Мятежные наследники

– Закройте все двери! – возгласил Арност, восстав с места.

Праздник мгновенно обернулся трагедией. Стражи порядка выстроились у колонн. Переполненный гостями храм наполнился громкими и тревожными обсуждениями происходящего. Все начали суетливо оборачиваться, громко перешёптываться, словно взглядом искать среди тех, кто рядом, предателя. У дверей скопилось множество желающих покинуть провалившееся торжество, но охрана в железных доспехах жестоко противостояла, подчиняясь приказам своего господина.

Колокольный звон нежданно умолк, музыкальные аккорды постепенно растворялись в безмолвии торговой площади Альдемарана. Жители города, что ожидали празднества снаружи обители Господа, какое-то время не осознавали всего масштаба трагедии, воцарившейся внутри, но, когда охрана заперла всевозможные входы, молчаливо затаились в страхе.

Лишь один человек среди толпы оставался в состоянии непоколебимого покоя. Он наблюдал за всем неподалёку от алтаря, безразлично сфокусировав взгляд на атрибутах для несостоявшегося венчания наследника. Это был один из священников, который являлся посредником между Богом и человеком, что являлся его земным покровителем.

Арност не терял времени. Его голос был как гром:

– Запечатайте все выезды из города! Пусть закроют порт, поднимут караулы на мостах! Никто не уйдёт, пока принцесса не будет найдена! Если кто-то знал и молчал – будет казнён. Немедленно отправьте гонца в центральный гарнизон. Прочешите крышу собора, ниши, подвалы! Выполнять! – поспешно ступая вперёд, в самое сердце скопления народа, отдал приказ губернатор.

– Если кто-то в городе покрывает предателей, я обращу Альдемаран в руины! – добавил Леон, обращаясь ко всем присутствующим.

Через несколько минут наследник порт-града скакал вдоль центральной площади, возглавляя небольшой отряд. Люди прятались, узрев Эрмистардовскую кавалькаду. Неподалёку от переулочного базара юноша резко осадил коня.

– Здесь, – сказал он, спустившись с жеребца.

Еле заметные следы вели вглубь переулка, где кирпичные стены сливались с облупившимися амбарами. На выходе к морской пристани валялось фамильное кольцо Эрмистардов.

Леон встал с колен, подняв перстень, что недавно облагораживал безымянный палец пропавшей невесты:

– Поднимите решётки на шлюзе! Перехватите все лодки на северном русле! – отчаянно приказал принц.

Младший из Эрмистардов прекрасно понимал, что похищение было спланировано заранее, однако он утешал себя тем, что Габриэль однозначно могла быть жива.

Северо-восточное побережье Чёрного моря.

Его Высочество – юноша, чьё имя редко произносилось среди его малочисленных подданных в деревне, – сидел на песчаном берегу. Его взгляд был устремлён в бескрайнее море, где волны отражали малиновый горизонт. Тихий шум прибоя и солёный ветер, обвивавший лицо, приносили смешанные ощущения покоя и тревоги. В нескольких шагах от него, привязанный к обломкам старого дерева, стоял его верный конь. Он беззаботно жевал траву, невзирая на настроение владельца. В руке юноши находился старинный медальон, покрытый патиной времени. На его металлической поверхности был выгравирован портрет Габриэль Фостард, чья внешность уже едва угадывалась из-за частичных повреждений. Тем не менее этот символ служил ему источником эмоциональной связи с возлюбленной, которая даже не знала о его существовании. В силу статуса «инкогнито» юноша не имел возможности встретиться с Габриэль до момента, когда его судьба оказалась неразрывно связанной с последней представительницей рода Фостардов. Он являлся главным инициатором и стратегом по плану похищения принцессы и знал, что вскоре она окажется в его владениях. Эта перспектива наполняла душу волнительным предвкушением. Однако его разум, подобно хорошо отлаженному механизму, задавался множеством вопросов, на которые не было очевидных ответов. Молодой человек осознавал, что грядущие события неизбежно изменят его жизнь, но какие именно последствия они принесут? Он медленно поднёс медальон к устам, но его нежное прикосновение лишь подчеркнуло холодность бездушного металла.

– Пора, – заключил он, убирая драгоценный артефакт в карман и поднимаясь на ноги.

Его верный жеребец, почувствовав движение хозяина, поднял голову, готовый к новому путешествию. Юноша легко похлопал его по шее и, не теряя времени, взобрался в седло, готовый отправиться навстречу неизвестности.

Спустя какое-то время. На подступи к Буде.

Труднодоступный густой лес венгро-румынских владений хранил молчание. В предвечернее время, когда только-только подступали сумерки, десяток верных вооружённых охранников сопровождали знатного господина-инкогнито вдоль узких троп зелёного лабиринта. Но их возвращение восвояси преградила одновременно ожидаемая и нежданная опасность.

Подобно призракам, из темноты лесных владений вырвалась дюжина враждебно настроенных фигур – наёмников-убийц, чьи лица скрывали глухие капюшоны. Они молниеносно ринулись в атаку, направив острые клинки лишь на одного из мужчин, который и являлся их главной целью. Оглушительный звон стальных мечей разорвал благодатную тишину и соединился воедино с испуганным гоготом жеребцов. Неизвестный господин, у которого на шее хранился тот самый кулон с портретом трансильванской инфанты не посмел дрогнуть или отступить. Вынув из ножны на поясе холодное оружие, тот сосредоточенно встретил одного из нападавших защитным ударом, от которого тяжеловесный меч врага упал на землю. Обученный для боя жеребец вскочил на дыбы, обрушив массивные копыта прямиком на голову другого из разбойников.

Охранники, хоть и уступали численностью, но отбивались с доблестной отвагой, сплотившись вокруг хозяина. Один из враждебно настроенных людей в маске сумел ловко обойти защиту и метнул кинжал в адрес желанной цели.

Господин-инкогнито предугадал последующую тактику недруга и резво уклонился, однако был ранен: острое лезвие ножа порезало плечо, оставив кровавый след. Резкая боль разожгла в нём ярость, но никак не сломила. Мужчина стремительно обернулся и нанёс сокрушительный удар, после чего ещё один наёмник бездыханно рухнул на влажную траву и тело того покатилось с небольшого оврага в густую листву. Кровь алыми каплями снова и снова опадала на росистую траву, а крики страданий эхом разносились по лесу.

Последний противник вскоре хрипло рухнул с коня, а знатный господин молодых лет, грудная клетка которого тяжело вздымалась вверх, а на лице, испачканном кровью и потом, застыло выражение волчьей ярости, устало опустил меч.

Чёрное море.

Габриэль очнулась от запаха мокрого дерева и морского прибоя. Тёмные ресницы слиплись, в висках пульсировала ноющая боль. Она пыталась пошевелиться, но запястья были связаны. Голова покоилась на брезенте, а окружающий мир неспешно раскачивался.

«Корабль»? – догадалась Габриэль.

Темнота, закрытый трюм. Тонкий луч света пробивался сквозь щель в досках, слышался нечастый скрип древесины от шагов по палубе.

– Она всё ещё спит, – послышался низкий, хриплый голос сверху.

– Наш господин уже знает о нашем скором прибытии к Южной Ордáне, – ответил другой незнакомец.

Внутри Габриэль уже начался счёт времени. Она запоминала окружающую обстановку: покачивание, голоса, шаги. В конечном счёте спустя несколько минут принцессу снова одолел сон.

«Если не убили, значит, я нужна живой. По крайней мере, я избежала нежелательного брака», – подумала она перед тем, как закрыть уставшие очи цвета неба.

Альдемаран. Вечер того же дня.

В старом квартале, на верхнем уровне колокольной башни, стояли двое. Один из них был человек, облачённый в церковную рясу, который несколькими часами ранее принимал активное участие в похищении дочери трансильванского герцога. Другой – один из стражников губернаторского дома, сопровождавший Арноста Эрмистарда на всех важных мероприятиях.

– Они ушли по Западному рукаву. Их не успели догнать.

Священнослужитель медленно повернулся к нему:

– Арност выслал на поиски сына. Ожидаемо.

– И что теперь?

– Пусть ищут. Это в любом случае отнимет очень много времени. Пути Господни неисповедимы, – ответил служитель Неба, нанеся нательный крест и вглядываясь в морские глубины с верхней точки каменного здания.

Вечером того же дня в покои Арноста Эрмистарда по приказу явился Кай Сóулд. Губернатор пристально посмотрел на него, а затем отвернулся к окну.

– До меня дошли сведения, что военачальник Альдемарана – Август Мэгистор – исчез сегодня утром, как и Габриэль Фостард. Эти обстоятельства невольно наводят меня на мысль, что он предал нас. Отныне его работу будешь выполнять ты. Немедленно собери людей и начинайте поиски принцессы. Чем быстрее, тем лучше – нам не нужен новый разлад кланов! – сурово пробормотал хозяин города, после чего залпом испил дурманящий разум напиток.

– Да, хозяин, – сухо ответил преклонного возраста солдат и удалился.

Их диалог из соседней комнаты при помощи несложных манипуляций подслушала леди Дариана Ионéску, которая начала тайное расследование исчезновения дочери своего любовника. Молодая женщина уже несколько недель по приказу Генри Фостарда издали наблюдала за Августом Мэгистором, который изначально показался ей не только привлекательным мужчиной средних лет, но и весьма подозрительной персоной. В конечном счёте женскую интуицию обмануть достаточно проблематично, а потому она выбрала верный путь к ответам на вопросы династического и управленческого характера.

Невиданная пристань Румынии.

Габриэль вновь очнулась, но на сей раз от щебечущего пения дрозда, что прилетел и уселся на подоконнике комнаты, в которой та невольно очутилась. Она лежала на небольшой, но мягкой койке среди ароматов развешанных повсюду полевых трав. Помещение было полностью деревянным. В маленьком окне пробивался рассвет. Руки были освобождены от пут. Она встала и слегка покачнулась.

Внезапно одиночество похищенной принцессы нарушила женщина лет сорока в серо-синем сарафане и расписном платке, что украшал её голову. Присутствие неизвестной не выражало враждебности.

– Ты проснулась? – сказала она, собирая необходимые травы в корзину, что висели на верёвке возле стола. – Это хорошо…

– Где я? – с нервозной отдышкой спросила Габриэль.

– А тебе станет легче на душе, если ты узнаешь? – усмехнулась незнакомка, выбирая из десятков видов висящих на верёвочке трав необходимые.

– Вы хотите выкуп?

– Ха-ха, нет. Наш хозяин не разбойник. Мне лишь было велено приютить тебя ненадолго, – успокоила та, улыбаясь.

Габриэль выпрямилась, стараясь сохранить присущее принцессе спокойствие:

– Стало быть, вы – враги Эрмистардов?

– Я всего лишь выполняю приказ, – вежливо ответила незнакомка, собираясь покинуть помещение.

– С каких это пор варвары нападают на племянницу Румынского короля? Ваш хозяин отдаёт себе отчёт в своих безрассудных действиях? – взбунтовалась трансильванская аристократка, сделав стремительный шаг вперёд.

– Повторяю. Я всего лишь выполняю приказ, – на сей раз холодно ответила собеседница, не поворачивая головы в сторону Габриэль, а затем ушла прочь.

Женщина не назвала своего имени, но в её устах звучала политика, которую понять мог лишь человек, причастный к сакральным тайнам высшего общества.

Утренний ветер с моря мягко обволакивал звучащие благодаря его колыханию колокольчики, что были привязаны к ветвям деревьев и к местному скоту. Это было предзнаменованием для начала первых молитв у алтаря стихий – каменного круга со статуями богов в центре деревни. Женщины в одеяниях из тонкого льна и шёлка с яркими узорами спешили к ближайшему источнику, дабы принести воду для ритуальных омовений. Дети играли на опушке, учась имитировать движения ветра и волн, а старейшины собирались возле большого костра, рассказывая истории о подвигах и божественных знаках, прежде чем приступать к прошению Высших сил о милости.

Поклонение богам являлось основой жизни. Каждая семья имела свой амулет – символ одной из стихий, который оберегал домашний очаг. В особые дни устраивались обряды жертвоприношения. Жрицы – стражи древних знаний – следили за равновесием и защищали деревню от внешних угроз, считая, что гармония стихий – ключ к процветанию.

Несмотря на то что губернатор деревни был человеком, принадлежавшим не только к высшему чину аристократии, но и ярым католиком, он нисколько не препятствовал процветающему в деревне многобожию, поскольку с уважением относился к традициям и обычаям всех народов, в особенности тех, кто проживал на земле, которая принадлежала ему.

День простолюдинов всегда начинался с коллегиальных молитв и ритуалов, продолжался трудом – от ухода за полями и животными до прочих ремёсел и обучения детей. После полудня – время собраний и обсуждений важных дел, а к вечеру – совместные трапезы у костров, где звёзды и пламя сливались в едином танце света и тьмы. Важной частью дня были тренировки – овладение оружием и изучение традиций, что готовило юных жителей Пирингерма к непростому будущему. Воинская доблесть была равноправна с духовной силой. Возможно, это и была главная причина выживания малочисленного народа, который придерживался древне-румынских обычаев и языка. В Пирингерме каждый дюйм земли, каждое слово были пронизаны глубоким уважением к природе и к тем, кто жил прежде. Это было место, где прошлое встречалось с настоящим. Они отнюдь не принадлежали к расе дикарей.

Сквозь маленькое окно Габриэль созерцала бескрайние поля, простирающиеся до самого горизонта, словно символизируя её стремление к независимому выбору. Однако свобода казалась недосягаемой, подобно млечному пути. Внутренний гнев переполнил сердце и был столь же мощным, как и чувство собственного достоинства. Глухие разговоры за дверью возвестили о прибытии стражи, призванной передать её в руки хозяина деревни, которому она была отдана по воле судьбы. Эти мужчины являлись лишь пешками в более масштабной игре. Их присутствие не вызывало чувства страха, поскольку угроза исходила не от них, а от того, кто отдал им приказ.

Глубоко вздохнув, Габриэль Фостард гордо подняла голову. Её небрежно убранные волосы спадали на плечи, а свадебное платье, некогда символизировавшее туманное будущее, теперь воспринималось как одеяние пленницы. Она окончательно отвергла идею, что кто-то вправе решать её судьбу. Юная дева поспешно сорвала пышную основу праздничной одежды, и осталась в льняном подъюбнике и подрубашечнице. Когда стража вошла, девушка не проявила сопротивления, как того можно было ожидать. В этот момент её изгибы тела были подобны змее, готовой нанести ядовитый удар. Быстрым движением принцесса достала кинжалы, спрятанные в карманах стражников, которые та сразу же заприметила. Клинки блеснули в свете тусклого луча солнца, когда она поднялась на ноги и начала действовать. Стражники были ошеломлены, но медлительность реакции сделала их уязвимыми для ловких движений похищенной аристократки. Используя болевые точки, она вынудила их сдаться. Когда второй из стражников пал, она вырвалась на улицу.

Принцесса почувствовала, как её лёгкие наполняются запахом лесной свежести, чуть стоило ей с грохотом выбить входную дверь ногой. Однако при выходе из дома её поджидал похититель. Его глаза заблестели от возбуждения, как у хищника, готового к атаке. Он стоял, очевидно, ожидая её появления, и их взгляды наконец встретились. Она застыла на месте, сжимая ножи в руках, готовая к любым поворотам событий. С первой секунды она осознала, что именно этот человек является причиной её нахождения в невиданной глуши.

– Габриэль Фостард, я приветствую принцессу Румынских земель! Моё имя – Áрэн. Опусти оружие, – дружелюбно, но с настороженностью произнёс он.

В глубине души молодой человек был искренне счастлив встрече с девушкой, портрет которой месяцами хранил под сердцем.

– Не приближайся! Иначе твоё приветствие обернётся прощанием с жизнью! – ответила Габриэль, пытаясь сохранить контроль и холодный разум.

Мужчина сделал шаг назад, демонстрируя добрые намерения. В следующий момент принцесса бросилась в атаку. Арэн в последний момент успел вынуть меч, но сделал это лишь с целью обезопасить собственную жизнь. Их клинки с лязгом столкнулись. Тени едва уловимых движений слились в танце страха и силы. Они непрерывно меняли позиции, будучи практически равными в искусстве боя. Однако в один из моментов её движение оказалось практически смертоносным.

Одним точным ударом она выбила у него оружие из рук и заставила отступить. Арэн, несмотря на свою физическую мощь, не ожидал такой хладнокровной и умелой атаки. Он был восхищён умением соперницы обращаться с острыми клинками.

– Впечатляет, но ты не уйдешь отсюда… – начал он, вытирая кровь с губ.

– Это мы ещё посмотрим! – твёрдо заявила она, единожды прокрутив в руках оружие и навострив его на молодого человека вновь.

Арэн демонстративно бросил свой меч на землю и с улыбкой поднял руки, намеренно дав девушке возможность снова проявить себя. Габриэль, не теряя времени, бросилась в бега.

Скользя по грязным тропинкам деревни, она чувствовала, как дыхание сбивается от каждого шага. Лес, что казался её укрытием, вскоре сменился узкими улочками, и через мгновение Габриэль попала в самое сердце деревни. Она очутилась у подножия огромного каменного алтаря, где громоздились фигуры четырёх богов-хранителей. Языческие постаменты с человеческими очертаниями стали безмолвными свидетелями того, что происходило среди людей, но для Габриэль они превратились в непоколебимые символы тёмные и древние силы, от которых не было спасения.

Принцесса Северной Долины застыла на месте; казалось, девушка на грани паники. Толпа вокруг неё сжималась, словно живая масса, готовая поглотить. Люди устремили взоры на незнакомку и, словно окаменевшие, наблюдали за попыткой бегства. В этой враждебной среде она чувствовала себя чужеродным элементом.

– Кто она? – изумлённо зашептала толпа, рассматривая её с ног до головы.

Но вдруг люди сфокусировали взгляд словно сквозь Габриэль и склонили головы. Арэн неслышно оказался позади. Он подошёл к ней, обвив рукой её запястье.

– Может, теперь поговорим? – предложил он пленнице.

Габриэль отчаянно заглянула ему в глаза, как будто сдалась. Сильный стресс из-за последних событий повлёк за собой чувство сильной эмоциональной усталости. Девушка поспешно потеряла контроль над собственным телом и лишилась рассудка. Теперь её жизнь зависела не только от собственной воли, но и от решения того, кто стоял рядом. В собственных мыслях господин Арэн тысячу раз обвинил себя в том, что покусился на свободу племянницы Румынского короля.

Этот протест большого скопления народа ещё долго рассасывался из-за многих, кто долго прожигал искушённым взглядом незнакомку с Севера, сканируя каждый сантиметр её бессознательной сущности. Среди бушующей толпы было трудно разглядеть ровесницу принцессы, которая с жалостью и пониманием не отрывала глаз от Габриэль. Эту крестьянку звали Лили Брейдж. Её светлые кудри и курносый профиль выдавали дружелюбную натуру. Однако в тот момент её персона осталась в тени крестьянской толпы.

Глава IV. «По её следам»

В Альдемаране, казалось, остановилось время. Улицы, обычно наполненные людским гулом, вскоре обратились призрачным безмолвием. Базарная площадь, где в обычные дни торговцы с радостью предлагали купить товары, теперь выглядела пустой и угрюмой. Люди избегали излишнего общения друг с другом, скрывали визуальные помысли и страхи. Каждый знакомый силуэт казался подозрительным, каждый прохожий – потенциальным шпионом. Слухи о похищении принцессы, о возможном заговоре росли как снежный ком и вскоре витали не только во резиденции, но и среди простых жителей. Назревало смутное время и потеря доброжелательной репутации независимого портового города.

Ранним утром следующего дня пронизывающий ветер холодил плоть. И хотя на небе ещё не взошло солнце, городской пейзаж казался погружённым в вечный мрак. На полуразрушенной башне, рядом с портом, вновь блеснул звук старого колокола, чей звон эхом отдавался в ушах горожан; звучание его отныне казалось предупреждением. Туман заполонил не только узкие улочки Альдемарана, но и коридоры пространства поместья Эрмистардов. Тишина, что царила в залах, давила на сознание, как железный капюшон. Происходящее представляло собой сюрреалистическую картину, подобную дурному сну.

Ни один из слуг, проходивших по коридорам, не решался взглянуть в глаза своим хозяевам. Все шептались между собой, изредка бросая оробелые взгляды на высокую резную дверь, что вела в зал заседаний. Глубокие думы и напряжение на лицах мелких чиновников наводили на мысль, что здешний клан стал заложником непростой ситуации, которую на сей момент было проблематично контролировать.

– Неужели наш клан осквернён? – шептались лорды, стараясь не быть многословными и осознавая, что каждая фраза может стать холодным оружием против них.

Поговаривали, что за похищением принцессы стоял некто, равный по силе дому Эрмистардов, а возможно, и куда влиятельнее. Слухи о заговоре уже не являлись эпохальной новостью в коридорах дворца и за его пределами.

Леон Эрмистард не скрывал раздражения. Его лицо демонстрировало лишь процветание внутреннего гнева, а глаза с каждым днём наполнялись яростью от бессилия. Он чувствовал, как невыносимо терзает ситуация, угрожающая его собственным амбициям. Пустые домыслы ставили под сомнение всё, во что тот безоглядно верил, искривляли реальность, заставляя сомневаться и в тех, кто был ему ближе всего.

В глазах разносословных людей портового города наследник выглядел незрелым, даже несмотря на годы военного обучения и престижного воспитания. Лишь терпение и соблюдение формальностей спасали юношу от дипломатических ошибок.

Спустя пару дней после трагического завершения несостоявшегося бракосочетания в поместье губернатора явились послы из Пешта. Строгие манеры и гордая осанка предвещали неблагоприятный исход дипломатической дискуссии. Подходя к трону хозяина здешних краёв, они не склонились. Однако регламент переговоров соблюдался довольно строго.

Послы представляли интересы короля Румынии – по совместительству дяди пропавшей принцессы, – который уже был осведомлён о печальном известии и ждал объяснений, а главное – необходимых мер со стороны главы города.

– Где наследная принцесса Румынского царства? Вы выяснили? – произнёс один из послов, чей голос был обременён наигранной вежливостью.

Арност Эрмистард, всегда умевший сохранять лицо, на сей раз чувствовал, как его внутреннее спокойствие трещит по швам. Требования Его Величества могли разрушить всё, что Арност и его предки строили годами.

В это время один из должностных лиц передал одному из присутствующих губернаторских чиновников письмо с королевской печатью, которое доставили посредники румынского правителя.

– Его Величество требует немедленного отчёта. Он приказал незамедлительно восстановить поиски принцессы или понести последствия за оскорбление её чести, – обозначил госслужащий Альдемарана.

Письмо было коротким, но многообещающим. В от миг угроза гражданской войны и нищеты оказалась реальностью, Эрмистард-старший осознал: замысел объединить кланы окончательно рухнул, и, к тому же, свадьба, на которую он возлагал столько надежд, стала финальным символом его провала. Он пытался предположить, кто мог быть виновен в похищении помимо Августа Мэгистора, который являлся малозначимой пешкой, – но ничего толкового не приходило на ум.

Арност лишь бросил взгляд на присутствующих и наконец произнёс:

– Мы сделаем всё, чтобы найти Её Высочество. Однако на данный момент у нас нет ни единого следа, который мог бы привести нас к ответу.

Пауза продлилась. Стало очевидно, что ничего не вернётся на прежние места. И даже в случае, если Габриэль Фостард, целая и невредимая, будет доставлена на родину в ближайшие сроки, далеко не факт, что её высокопоставленные родственники вновь доверят свою принцессу семье рода Эрмистардов.

Пока в губернаторском доме и в городе процветало затишье, в душе отца похищенной принцессы, жила необъяснимая уверенность. Несмотря на страх и растерянность, витавшие в воздухе, он не смел даже допускать мысли о том, что его дочь могла быть мертва. Для трансильванского вельможи Габриэль по сей день оставалась олицетворением несвойственных хрупкой девушке мужества и стойкости; к тому же, имея подобную родословную, было бы нелепо уничтожить царевну, даже не требуя соответствующего выкупа. Поскольку данного предложения от похитителей не поступило, следовательно, Габриэль находилась там, откуда был обратный путь. В любом случае представитель семьи Фостардов, будучи неглупым политиком, понимал, что его венценосная дочь способна утереть нос даже собственному отцу – но для этого нужно время, и он был готов ждать.

Когда послы из Румынии явились в личные покои господина Леона с допросом, тот понимал, что кто-то сыграл с ним в эту игру, и это мог быть кто угодно из тех, кого Эрмистарды подпустили слишком близко. Данный упрёк был для него не только политическим, но и личным. В какой-то момент наследник не смог овладеть своими чувствами.