Туман нашей памяти

Помни, кто ты есть, моя радость. Помни стихию, которая является частью твоего естества. Помни, что наполовину ты – вода. Изменчивая, но в то же время постоянная, вода укладывается в любые рамки, обретает любую форму в зависимости от ситуации, но давления она не выносит. Воду в кулаке не удержишь. Способ продвижения воды – это предварительное заполнение всех рытвин и канав, встречающихся на пути, а уж потом дальнейшее продвижение вперёд. Вода всегда находится в движении, поэтому опасайся стоячей воды: в ней таится отрава. Вода терпелива. Капля камень точит.

Помни об этом, дитя мое. Если не сможешь сломать преграду, обойди ее.

Когда погружаешь в воду руку, чувствуешь только ласку. Будь же подобна воде, моя звёздочка! Помни, чему я тебя учила. Высшее милосердие – это милосердие к немилосердным. Пойми, это нужно не этим несчастным, но тебе. Иначе, если ты оставишь эту гниль внутри себя, она начнёт разлагать тебя изнутри. Сила воды в мягкости, совершенство ее – в простоте. Не позволяй себе возгордится. Когда поднимается вода, рыбы едят муравьев. Когда же вода уходит, муравьи едят рыб. Пусть никто не полагается на своё сегодняшнее превосходство.

Мне так много хочется тебе написать, но у меня совсем мало времени. Поэтому я попрошу тебя о главном. Как бы не сложился твой жизненный путь, в какой бы ситуации ты не оказалась, я прошу тебя об одном. На суше люди говорят "береги в себе человека". Я же скажу тебе: береги чистоту своей души.

Я люблю тебя, моя девочка. Всем сердцем и всей душой! Так сильно, как только может любить материнское сердце.

Бессмертная в твоём сердце, мама".

Удивительно, но, из всего прочитанного, в голове девушки увязли лишь последние строки. Мамин голос то и дело повторял: "Я люблю тебя, моя девочка. Так сильно, как только может любить материнское сердце ".

Астериас невольно воскресила слова отца, услышанные этим утром: "Твоя мать ради тебя готова была на все! Она никому не позволила бы тебе навредить и не оставила бы тебя даже ценой собственной жизни! Надеюсь, ты сможешь для неё сделать то же…".

Крепко стиснув зубы и сжав в руке и без того помятое письмо, Астериас уверенно заключила в своих мыслях: " Мамочка, однажды я обязательно стану "хорошим человеком". Но сначала я отомщу за тебя и совершу правосудие, которое заслужил Юстиций-де-ля -Фотья! "

Глава 5

Астериас проснулась задолго до рассвета, если, конечно, это состояние можно было назвать сном. Долгое время девушка не могла заснуть. Она ворочалась в попытке найти комфортное положение, но все было не то: подушка жесткая, одеяло холодное, кровать неимоверно большая и неудобная. В голове роились тысячи мыслей, не давая столь желанному сну вступить в свои владения. Наконец, усталость насыщенного дня взяла вверх и погрузила девушку в спасительный сон. Однако долгожданного спокойствия он не принёс: Астериас снились беспокойные сны, она то и дело просыпалась. Каждый раз ей казалось, будто она проспала. Сердце стучало с неимоверной силой, а кожа покрывалась холодным потом. Потеряв надежду спокойно выспаться перед утомительным путешествием, Астериас встала и решила ещё раз перепроверить, все ли она взяла. Она медленно перемещалась от одной сумки к другой, мыслями пребывая абсолютно в другом месте и совершенно не осознавая, чтО перебирает и перекладывает из одной сумки в другую. Трудно сказать, сколько времени Астериас провела за этим бесцельным занятием, однако прервал поток ее мыслей встревоженный белый комочек. Подснежник то и дело крутился вокруг в надежде хоть как-то привлечь к себе внимание. Он жалобно скулил, лизал руки и терся о любимую хозяйку. Его выразительные чёрные глазки-бусинки смотрели с такой растерянностью и тоской, что Астериас старалась в них не смотреть. Вдруг, откуда ни возьмись, в комнате появился Наутичис и с театральной важностью заявил:

– Ваш покорный слуга прибыл сопроводить и доставить вас к назначенному месту встречи для дальнейшей транспортировки в кровавую академию! – после чего он беззаботно засмеялся и перевёл взгляд на девушку, – ну что, ты готова?

– Если Подснежник не перестанет на меня смотреть такими глазами, клянусь твоим магазином «подводных ценностей» я никуда не поеду!

– Предлагаю взять его с собой!

Подснежник, обрадованный услышанной мыслью, весело закрутился вокруг, всем своим видом выражая одобрение.

– Вот видишь? Ему нравится моя идея! – весело усмехнулся Наутичис. – Это будет первый в истории Атолании горный тюлень! Правда, ему придётся стать вегетарианцем, потому что в горах с рыбой туго, но это ничего! Я надеюсь, в академии есть живой уголок?

– Вот тебе смешно, а у меня сердце кровью обливается!

– Ой, да ладно! Подснежник ещё просто не понял, что эта огромная комфортабельная кровать в твоё отсутствие будет полностью в его распоряжении! Не удивляйся, если после твоего возвращения он отправит тебя спать в корзинку с морскими губками. К хорошему быстро привыкаешь! Да и вообще, он просто ещё не до конца осознал все прелести жизни когда «мама» в отъезде! Ты уедешь, я ему все популярно объясню, и поверь мне когда придет время возвращаться, он потом ещё лично доплатит директору, чтоб тебя оставили на второй год!

Астериас рассмеялась и шутливо добавила:

– Не смей мне развращать ребёнка!

– Ох, ну вот тут уже ничего обещать не могу! – весело подхватил Наутичис. – Так, ладно, что из всего этого мы берём с собой? – молодой человек озадаченно окидывал взглядом упакованные сумки, надеясь, что солнечный свет из них увидит одна от силы две счастливицы.

– Все!

– Все!? Ты же шутишь, правда?

Наутичис подплыл к чемоданам, приподнял один из них и шутливо заключил: – Нет, ну с этим мы точно не всплывем!

– Ну ты уж постарайся!

Девушка взяла на руки пушистого Подснежника, перекинула через плечо небольшую сумочку и, выходя из комнаты, весело подмигнула:

– Догоняй!

Астериас стремительно преодолевала километр за километром, все быстрее приближаясь к бескрайней поверхности океанской глади. Акватория становилась все дальше и дальше, до тех пор, пока совсем не скрылась в многокилометровой толще бездонного океана. Девушка вынырнула из воды и огляделась: темное небо плотным одеялом давно отступило от небосклона, уступив место слегка мутной дымке, нависшей над океаном. Солнце медленно поднималось, превращая казавшиеся грозными лиловые тучи на горизонте в стайку безобидных нежно-розовых облачков. Небо окрасилось в нежные тона. Океан был спокойным до самого горизонта. Возможно, днём шумные волны накроют все побережье, но сейчас лишь у самого берега маленькие барашки появлялись, чтобы через секунду рассыпаться, раствориться на блестящей гальке. Кристально чистая вода была так спокойна, что можно было рассмотреть дно, которое казалось обманчиво близким. Внизу деловито сновали стайки рыбок, вальяжно проплывали медузы, стремились насладиться недолгим покоем крабы. Все вокруг замерло в ожидании нового дня. Над головой девушки бесшумно, как будто боясь нарушить тишину рассвета, пролетела незнакомая птица. «Значит, земля где-то рядом», – подумала Астериас. И действительно, обернувшись, совсем близко она увидела материк. Внимание девушки привлекло удивительное дерево громадных размеров недалеко от суши. Внешне оно напоминало ветвистую красавицу иву. «Наверное, это то самое древо жизни! Значит, мне туда!» – и девушка неспешно направилась в сторону загадочного древа. Подплыв достаточно близко, Астериас невольно остановилась, поражённая невиданным дивом: вблизи дерево казалось ещё больше и поражало своими размерами. Его крона величественно возвышалось над водной поверхностью, а могучие корни уходили к самым недрам таинственного океана. Океанская вода, соприкасаясь с могучим стволом дерева, превращалась в тысячи бегущих струек, заполнявших щели древней потрескавшейся коры. Они стремительно поднимались ввысь и, оплетая ветвистые стебли, переходили на густые, тонкие, гибкие веточки, покрытые блестящей корой. Спирально обвивая каждую из них, изящные струйки достигали вершин и грациозно свисали в виде крупных блестящих капель. Каждая капля светилась лазурным сиянием, придавая дереву своеобразный серебристый ореол. «Откуда исходит столько свечения?» – мысленно спросила себя девушка и, подплыв совсем близко, пристально всмотрелась в прозрачные капельки. Многочисленные струйки от самых корней дерева несли миллионы серебристых крупиц, которые, поднимаясь выше, с каждой секундой загорались все ярче и ярче и, достигнув заветных капелек, хаотично завихрялись внутри каждой из них. Астериас стояла как вкопанная, не в силах оторвать взгляд. Никогда раньше она не видела ничего подобного. При всем разнообразном великолепии подводного мира такое чудо природы она видела впервые. – Вот вы где, Ваше Высочество! – раздался за спиной знакомый голос, – мы уже начали беспокоиться, не передумали ли вы?

Астериас обернулась и окинула взглядом своих подданных: статный Синехис, сосредоточенный и внимательный, в полной «боевой готовности» как всегда; старенькая Фронтида, нежная и заботливая, источающая любовь каждой клеточкой своего тела; беззаботный Наутичис с неустанной озорной улыбкой и нескончаемыми шутками в курчавой плутовской голове; и даже маленький Подснежник, смотрящий преданными глазками-бусинками. Все были на месте. Все кроме одного. «Где же отец? – мысленно подумала Астериас. – Неужели случилось нечто настолько важное, что он не придёт проводить меня?». Впрочем, ситуация не была новой или неожиданной, и Астериас заранее знала ответ на свой вопрос. Что-то вроде «огромное количество государственных дел» или «миллион вопросов, которые решить может только император» и так далее. Поэтому девушка решила не тратить время на прокрутку хорошо известного сценария и решительно ответила:

– Я бы с большей вероятностью потерялась в хорошо известных водах, чем поменяла бы своё решение!

– Радует ваш боевой настрой, Ваше Высочество! – улыбнувшись, ответил Синехис. – Но прежде чем мы займёмся Вашим перевоплощением, надо пополнить ваш запас жизненной энергии. Астериас удивленно смотрела на советника, не совсем понимая, о чем он говорит и что сейчас собирается делать.

– Дитя моё, подойди сюда, – заметив растерянность воспитанницы, пришла на помощь няня, указывая на живоносное древо.

Астериас нерешительно подплыла к могучему стволу и озадаченно остановилась, понятия не имея, что делать дальше. Фронтида нежным движением взяла руку девушки и аккуратно приложила ее ладонь к древней морщинистой коре. Под водой вспыхнул маленький огонёк. Стремительно поднимаясь вверх, он разгорался все сильнее и сильнее, освещая особенно ярко одну единственную струйку. Обогнув несколько раз ствол, огонёк перекинулся на ветвистый стебель и достиг тонкой веточки. Потоки воды, заботливо обвивавшие гибкую ветвь, стекли к прозрачной капле и наполнили ее лазурно-серебристым сиянием. Отяжелевшая ветвь склонилась под грузом прибывших потоков и приблизилась к Астериас. Фронтида взглядом указала девушке на аликвид, украшавший ее шею. Астериас осторожно сняла амулет и подставила небольшую раковину к сияющей капле. Та быстро сорвалась с напряженной веточки и упала в воронку ракушки. Ребристые витки озарились, и маленький огонёк по спиральной линии устремился к центру аликвида. Добравшись до аметиста, огонёк зажег доселе тусклый камень, и тот вспыхнул лиловым сиянием так ярко, что Астериас невольно зажмурилась. Синехис довольно кивнул головой и продолжил:

– Хорошо, теперь мы можем начать переход. Но прежде я должен объяснить вам кое-какие нюансы, Ваше Высочество. Дело в том, что для жизни на суше я буду вынужден полностью трансформировать ваше тело. Это повлечёт за собой определенные изменения, о которых вы должны знать. А также нетрудные правила, которые вы обязаны выполнять первое время для скорейшей адаптации к новым условиям.

– Обязана!? – изумлённо переспросила Астериас. – Вы не много на себя берёте, господин советник?

– Ваше Высочество, я говорю вам это как маг, который заботится о Вашем здоровье. Перевоплощение – это очень непростой процесс для организма. Если вы хотите, чтоб все закончилось благополучно, вам придётся слушать мои указания.

Астериас высокомерно вскинула бровь, недовольно скривила пухлые губки, но ничего не ответила. Процесс перевоплощения действительно являлся очень сложным и даже в какой-то степени опасным. Это было обусловлено тем, что для жизни на суше, а тем более в горах, куда собиралась отправится юная наследница, организм фактически перестраивался «с ног на голову». Так уж сложилось, что воды бескрайнего океана внесли свои коррективы в каждую систему организма магов воды, чтобы они спокойно могли существовать на морозных глубинах. Зимой, когда температура на дне снижалась до отрицательных значений, кровь в сосудах магов просто бы превращалась в лёд, и жизнь была бы невозможной. Поэтому природа изменила этих существ: клетки крови, которые переносили кислород и окрашивали ее в красный цвет, редуцировались. Отчего ее плотность и вязкость уменьшились, а скорость течения увеличилась. Кожа приобрела бледный, почти прозрачный оттенок и всей поверхностью пропускала через себя живительный кислород. Температура тела снизилась до температуры воды и составляла примерно пять-семь градусов, а с наступлением холодов и ниже. Для того, чтоб в крови не образовывались кристаллики льда, она должна была течь по кровеносным сосудам очень быстро. И для этого у магов со временем образовалось огромное сердце, способное за одно сокращение выбросить объём, во много раз превышавший объём обычного сердца. Все эти особенности формировались в организме магов постепенно на протяжении многих столетий. Трудно поверить, но теперь все должно было измениться в один момент, поэтому Синехис хорошо понимал всю сложность предстоящей трансформации.

Провести перевоплощение мог так же далеко не каждый маг. Гримуар представлял собой книгу, в которой описывались магические процедуры и заклинания, а также различные колдовские рецепты. Заклинания из этой книги, используемые магами, получили созвучные названия – гримории. Лишь тот, кто изучил Гримуар и овладел замысловатыми гримориями, мог значительно расширить свои магические возможности. И Синехис был как раз одним из них. Он сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Затем сложил перед грудью ладони и, медленно опуская голову вниз, выдохнул. В таком положении он принялся бурчать понятные только ему одному слова, складывавшиеся в несвязные предложения. Вода вокруг Астериас начала потихоньку закручиваться, формируя пенистый водоворот. Вдруг Синехис резко открыл светящиеся голубым светом глаза. Мощные руки подняли шумный водоворот над океанской гладью, укрыв в нем девушку. Маг рисовал в воздухе мудреные знаки, фигуры, выводил витиеватые узоры и продолжал бормотать монотонные заклинания. Астериас пребывала в непонятном состоянии: температура тела быстро возрастала, и девушке казалось, будто внутри все сгорает. Сердце замедлилось до такого темпа, что казалось, оно вот-вот остановится. Кровь сделалась до того вязкой и неподвижной, что пульсация в висках сотрясала всю голову. Постепенно бесцветные сосуды наполнились красной жидкостью, придавая коже привычные теплые оттенки. Бледные щёки окрасились нежно-розовым румянцем, бескровные губы вспыхнули алым цветом. Нежно-розовые локоны выпрямились и уступили место прямым шатеновым прядям. Роскошный рыбий хвост высыхал, и разноцветные чешуйки осыпались, открывая стройные крепкие ноги. Водные потоки медленно обволокли все тело девушки. Резко превратившись в лёд, они тут же растрескались на тысячу осколков и разлетелись в разные стороны, оставив под собой длинную бесформенную тунику.

Синехис дорисовал в воздухе замысловатую фигуру, закончил монотонное бурчание, громко выкрикнул три непонятных слова, после чего резким движением развёл руки. Вода бурного водоворота разлетелась во все стороны, и Астериас упала в воду. Надо сказать, что в той девушке, которая сидела в воде и ругала всех на чем свет стоит, возмущённая своим немягким приземлением, трудно было узнать Астериас. Ее внешность очень поменялась, и единственное, что осталось неизменным – большие выразительные голубые глаза.

– Ваше Высочество, – начал Синехис помогая встать девушке, – прежде чем вы отправитесь в Сангвинтер, вы должны запомнить некоторые правила.

– Должна?! – возмущённо переспросила Астериас.

– Да, именно должны! Потому что это вопрос вашей жизни и смерти!

– Значит так, запоминай или записывай! Я никому ничего не должна! Тем более тебе!

Астериас демонстративно отвернулась и направилась к няне.

– Госпожа, Вам предстоит отправится в горы. То есть, в связи с моментальным набором высоты так же моментально изменится атмосферное давление! – не унимался Синехис.

Астериас, делая вид, будто не замечает назойливого советника, обратилась к няне:

– Мы скоро увидимся! Время пролетит незаметно!

– Тебя здесь всегда ждут. Помни это, дитя мое! – ласково улыбнулась Фронтида и обняла напоследок любимицу.

–Ваше Высочество, по этой причине насыщение крови кислородом будет резко снижаться. Ткани начнут испытывать кислородное голодание. Для вашего и без того неадаптированного организма это будет большой нагрузкой. Не стоит также забывать о волнении, усталости после нелегкой трансформации, а также низкой температуре, влажности и порывистых ветрах, к которым вы совершенно не привыкли! – не оставлял надежд докричаться до девушки Синехис.

Астериас, не обращая на него ни малейшего внимания, направилась к Наутичису.

– Я буду скучать… – смущенно прошептала девушка.

– Не стоит! Ты всегда можешь поговорить со мной, когда тебе этого захочется. Для этого я подготовил тебе с собой пузырёк с памятной водой. – Наутичис протянул девушке маленькую баночку.

– Спасибо… – девушка еле заметно улыбнулась и добавила,– скажи мне напоследок что-нибудь искреннее.

– Я не люблю сушеные водоросли! – весело заключил Наутичис.

Астериас невольно усмехнулась и с шутливым возмущением ударила друга в грудь:

– Нет, ну ты хоть когда-нибудь бываешь серьёзным!?

– А если серьезно, я тебе вот что скажу: на протяжении своей жизни каждому магу или человеку доводится споткнуться о свой «великий шанс». К несчастью, большинство из нас просто подымается, отряхивается и идёт дальше, как будто ничего и не произошло. Так вот, не стряхни с себя свой «великий шанс». И вообще, как говорится, сокол высоко поднимается, когда летит против ветра, а не по ветру!

– Пффф, ты-то откуда знаешь? Ты сокола то хоть раз в жизни видел? – иронично спросила Астериас. – Нет. Но маги воздуха так говорят, – рассмеявшись, ответил Наутичис, – а вообще, если тебе хочется мудрость от Наутичиса, я тебе вот что скажу. Когда в чашке нет ни чая, ни сахара, а есть лишь горячая вода, помогают фантазия и чувство юмора. Правда, до конца мудрость всей этой фразы ты поймёшь лишь тогда, когда станешь настоящим студентом! – и Наутичис снова рассмеялся понятной только ему одному шутке.

Астериас обняла лучшего друга и, развернувшись, направилась к суше.

– Госпожа, недостаток кислорода в окружающем воздухе приведёт к снижению насыщения артериальной крови кислородом. Если не отнесетесь к моим словам серьезно, все может закончится отёком лёгких и даже головного мозга. Надеюсь, хоть это вас впечатлит и образумит! Вы должны выслушать меня, запомнить и выполнить всё то, что я вам скажу по прибытию в Академию! – теряя последнюю надежду быть услышанным, не унимался Синехис.

– Господин советник, все это безумно интересно, но я уверена, как-нибудь справлюсь без ваших занудных нотаций!

После этого девушка заглянула в тоскующие чёрные глазки маленького белька. Она наклонилась и что-то прошептала ему на ухо. Подснежник тут же повеселел, закружился вокруг любимой хозяйки и одобрительно лизнул ей руку. Астериас поцеловала любимца в макушку, захватила вещи и направилась в сторону суши. Обеспокоенный Синехис хотел было сделать ещё одну тщетную попытку вразумить девушку, но Астериас была уже далеко на берегу, усыпанном прибрежной разноцветной морской галькой, где ее ждал человек. При виде девушки он замахал руками, рисуя в воздухе круг. В центре возникла маленькая светящаяся точка, которая становилась все больше и больше по мере того, как человек продолжал размахивать руками. И вот перед Астериас появился расплывчатый круг, окутанный туманом и маленькими светящимися крупицами пыли. Потоки воздуха, насыщенные мельчайшими частичками водяного пара, закручивались к центру, из которого веяло пронзительным холодом.

– Вашу ручку, госпожа, – закончив своё дело, протянул руку человек.

Астериас обернулась назад, пронизывающим взглядом окинула столь горячо любимый океан, рассветное солнышко, почти оторвавшееся от водной глади, заботливую Фронтиду, веселого

Наутичиса, «занудного» Синехиса, пушистого Подснежника. Девушка закрыла глаза и в последний раз вслушалась в шум прибрежных волн, в крик белокрылых одиноких чаек. Сделав глубокий вдох, Астериас попыталась запомнить соленый запах ветра, морской воды, йода, водорослей, гальки. Прочувствовав его каждой клеточкой своего тела, девушка подумала: так пахнет вечность… Открыв глаза, она протянула руку заждавшемуся человеку и уверенно шагнула в портал вслед за ним. Сложно было точно описать какие-то ощущения или мысли, пока она пребывала внутри портала. Все произошло так быстро, что уже через считанные секунды Астериас оказалась в совершенно незнакомом месте посреди белоснежных вершин горных хребтов.

– Дальше вы пойдёте сами, госпожа. Пройдя через это ущелье, вы окажетесь у ворот академии Сангвинтер.

Астериас посмотрела в указанном направлении. Обернувшись, она было хотела что-то уточнить, но человек исчез, словно его никогда и не было.

Глава 6

Астериас водрузила на себя нелегкую поклажу и осторожно направилась к скалистому глубокому ущелью. Подойдя совсем близко, она настороженно как бы заглянула внутрь в надежде убедиться, что, несмотря на свой зловещий вид, никакой опасности тёмная расщелина в себе не таит. Из глубины послышался отдаленный устрашающий вой и лицо девушки обдал холодный порывистый ветер. Этот ветер, леденящий душу и вселяющий ужас, сковал все тело девушки. «Это просто ветер, Астериас. Никого там нет. Все будет хорошо. Это всего лишь ветер. Соберись. Надо идти…» – успокаивала себя девушка, пытаясь хоть как-то выйти из жуткого немого оцепенения. Наконец, собрав всю волю в кулак, Астериас двинулась в путь. Высокие вертикальные скалы вплотную подходили друг к другу, так что казалось, они вот-вот сомкнутся. Их вершины задевали медленно плывущие облака, лишь изредка пропуская живительные солнечные лучи. Всякий раз, когда девушка смотрела вверх, непомерная высота кружила ей голову, а дыхание замирало. Никогда ещё Астериас не было так холодно. Она крепко обняла себя в надежде хоть немного согреться и прибавила ходу, стараясь смотреть только под ноги. Нежные босые ноги неуверенно ступали по узкой каменистой дороге. Каждый шаг порождал резкую боль, которая, поднимаясь от стоп, пронизывала все тело и отдавалась в макушке. Непосильная ноша впилась в хрупкие плечи, и Астериас казалось, что со следующим шагом ее тонкий стан переломится, как сухая тонкая веточка. От непривычной нагрузки сердце билось так сильно, что казалось, оно уже не в груди, а где-то в горле. И что ещё немного – и она просто выплюнет его, не в силах терпеть оглушающие удары, сотрясающие все тело девушки. Она жадно хватала ртом воздух, словно рыба, которую безжалостные рыбацкие сети вытащили на берег. Само ущелье отнюдь не было длинным. Тем не менее, Астериас оно показалось бесконечным. Она не знала точно, сколько времени ей понадобилось, чтобы преодолеть столь тернистый путь, но девушке казалось, что прошло пол жизни.

Наконец, ласковые лучи солнца осветили измученное лицо Астериас. Ослеплённая девушка рефлекторно зажмурилась яркому потоку света. Когда она открыла глаза, все ее тело невольно остолбенело от изумления. Перед ней стоял огромный дворец, впечатляющий своей архитектурой и ландшафтом. Астериас подошла к парадным воротам высокого массивного забора и огляделась: за воротами никого не было. На придворцовой площади тоже никого не было. На первый взгляд казалось, что этот громадный безлюдный дворец попросту нежилой. «И что, меня даже никто не будет встречать!?» – искренне изумившись, мысленно спросила себя девушка. Астериас попыталась толкнуть массивные двери неприступного ограждения, но ничего не вышло. Тогда она навалилась весом всего тела на непослушные врата, скользя стёртыми ногами по усыпанной мелкими камушками земле. Но снова ничего не произошло: невозмутимые врата оставались неподвижными. Изнуренная девушка издала разъярённый крик и с размаху ударила ногой упрямую дверь. Боль оказалась такой резкой, пронзительной и нестерпимой, что Астериас схватилась за пострадавшую ногу и, потеряв равновесие, плюхнулась на землю. Из глаз брызнули слёзы. Она опёрлась спиной о неприступные двери, прижала колени к груди и заплакала. Усталость, холод, сковывающая боль в ногах и спине, бессилие и тот факт, что она понятия не имела, что делать дальше, вылились скупыми струйками беспомощных слёз. «Так, ладно. Надо что-то думать. Должен же быть какой-то способ открыть эту дурацкую дверь!» – собравшись с последними силами, подумала девушка. Астериас встала. В висках застучало, вокруг все закружилось, и она почувствовала подступающую головную боль. Опершись о каменный забор, Астериас сделала несколько глубоких вдохов, подняла голову и внимательно осмотрела дверцы: кованые прутья закручивались в прихотливые запутанные узоры, обрамляя старинный герб академии. На нем два льва держали щит, разделённый на четыре равновеликие части. Внутри каждой из них был свой символ, идя по часовой линии: ураган – символ ветра; дерево – символ земли; пламя – символ огня; и волна -символ воды. Вверху помпезный щит венчала корона и простиралась первая часть надписи «Per aspera ad astra», что означало «через тернии к звёздам». И внизу, под щитом – вторая часть: «Aut viam inveniam, aut faciam», – “или найди дорогу, или проложи ее сам”. Позади герба виднелись огромные шестеренки, очевидно, являясь частью замысловатого замка. «Вряд ли сейчас появится запоздалый привратник с необходимой связкой ключей… Почему-то мне кажется, что ключ находится в самих дверях…» В голову Астериас пришла мысль: она круговым движением кисти сформировала возле себя небольшой светящийся голубой шарик. Глаза величественных львов вспыхнули, и они открыли пасти. Девушка ловким движением оторвала от шарика две голубые капельки и направила их в пасти львов. Последние издали благородный рык, сомкнули пасти и потухли. Позади герба тяжелые неподвижные шестеренки лениво сдвинулись с места, приводя в движение все больше и больше колёсиков. Кованые прутья вдруг сделались мягкими и пластичными, словно они были вылиты не из безжизненного металла, а являли собой гибкие ветки вьющегося плюща. Они сползли с затейливого герба и обнажили металлические стержни дверей. Наконец, внутри что-то щелкнуло, и неподвижные ворота, издав протяжный скрип, медленно отворились.