Ямада будет. Книга 3. Ямада будет смеяться

Внезапно по комнате проходит ропот недовольства. Один из онрё говорит голосом, похожим на шуршание сухих листьев:

– Слишком опасно. Девчонка неопытная. Может выдать наши планы.

Екай с головой коня кивает.

– Согласен. Лучше разорвать связь. Любой ценой.

Почему звучит так, словно разорвать надо меня?

– Цена такого разрыва – смерть Ямады-сан, – спокойно замечает Осакабэ. – Вы готовы на это пойти?

Повисает тяжёлая тишина. Чувствую, как некоторые из присутствующих обдумывают этот вариант вполне серьёзно.

– Нет, – резко встаю. – Хватит!

Все поворачиваются в мою сторону.

– Я не буду ничьей приманкой! И не позволю вам использовать меня как подопытную крысу! – Голос срывается, но я продолжаю: – Мне надоело быть пешкой в ваших играх! Сначала Хироки метит как скотину, теперь вы хотите превратить меня в шпионку!

– Ямада… – пытается успокоить меня Хаято, но я не даю ему договорить.

– Нет! – отрезаю. – Найдите другой способ. Без меня.

– Другого способа нет, – холодно говорит Осакабэ. – Ты – единственная связь с ним. Уникальный способ проникнуть в его планы.

– А если я откажусь?

– Тогда через неделю город превратится в филиал ада, – отвечает она без эмоций. – А через месяц Хироки получит доступ к твоему миру и начнёт поглощать его тоже.

Я опускаюсь обратно на татами, чувствуя, как мерзко подрагивают ноги. Выбора действительно нет.

– Даже если соглашусь, – говорю тихо, – я не знаю, как пользоваться этой связью.

– Мы тебя научим, – обещает Осакабэ-химэ.

– А если что-то пойдёт не так? Если он почувствует, что я пытаюсь шпионить за ним?

– Тогда ты умрёшь, – честно отвечает она. – Но если мы ничего не предпримем, то умрём все.

Закрываю глаза, пытаясь собраться с мыслями. Да уж. Перспектива просто огонь. И в этот момент чувствую знакомое потягивание. Метка начинает гореть, а в голове появляется чужой голос. «Как дела, дорогая? Надеюсь, хорошо спишь?»

Резко открываю глаза. Все смотрят на меня с тревогой.

– Что происходит? – спрашивает Хаято.

– Он здесь, – произношу одними губами. – В моей голове.

Воздух в комнате сгущается. В центре зала начинают появляться очертания знакомой фигуры. Высокий силуэт в дорогом костюме, идеально зачёсанные волосы и холодная усмешка.

Хироки материализуется не полностью – это всего лишь видение, но оно настолько реалистично, что несколько присутствующих инстинктивно отшатываются.

– Какое трогательное собрание, – говорит он, оглядывая комнату. – Онрё, ёкаи, якудза… Только кого здесь не хватает? А, да. Людей. Обычных живых людей, за которых вы якобы боретесь.

– Исчезни, – шипит змеёй Осакабэ, но Хироки только смеётся.

– Исчезнуть? Но я только пришёл навестить свою дорогую Ясуко. – Он поворачивается ко мне, и я чувствую, как метка на губах вспыхивает болью. – Как ты себя ощущаешь, милая? Не слишком ли тяжело быть центром такого внимания?

– Отвали, – совсем непочтительно огрызаюсь и встаю.

– Как грубо, – качает он головой с притворным сожалением. – А ведь мы с тобой связаны теперь. Навечно.

Хироки делает шаг в мою сторону, и я инстинктивно отступаю.

– Не подходи!

– Но почему? – Он даже не думает останавливаться. – Разве тебе не нравится наша связь? Разве не чувствуешь, как она делает тебя сильнее?

– Она делает меня… э-э-э… больной!

– Временно, – хмыкает Хироки. – Это всего лишь период адаптации. Скоро ты поймёшь, какой подарок я тебе сделал.

А можно без подарков, а?

Хаято вскакивает, пытаясь встать между нами, но его рука проходит сквозь фигуру Хироки.

– Не трать силы, – усмехается тот. – Я здесь не по-настоящему. Пока что.

Он протягивает руку к моему лицу, и я чувствую холодное прикосновение призрачных пальцев к щеке.

– Но скоро я приду за тобой реально. И тогда мы сможем закончить то, что начали.

Он наклоняется, словно собираясь поцеловать меня снова, и я взрываюсь. Вся ярость, страх и отчаяние последних дней выливаются в одно движение. Размахиваюсь и бью его по лицу изо всех сил.

Моя ладонь проходит сквозь его щёку, но Хироки отшатывается, словно удар достиг цели. На его лице мелькает удивление.

– Интересно, – говорит он, потирая призрачную щёку. – Очень интересно.

– Убирайся из моей головы! – выдыхаю я.

– Из твоей головы? Но, дорогая, теперь твоя голова отчасти принадлежит и мне, – снова улыбается он. – Впрочем, сегодня я достаточно повеселился. До встречи, Ясуко. Очень скоро. – Фигура начинает растворяться, но его голос всё ещё звучит в воздухе: – И передай своим новым друзьям, что их планы обречены на провал. Я знаю каждый их шаг.

Видение исчезает, оставляя после себя тяжёлую тишину.

Стою, тяжело дыша, чувствуя, как по всему телу разливается жар. Метка на губах горит так сильно, словно её прижгли калёным железом.

– Ямада? – обеспокоенно спрашивает Хаято.

Но я его не слышу. Мир вокруг начинает плыть, ноги подкашиваются. Последнее, что помню – это крики и чьи-то сильные руки, подхватывающие меня перед падением.

Прихожу в себя в одной из комнат дома Осакабэ. Голова раскалывается, во рту пересохло, а температура такая, что чувствую себя как в печи.

– Наконец-то, – облегчённо вздыхает Ито, сидящий рядом с постелью. – Ты три часа была без сознания.

– Что со мной? – хрипло спрашиваю.

– Реакция на принудительный контакт, – объясняет Осакабэ, входя в комнату. – Хироки попытался углубить связь, использовать её для полноценной проекции. Твой организм отторгает такое вторжение.

– Значит, это хорошо?

– В каком-то смысле. Это означает, что ты способна сопротивляться его влиянию. Но также значит и то, что каждый такой контакт будет ослаблять тебя.

Я пытаюсь сесть, но голова снова кружится.

– А совещание? – еле ворочаю языком.

– Закончилось. Все согласились, что нужно действовать быстро, пока связь не стала полностью односторонней.

– То есть я всё-таки буду шпионкой?

Осакабэ медлит с ответом.

– Пока мы ищем альтернативы.

Я понимаю, что альтернатив нет. И что бы ни говорила, в конце концов мне придётся согласиться.

Спустя несколько минут мне звонит Ханако. Долго смотрю на экран, не решаясь ответить. Что скажу ей? Как объясню, что снова исчезла? Хоть и нахожусь совсем рядом.

Наконец принимаю вызов, потому что иных вариантов нет.

– Ясуко! – В голосе подруги звенит беспокойство. – Где ты? Я звоню уже несколько часов!

– Извини, – говорю, стараясь, чтобы голос звучал нормально. – У меня разрядился телефон.

– Ты где? Голос какой-то странный.

– Немного простудилась. Лежу дома, пью чай с лимоном.

Ложь даётся всё легче. Это пугает.

– Хочешь, приеду? Принесу лекарства. И почему дома, а не у онрё?

– Не нужно, – быстро отвечаю. – Не хочу тебя заражать. И… пока решили, что там будет лучше.

Я кошусь на Ито, и тот понимающе кивает. Разберётся с Ханако, что-то ей да наплетёт. Впутывать подругу в это точно не надо.

– Ясуко, – мягче говорит Ханако. – У меня такое ощущение, что ты от меня что-то скрываешь. Может, поговорим?

Сердце сжимается. Как же мне хочется всё ей рассказать. Поделиться этим кошмаром, найти у неё поддержку, как раньше.

– Просто… сложный период в жизни, – говорю уклончиво. – Рабочие дела, понимаешь.

– А, кстати, о занятиях. – Ханако явно решает сменить тему, чтобы меня развеселить. – Помнишь, я уговорила учителя боевых искусств позаниматься со мной?

– Кудо?

– Да! Так вот, у нас вчера была невероятная тренировка! Мы отрабатывали технику захватов, и он показывал мне, как правильно использовать вес противника против него самого…

Несмотря на своё состояние, я улыбаюсь. В голосе Ханако слышится что-то новое. Что-то очень тёплое и радостное.

– И?

– И в какой-то момент мы упали вместе на мат, – продолжает она, и я слышу смущение в её голосе. – Он оказался сверху, смотрит на меня, а я… Ясуко, у него такие глаза! Никогда не видела ничего подобного.

– Ханако, – хмыкаю. – Ты в него влюбилась?

Долгая пауза.

– Кажется, да, – произносит она. – И знаешь, что самое странное? Похоже, что и я ему нравлюсь. Не как ученица, а как женщина.

– Это замечательно, – искренне говорю я. – Ты заслуживаешь счастья.

– Ясуко, а у тебя как дела с личной жизнью? – спрашивает она. – Ты никогда не рассказываешь. Случайно, не окрутила там этого красивого якудзу?

Закашливаюсь. Взгляд падает на собственное отражение в зеркале. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, губы, на которых всё ещё горит метка чужого поцелуя.

– Пока не до того, – отвечаю. – Но рада за тебя. Очень рада.

Мы ещё немного болтаем о пустяках, и я ощущаю, как напряжение понемногу отпускает. Голос Ханако, её смех, рассказы о тренировках и новых чувствах – всё это напоминает мне о том, что существует нормальный мир, где люди влюбляются, учатся новому и делятся радостями с друзьями. И неважно, что она с Кудо находятся у онрё. Это тоже нормальный мир.

Мир, который я должна защитить.

После разговора с Ханако я чувствую себя немного лучше. Температура спадает, головная боль отступает. Миёси увозит меня на квартиру Акиямы. По дороге рассказывает что-то про Накано. Удаётся только ухватить, что приходил её бывший, но Миёси ему от души навалял. Это греет душу. Одно дело преследовать хрупкую девушку, другое – внушительного ёкая.

Мы на кухне, где Акияма готовит поздний ужин.

– Как самочувствие? – спрашивает он, не оборачиваясь.

– Лучше. Спасибо, что приютил меня.

– Куда я денусь, – улыбается он. – Мы же команда.

Сажусь за стол, наблюдаю, как он готовит. Привычные движения и знакомые запахи. Почти как дома. Если бы не метка на губах, которая напоминает о себе при каждом вдохе.

– Акияма, – тихо говорю я. – А ты не боишься?

– Чего?

– Всего этого. Хироки, онрё, того, что может случиться с городом.

Он откладывает нож и поворачивается ко мне.

– Боюсь, – честно отвечает он. – Очень боюсь.

– Но не показываешь этого.

– А ты видела меня на сцене перед дебютом? – усмехается он. – Меня тошнило от страха. Руки тряслись так, что я не мог держать микрофон. А в голове крутилась только одна мысль: «А что, если у меня ничего не получится? Что, если подведу всех, кто в меня верил?»

– И что помогло?

– Понял, что страх – это не проблема. Проблема – позволить страху управлять тобой. – Он садится напротив меня. – Я всё равно боялся, когда выходил на сцену. Но не позволил страху остановить себя.

– А если бы ты знал, что твоё выступление может навредить другим? – спрашиваю я. – Что от твоего успеха или провала зависят жизни людей?

Акияма задумывается, но потом признаётся:

– Наверное, боялся бы ещё больше. Но это не изменило бы главного: делать то, что нужно, несмотря на страх.

– У меня есть выбор, – говорю тихо. – Я могу отказаться. Уехать далеко отсюда и спрятаться.

– Можешь, – кивает он. – Но не уедешь.

– Почему ты так уверен?

– Потому что знаю тебя, Ямада Ясуко, – улыбается он. – Ты не из тех, кто бросает людей в беде. Даже если эти люди – не совсем люди.

Я смотрю в окно на ночной город. Где-то там, за этими огнями, Хироки плетёт свою сеть. Покупает влияние, запугивает людей, использует их страх для достижения своих целей. И где-то там же моя подруга Ханако счастливо влюбляется в нашего учителя, не подозревая, какая опасность нависла над миром.

– Хаято говорил о новых правилах безопасности, – говорю, меняя тему.

– Да. С завтрашнего дня постоянная охрана, смена маршрутов, никаких предсказуемых действий, – улыбается Акияма, перечисляя на пальцах. – И никаких встреч с гражданскими лицами без крайней необходимости.

– То есть с Ханако тоже нельзя встречаться?

– Слишком опасно. Для неё.

Киваю, хотя внутри всё протестует. Снова изоляция, и я становлюсь пленницей обстоятельств.

– Знаешь, что меня больше всего бесит? – протягиваю я, чувствуя, как в груди поднимается знакомая волна ярости.

– Что?

– То, что я снова ничего не решаю! – Это звучит громче, чем хотелось бы. – Сначала меня увольняют с работы – решили без меня. Потом втягивают в войну с «Танака Групп» – тоже. Хироки ставит на меня метку – снова без моего согласия! А теперь все решили сделать из меня шпионку, и опять никто не спрашивает, чего хочу я!

Акияма молчит, давая мне выговориться.

– Мне надоело быть пешкой! – бормочу. – Надоело, что все вокруг играют в свои игры, а я только исполняю чужую волю!

– А чего ты хочешь? – тихо спрашивает он.

Замолкаю, будто оглушённая. Что я хочу?

– Чтобы всё это закончилось, – говорю после паузы. – Хочу вернуться в «Ракун», есть вкусную лапшу и болтать с завсегдатаями о пустяках. Встречаться с Ханако, слушать её рассказы о романтических отношениях. Жить обычной жизнью.

– И ради этого готова пойти на риск?

– Получается, что да, – невольно соглашаюсь я.

Акияма встаёт, подходит ко мне и кладёт руку на плечо.

– Тогда ты не пешка, – говорит он. – Пешка не выбирает. А ты выбираешь, Ясуко. Да, варианты не очень, но выбор есть. А теперь давай ужинать. Я сделал овощи и рыбу.

И разве можно отказаться от овощей и рыбы, которые приготовил тебе красавчик-айдол?

Глава 3

Просыпаюсь от звука разбивающегося стекла где-то внизу на улице. Первый позыв – проверить время на телефоне. Пять утра. Слишком рано для обычных происшествий, но сейчас в городе ничто уже не назовёшь обычным.

Встаю, подхожу к окну и выглядываю сквозь щель в шторах. То, что я вижу, заставляет меня похолодеть до костей.

По улице бежит босая женщина в ночной рубашке и с распущенными волосами. Она оглядывается через плечо, словно её кто-то преследует, но за ней никого нет. Точнее, я никого не наблюдаю. Но женщина явно видит что-то ужасное, потому что кричит и бежит так, словно от этого зависит её жизнь.

А дальше по улице стоит мужчина средних лет в пижаме. Он не двигается, только смотрит в одну точку – на витрину закрытого магазина. Смотрит и тихо плачет.

– Что происходит? – хрипло шепчу, не отрываясь от окна.

Внезапно женщина спотыкается и падает прямо на асфальт. Я готова выбежать на улицу, чтобы помочь, но она тут же вскакивает и несётся дальше, не обращая внимания на разбитые колени.

Мой телефон внезапно звонит. Это Хаято.

– Немедленно собирайся, – говорит он без предисловий. – Чрезвычайная ситуация. Мы приедем через десять минут.

– Что случилось?

– Апокалипсис, – коротко отвечает он и сбрасывает звонок.

Спасибо, всё очень понятно. Но времени на рассуждения нет.

Быстро собираюсь, не отрываясь от новостей в телефоне. То, что я читаю, не укладывается в голове.

«Экстренные сводки! Массовая эвакуация из районов Синдзюку, Сибуя и Харадзюку. Жители сообщают о появлении гигантских монстров».

«Внимание! Власти призывают граждан не покидать дома. По неподтверждённым данным, в нескольких районах замечены существа, не поддающиеся научному объяснению».

«Срочно. Метро полностью остановлено. В туннелях зафиксированы аномальные явления».

Прокручиваю дальше и натыкаюсь на видео, снятое кем-то на мобильный телефон. Дрожащая картинка, крики фоном, но я ясно вижу огромную тень, движущуюся между зданиями в Синдзюку. Тень размером… с небоскрёб.

– О ками, – шепчу. – Это что, пожаловал какой-то кайдзю?

Ещё одно видео. Район Харадзюку. Люди бегут по улице, а за ними… за ними ползёт что-то, что раньше могло быть человеком. Но теперь это существо размером с автобус, со множеством рук и ног, торчащих из бесформенного тела.

Я чувствую, как в желудке всё переворачивается. Метка на губах начинает пульсировать болью, а рёку внутри меня мечется как загнанный зверь. Какой кошмар.

Акияма выбегает из своей комнаты, уже полностью одетый.

– Готова? – коротко спрашивает он.

– А у меня есть выбор? Ты… с нами?

– Сейчас да.

Снизу сигналит машина. Мы спускаемся и садимся к Хаято и ещё одному человеку – молодому якудза с встревоженным лицом.

– Куда едем? – спрашиваю я.

– К Осакабэ. Экстренное собрание всех фракций, – отвечает Хаято, лавируя между брошенными на дороге машинами. – Ситуация хуже, чем мы думали.

По дороге я вижу последствия ночного кошмара. Разбитые витрины, перевёрнутые автомобили, валяющиеся посреди дороги личные вещи, словно люди бросили всё и бежали. На стенах домов видны странные царапины, слишком глубокие и длинные, будто их оставила чудовищная лапа.

– Хаято, – тихо спрашиваю я. – Это всё из-за меня?

Он смотрит на меня через зеркало заднего вида.

– Из-за метки. Просто у Хироки сорвало резьбу.

Но мне от этого не легче.

Дом Осакабэ сегодня напоминает военный штаб. У входа стоят вооружённые охранники. Не только люди Хаято, но и существа, которых я не могу идентифицировать. Воздух вибрирует от напряжения и магических сил, которые сейчас здесь находятся.

Нас ведут не в обычный зал для собраний, а в подземное помещение, о существовании которого я даже не подозревала. Большая круглая комната с высокими сводчатыми потолками, освещённая десятками свечей. По стенам развешаны древние свитки с иероглифами, которые светятся в полумраке.

Но самое поразительное – это количество присутствующих. Если на прошлом собрании нас было человек двадцать, то сейчас комната забита до отказа. Онрё в белых одеждах, ёкаи в самых разных обличьях: от почти человеческих до откровенно монструозных, якудза с мрачными лицами, и даже несколько людей в костюмах, которых я никогда здесь не видела.

Осакабэ-химэ стоит в центре круга. Её обычное спокойствие куда-то исчезло, так как на лице читается тревога, которую она больше не пытается скрывать.

– Ситуация критическая, – начинает она. – За последнюю ночь граница между мирами не просто истончилась – она начала рваться. В нескольких районах города зафиксированы полноценные прорывы.

Один из онрё, высокий и в чёрных одеждах, подаёт голос:

– Мои подчинённые больше не могут контролировать младших духов. Они прорываются в мир живых сотнями, и многие из них… изменены.

– Изменены как? – спрашивает кто-то из якудза.

– Увеличены в размерах, искажены, полны ярости, – отвечает онрё. – Такого мы не видели со времён великой войны между мирами.

Как хорошо, что я до этого просто работала в офисе, ела лапшу и понятия не имела ни о каких войнах между мирами людей и нелюдей.

Ёкай с лисьими ушами и хвостом добавляет:

– А некоторые обычные люди начали превращаться. Их страх и отчаяние питают тёмные силы, и они становятся… чем-то другим.

Кайдзю. Вот откуда взялись эти монстры.

– И всё это началось после того, – продолжает онрё, поворачиваясь в мою сторону, – как эта девчонка получила метку Танаки.

Ах, чтоб тебя!

По комнате проходит ропот. Я чувствую на себе десятки взглядов, многие из которых откровенно враждебные.

– Она источник проблемы! – кричит кто-то с задних рядов.

– Нужно разорвать связь!

– Любой ценой!

– Даже если это убьёт её!

Тебя, одноглазая синяя морда, я запомнила. Подкараулю ночью и подобью единственный глаз.

Голоса сливаются в злобный гул, и я чувствую, как начинаю паниковать. Когда такая толпа недовольна, никак не расслабишься.

– Молчать! – гремит голос Окадзавы.

Он встаёт и поворачивается лицом к собравшимся. В его глазах я вижу тот холодный огонь, который появляется, когда он по-настоящему зол.

– Вы хотите убить единственную девушку, которая может нам помочь? – В его голосе звучат опасно тихие нотки.

– Она навлекла на нас эту беду! – возражает кто-то.

– Нет, – резко говорит Хаято, вставая рядом с Окадзавой. – Беду навлёк Танака Хироки. А эта девушка его жертва, а не соучастница.

– Жертва? – фыркает ёкай с волчьими клыками. – Из-за её метки весь город превращается в филиал ада!

– И именно поэтому нам нужно её защитить, а не убить! – Окадзава делает шаг вперёд, и я чувствую, как воздух вокруг него начинает сгущаться. – Без неё у нас нет шансов остановить Хироки.

– А с ней у нас нет шансов выжить! – кричит онрё.

Ситуация накаляется с каждой секундой. Окадзава и Хаято стоят передо мной стеной, но я чувствую враждебность остальных как физическое давление. Ещё немного, и дело дойдёт до драки.

А в следующий миг всё меняется, потому что прямо в центре помещения появляется маленький тайфун из тьмы и звёздной пыли. Все замирают.

Когда всё успокаивается, я не верю своим глазам. Это… продавец из эзотерического магазинчика. Но сейчас он выглядит совсем по-другому.

Исчезло всё, что делало его человеком. Он плавно движется, словно танцует, а вокруг него словно мерцает лунный свет. Его глаза стали серебристыми, а волосы белыми как снег. На нём традиционные японские одежды, которые выглядят так, словно их соткали из самой ночи.

Но самое поразительное – женщина рядом с ним.

Она невысокая, изящная, с длинными чёрными волосами, в которые вплетены цветки сакуры. Но эти цветки не розовые, какими должны быть, а ярко-красные, почти цвета крови. Одета в кимоно, расшитое серебряными нитями, а кожа словно светится изнутри. Её улыбка заставляет затаить дыхание.

При их появлении в комнате воцаряется абсолютная тишина. Все поворачиваются к ним, и я вижу страх на лицах даже самых могущественных присутствующих.

– Цукуёми-но-микото, – шепчет Осакабэ-химэ, кланяясь. – Какая честь.

Цукуёми. Бог луны. Я помню мифы о старых богах, но никогда не думала, что встречу одного из них лично. После встреч с ёкаями и онрё встреча с богом… логична? А ещё я понимаю, что именно он появлялся, чтобы рассказать, как писать кандзи лунными лучами.

– Осакабэ-химэ, – кивает он, его голос напоминает далёкий звон колокольчиков. – Прошу простить за вторжение, но обстоятельства… критические. – Он оглядывает собрание, его взгляд останавливается на мне. – Ямада Ясуко, – говорит он, и я чувствую, как внутри всё замирает. – Мы встречались.

– В магазине, – шепчу. – И…

– В магазине, – подтверждает он, улыбнувшись и дав понять, что дальше продолжать не стоит. – Где я продал тебе омамори, который не смог тебя защитить. За это прошу прощения.

Мне кажется, что у меня что-то со слухом. Бог извиняется? Или же откровенно троллит?

Женщина рядом с ним делает шаг вперёд. Когда она движется, то кажется, что шелестят лепестки цветов, падающие на землю.

– Позвольте представить, – говорит Цукуёми. – Это Сакура-онна. Она знает о Танака Хироки больше, чем кто-либо из присутствующих.

Сакура-онна? Как Юки-онна? В какой-то миг она чуть поворачивает голову, и кажется, что по её белой шее течёт алая кровь. Но тут же всё проходит. Я моргаю. Да, точно показалось.

Сакура-онна кивает собранию, но её взгляд направлен на меня.

– Я видела его жертв, – говорит она, и её голос похож на шелест листьев. – Двести лет назад и сейчас. Поначалу он попытался поглотить мою сущность, но ему это не удалось. Я изменилась и начала работать на него. – Поднимает руку, и я вижу, что её пальцы испещрены тонкими чёрными линиями. – Метка, которую он оставил на тебе, не просто связь, – продолжает она. – Это якорь между реальностями. Через неё он проникает в твой мир и начинает его разрушать.

– Разрушать? – переспрашивает Осакабэ.

– Сливать, – поправляет Цукуёми. – Он хочет объединить все реальности в одну, где будет безраздельно править. Мир живых, мир мёртвых, параллельные планы бытия – всё станет его владением.

– А метка Ямады – ключ к этому процессу, – добавляет Сакура-онна. – Через неё он получает доступ к её родному миру, откуда она пришла.

Меня словно бьёт током. Мой родной мир. Я почти забыла, каков он и что попала сюда случайно из-за какой-то аномалии. Но Хироки помнит.

– Он уже начал, – продолжает Сакура-онна. – То, что происходит сейчас в городе – только первая фаза. Он ослабляет границы и создаёт хаос, чтобы люди потеряли веру в реальность.

– А потом? – спрашиваю я, хотя боюсь услышать ответ.

– Потом он поглотит этот мир и через твою метку проникнет в следующий. И так далее, пока не останется только он и его бесконечная империя.

По комнате проносится шёпот ужаса. Чувствую, как ноги подкашиваются, и хватаюсь за спинку стула.

– Какой кошмар, – шепчу я.

– Да, – вздыхает Сакура-онна. – Танака Хироки планировал это веками. Ты – только последняя деталь мозаики, которую он собирал столетиями.

– Но без этой детали план не сработает, – холодно замечает один из онрё. – Значит, решение простое. – Он поднимает руку, и вокруг неё начинает собираться тёмная энергия. – Убить девочку, и проблема решена.

– Нет! – Окадзава мгновенно оказывается между мной и онрё. – Я не позволю!

– И я тоже. – Хаято занимает позицию рядом с ним.

– Вы защищаете источник катастрофы! – кричит онрё.