Ямада будет. Книга 3. Ямада будет смеяться

– Мы защищаем единственную надежду на спасение! – рявкает Окадзава.

Атмосфера накаляется до предела. Я вижу, как несколько ёкаев поднимаются с мест, словно готовясь к бою. Якудза тянутся к оружию. Онрё концентрируют тёмную энергию.

– Стойте! – Ледяной голос Цукуёми будто разрезает пространство. Лунный свет, исходящий от него, становится ярче, заставляя всех зажмуриться. – Убийство Ямады не остановит процесс, – говорит он, когда свет медленно тускнеет. – Хироки уже использовал её метку для создания первичных якорей. Даже если она умрёт, связи останутся.

– Тогда что делать? – отчаянно спрашивает Осакабэ.

– Единственный способ сорвать якоря, – отвечает Сакура-онна, – это заставить самого Хироки отозвать их добровольно. Или…

– Или что?

– Или убить его.

Повисает тяжёлая тишина.

– Но для любого из этих вариантов, – продолжает она, – нам нужна Ямада. Живая и способная использовать связь с ним.

– Мне не нужна эта связь, – бормочу под нос. – Я просто хочу, чтобы всё это закончилось.

– Ямада-сан, – мягко говорит Осакабэ. – У нас нет выбора. Либо ты помогаешь нам остановить Хироки, либо…

– Либо мы тебя изолируем, – заканчивает за неё онрё в белом кимоно. – В месте, где твоя метка не сможет причинить больше вреда. Навечно.

– Это не решение! – протестует Хаято. – Это смертный приговор!

– Лучше одна смерть, чем гибель всех миров, – холодно отвечает онрё.

Я смотрю на лица вокруг. Страх, решимость, отчаяние – всё смешалось в один тяжёлый клубок эмоций. И все эти эмоции направлены на меня.

Надо ли говорить, что мне не нравятся ни варианты со смертью, ни с изоляцией?

Выбора действительно нет. Либо я соглашаюсь стать орудием в борьбе с Хироки, либо меня запрут где-нибудь до конца дней. А может, и не до конца… Или просто убьют, несмотря на протесты Цукуёми.

– Мне нужно время подумать, – тихо говорю я.

– Времени нет, – отвечает Осакабэ. – Каждый час промедления…

Она не успевает договорить. Воздух в комнате внезапно сгущается, свечи начинают мерцать, а температура резко падает.

Чувствую знакомое жжение метки на губах и понимаю, что Танака близко.

– Хироки, – шепчу я.

В центре круга начинает формироваться знакомый силуэт. На этот раз проекция гораздо более плотная и реалистичная, чем раньше. Хироки материализуется почти полностью. Я вижу каждую деталь его дорогого костюма, каждую морщинку на его самодовольном лице.

– Какое трогательное собрание, – говорит он, оглядывая присутствующих. – Боги, духи, якудза… Даже моя дорогая Сакура здесь. Не думал, что ты вот так уйдёшь, жаль-жаль…

Сакура гордо вздёргивает подбородок, и я вижу, как лепестки красных цветов в её волосах начинают осыпаться.

– Хироки, – шипит она.

– Всё ещё злишься? – улыбается он. – А зря. Посмотри, какой подарок я тебе сделал. Ты стала практически бессмертной.

Снова шипение, похожее на проклятие.

– Мелочи, – машет он рукой и поворачивается ко мне. – А вот моя новая избранница. Как дела, Ясуко? Хорошо спишь?

Чтоб тебя перекосило.

Метка на губах вспыхивает болью, и я невольно прижимаю пальцы ко рту.

– Убирайся, – выдавливаю сквозь зубы.

– Как грубо, – качает он головой. – А ведь я пришёл с предложением.

– Каким ещё предложением? – рычит Окадзава.

– О, только для Ямады, – Хироки даже не смотрит в его сторону. – Ясуко, дорогая, у тебя есть выбор.

– Какой?

– Присоединиться ко мне добровольно. Стать моей королевой в новом мире, который я создам. – Его глаза загораются нездоровым блеском. – Подумай только: никаких границ, никаких ограничений, власть над всеми реальностями…

– Не хочу власти, – отвечаю я.

– Тогда чего ты хочешь? Покоя? Счастья? – смеётся он. – Я могу дать тебе всё. Твоя подруга Ханако может жить вечно. Твои новые союзники получат больше силы, чем они могут представить. А ты… ты будешь свободна от всех страхов.

– Взамен на что?

– Просто перестань сопротивляться. Позволь связи между нами углубиться. Стань тем мостом, которым ты уже являешься, но сделай это осознанно.

– И что будет с остальными?

– С теми, кто подчинится – ничего плохого. С теми, кто будет сопротивляться… – Он пожимает плечами.

И правда, к чему мне эти подробности.

– Ни за что, – говорю я, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости. – Слышишь? Ни. За. Что!

Его лицо темнеет.

– Очень жаль. Я надеялся, что ты проявишь мудрость.

– Моя мудрость заключается в том, чтобы послать тебя подальше.

– Тогда тебе придётся заплатить цену за своё упрямство.

Он поднимает руку, и я чувствую, как метка на моих губах пылает. На этот раз боль гораздо сильнее, чем прежде. Она распространяется по всему лицу, спускается к шее, груди…

– А-а-а-а! – Хватаюсь за горло, не в силах дышать.

– Ямада! – Хаято бросается ко мне, но Хироки взмахивает рукой, и его отбрасывает к стене невидимой силой.

– Не вмешивайся, – холодно говорит он. – Это между мной и моей избранницей.

Боль усиливается. Я падаю на колени, чувствуя, как рёку внутри меня бурлит и пытается вырваться наружу. Метка расширяется, и теперь она покрывает не только губы, но и щёки, подбородок…

– Прекрати! – кричит Окадзава, но и его попытка приблизиться заканчивается тем, что он отлетает в стену.

– Она сделала свой выбор, – спокойно отвечает Хироки. – Теперь пусть живёт с последствиями.

Боль становится невыносимой. Я чувствую, как сознание начинает плыть, а в ушах нарастает звон.

– Хватит… Пожалуйста…

– Передумала? – невинно спрашивает он.

Смотрю на него сквозь слёзы боли. Потом перевожу взгляд на Окадзаву и Хаято, которые пытаются встать после его атаки. На Осакабэ-химэ, что плетёт какое-то заклинание. На Цукуёми и Сакуру, наблюдающих за происходящим с мрачными лицами.

Все они рискуют ради меня. Все готовы сражаться с монстром, который сильнее их вместе взятых.

– Нет, – выдавливаю сквозь боль. – Не передумала.

Хироки хмурится. Он усиливает воздействие, и боль становится такой, что я готова потерять сознание.

– Упрямая маленькая дурочка, – ласково шепчет он. – Что ж, значит, будем делать всё по-другому. – Он исчезает, но его голос всё ещё звучит в воздухе: – Прощай, Ясуко. В следующий раз мы встретимся при других обстоятельствах.

Проекция растворяется, но боль не проходит. Метка продолжает жечь, а рёку внутри меня мечется как бешеная.

– Нужно её отсюда убрать, – говорит Цукуёми. – Немедленно.

– Куда? – спрашивает Осакабэ, помогая мне встать.

– В древний храм в горах. Там есть барьеры, которые могут ослабить связь. Временно.

– А потом что?

Цукуёми и Сакура-онна обмениваются взглядами.

– Потом мы научим её использовать связь, – отвечает Сакура-онна. – Или она умрёт в попытках сделать это самостоятельно.

– Весёлые у вас перспективы, – с трудом говорю я, опираясь на Хаято.

– У нас нет другого выбора, – тихо отвечает она. – Как и у тебя.

Они правы. Выбора нет. Хироки ясно дал понять: либо я подчиняюсь ему, либо страдаю. Причём страдать буду в любом случае, так пусть хоть от этого будет польза.

– Хорошо, – говорю, чувствуя, как в груди что-то окончательно ломается. – Я согласна. Научите меня использовать эту проклятую связь.

– Ямада… – начинает Хаято.

– Нет, – перебиваю. – Хватит. Я устала бегать и прятаться. Если уж мне суждено быть связанной с этим монстром, то пусть эта связь хоть на что-то пригодится.

Осакабэ кивает:

– Тогда мы отправляемся в горы. Прямо сейчас.

Пока остальные готовятся к отъезду, я стою у окна и смотрю на город. Где-то там, среди этих огней, бродят монстры, люди прячутся в своих домах, не понимая, что происходит с их миром.

А Хироки строит свои планы по поглощению реальности.

И единственная, кто может его остановить – это я. Девушка, которая полгода назад была обычной офисной работницей и мечтала только о том, чтобы сохранить любимую лапшичную.

Жизнь определённо умеет подбрасывать сюрпризы.

Глава 4

Дорога в горы занимает три часа. Три часа мучительной тишины, нарушаемой только шумом двигателя и моими попытками не застонать от боли. Метка на лице продолжает жечь, а рёку внутри меня бурлит так, словно готова разорвать меня изнутри.

Сакура-онна сидит рядом со мной на заднем сиденье, время от времени бросая на меня обеспокоенные взгляды. Красные цветки сакуры в её волосах осыпаются и исчезают, но тут же появляются новые – бесконечный цикл цветения и увядания.

– Потерпи ещё немного, – мягко говорит она. – Скоро будет легче.

Я киваю, не доверяя собственному голосу. За окном проносятся пригороды Токио, постепенно сменяясь лесистыми склонами. Чем дальше мы отъезжаем от города, тем меньше становится боль. Словно расстояние действительно ослабляет связь с Хироки.

Наконец машина останавливается у подножия горы, на которой виднеются очертания древнего храма. Постройки выглядят так, словно они стоят здесь уже тысячу лет – покосившиеся крыши, потемневшее от времени дерево, каменные ступени, заросшие мхом.

– Храм Рёандзи, – объясняет Осакабэ, помогая мне выйти из машины. – Один из самых древних в Японии. Здесь покоятся души монахов, которые посвятили жизнь борьбе с тёмными силами.

Мы поднимаемся по ступеням, и с каждым шагом я чувствую, как боль отступает. Воздух здесь другой. Более чистый, наполненный какой-то особенной энергией. Рёку внутри меня успокаивается и перестаёт метаться.

У входа в главное здание храма нас встречает старый монах. Его голова идеально гладкая, простая одежда в виде серого халата, скромные сандалии. Но глаза… глаза у него молодые и очень мудрые.

– Осакабэ-химэ, – кланяется он. – Мы вас ждали.

– Такэси-сан, – отвечает она поклоном. – Это Ямада Ясуко. Девушка, о которой я говорила.

Монах смотрит на меня, и я чувствую, как его взгляд словно проникает в самую душу.

– Да, – тихо говорит он. – Вижу метку. Очень сильную. И очень опасную.

– Можете помочь?

– Можем попытаться. Проходите.

Нас ведут в главный зал храма. Здесь царит полумрак, нарушаемый только мягким светом масляных ламп. В центре зала расположена большая статуя Будды, окружённая десятками меньших фигур. Воздух пропитан ароматом благовоний.

– Садитесь. – Монах указывает на циновки, разложенные перед алтарём. – Нам нужно оценить степень поражения.

Я сажусь в позу лотоса, стараясь расслабиться. Впервые за много дней боль практически исчезла. Только лёгкое жжение напоминает о метке.

– Закройте глаза, – говорит монах. – Дышите глубоко и равномерно. Представьте, что ваше дыхание – это река, которая смывает всё лишнее.

Я следую его указаниям. Вдох – выдох. Вдох – выдох. Постепенно напряжение покидает мышцы, мысли становятся яснее.

– Теперь попробуйте почувствовать связь с тем, кто поставил метку, – продолжает Такэси-сан. – Но не позволяйте ей управлять вами. Наблюдайте за ней со стороны, как за облаком в небе.

Я осторожно тянусь к ощущению связи. Она всё ещё там – тонкая нить, протянутая от моего сердца куда-то в сторону Токио. Но сейчас она не тянет меня, не причиняет боль. Просто существует.

– Хорошо, – одобряет монах. – Теперь попробуйте заблокировать её. Представьте, что между вами и связью встаёт стена.

Я представляю высокую каменную стену, которая отрезает меня от нити. На мгновение связь действительно слабеет, становится почти неощутимой. Но потом она пробивается через стену, словно та сделана из бумаги.

– Не получается, – говорю, открывая глаза.

– Попробуйте ещё раз, – мягко настаивает он. – Но на этот раз представьте не стену, а зеркало. Пусть связь отражается от него и возвращается к тому, кто её создал.

Снова закрываю глаза, представляю огромное зеркало. Связь ударяется в него… и проходит насквозь, словно зеркало не существует.

– Тоже не работает.

Такэси-сан хмурится.

– Попробуем другой подход. Представьте, что связь – это верёвка, которую можно перерезать.

Я представляю острый меч, рассекающий нить пополам. На мгновение связь обрывается полностью, и я чувствую невероятное облегчение. Но тут же нить восстанавливается, становясь ещё толще, чем прежде.

– Она слишком сильна, – признаёт монах после нескольких часов безуспешных попыток. – Тот, кто её создал, вложил в неё огромную мощь. Мы не можем её разорвать.

– Значит, всё бесполезно? – спрашиваю, чувствуя, как в груди поднимается отчаяние.

– Не бесполезно, – возражает Сакура-онна, которая всё это время молча сидела в углу. – Мы не можем разорвать связь, но можем научить тебя ею управлять.

– Как?

– Завтра начнём тренировки. А пока тебе нужно отдохнуть.

Мне выделяют маленькую комнатку в гостевой части храма. Простая циновка на полу, низкий столик и окно с видом на горы. Никаких излишеств, но атмосфера умиротворяющая.

Я ложусь на циновку, укрываясь тонким одеялом. За окном уже стемнело, а в храме царит полная тишина. Впервые за много дней чувствую себя в относительной безопасности.

Но заснуть не удаётся. Как только закрываю глаза, в голову лезут мысли о том, что происходит в городе. О Ханако, которая наверняка волнуется, не понимая, где я. О хозяине «Ракуна», что может пострадать от монстров. О тысячах обычных людей, которые стали жертвами чужой войны.

В конце концов я встаю и выхожу на веранду. Ночной воздух прохладен и свеж, полная луна освещает окрестности серебристым светом.

– Не спится?

Оборачиваюсь и вижу, как ко мне подходит Хаято.

– Слишком много мыслей в голове, – признаюсь я.

– Понимаю. – Он садится рядом со мной на деревянные ступени. – Хочешь узнать последние новости?

– Плохие?

– Очень.

Когда уже будет что-то хорошее?

Он достаёт телефон и показывает новостные сводки. То, что я читаю, заставляет сердце сжаться.

«Токио объявлен зоной чрезвычайного положения. Начата массовая эвакуация населения».

«Число жертв аномальных происшествий за последние сутки превысило тысячу человек».

«Представители „Танака Групп“ заявили о готовности взять под контроль эвакуацию и обеспечение безопасности».

– Он использует хаос, – понимаю я. – Чем больше паники, тем больше власти он получает.

– Именно. А наши источники сообщают, что половина правительственных чиновников уже получили предложения о сотрудничестве от «Танака Групп».

Смотрю на фотографии в новостях. Разрушенные улицы, перевёрнутые автомобили, люди с испуганными лицами, которые несут свои пожитки, покидая город.

– Какой же кошмар, – шепчу я. – Этого можно было бы избежать, если бы… меня не было?

– Нет, – твёрдо говорит Хаято. – Это из-за Хироки. Ты не выбирала стать его мишенью.

– Но если бы не моя метка…

– Он нашёл бы другой способ. Такие, как он, всегда находят.

Мы сидим в молчании, глядя на звёзды. Где-то далеко внизу виднеются огни другого города: маленького, мирного и не знающего о том кошмаре, который разворачивается в столице.

– Хаято, – тихо говорю я. – А что, если мы проиграем?

– Не проиграем.

– Откуда такая уверенность?

Он поворачивается ко мне.

– Потому что у нас есть то, чего нет у Хироки.

– Что?

– Люди, за которых мы сражаемся. Причина, ради которой стоит рискнуть всем.

Я думаю о его словах. Ханако и её новая любовь. Хозяин «Ракуна» и его тёплая улыбка. Постоянные посетители лапшичной, которые стали для меня почти семьёй, пусть они об этом и не знают. Все эти обычные люди, которые просто хотят жить своей жизнью, не подозревая о существовании параллельных миров и древних богов.

– Да, – медленно соглашаюсь я. – Есть за что бороться. Ты прав.

* * *

Утром меня будят странные звуки за окном. Выглядываю и вижу Сакуру-онну, которая тренируется во дворе храма. Её движения плавные, даже, можно сказать, танцевальные, но в них чувствуется смертельная грация. У неё в руке тонкий изогнутый меч, лезвие которого словно впитывает свет.

– Кенбу, – с улыбкой объясняет она, заметив мой взгляд. – Танец мечей. Хочешь научиться?

– Я умею обращаться с оружием, – отвечаю. – Меня учили в мире онрё.

Конечно, на уровне… на таком себе уровне. Но умею!

– Покажи.

Она протягивает мне запасной меч. Я принимаю стойку, которой меня обучал Кудо, и выполняю несколько базовых выпадов.

– Неплохо, – кивает Сакура-онна. – Но тебя учили сражаться с врагами из плоти и крови. Хироки – другой противник. Он атакует не только тело, но также разум и душу.

Она показывает мне новые движения. Они более текучие и менее предсказуемые. Движения, которые защищают не только от физических атак, но и от ментального воздействия.

– Меч – это продолжение твоей воли, – объясняет она. – Если она крепка, никто не сможет её сломить.

Мы тренируемся до полудня. Я чувствую, как постепенно осваиваю новые техники, но понимаю, что до мастерства Сакуры-онны мне далеко.

– Расскажи мне о Хироки, – прошу, когда мы сидим и отдыхаем в тени древней сосны. – Откуда он взялся? Как стал таким могущественным?

Сакура-онна долго молчит, вертя в руках опавший цветок.

– Это долгая история, – наконец говорит она. – И начинается она не в этом мире.

– Что ты имеешь в виду?

– Я родом из твоего мира, Ямада, – улыбается она, только вот как-то невесело. – Из того места, откуда пришла и ты.

Замираю. Кто-то ещё из моего мира? Это невозможно.

– Как? – шепчу.

– Это было очень давно. Больше тысячи лет назад, но это не точно. Возможно, время там течёт иначе. Я жила в маленькой деревне в горах, была дочерью местного кузнеца. Простая девушка с простыми мечтами: выйти замуж, завести детей и состариться в окружении своей семьи.

Молчу, не рискуя перебивать.

Она замолкает, и я вижу боль в её глазах.

– Что случилось? – Всё-таки не получается просто ждать.

– Влюбилась не в того человека, – горько усмехается она. – Он был из знатного рода, а я всего лишь дочь ремесленника. Мы тайно встречались, он обещал жениться на мне, когда получит наследство…

– Но не женился?

– Женился. На дочери другого аристократа. А когда я пришла к нему с новостью, что жду ребёнка, велел слугам выгнать меня.

Чувствую, как сжимается сердце. История стара как мир, но от этого не менее болезненна.

– Я родила дочь, – продолжает Сакура-онна. – Прекрасную девочку с его глазами и моими волосами. Но в деревне нас не принимали – незамужняя мать была позором. Мы голодали, жили в разрушенной хижине на краю леса.

– И что дальше?

– Дочь заболела. Зимой, когда ей исполнилось три года. У меня не было денег на лекаря, а деревенские отказались помочь. – Голос Сакуры-онны подобен льду. – Она умерла у меня на руках прямо под старой сакурой, которая только-только расцвела.

Протягиваю руку и сжимаю её ладонь. Кожа у неё тоже ледяная.

– После этого я сошла с ума от горя, – продолжает она. – Вина, злость, отчаяние – всё это превратило меня в злобного мстительного духа. Убивала, не в силах отличить добро от зла.

Она не заканчивает фразу, но я понимаю.

– И как попала сюда?

– Меня остановила наследница клана Шенгай. Молодая, сильная и отчаянно смелая. Она не стала меня уничтожать, а вместо этого отправила в этот мир через заколдованные тории, что находились на территории её поместья. Назад пути не было. Хоть я и пыталась найти его.

– И нашла?

– Частично. Не сам путь, конечно. Но когда я попала сюда, то всё ещё была полна ярости и жажды мести. Именно этим и воспользовался Танака Хироки.

– Так он тоже тебя… нашёл?

– Он находит всех потерянных, – кивает она. – Предложил мне то, чего я больше всего хотела: возможность отомстить. Не только своему обидчику, но и всему миру, который допустил такую несправедливость.

– И ты согласилась?

– Да. Много лет служила ему. Убивала по его приказу, собирала информацию, приводила новых последователей. Почему-то становилось легче, думала, что нашла цель в жизни. Вернее, в смерти.

– Что изменилось?

– Время. И понимание того, что месть не приносит покоя. Она только порождает новую боль. – Сакура-онна смотрит на храм, где монахи готовят обед. – Хироки питается чужими страданиями. Он находит сломленных и отчаявшихся, предлагает им ложную силу взамен на душу.

– Как много у него таких последователей?

– Сотни. Может быть, тысячи. Из разных миров, разных времён. Все мы несём его метки, все связаны с ним.

Мне становится дурно.

– То есть я не единственная?

– Далеко не единственная. Но твоя метка особенная. Она не только связывает тебя с ним, но и открывает путь между мирами. Через неё он способен поглотить и тот мир, откуда мы пришли.

– А остальных просто… контролировать?

– Хуже. Он может вбирать наши жизненные силы. И с каждой поглощённой душой становится сильнее. – Сакура-онна встаёт, отряхивает одежду. – Именно поэтому мы должны его остановить. Не только ради этого мира, но и ради всех тех, кто стал его пленниками.

– А есть способ освободить их?

– Только один. Уничтожить источник всех меток. То есть убить самого Хироки.

– И как это сделать, если он настолько могущественен?

– Обратить его силу против него самого, – отвечает она, направляясь к храму. – Использовать связь, которую он создал, чтобы проникнуть в самое сердце его власти.

– А цена?

Сакура-онна останавливается на пороге.

– Тот, кто попытается это сделать, скорее всего, не выживет. Связь работает в обе стороны. Если ты попробуешь его убить, он постарается уничтожить тебя.

Час от часу не легче.

Вечером я сижу в своей комнате, размышляя над словами Сакуры-онны. Значит, есть способ победить Хироки. Но цена – моя собственная жизнь.

Стоит ли рисковать? У меня есть шанс просто сбежать. Уехать как можно дальше, попытаться жить с этой меткой. Может быть, со временем она ослабнет сама собой. Ну или нет.

Но тогда что станет с остальными? С другими жертвами Хироки, которые веками страдают под его властью?

Ничего умного в голову не приходит.

Засыпаю с этими мыслями.

И тут же оказываюсь в кошмаре.

Я стою посреди Токио, но город не тот, каким я его помню. Небоскрёбы разрушены, улицы залиты кровью, в небе кружат огромные тени. По развалинам бродят существа, которые когда-то были людьми, но теперь превратились в монстров.

– Красиво, не правда ли? – звучит знакомый голос.

Вздрагиваю и оборачиваюсь. Хироки стоит рядом со мной на крыше разрушенного здания, любуясь апокалиптическим пейзажем.

– Это сон, – произношу пересохшими губами.

– Конечно, сон. Но скоро станет реальностью. – Он указывает на горизонт, где виднеется огромная чёрная воронка в небе. – Видишь? Портал в твой мир уже открывается. Ещё немного, и я смогу поглотить оба мира одновременно.

– Я не дам тебе этого сделать.

– Ты? – смеётся Хироки. – Что ты можешь мне противопоставить? Несколько месяцев тренировок? Советы мстительного духа?

Пытаюсь атаковать его, но мои руки проходят сквозь него, словно сквозь дым.

– Это мой сон, дорогая, – усмехается он. – Здесь я контролирую всё-всё-всё.

Он щёлкает пальцами, и я вижу знакомые лица среди монстров внизу. Ханако с пустыми глазами и окровавленными руками. Хозяин Окава с разорванной в клочья одеждой. Хаято и Окадзава, ползающие на четвереньках. Акияма, который вгрызается в сырое мясо.

– Нет! – кричу я.

– Да, – спокойно отвечает Хироки. – Это будущее, которое ты выбираешь, сопротивляясь мне. Все, кого ты любишь, станут моими рабами. Или погибнут. Но есть другой путь.

– Какой?

– Присоединиться ко мне добровольно. Стать моей королевой. Тогда я сохраню жизни твоих друзей. Видишь ли, раньше не было ни одного человека, который дал бы мне возможность взять не только этот, но и другой мир.

Я смотрю на разрушенный город, на монстров, которые когда-то были людьми. На портал в небе, который с каждой секундой становится шире. Внутри всё переворачивается и сжимается.

– Время на исходе, Ясуко, – шепчет он мне на ухо. – Скоро выбирать будет поздно.

Я просыпаюсь с криком, вся в холодном поту. За окном уже светает, но кошмар всё ещё стоит перед глазами.

Встаю, выхожу на веранду. Утренний воздух прохладен и чист, птицы поют на ветвях деревьев. Мирная и спокойная картина, которая так контрастирует с увиденным во сне.

Но я знаю, что это не просто кошмар. Это предупреждение и угроза. Ах, чтоб тебя, Танака!

Хироки показал мне будущее, которое наступит, если я не смогу его остановить. Мир, где все, кого я люблю, мертвы или превращены в монстров.

Сжимаю виски. Я… я не могу этого допустить.

Сакура-онна появляется рядом со мной, словно материализуясь из утреннего тумана.

– Что с тобой? Видела плохой сон? – спрашивает она.

– Кошмар.

– Он показал тебе разрушенный мир?

– Откуда знаешь?