит основной костяк работников бизнес-центра «Кэпитал Корпорейтед». Это типичный офисный планктон в свои тридцать-сорок лет выглядит старше своего возраста как минимум на десяток лет. Но меньше всего офисные работники огромного здания в центре Бангкока задумывались, откуда такая не свойственная их возрасту усталость.

Куда так быстро уходят силы? Этого они не знали. Они просто работали, стараясь ничего не замечать, как привыкли работать годами. Но среди них резко выделялся молодой, подтянутый парень с шоколадным загаром, блестящими зелёными глазами и белозубой улыбкой. Он не походил на измождённого клерка. Его длинные волосы были собраны в конский хвост. Правда, белый как снег, седой хвост. Но на старика он точно не походил. Этот пепельный цвет волос немало удивлял людей, но никто сразу не задавал вездесущее – почему? О таком не принято говорить в первый день работы.

Только поэтому Таю не приходилось врать в ответ.

Тот, кто по свидетельству о рождении назывался Слава Демченко, делал вид, что работает. На самом деле он лишь временами стучал по клавишам, «обвыкаясь на новом рабочем месте». И очень надеялся, что первый день окажется последним.

Такого мощного оттока энергии молодой экзорцист ковена всё же давно не ощущал. Кэпитал Корпорейтед словно собирало в своё здание грязь со всего города. И под грязью он подразумевал не ту, что находится под ногами, а энергетический мусор. Над массивным зданием ощущался большой чёрный кокон, заворачивая в него весь бизнес-центр, как младенца в пелёнки. Но замечали это не все. А те, кто замечал, больше терпели, ссылаясь на излишнюю урбанизацию, чем предпринимали какие-то меры.

От негативной энергии даже невольно чесалось тело экзорциста. Таю хотелось встать и пойти умыться, залезть под душ и вообще поменять одежду, сжигая строгий костюм-тройку и лакированные туфли дотла. Но так как спугнуть «дичь» он не мог, ни о каких активных защитных барьерах речи не шло. И чтобы не выдавать себя раньше времени, молодой сотрудник ковена должен был просто бездействовать.

Сложнее всего просто сидеть и ничего не делать! Приходилось терпеть, сидеть молча и изображать рабочую деятельность.

«Всё равно в первый день никто спрашивать не будет», – прикинул Тай.

Пялясь в монитор, парень лишь изредка поглаживал чётки, спрятанные под рукавом пиджака. Часто поглядывал на бедолаг-коллег. Оставалось лишь гадать, как они так долго протянули в месте, где всё живое становится грязным?

«Проклятое место, не иначе. Неудивительно, что ковен им занялся», – мелькнуло в голове.

Новенький посмотрел в окно. Резиденция ордена располагалась неподалёку. Уже два года, как Тай жил, учился и работал в ковене – «КОролевском ВоЕнном ордеНе». Но структура эта не имела никакого отношения к ведьмам и шабашам в своём европейском понимании. А максимум демонического, что увидел парень в ордене, была цифра тринадцать. Ровно столько человек входило по слухам в орден в действующей его части, не считая обслуживающий персонал.

Тай не видел даже половины из них. Зато точно знал, что у ковена был свой персональный демонолог. А его первым заданием от ордена после двух лет учёбы как раз и заключалось в том, чтобы выяснить – почему так загрязнился небоскреб?

Его просто в кой-то веки отпустили на улицу из небоскрёба, давая полный карт-бланш со своим новым заданием. И как же он был рад долгожданной свободе! Ведь так редко покидал здание ордена за последнее время.

Обретая новые знания в закрытых стенах, он должен был стать бледным как лабораторная мышь, но не тут-то было! Большинство физических тренировок проходило под открытым небом прямо на крыше ковена. Потому загар парень не терял и быстро восстанавливал зрение на солнце, которое тут же тратил ночами, засиживаясь в обширной библиотеке ковена для общего расширения кругозора.

Чего там только не было для полиглота! Столько всего интересного от изучения демонов на латыни до классификаций духов на древнекитайском. Жаль только, что не читал на многих языках так же ловко, как разговаривал на них. Но латынь, французский и испанский алфавиты выучил в процессе. Преуспел и в китайском северного образца, японском и корейском. Вдобавок к английскому и тайскому, конечно же.

Тай зевнул, поймав себя на мысли, что засыпает. Время на монотонной работе тянулось вечно. А самое сложное в работе экзорциста – ждать подходящего момента для действия.

«Терпение – наше всё», – ещё подумал парень, но в этом не было ничего нового.

Это первый пункт среди десятка жизненных необходимостей, которым научил Далай Тисейн. В детстве монах-наставник часто наряжал его в национальный наряд ядовито-сиреневого цвета, подвозил к реке и заставлял замирать на бревне над водой, балансируя то на одной, то на другой ноге. Тай часами выжидал момента, когда можно броситься в воду за рыбой или просто искупаться. Так и формировалась стойкость и выносливость.

Конечно, это были не сольные тренировки или что-то вроде наказания. Показывая пример, монах сам стоял рядом, не испытывая никаких затруднений с концентрацией. Так они и стояли по колено в воде, поднимая ноги над водой, растягивая связки и тренируя устойчивость благодаря сопротивлению воды.

Какие только тренировки не придумывал мастер, чтобы Тай стал непобедимым на арене. Всех не перечислить. Вот только об арене пришлось забыть… Ковен предпочитал решать дела иначе.

«Как там старик, интересно»? – прикинул Тай, погладывая на часы: «Надо к нему съездить, проведать».

За два года он ни разу не был на Пхукете. Упорные тренировки и штудирование «основ экзорцизма» позволяло лишь редкие пять минут разговора «перед сном». А через десять минут после отбоя Тай уже сидел в библиотеке с фонариком, где не ловила связь. Об этом знали многие, но каждый член ордена сам распоряжался свободным временем, на которое может потратить его вместо сна и отдыха.

Что странно, монах упорно отказывался осваивать видеосвязь, словно не желал быть увиденным, отказавшись показаться даже на праздники.

«Наверняка, годы не щадят старика», – с тоской раздумывал Тай.

Зато свои редкие выходные, (которых за два года накопилось ровно две недели в целом), парень посвятил знакомству с родителями Светланы, дважды летая на неделю в Москву.

И теперь его мучала совесть, что слишком мало уделяет внимания тому, кто развил в нём терпение, трудолюбие и смекалку. Только старания Далай Тисейна помогали выживать в жёстком графике обучения в ковене и не вылететь на отборочных этапах.

Сколько желающих было попасть в орден? Сотни! Скольких приняли? За два года только его. Его королевское величество Рама Девятый курировал лишь лучших из лучших. И планка для участников королевского ковена была соответствующая. Но после происшествия на Пхукета два года назад, ему снова дали шанс и проверили по всем параметрам.

Как оказалось, видит. Не чувствует, а буквально – видит тонкий мир. Это и подкупило ковен. Притом орден никогда не набирал больше дюжины людей, которых курировал предводитель или Глава. Его Тай тоже никогда не видел, возможно, это был сам король.

Многие одаренные люди со всего Таиланда вылетали с нижних этажей ордена, не продержавшись и недели. Их место тут же занимали самые опытные специалисты со всей Азии. Никаких теоретиков. Только практики, точно знающие, что делать с проблемами, творимыми тёмными силами. И если уровень воинов ордена был высок, но им не хватало теории, то её старательно прививали, разъясняя общие для всего тонкого мира моменты: восприятие, взаимодействие, безопасность, купирование.

Таю рассказывали, что и сами члены ковена умирали. И совсем не от старости. Работа была опасной. Но стоило уйти предыдущему специалисту в мир иной, как на его место тут же открывался новый конкурс. Однако, на памяти молодого экзорциста такого ещё не случалось.

Его самого взяли тринадцатым, в качестве исключения – впервые в истории ордена. И каждый раз Таю приходилось доказывать, что он лучше, чем новые претенденты, потому что его уровень восприятия Того мира – максимальный, а уровень физической подготовки довольно высок.

Само обучение походило на участие в боевых действиях. Раны и ожоги – обычное дело. Места переходов обладали высокой энергетикой и нередко буквально взрывались перед ним, вспарывая кожу и обжигая эпидермис. Изматывая себя ежедневно в изучении потустороннего мира, Тай лишь вечером мог похвастаться перед первым наставником, что пережил ещё один день в ковене.

И это уже было большим достижением!

Все два года он был тринадцатым из двенадцати, и это тоже было не плохо, учитывая, что он оставался в живых. Но при любом удобном моменте «золотая дюжина» указывала младшему экорцисту на его «запасную форму» существования в ордене, так как именно экзорцисты умирали в ордене чаще всего в силу ряда причин и непосредственного столкновения с проявлениями тонкого мира.

За своего запасного игрока долго не принимали. И всё чаще Тай понимал, если бы не просьба Рамы Девятого, ковена ему никогда не видать. Для них он так и остался потенциальным мальчишкой, в котором молчаливые люди разочаровались десять лет назад на испытаниях всех уровней.

Тай помотал головой, вновь очнувшись от воспоминаний. Большие электронные часы над входом в зал, наконец, показали 18.00. Все люди в помещении как по команде поднялись и принялись собираться, выключая компьютеры. Оставаться хоть одну лишнюю минуту в офисе ни у кого желания не было. Все разговоры и посиделки начинались после выхода из здания.