Благословлённые. Книга 1. Гальрадский ястреб

Сергей Богатков

Благословлённые. Книга 1. Гальрадский ястреб

Глава 1. Метатель ножей

Сегодня трое из них попрощаются с жизнью…

На небе ярко светило солнце, когда труппа бродячих артистов в составе четырех человек и одной старой лошади, направились по узенькой тропе через густой лес западной провинции. Им предстояло добраться до близлежащей деревушки уже к вечеру, переночевать и поутру выступить на центральной площади. Устраивать спектакли для толпы зевак стало обычным делом и временами весьма прибыльным. Выступая, всегда можно прокормиться, хоть жители деревень жили и не слишком богато.

Когда-то в поисках лучшей доли из одной похожей деревушки ещё мальчишкой ушел Кель, считая, что судьба уготовила нечто большее, чем всю жизнь работать в полях. Его отец с самого утра работал в поле возле дома, пахал землю, сеял семена и собирал урожай. Кель начал помогать уже с восьми лет, привыкая к тяжелому труду. У мамы и без того было больше забот – помимо помощи в поле, она заботилась о сыне и вела хозяйство. Их семья жила в большом доме в общине, наравне с другими семьями земледельцев, сеятелей, пахарей и пастухов.

В пятнадцать лет, гуляя в одиночку по лесу, Кель забрел на незнакомую поляну и натолкнулся на мертвеца. Это был воин в форме неизвестного ордена с синими нашивками, вооруженный метательными ножами. Кель решил, что это знак из Саамира от предков. Он забрал ножи и начал учиться метанию. Это оказалось не так сложно. Деревья в лесу представляли хорошую мишень, а про тайное место тренировок – солнечную поляну, расположенную довольно далеко от дома, не знала ни одна живая душа.

– Надеюсь, никто не забыл, что делать, если натолкнемся на вояк? – громко спросил Гальзар, старший в труппе.

Сиара решила высказаться, не смотря на то, что не любила много говорить:

– Вряд ли они будут ходить этими дорогами, но я все помню. А ты, Кель?

– Тоже, – коротко отозвался тот.

– Говорить, в случае чего, буду я, – всё же решил напомнить Гальзар. – Но будьте наготове. Сиара, ты присматриваешь за девкой, глаз с неё не спускай.

– Как прикажете, капитан, – с язвительными нотками отозвалась Сиара.

Ей не нравилось, что Гальзар постоянно командует. Но выбора особо не было. Останешься сиротой и начнешь голодать множество ночей подряд – сразу захочется зацепиться за любую возможность подработать. Жизнь сильно потрепала эту женщину: несмотря на довольно молодой возраст, во рту изрядно не хватало зубов, тело исхудало, сломанный нос выглядел неестественно кривым, а засаленные волосы растрепались. Мало сказать, что Кель её терпеть не мог. Но после того, как северная провинция пострадала от нападения чужаков, многие остались одинокими. Сиаре не повезло: она потеряла всю родню. И будучи взрослой, не знала куда податься. А путешествовать в лесах Гальрада в одиночку представляло из себя опасное занятие.

А вот Гальзару последнее время было на ком срывать злость: в их компании недавно стало на человека больше.

Кель переключил внимание на девушку, одетую в потрёпанную рубаху, не по размеру большие старые штаны и дырявый плащ. Выглядела она довольно взрослой, по крайне мере на вид лет двадцати. Одежда скрывала следы многочисленных шрамов, оставленных Гальзаром. Кель знал, что хоть это и был ещё один рот, пользы от девчонки все же было больше, чем затрат. Она выполняла всю грязную работу: ухаживала за лошадью, мыла посуду, стирала, готовила и могла принимать роль подопытного в выступлениях по метанию ножей. Никто не знал, откуда она, но Гальзар быстро прибрал девку к рукам прямо на лесной дороге. Силой заставил отправиться с труппой, работать, давал минимум пропитания, а ночью приковывал к старой телеге, чтобы не сбежала. И поначалу каждый вечер избивал бедную кнутом, приказывая молчать днем и ночью. Через несколько дней она вовсе перестала говорить, смирившись с болью и унижением. Зато с уверенностью можно сказать, что, если кто и будет спрашивать, кто такие и откуда пришли, девчонка ничего не скажет. Казалось, ей уже было плевать. Со временем Кель привык, что она постоянно молчит, и никогда не испытывал к ней неприязни. Он даже не знал её имени. Лишь то, что она зачем-то направлялась в Саргос – столицу Гальрада.

Зато теперь он мог исполнять смертельный номер метания ножей на радость восторженной толпы. Подобные трюки собирали множество зрителей. Он всегда уверен в себе, зная, что не промахнется, хотя однажды слегка поцарапал кожу на руке Сиары во время выступления, после чего та наотрез отказалась подставляться. Гальзар, очевидно, рассчитывал, что теперь более молодая и красивая жертва соберет гораздо большую толпу, а значит и больше денег. И если даже Кель её ранит, что с того? Девчонка за короткий срок смирилась с жизнью пленницы, а хуже этого придумать уже нельзя. Наверняка у неё не было родственников и того, кто мог бы позаботиться, а значит, и деваться ей некуда. Иначе кто в здравом уме отпустил бы девчонку в опасное путешествие одну, через лес?

Поговаривали, что орден Палеонесской розы уже длительное время загнивал. Некогда могущественное общество, подчиняющееся управителю центральной провинции, последние полгода приобретало дурную славу. Большинство вояк, кто самовольно уходил со службы, становились бандитами, убийцами, вышибалами в корчмах или наемниками за деньги. Люди дезертировали из ордена и объединялись в общины, чтобы зарабатывать, подлавливая и грабя путешествующих между крупными городами торговцев или того хуже – устраивать набеги на мелкие селения. За последнее время множество таких общин успело разбрестись по всем трем провинциям Гальрада. А татуировка ордена, которую наносили всем, поголовно вступившим в ряды розы, стала их отличительным знаком. И если суждено по судьбе натолкнуться на подобную общину, можно было сразу взывать к мольбам святого Малеона, ибо подобная встреча могла быть равносильна смерти. Уже никто не контролировал орден розы, финансируемый центральной провинцией, и они нагло воровали деньги из казны.

Однажды и труппа Гальзара натолкнулась на подобную небольшую общину, но стычки не произошло – силы были равны, и все разошлись мирно. Гальзар умел обращаться с мечом, да и выглядел внушительным, сильным соперником. А Кель некоторое время служил в мелком ордене, не имеющем больших перспектив. Он не остался там надолго, получив отворот за многократное несоблюдение дисциплины. Келя это не сильно огорчило. Сколько он себя помнил, никто и никогда не воспринимал его в серьез.

Он и сам уже не знал, в какой момент осознал, что устал искать лучшую жизнь. Верно после того, как его, двадцатилетнего, не взяли в самый могущественный орден западной провинции, подчиняющийся непосредственно её управителю – орден Нефритовой зари. Сейчас бы Кель стоял на границе северной провинции в заставе, охранял государство от возможной угрозы со стороны севера и не знал бы проблем. А теперь вынужден таскаться по лесам Гальрада с опротивевшими людьми, чтобы заработать на хлеб, развлекая деревенскую толпу…

– Впереди кто-то идет, – подала голос Сиара, покрепче схватив девчонку за руку.

– Вижу, – спокойно отозвался Гальзар.

Кель заметил, как им на встречу шел одинокий человек, лицо которого скрывал капюшон широкого дорожного плаща. По мере приближения стало хорошо видно рукоять меча, торчащего из-под него. Пока Кель рассматривал незнакомца и пытался понять, откуда он и куда направляется, тот уже сблизился с труппой, и, казалось бы, собирался пройти мимо, но неожиданно остановился.

– Доброго дня, путники.

– Доброго, – коротко отозвался Гальзар.

Незнакомец не мешал движению лошади, но Гальзар все же остановился, решив получше его рассмотреть. Судя по голосу, седой бороде и одежде, это был обычный деревенский старик. Который, воспользовавшись заминкой, излишне вежливо спросил:

– Прошу простить за любопытство, вы ведь направляетесь на выступление? А то наши местные уже заждались вас в нашем скромном селении.

– Все верно. И вы приходите на выступление.

– Благодарю, – холодно отозвался незнакомец. – Обязательно приду, вот только кое-какие дела улажу.

Кель забеспокоился, решив, что что-то не так, а чутье редко его подводило. Куда же местный житель шел в одиночку по лесу? Возможно, это ловушка? Кель начал внимательно осматриваться по сторонам, вглядываясь в чащу леса. Бандитские общины могли легко устроить засаду, затаившись где-то в кустах. К тому же любопытство встретившегося им человека было неспроста, он мог отвлекать внимание, подмечая, насколько труппа хорошо вооружена. Вглядываясь в лесную чащу, Келя внезапно передернуло, когда старик в дорожном плаще обратился к нему:

– Можете не искать, здесь нет никого, кроме нас.

– Нам пора, – Гальзар обратился к труппе и собирался пойти дальше.

Старик внезапно встал посреди дороги, перекрыв движение.

– Вы ведь, Гальзар, не правда ли?

– Вы ошибаетесь, – ответил старший в труппе.

– Боюсь, что не ошибаюсь.

Незнакомец быстрым движением вытащил меч из ножен, одновременно прорезая тело превосходящего по масштабам Гальзара. Сиара закричала, что было силы, схватилась руками за голову, и отпустила девчонку. Кель очень быстро схватился за ножи на поясе и спрятал руку за спиной. Есть шанс, что если враг не увидит нож, то и не успеет среагировать на молниеносный бросок.

А незнакомец тем временем спокойно приблизился к кричащей Сиаре, от ужаса попятившейся назад. Дальше отступать было некуда – она уперлась спиной в повозку, чуть не потеряв равновесие, а затем в её горло бесшумно вонзилось лезвие меча, принесшее мучительную смерть.

Кель почувствовал, как тело пробила мелкая дрожь. Страх пытался сковать все тело. Незнакомец действовал спокойно и неспешно, как будто делает что-то совершенно обыденное, и это пугало больше всего. Почему же все это происходит? Может, Гальзар сделал что-то плохое, когда пару дней назад они остановились в таверне на ночлег? Ночью он куда-то уходил по делам и вернувшись изрядно выпившим…

Кель собрался. Всего одна попытка, пока враг не понял, что перед ним метатель ножей. А затем столкнулся глазами с незнакомцем, снявшим, наконец, капюшон. Человек походил на обычного сельского работягу из низшего сословия. Ничто не выдавало жестокость, умение сражаться, убивать. Ни одежда, ни манеры, ни внешний вид. Это был обычный старик с длинными седыми волосами и исхудавшим лицом. Только на мече красовался знак отличия какого-то ордена, который не удалось разглядеть.

«Кто же ты, старик?», – немой вопрос так и не сорвался с губ Келя. И выбрав момент для атаки, он со всей своей возможной скоростью замахнулся и кинул нож, целясь точно в лицо незнакомцу. Нож летел прямо и ровно, как было задумано по четкой траектории. Незнакомец будто предвидел это и закрыл лицо мечем, отмахнувшись от ножа словно от мелкого камушка.

– Беги! – Крикнул Кель девчонке во все горло, но она даже не шелохнулась. – Беги, дура! Спасайся!

Старик быстро приблизился к Келю, не дав ему второй попытки, и еле уловимым движением повалил на землю.

Предвестник… Кель только сейчас понял, что старик предвидел атаку, чувствуя намерение противника. Этому дару нужно обучаться долгие годы, чтобы вот так, в битве, использовать для защиты. В Гальраде нет учителей, способных подобному научить. Наверняка, старик – опытный воин, имеющий звание капитана, не меньше. Но какого ордена?

–Говорили, что вас будет трое, – все в той же вежливой манере сказал незнакомец. – А не четверо.

Кель видел, как девчонка стояла и смотрела во все со стороны, совершенно пустым взглядом. Наверное, ей было все равно, что произойдет. После встречи с теперь уже мертвым Гальзаром девочка забыла, что такое инстинкт самосохранения. Неужели, она примет свою смерть вот так, просто безмолвно стоя на одном месте?

Враг замахнулся мечом для последнего удара, целясь то ли в лицо, то ли в горло. И Кель разглядел на запястье врага татуировку: цветок розы, стебель которой неестественно обвивает лезвие кинжала. В этом момент все стало на свои места. Сам себя не узнавая, он взмолился:

– Стой! Не убивай, прошу тебя!

– Я просто исправляю ошибку, – ответил старик. – Такую, как ваши жизни.

«Моя жизнь – не ошибка» – Кель успел подумать только это, прежде чем лезвие меча медленно пронзило гортань. И метатель ножей, стремившийся к величию, обрел покой.

Глава 2. Добрые соседи

Оказавшись в небогатой с виду харчевне с парой местных посетителей, старик усадил девушку напротив себя, затем заказал хлеб и пиво. Подобные заведения редко встречались на просторах западной провинции. На стенах отваливалась штукатурка, старые столы и скамьи располагались близко друг к другу, а рядом с узкими окнами висели дешевые фонари. Под вечер сюда захаживали толпы мужчин из поселения, проводя вечера за разговорами и выпивкой, а при наступлении темноты зажигались свечи в лампах и в помещении наступал полумрак. Хозяин приказывал работать до последнего клиента, а если назревала драка, вышибала всегда был наготове.

– Тебя как звать-то? – старик обратился к девушке. – Меня – Велимир.

Она ничего не ответила, безразлично посмотрев на него. Из-под рукавов рубашки виднелись синяки и царапины, напоминая о недавнем плене. Она не боялась старика, несмотря на то, что он на её глазах зарезал тех, с кем она путешествовала долгое время.

Молодая миловидная прислуга принесла заказ Велимира и, взяв плату, удалилась. Старик отломил себе хлеба и почувствовал пристальный взгляд спутницы.

– Хочешь поесть? – догадался он и любезно подвинул хлеб.

Голод не скрыть. Желудок болезненно сжался, когда на столе появился хлеб. Девушка смотрела на него с недоверием, будто это была ловушка, не смотря на то, что она не ела нормально уже несколько дней. А затем взяла хлеб и начала быстро есть. Он был грубым, но вкусным. Каждый кусок казался слишком большим, чтобы проглотить, но она всё равно жадно ела.

– Ну, ладно, – решил он. – Если имя мне своё не хочешь говорить, то и не надо.

Девушка пропустила слова мимо ушей и продолжала уплетать хлеб. Он, откусив ломтик хлеба и запив, подумал о чем-то своем.

– Пойдешь со мной? – неожиданно спросил старик. – Я живу в здешних лесах, придется сильно углубиться в чащу. А там и расскажешь, куда тебя девать. Ты же не немая? Видел я таких. Кто не может говорить, всегда хоть как-то объясняется знаками, на пальцах.

На этот раз девушка посмотрела в глаза своему спутнику, но быстро отвела взгляд. Она порывалась сказать, что пойдет, но не смогла. Старик доел свой хлеб, выпил пиво и собрался в дорогу.

– Ладно, пойдем, – подытожил Велимир.

Девушка молча последовала за стариком прочь из таверны. По протоптанным широким тропам и дорогам, на которых встречались люди, затем дальше, углубляясь в чащу незнакомого леса. Она шла позади, и старик не спешил, периодически оглядываясь, чтобы проверить не отстала ли.

Наконец, они вышли на большую поляну. Длинные полуразрушенные бараки, поляна, на которой тренировались молодые ребята с мечами, мишени для лука, загон с лошадьми. Из здания вышло несколько вооруженных человек, одетых в простую, походную одежду. Девушка остановилась, боясь идти дальше. Она не знала, куда заведет очередная дорога, но добра в последнее время ждать не приходилось.

– Не бойся, никто не обидит, – успокоил старик. – Пойдем.

Велимир не медля пошел в бараки. Девушка, стараясь не отставать, мельком увидела длинный коридор и множество дверей в спальные комнаты. Старик сразу завернул на второй этаж и постучался в первую дверь. Тихий женский голос разрешил войти.

Они вошли в довольно уютную комнату. Две аккуратно застеленные кровати, старенький комод, в углу веник и швабра, на подоконнике чистые тряпки. Из окна открывался красивый вид на деревья. Женщина лет тридцати на вид, в синем платье в цветочек и потрепанном фартуке, с длинными волосами, сплетёнными в косу, скромно поприветствовала вошедших кивком головы.

– Мирина, как идут дела? – бодро спросил старик.

– Доброго дня, господин, все хорошо, – скромно ответила она. – А кто это с вами?

Велимир чуть подвинулся, чтобы показать Мирине свою спутницу и, выдохнув, произнес:

– Вот, волей судеб пересеклись на одной из дорог. Её зовут…

– Я… Камилла.

Слова с трудом вырвались из уст девушки. В комнате наступила тишина. Мирина встала как вкопанная, не понимая в чем дело, а удивление старика сменилось неожиданной радостью:

– Хвала Святому Малеону! Я уж боялся, ты не заговоришь!

– Простите, – тихо ответила Камилла. – Простите меня.

Недолго думая, Велимир велел женщине отправиться за лекарствами, а также приготовить все необходимое для мытья. А когда Мирина удалилась, и они остались одни, Камилла аккуратно села на край кровати. Стоять уже не было сил и, казалось, только сейчас тело заныло от ран и усталости.

– Что стряслось с тобой, девочка? – поинтересовался, наконец, старик. – Можешь рассказать?

– Я…

Слова по-прежнему давались тяжело. Одно время, казалось, будто говорить больше не придется никогда, настолько безнадежной была ситуация. Собравшись с силами, она негромко сказала:

– Те люди случайно встретились на пути, прямо как вы. Меня схватили. Самый старший – Гальзар, вечерами сильно бил плетью, постоянно повторяя… я должна молчать, притвориться немой. Видимо, чтобы не проболталась, что путешествую против собственной воли.

– И ты не могла сбежать от них?

Камилла отрицательно покачала головой:

– Ночью меня приковывали к телеге, и я спала на земле, а днем не сводили глаз. Они отобрали все, что было из еды, а затем мы вышли в незнакомые места. Я не знала даже, куда бежать и где искать помощи, если бы и была возможность. Думала, мы дойдем до первой деревни и там я найду помощь, но…

В комнату постучалась Мирина с белым застиранным полотенцем и сообщила, что все готово. Велимир велел ей позаботиться о Камилле, проводить и по необходимости помочь хорошенько искупаться. Нужно смыть всю грязь с тела, прежде чем обрабатывать раны. Камилла не рассчитывала на такое гостеприимство, но отказов он не принимал. Мирина принялась исполнять указание и повела девушку в конец длинного корпуса на первый этаж. Кажется, она радовалась женскому обществу.

В отдельной комнатке в конце коридора стояла большая деревянная бадья, отгороженная занавесом от посторонних глаз. На полке лежали несколько масел в бутылях и маленький кусочек мыла.

– Не стесняйся, никто не потревожит, – поддержала Мирина.

– Мы находимся в каком-то военном лагере? – попыталась выведать Камилла.

Мирина скромно отвела взгляд, прежде чем ответить:

– Господин Велимир всегда говорит: «Больше дела и меньше болтовни». Я оставлю тут пару полотенец и выйду за дверь, а ты как закончишь – зови.

Мирина быстро вышла, закрыв за собой дверь. Делать было нечего – Камилла неторопливо разделась и уселась в бадью, ощущая кожей теплую воду. Все тело предательски заныло, напоминая о ранах и усталости. Камилла открыла одну из бутылей с маслом и почувствовала легкий аромат цветов.

В детстве она жила в доме с другими семьями простолюдинов и о такой роскоши не смела и мечтать. Спать, готовить и принимать пищу приходилось вместе с другими семьями, а в комнату для мытья собиралась очередь по вечерам. Мыться требовалось быстро, чтобы не задерживать остальных. Ни о каком приятном времяпрепровождении в одиночестве не было и речи.

Вздохнув, она впервые за долгое время позволила себе расслабиться и закрыв глаза, вспомнила лицо самого близкого человека. Возлюбленного, которому была обещана. Первая и единственная любовь. Четыре года назад их пути жестоко разошлись. Скорее всего, он был уже мертв.

Глава 3. Закрытое общество

Мирина с заботой и осторожностью обработала раны Камиллы по всему телу, а затем предложила выбрать одежду из своего небольшого гардероба. Камилла потянулась к одному из пестрых платьев с желтыми кружевами, но затем все же взяла штаны и рубаху. В этой одежде девушка чувствовала себя гораздо привычнее.

Велимир уже сидел и ждал её в просторных покоях на втором этаже, где всё выглядело уютно и богато. На стенах висели красно-белые щиты, в углу маленький камин и стопка дров, посередине – большой письменный стол. В углу комнаты, возле окна, две небольшие застеленные кровати. Старик сидел за столом и пил вино из красивого серебряного кубка. При виде Камиллы он улыбнулся, отвлекшись от чтения каких-то бумаг.

– Выглядишь гораздо лучше, присаживайся.

Камилла села напротив и посмотрела на того, с кем волей судеб пересеклась на одной из дорог. Он и сам переоделся в одежду попроще, снял оружие и сплел сзади седые волосы, надел пояс поверх длинной рубахи.

– Позволь узнать, куда ты направлялась, когда повстречала тех людей?

– Я направлялась в Саргос, – ответила Камилла.

Велимир чуть отпил из кубка и задумчиво произнес:

– В таком случае надо будет подобрать для тебя пару ответственных ребят в сопровождение и собрать провизию побольше. И ещё стоит взять лошадей. Путь туда совсем не близкий, свернув с восточного тракта, мы только удалились от центральной провинции.

– Вы, правда, это сделаете? – с удивлением спросила Камилла. – Я благодарна за все, ведь… и так очень много уже сделали.

– Не стоит беспокоиться, – спокойно и с легкой иронией в голосе ответил он. – Если уйдешь одна и погибнешь там, получится, что Мирина зря тебя отмывала. На дорогах Гальрада в последнее время небезопасно. Бандитские общины развелись, служители продажных орденов. В некоторых местах просто так не прогуляешься, тем более без блуждающего.

– Выходит, вы здесь самый главный? – поинтересовалась Камилла.

– О нет, я лишь скромный помощник.

Затем он наклонился чуть ближе и заглянул девушке в глаза, будто смотря в саму её душу.

– Прости любопытство старика, но зачем тебе в столицу? Там ждет кто-то из родни?

Камилла опустила глаза. Почему-то стыдно было признаться, что там никто не ждал. После спасения от североземцев, она долгое время спала на земле и почти ничего не ела. Добравшись до большого селения, просила о помощи, но никто и слушать не хотел. Два года назад ей повезло забрести в один небогатый постоялый двор и попроситься на ночлег. Денег при себе не было, но пожилая хозяйка поинтересовалась, что случилось и, выслушав девушку, предоставила кров и еду. В обмен на работу, разумеется. Ночью Камилла спала в одной из комнат, а днем занималась гостями и уборкой помещений. Она прожила на постоялом дворе несколько зим, и казалось, что так теперь будет всегда. Но судьба распорядилась иначе. Старушка умерла, а её родственники быстро прибрали к рукам постоялый двор, выставив Камиллу на улицу. Ей посоветовали отправиться в Саргос и попытаться найти работу там.

– В Саргосе меня никто не ждет, – тихо ответила она. – Я шла в надежде освоиться и найти своё место.

– Эх, знаем мы таких, кто пытался, – ответил старик, будто подтверждая свою догадку. – Говорили, делать там нечего. В столице одни зажравшиеся вельможи, даже в подмастерье к кому-то пристроиться шансов мало. А я думаю вот что: хочешь остаться здесь, с нами?

– С вами? – переспросила Камилла с волнением в голосе.

– Именно. Мирина уже давно просила помощницу, да и скучно ей, поди, одной-то в мужском обществе. Будешь ей помогать? Жалования, к сожалению, обещать не могу, зато взамен получишь жилье, пищу, одежду. И вещи, какие требуются, по необходимости.

– Я согласна! – тут же выпалила девушка.

– Особого выбора у тебя нет, – с пониманием сказал Велимир. – Но в столицу сможешь уйти в любой момент, если у нас не понравится. Только, ты… готовить, убираться, стирать умеешь?

– Да, я все умею, господин!

Велимир откинулся назад на стуле и уставился в потолок, устало вздохнув.

– Значит, решено. Только ради всех Святых не надо меня так называть. Зови просто Велимиром.

Камилла поселилась на втором этаже в одной комнате с Мириной.

И поначалу чувствовала себя не в своей тарелке, ловила чужие взгляды незнакомых мужчин, мало ела и плохо спала. Мирина не привыкла много болтать, а Велимир часто удалялся по своим делам. Возле деревянных бараков, давно кем-то заброшенных, простиралась небольшая, но уютная поляна. В некоторых местах не хватало кусков крыши, в стенах имелось несколько небольших проплешин. Но люди спокойно уживались на двух этажах. В комнатах проживало по три-четыре человека, за исключением покоев Камиллы и Мирины – единственных девушек. В большом подвальном помещении хранилось оружие, инвентарь для обработки земли и кузня. А на первом этаже в правом крыле небольшой, но просторный зал для пиршеств с двумя длинными столами. Всего Камилла насчитала около тридцати мужчин, в основном молодых, большинство из которых были воинами и умели управляться с оружием.