Благословлённые. Книга 1. Гальрадский ястреб

Вдали от посторонних глаз люди жили свободно и сами себя обеспечивали. Был и свой кузнец-оружейник, и небольшой курятник, и маленький загон для лошадей. Почти в каждой комнате стояли кровати, сундуки и шкафы для одежды, в некоторых располагались камины. На первом этаже вдоль стены висело несколько довольно своеобразных картин. На первой молодая девушка в белых одеяниях возле костра посреди бесконечных снежных пустошей выглядела необычно. Вторая была жуткой: непонятное существо, отдаленно напоминающее человека, стояло в полумраке за железной клеткой. Кто бы ни был художник, рисовал он красиво, но мрачно.

На обширную площадку перед бараками каждое утро выходили люди и оттачивали навыки владения оружием.

Спустя несколько дней, из города вернулся основатель общины. Камилла сразу же его запомнила. Высокий рост, короткая борода, волосы до плеч, крепкое телосложение и спокойная, уверенная походка. Периодически он ходил раздавал распоряжения всем вокруг и следил, кто чем занимается. Иногда по полдня сидел в своих покоях, иногда пил вино в одиночестве в общей столовой. Камилла не желала лишний раз с ним сталкиваться, поэтому однажды он сам подозвал её к себе.

– У нашей Мирины появилась помощница, – сказал он при первой встрече. – Моё имя Дориан. Я глава этой общины, так что хорошенько меня запомни. Как тебя зовут?

– Камилла, господин.

В голосе управителя звучали нотки презрения.

– Ну и что означает твое имя на языке древних? – спросил он.

– Я не знаю.

– Впервые вижу человека, который не знает, что означает его имя. Впрочем, и человека с таким именем вижу впервые.

Камилла не нашла что ответить. Один его пронзающий взгляд заставлял цепенеть. Дориан воспользовался молчанием, чтобы предупредить:

– Не смей отлынивать от работы, раз осталась с нами. Я спрошу у Мирины, как ты справляешься. А если что понадобится из города или кто-то вздумает обижать, сообщи мне, поняла?

– Да, господин.

Благо, с господином Дорианом Камилла пересекалась редко, а если и пересекалась, в здании или на поляне, всегда занималась своим делом, делая вид, что ничего вокруг не замечает. Иногда, когда он проходил мимо, отчетливо чувствовала на себе надменный взгляд.

Дни начали пролетать быстрее, когда Камилла взяла на себя часть обязанностей Мирины. От этого на душе стало легче. Было чем заняться, и в голову перестали лезть тревожные мысли. Она почувствовала, что становиться частью общины, начала постепенно запоминать лица и имена других людей. До этого Мирина была единственной девушкой в общине, которая, по мере сил, занималась приготовлением пищи, уборкой помещений и мытьем посуды. В помощь ей всегда выступали несколько ребят, меняющиеся по графику каждый день. Теперь Камилла исправно во всем помогала, и Мирина осталась довольна новой помощницей и тем, как она работает.

Велимир, иногда пересекаясь с Камиллой, вежливо интересовался, все ли в порядке, спрашивал, не нужно ли чего.

Дни шли один за другим, близились холода. Зимой выжить тяжелее, готовиться следовало основательно, и Камилла это знала. Однако господин Дориан неплохо распоряжался людьми, следя за тем, как вырубают окрестный лес на дрова, собирают последние посевы на заднем дворе, добывают глину для утепления бараков. Несколько ребят вместе со стариком Велимиром решили отремонтировать крышу. Здесь каждый занимался своим делом.

В детстве Камиллы несколько деревень, объединившихся в коммуну, каждый сезон устраивали сходы старост, чтобы решить, когда начинать сеять, на каких полях и что именно. Родители пару раз брали Камиллу на эти сходы, и там часто звучала ругань и споры. Старосты не могли сразу решить, казалось бы, простые вопросы. Камилла наблюдала и не могла понять, почему люди не способны прийти к единому мнению.

Она спрашивала у родителей. Но те только и делали, что учили не выделяться, не мечтать о великом и быть как все. Приучаться к изнурительному и кропотливому труду на всю оставшуюся жизнь. Выгодно выйти замуж, если повезет. Камилла в тайне желала отправиться на поиски лучшей жизни, но родители знали её бунтарские порывы и строго пресекали любые намеки на подобное. Покинуть коммуну было нетрудно, вот только место в огромном чужом мире могло так не найтись.

В общине Дориана все друг друга хорошо знали. Люди принимали пищу за одним столом, обсуждали грядущие дни, новости из столицы, политику. Несколько раз в неделю, по вечерам, двое обученных грамоте ребят организовывали занятия по чтению и письму, на которые постоянно ходили около десяти человек. Камилла тоже попросилась туда, и её приняли без лишних вопросов.

Однажды Велимир узнал, что у неё есть немного свободного времени и предложил прогуляться вдоль окрестного леса. Отойдя от посторонних ушей на приличное расстояние, он сразу же поинтересовался:

– Как твои дела? Ладишь с Мириной?

– Да, всё хорошо.

– А как тебе вообще с нами? Живется лучше, чем раньше?

Камилла в ответ только лишь вздохнула. Ей не хотелось вспоминать.

– Прости, наверное, скучаешь по дому? – догадался старик. – Не стоило об этом спрашивать.

– Нет, все хорошо, правда, – честно ответила Камилла. – Хотя, вы ведь не об этом хотели поговорить?

Велимир усмехнулся:

– А ты проницательна. Да, не об этом. Вот все хочу спросить: думала ли ты когда-нибудь о том, чтобы научиться противостоять этому миру? Ты видела смерть и, насколько я помню, потеряла самых близких людей. И тебя несправедливо лишали свободы. Но ты все ещё жива, а жизнь – самое ценное, что у тебя есть.

Камилла задумалась и посмотрела под ноги, на опавшие осенние листья. Они медленно шли по лесу вдоль поляны по знакомой ей протоптанной тропе.

– Я не совсем понимаю.

– Просто хочу сказать, что тебе стоит научиться себя защищать.

Велимира в общине уважали как опытного воина и бывшего капитана ордена Палеонесской розы. Иногда, проснувшись рано утром, Камилла наблюдала из окна, как он тренировал ребят на поляне. Старик постоянно объяснял и подсказывал как надо, когда кто-то делал неправильно. Но Камилле даже в голову не приходило напроситься к нему в ученицы.

– Я думал, ты сама попросишь меня об этом, – признался Велимир. – Наводить порядок и готовить дело благородное, лишь бы быть на своем месте, но неужели ты считаешь, что все всегда будет так, как сейчас? Или все-таки, после всего, что произошло, стоит научиться противостоять подобным тем, что повстречались тебе по дороге в Саргос?

– Я никогда себя об этом не спрашивала, – тихо призналась Камилла.

Велимир остановился и посмотрел на нее.

– Так спроси.

Глава 4. Время жатвы

В детстве Камилле и другим детям рассказывали историю одной деревушки на окраине северной провинции. В это гиблое место соваться не желал ни один путешественник. Она существовала сама по себе, как маленькое государство в достатке и благополучии. Но в один из неурожайных годов практически вся погибла от голода. Вот почему коммуна, объединение деревень, в жизни любого простолюдина всегда была крайне важна. А изгнание являлось практически смертным приговором.

Государство объединяло три провинции и в каждой правил свой управитель. Это были люди из древних родов, годами удерживающие себя на верхушке пирамиды власти благодаря деньгам, влиянию, коварству и передающемуся наследию. По крайней мере Камилле рассказывали именно так. Управители заполучили власть, влияние в государстве и держались за своё наследие так же крепко, как рабочий держался за плодородную землю, дающую пропитание и саму жизнь. Каждый такой род обладал собственными землями, замками, финансировал орден, который защищал их интересы. И каждые три года избирался император Гальрада.

На большую часть жизни Камиллы пришлось правление рода Рокстерли, из центральной провинции, продержавшихся у власти двенадцать лет. После нападения североземцев на её родную провинцию не только государство пострадало от оставленных врагом последствий, но и Рокстерли пришлось уступить власть. Императором стал управитель западной провинции Харольд Уокден первый своего имени, сохранивший своё правление до сих пор. Он укрепил позиции Гальрада на границе севера воинами своего ордена. Старушка, приютившая когда-то Камиллу, говорила, что это самый крупный орден в государстве – орден Нефритовой зари.

Только таким, как Камилла, было по большому счету всё равно, кто стоит у власти. Хороший император или плохой, для простолюдинов в жизни мало что менялось. Лишь бы в час нужды управитель защитил людей от врага, будь то варварское племя, болезнь или даже голод.

Камилла проснулась рано утром и вышла в назначенный час на тренировочную поляну возле барака, где уже ждал Велимир. Её не беспокоили ранние подъемы. Родители с детства приучили вставать с восходом солнца, на пахоту.

Несколько молодых ребят тренировались на поляне, сражаясь деревянными мечами. А старик захватив лук и колчан стрел, позвал к условной отметке на земле, с которой обычно стреляли в мишень. Велимир протянул лук и одну стрелу.

– Я раньше никогда не стреляла, – призналась Камилла.

Старик лишь пожал плечами.

– Всё когда-то бывает впервые. Ты уже видела, как это делают. Просто попробуй, хочу для начала посмотреть, что у тебя вообще получится.

После нескольких попыток Камилла насадила стрелу на тетиву и посмотрела на мишень. А затем, нацелившись, попыталась натянуть лук, но он оказался слишком тугим, и стрела сама сорвалась, не долетев до мишени пяти шагов. Ей-то в детстве казалось, что не нужно прикладывать силу и вся сложность состоит только в прицеливании. Велимир подавал стрелы, попутно объясняя как надо держать лук, как встать и как правильно натягивать тетиву. Только с пятого раза у неё получилось достать стрелой до мишени, задев её боковину.

Затем Велимир повел потренироваться на деревянных мечах. Двое парней уступили, оставив девушку со стариком. Их бой под конец выглядел скорее, как ребячество, а не тренировка. Они сильно увлеклись и пустились в беспорядочный град ударов. Верно, поэтому старик взглянул на ребят неодобрительно, прежде чем они отправились по своим делам.

– Тренировочный меч ты тоже в руках не держала? – догадался Велимир.

– Да, но вообще-то в детстве я сражалась на палках с мальчишками. Не по-настоящему, конечно, – возразила Камилла и довольно больно получила от Велимира по руке, выронив меч.

От неожиданности она даже вскрикнула.

– Наверное, ты часто им проигрывала, – усмехнулся он.

– А вот и нет! И вообще, не честно бить без предупреждения.

Перед глазами девушки всплыло воспоминание, как старик без предупреждения атаковал её пленителя, Гальзара, одним ударом нанеся смертельное ранение. Внутри её передернуло. А Велимир предупредил:

– В настоящем бою никто не будет предупреждать. А теперь подними меч.

Родители не запрещали играть с мальчиками в сражения на палках. Отчасти потому, что в основном она занималась этим с Дьюком, парнем на два года младше, которому была обещана с юного возраста. Отец как-то сказал, что не только воины должны сражаться. Война всегда будет неотъемлемой частью жизни любого человека, лорда, богача или простолюдина. И даже в мирное время люди противостоят врагам, которые могут принести последствия пострашнее войны. Болезни, голод, неурожай могут настигнуть в любой момент. Необходимо проявить не меньшую стойкость, чем воин, идущий на сражение. Но Камилла не воспринимала эти слова всерьез. В те дни она была, пожалуй, слишком легкомысленна, поскольку всегда верила, что в случае беды можно будет полагаться на родителей и на коммуну.

Но, Велимира, казалось, победить было попросту невозможно.

В первый день Камилла измоталась, но попросила старика тренировать её каждый день. Просыпаясь поутру, Камилла заставляла себя пробегать несколько кругов по полю и отжиматься. Только после этого отрабатывать основные движения мечом по многу раз. Затем – стрельба из лука. Велимир не разрешал подходить ближе двадцати шагов, да и во время боя на мечах Камилле часто доставалось. Иногда возникало желание кинуться на старика, но эмоциональные нападки никогда не достигали цели и, казалось, были очень предсказуемы. Он терпеливо повторял, как правильно держать лук, как натягивать тетиву, поправлял, если видел ошибку при атаке и защите. И был довольно строг во время тренировок. Иногда оставлял её на поляне одну оттачивать движения ударов, а сам уходил по своим делам.

Иногда внутри возникало желание всё бросить. Благо, за два месяца, проведенных в общине, она освоилась и привыкла к людям. Никто её не высмеивал, не задевал, не обсуждал за спиной и не бросал косые взгляды. Все в общине относились друг к другу на равных и с уважением. И только одного человека Камилла старалась обходить стороной.

– Очередной скучный вечер. Может, хоть ты что-то любопытное расскажешь?

Господин Дориан сидел в зале с кружкой пива, вальяжно откинувшись на стуле, и переключил внимание на Камиллу, которая под вечер помогала Мирине убирать посуду со стола. Да, они редко пересекались и не разговаривали, а если он и спрашивал что-то, она всегда старалась отвечать кратко, чтобы разговор поскорее закончился. Казалось, скажи она хоть какую-нибудь дерзость или просто что-то не то, и он обрушит гнев, накричит, ударит или, чего хуже, выгонит вон. По крайней мере, ничего хорошего, кроме пренебрежения, ждать не стоило. И в это раз господин Дориан обратил на себя внимание ещё раз, более настойчиво:

– Интересно, ты делаешь вид, что проглотила язык или оглохла?

– Я просто хочу убрать посуду и пойти помочь Мирине, – тихо ответила Камилла.

Господин Дориан небрежно хмыкнул, будто она сказала что-то смешное. А затем, поняв, что разговор не состоится, встал, направившись в свои покои. И на ходу спросил:

– В мишень хоть попадаешь?

Камилла откровенно боялась, что Дориан запретит учиться сражаться, когда узнает о предложении Велимира. Все-таки им нужна была служанка, а не воин-неумеха. Но старик сказал, что волноваться не о чем, если, конечно, она будет успевать помогать Мирине.

– Попадаю, – процедила Камилла сквозь зубы.

Он пожал плечами и ответил:

– Тогда доброй ночи.

Глава 5. Меч

Время летело быстро. Прошла холодная зима и явилась весна. Для Камиллы, которую с детства готовили жить по четырем временным циклам, сменяющим друг друга, зима грозила не только холодами, но и временем короткого отдыха для всей коммуны. Вечерами в деревенских домах разжигали камины, возле которых дети слушали истории. В середине зимы устраивались деревенские праздники, играли свадьбы. И уповали, что следующий цикл будет более урожайным, чем уходящий. А с приближением весны начинали готовить инвентарь к новой полевой страде.

Но в эту зиму Камилла не отдыхала, а уставала ещё больше. Тренировки со стариком стали более жесткими. А все потому, что они принесли плоды и сражаться на мечах девушка стала значительно увереннее. Из лука по-прежнему стреляла не особо метко. А Велимир хвалил крайне редко и постоянно требовал всё больших результатов. Заставлял сражаться с тяжелым щитом, бегать, изматывать тело, часами отрабатывая одни и те же удары. Но она даже не думала о том, чтобы сдаться.

Мирина, как самая близкая подруга Камиллы, открыто возмущалась:

– Господин Велимир, ну зачем вы так сурово с ней? Она приходит с этих тренировок вся в синяках и царапинах, а мне потом лечить! А если вы её ненароком покалечите? Так же нельзя. Хотите снова оставить меня без помощницы? Община защитит нас, если придет враг, вы сами говорили.

Камилла при этом присутствовала и видела, что старик в ответ на это одобрительно кивнул. А затем подошел к девушке, положил ей руку на плечо и ответил, как всегда, вежливо:

– Ты очень добрая, Мирина. За это мы тебя и любим. Но иногда, человек нуждается в вере не только в силу своих собратьев, но и в свою собственную.

Камилла почему-то очень хорошо запомнила эти слова. И случилось так, что даже господин Дориан начал проявлять любопытство, узнавая как идут тренировки. А однажды Велимир сказал, что девушке нужен собственный меч, потому что тренироваться с чужим неправильно. Меч – это продолжение руки, а рука должна быть своя. Кузнец общины мог бы сделать меч или дать один из тех, что лежали в его маленькой оружейной, но с начала зимы он ничего не ковал из-за нехватки материалов, а все, что осталось, было не особо качественным. Да и в перековке оружия он был не особо силен. И старик велел пойти к Дориану, собирающемуся в город, попросить его купить хороший меч. Камилла совсем не хотела этого, думая, что опять придется выслушивать насмешки управителя, но делать было нечего.

Господин Дориан сидел в комнате, где три месяца назад Велимир предложил Камилле остаться в общине. На самом деле это была общая комната Велимира и господина Дориана. В углу возле окна по-прежнему стояло две кровати. Красно-белые щиты, висевшие на стенах – амуниция ордена, в котором раньше служил старик. Небольшой камин выглядел почерневшим после зимы. Глава сидел за письменным столом, с несколькими стопками небрежно сложенных бумаг, чернильницей с пером, кувшином и кубком вина. На полу возле камина лежал небольшой тёмный ковер, который господин Дориан купил в городе примерно месяц назад.

– Чего тебе? – спросил глава, как только Камилла пересекла порог.

– Господин, мне это… меч надо, – тихо сказала она, уставившись куда-то в пол.

– Так возьми в кузне, – сразу ответил он. – Там как раз пару штук валяется никому не нужных.

Подбирая слова, девушка ответила, как ей казалось, максимально понятно и учтиво:

– Дядя Велимир сказал, что они не подходят и нужен новый, хороший и качественный.

– Так это он тебя сюда отправил? А я уж было решил, что сама пришла.

Камилла вздохнула. Из уст господина Дориана звучало так, будто она в чем-то виновата.

– Ладно, куплю тебе хороший меч. Всё-таки у тебя должен быть свой, новый. Я даже примерно понимаю, какой подойдет, учитывая твой рост и силу. Тем более, я обещал, что если что-то понадобится, то смогу это достать. И, может, после этого ты хоть перестанешь меня избегать.

– Я не избегаю, – неуверенно ответила Камилла.

– Присядь-ка, – велел глава, указав взглядом на стул.

Камилла послушно присела напротив Дориана, который над чем-то размышлял, откинувшись на своём стуле. А затем, отпив вина, задумчиво спросил:

– Вот скажи, благодаря чему ты имеешь кров, пищу и общество, готовое защитить в случае опасности? Думала, все это можно создать и удержать без особых затруднений? И получилось бы это сделать, будь у меня характер плаксивой девочки, вроде тебя?

Камилла не обиделась, хотя в глубине души знала: их комнаты находились напротив, и он мог слышать, как она страдала. После плена и путешествия с бродячей труппой все тело иногда ныло по ночам, и если сначала Камилла вела себя тихо, то потом несколько ночей подряд плакала навзрыд. Родная деревня, люди, жившие рядом с самого детства, родители всплывали перед глазами. В нос пробивался запах гари, а в ушах стояли крики умирающих людей, будто бы она снова возвращалась в тот кошмар. И словно в подтверждении этих мыслей, господин Дориан пояснил:

– Да, я слышал, как ты рыдала в подушку первые недели пребывания у нас. И молил всех святых, чтобы сдержаться и не пойти заткнуть тебя лично. Скажи спасибо Мирине, что помогла успокоиться.

Камилла вздохнула и манере попыталась объяснить:

– Это потому, что родителей, друзей и всех кого я знала, убили североземцы у меня на глазах! Всю коммуну. И я не представляла, куда бежать.

– И что теперь? – грубо спросил он. – Ждешь и моей жалости?

Камилла подумала, что такой жалости ей, конечно, не надо. Но ответила другое:

– Вы жестокий человек.

Глава, осушив с одного глотка пол кубка разом, жестко пояснил:

– Вообще-то северяне и у меня отняли близких людей, но я не ною. Потому что надо было двигаться дальше. И тебе следует. Если необходимо, то через силу перестать жалеть себя и проявить, наконец, характер, раз хочешь научиться сражаться и не сдохнуть в первом же бою. А иначе тебе никогда не стать такой, как Велимир.

Камилле казалось, что Дориан не был похож на простолюдина с северных земель, но и на зажиточного горожанина тоже. Может, его семья жила в северной провинции до нападения североземцев? Она, ведь, совсем ничего не знала о главе общины. Но, не смотря на любопытство, расспрашивать все же не решилась.

– Я не хочу быть как он, – тихо ответила Камилла.

– А жаль. У Велимира обычно разговор короткий. Завязалась драка – бей первым и насмерть. Впрочем, это правило и мне не раз спасало жизнь.

Он взял кувшин, налил вина почти полный кубок и пододвинул Камилле.

– Выпей, может, полегчает? – насмешливо предложил он.

Камилла с детства не пила неразбавленного алкоголя и считала это неразумным и бессмысленным. В деревне взрослые пили крепкое пиво по вечерам, и девушка тоже однажды попробовала. Но оно оказалось гадким на вкус, хоть и было разбавленным. А хорошее вино могли позволить себе только зажиточные горожане.

Камилла поняла, что делать здесь больше нечего и встала со стула, посмотрев на основателя общины.

– Я, пожалуй, пойду, господин.

– Тебе не нужно моего разрешения, – ответил Дориан. – В общине нет лордов, и я тебе не господин. Просто запомни: хорошо владеть мечом для настоящего воина недостаточно, даже если это будет очень хороший меч. Необходима ещё и непоколебимая уверенность в собственных силах и в умении побеждать.

Камилла потупилась, оставшись на месте. Она не знала, что ответить. Взгляд упал на настенную подставку, где изысканно лежал меч и ножны, от которых невозможно оторваться. Длинный узкий клинок с почти игольчатым острием, рукоять обтянута мягкой, многократно прошитой кожей, а на конце тяжелое граненое навершие. Но больше всего привлекали непонятные символы, красиво выведенные на ножнах. Таких мечей Камилла никогда не видела.

Дориан заметил ее взгляд и сам посмотрел на стену. В прошлый раз этого меча не было, а глава отсутствовал несколько дней.

– Вижу, ты ценитель прекрасного, – задумчиво произнес Дориан. – Такой меч хочешь?

– Было бы неплохо, – призналась Камилла.

– Его надо заслужить. Это меч с выгравированными глифами на лезвии, – Дориан встал со стула и подошел ближе к камину, – Оружие знатное, но реальная польза от него будет только благословлённому.

– Кому? – не поняла Камилла.

В ответ Дориан лишь загадочно хмыкнул. Её интересовало все, что знает он. Оружие она любила, но разговор и так уже слишком затянулся. И раз он здесь не господин, она может уйти, когда пожелает.

– Доброй ночи, Дориан, – сказала она напоследок.

– Доброй ночи.

Как-то вечером, после ужина, Камилла решилась спросить Велимира про бродячую труппу. Старик рассказал и о том, что артистов он убил за деньги, собранные целым селением. Гальзар, остановившись вместе с труппой в таверне, перебрал с алкоголем, натолкнулся на местную девушку и возомнил, что может безнаказанно взять её силой. Жители деревни доверяют общине больше, чем людям из ордена Нефритовой зари, которые по праву несут слово закона на территории западной провинции Гальрада.

За такой авторитет и дружбу с ближайшими коммунами надо благодарить Дориана. Он, как ни крути, умеет налаживать связи, находить и выбирать нужных людей. У общины друзья среди капитанов нескольких военных орденов и даже в замке Рокстерли советник императора по внешней политике Гальрада – старый друг Велимира.

– Вижу, ты вполне довольна тем, что осталась, – заметил старик. – И передумала идти в столицу.

– Да. Я не сразу поняла, но все эти люди в нашей общине на самом деле очень добры ко мне, – призналась Камилла. – Все поддерживают друг друга, стараются каждый в силу своих возможностей. И это замечательно! А вот в детстве родители брали меня на собрания коммуны и там старосты часто ругались, даже по мелочам.

– На этот счёт тоже благодари Дориана. Он с самого основания общины соблюдал и прививал орденский кодекс всем. А кодекс гласит, что собратья ордена обязаны поддерживать друг друга, помогать и защищать. Подлых и бесчестных людей община уже давно пережила. Да и у Дориана нюх на таких. Мы принимаем не всех. В конце концов, мир – это не только твоя коммуна. Много где люди понимают, что добьются большего только общими усилиями.

Камилла вздохнула, вспоминая детство и жизнь в коммуне. Они зашли недалеко в лес, где всюду уже ощущалось дыхание весны. Солнце в последние дни начало греть заметно теплее, таял последний снег, а птичьи голоса звучали звонче обычного.

– Давно мы с тобой не прогуливались вот так, за разговорами, – заметил старик.

– Это верно.

– Лучше скажи, как у тебя успехи с уроками грамотности?

Камилла уже позабыла, что недавно начинала учиться читать и писать вместе с другими. Правда, из-за ужесточившихся тренировок с Велимиром и постоянной помощи Мирине времени на все не хватало, и Камилла прекратила заниматься чтением перед сном.