Полная версия
Ямада будет. Книга 3. Ямада будет смеяться
Марина Комарова
Ямада будет. Книга 3. Ямада будет смеяться
В дом, где смеются, приходит счастье.
Японская пословица© Комарова Марина
© ИДДК
Книга 1. Ямада будет спорить
Книга 2. Ямада будет драться
Книга 3. Ямада будет смеяться
Глава 1
Я открываю глаза, и первое, что чувствую – это запах сандалового дерева и лёгкий аромат жасмина. Что-то знакомое… Квартира Акиямы?
Мягкое одеяло укутывает меня, словно кокон, а за окном уже светает. Розовые и золотистые лучи пробиваются сквозь плотные шторы. Должно быть, я здесь уже несколько часов. Или дней? Время словно растворилось в тумане.
Я пытаюсь сесть на постели, но голова кружится так, что мама дорогая. Держусь за виски, стараясь собраться с мыслями. Что происходило? Клуб… Фудзивара… Танака Хироки…
И тут меня молнией пронзает воспоминание.
Его поцелуй. Резкий, агрессивный, совершенно неожиданный.
Я инстинктивно прикасаюсь кончиками пальцев к губам. Они всё ещё горят. Не болят, а именно горят, словно там остался след раскалённого металла. Это не может быть простым воспоминанием! Что… что произошло? Как я тут оказалась?
– Ямада? – В комнату заглядывает Акияма. Явно сонный, но видно, что беспокоился. Обо мне, что ли? – Ты очнулась, ура. Как себя чувствуешь?
– Как после драки с поездом, – хрипло отвечаю я, пытаясь встать.
Ноги подло подкашиваются, и Акияма быстро подходит, поддерживая меня за плечо.
– Не торопись. Ты пролежала почти сутки.
Сутки? Я хмурюсь, пытаясь вспомнить. После того поцелуя в памяти провал. Помню только ощущение падения, словно земля ушла из-под ног, а потом – ничего.
Рёку внутри меня течёт как-то странно. Обычно это ощущение похоже на тёплый поток, который ровно и спокойно разливается по всему телу. Но сейчас… сейчас это больше напоминает реку с порогами: то спокойно, то резкие всплески, то непредсказуемые завихрения. Словно кто-то бросил в воду камень и нарушил естественное течение.
– Что со мной случилось? – спрашиваю я, садясь на край кровати и массируя виски.
– Мы надеялись, что ты нам расскажешь, – сказал появившийся в дверном проёме Хаято. На его лице читается напряжение, которое он пытается скрыть за привычной невозмутимостью. – Ито нашёл тебя без сознания в той комнате. Никаких следов борьбы, и никого рядом.
Я киваю, стараясь собрать мысли в кучу. Они отказывались собираться. Рассказать. Да, нужно. Но как объяснить то, что сама до конца не понимаю?
– Фудзивара… – медленно начинаю я. – Ловушка сработала. Он должен был появиться, всё же шло по плану. Но потом… потом пришёл он.
Хаято вопросительно изгибает бровь.
– Кто?
– Танака Хироки. Лично.
Воцаряется тишина. Акияма присвистывает, а Хаято заметно напрягается. Они переглядываются.
– Он что-то говорил? – уточняет Хаято.
– Сначала ничего особенного. Вёл себя так, словно знал Камиэ лично. Я думала, что смогу его обмануть, как Фудзивару, но… – Замолкаю, снова прикасаясь к губам. – Он знал. Знал, что я не она.
– Как это? – Хаято подходит ближе и чуть прищуривается, не отводя от меня взгляда.
– Не знаю. Может, почувствовал мою рёку. Может, просто… догадался. Он сказал, что я хорошая актриса. А потом…
Я замолкаю. Как рассказать о том поцелуе? Это не было романтикой или даже банальным домогательством. В том поцелуе было что-то другое. Оно всё ещё горит у меня на губах и заставляет рёку метаться по телу загнанным зверем.
– Потом что, Ямада? – мягко спрашивает Акияма.
– Он меня поцеловал, – выдавливаю я, чувствуя, как пылают щёки. – Но это было не… не то, что вы думаете. Это было как печать. Или метка. Что-то магическое.
Хаято и Акияма снова обмениваются взглядами. В их глазах читается беспокойство, которое старательно пытаются скрыть.
– После этого я потеряла сознание, – продолжаю. – Больше ничего не помню.
– Понятно, – кивает Хаято, но я вижу, как напряжённо он сжимает кулак. – Мы должны рассказать об этом Осакабэ-химэ. Немедленно.
– Кстати, почему я тут, а не у онрё?
– Ближе. Спокойнее. Удобнее, – коротко ответил Хаято.
Только вот мне почему-то кажется, будто ему просто не нравится, что меня полностью контролируют онрё. Да и мне, честно говоря, тоже.
Киваю, хотя внутри всё сжимается от страха. Что, если эта «метка» – что-то серьёзное? И теперь Хироки может… не знаю, управлять мной? Следить за каждым действием?
Я всё же встаю, пытаясь собраться с силами. Иду к зеркалу взглянуть на себя, но увиденное заставляет замереть.
В отражении я вижу не только своё отражение. За моим плечом, словно тень, стоит силуэт мужчины. Высокий, широкоплечий, с идеально зачёсанными волосами. Не нужно быть гением, чтобы понять, что это Танака Хироки. Он смотрит на меня из зеркала с лёгкой усмешкой, и я чувствую, как его взгляд словно ожигает кожу.
Резко оборачиваюсь, но за мной никого нет. Только встревоженные лица Хаято и Акиямы.
– Что случилось? – спрашивает Акияма.
– Вы… вы его не видели? – шепчу, указывая на зеркало.
Они смотрят туда, где только что была тень Хироки, но отражаемся только мы втроём.
– Кого, Ямада?
– Его. Хироки. Он был… – Я снова поворачиваюсь к зеркалу. Теперь там только моё бледное лицо с широко открытыми глазами. – Он был прямо здесь.
Хаято подходит к нему, внимательно осматривает, даже проводит рукой по поверхности.
– Здесь никого нет. Но если ты видела…
– Я не сумасшедшая! – резко обрываю его. – Видела его так же ясно, как вижу вас!
– Мы не говорим, что ты сумасшедшая, – мягко произносит Акияма. – Просто… магические метки могут проявляться по-разному.
Магические метки. Значит, они тоже думают, что это не обычный поцелуй. Кажется, всё плохо.
– Мне нужно поесть, – говорю я, пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей. – И принять душ. А потом поедем к Осакабэ-химэ. К тому же там Ханако.
Акияма кивает.
– Конечно. Я приготовлю завтрак.
Идём на кухню. И… да. Айдол готовит мне завтрак.
Акияма колдует у плиты, готовя традиционный японский завтрак: рис, мисо-суп, маринованные овощи и рыба. Запахи должны быть аппетитными, я помню, как раньше они заставляли мой желудок урчать от голода. Но сейчас… сейчас я ничего не чувствую. Словно обоняние притупилось.
Я сажусь за стол, беру палочки. Пробую рис, он оказывается безвкусным как картон. Мисо-суп – просто солёная вода. Даже маринованные овощи, которые обычно обожаю, кажутся пресными.
– Что-то не так с едой? – с беспокойством замечает Акияма, видя, как морщусь. – Я старался…
– Нет, еда нормальная, – отвечаю, хотя продолжаю жевать то, что не имеет никакого вкуса. – Это со мной что-то не так.
Хаято садится напротив и внимательно наблюдает за мной.
– Какие ещё изменения ты чувствуешь?
Я задумываюсь. Рёку течёт неровно. Губы горят. Еда безвкусная. Вижу тени в зеркалах.
– Многое, – честно признаюсь я. – Словно потеряла себя.
После завтрака мы собираемся к Осакабэ-химэ. Дорога проходит в молчании – каждый погружён в свои мысли. Я смотрю в окно машины, наблюдаю за привычными улицами Токио, но даже они кажутся какими-то другими. Более мрачными. Серыми. Словно все краски в мире потускнели.
Места онрё и дом Осакабэ встречают нас привычной атмосферой. Скрипучие половицы, аромат благовоний и приглушённый свет бумажных фонарей. Хозяйка ждёт нас в своём кабинете, сидя в традиционной позе на татами. Её лицо серьёзно, что сразу даёт понять: она знает о произошедшем.
– Ямада-сан, – приветствует она меня кивком. – Присаживайся. Хаято уже рассказал мне основные детали, но я хочу услышать всё от тебя.
Я сажусь напротив неё, стараясь сохранять спокойствие. Рассказываю всё с самого начала: как заманила Фудзивару, как он должен был прийти и как появился Хироки. Когда дохожу до поцелуя, голос начинает предательски срываться. Приходится сделать глубокий вдох и закончить:
– И с тех пор у меня на губах словно ожог. А рёку течёт как-то неправильно.
Осакабэ долго молчит, изучая меня взглядом. Потом встаёт и подходит ближе.
– Позволишь?
Киваю. Она протягивает руку к моему лицу, не касаясь кожи, но я чувствую, как её собственная сила сканирует меня. Глаза у неё расширяются.
– Да, – медленно произносит. – Метка. Очень сильная.
– Что это значит? – спрашиваю я, хотя по её тону уже понимаю, что ничего хорошего.
– Магическая связь, – объясняет Осакабэ, возвращаясь на своё место. – Хироки создал канал между вами. Теперь он может чувствовать твоё местоположение и эмоциональное состояние. Возможно, даже проникать в твои сны.
Меня словно окатывает ледяной водой.
– А я? Могу ли я что-то чувствовать от него?
– Возможно. Но его защита гораздо сильнее твоей. Скорее всего, связь односторонняя.
– Уберите её! – резко поднимаюсь, чувствуя, как накатывает паника. – Немедленно! Я не соглашалась на это! Он не имел права!
– Ямада, успокойся, – спокойно говорит Осакабэ.
– Нет! – кричу, чувствуя, как рёку вспыхивает во мне гневной волной. – Я не буду спокойной! Он меня метит, как скотину! Делает так, что я не чувствую вкуса еды, не могу нормально спать! И вы говорите мне успокоиться?
Хаято делает шаг в мою сторону, но я отшатываюсь.
– Уберите эту проклятую метку! Сейчас же!
– Я не могу, – спокойно отвечает Осакабэ. – Такие связи не разрываются простыми заклинаниями. Это не татуировка, которую можно стереть. Теперь она часть твоей ауры. К сожалению, даже онрё такое не под силу.
– Значит, я обречена? – хрипло спрашиваю. – Он будет знать, где я, что делаю, что чувствую? Всегда?
– Не всегда, – качает головой Осакабэ. – Но чтобы разорвать такую связь, нужно либо убить того, кто её создал, либо…
Она замолкает, и я понимаю, что есть что-то ещё.
– Либо что?
– Либо полностью подчиниться ему. Тогда связь станет добровольной и потеряет свою силу.
– Никогда, – шиплю сквозь зубы.
– Тогда нам нужно подумать, как использовать эту ситуацию в наших целях.
– Использовать? – Кажется, я готова взорваться. – Вы хотите использовать то, что этот урод меня заклеймил?
– Ямада…
Но я уже не слушаю. Выбегаю из комнаты, игнорируя оклики. Мне надо побыть одной, подумать. И очень нужно, чтобы кто-то объяснил, почему мир вокруг меня рушится с каждым днём всё быстрее.
Выхожу в сад, плюхаюсь на скамейку под старой сакурой. Достаю телефон, включаю новости. Может, хоть там будет что-то обычное и нормальное. Потому что сейчас не хочется видеть ни цукумогами, ни онрё, ни ёкаев, ни якудза.
Но первые же заголовки заставляют меня похолодеть.
«Загадочные происшествия в Сибуе. Свидетели сообщают о встрече с умершими».
«Массовая паника в районе Синдзюку. Жители жалуются на кошмарные сны».
«Полиция призывает граждан не покидать дома после наступления темноты».
Я читаю новость за новостью, и с каждой строчкой внутри растёт ужасное подозрение. Всё началось примерно тогда же, когда Хироки меня поцеловал. Совпадение? Вряд ли.
Кажется, надо взять себя в руки и вернуться. Мне вообще не особо присуща такая эмоциональность. Видимо, всё из-за этой дурацкой связи.
Поэтому молча возвращаюсь и вижу, что к присутствующим присоединился ещё и Ито.
– Извините, – говорю тихо. – Я не должна была кричать.
– Всё в порядке, – отвечает Осакабэ. – Понимаю, как это для тебя тяжело.
– Посмотрите новости, – протягиваю ей телефон. – И скажите мне, что это всё совпадение.
Они читают, и я вижу, как их лица становятся всё мрачнее.
– Нет, – медленно говорит Ито. – Это не совпадение. Похоже, Хироки начал активную фазу своих планов. И твоя метка… возможно, она стала катализатором.
– То есть из-за меня? – Смотрю на них огромными глазами.
– Не из-за тебя. Из-за того, что он с тобой сделал, – поправляет Хаято. – Это разные вещи.
Но мне от этого не легче. Я сажусь в позу лотоса, чувствуя усталость, которая как-то навалилась с головы до ног.
– Что нам делать?
– Для начала наблюдать, – отвечает Осакабэ. – Изучать, как проявляется связь. Понять её природу. А потом…
– Потом что?
– Найти способ обратить её против самого Хироки.
Киваю, хотя внутри всё протестует. Снова хотят использовать меня как инструмент и ставят под удар. Но альтернативы, кажется, нет.
Решаем, что Ханако пока побудет тут (кажется, она увлечена тренировками с Кудо), а я побуду в Токио. Квартира Акиямы защищена от магии ёкаев, а вот в месте, где онрё, наоборот, всё ею пропитано.
Наступает вечер. Мы с Хаято и Акиямой возвращаемся в квартиру. Ужинаю безвкусной едой, принимаю горячий душ (хотя даже температуру воды чувствую как бы издалека), а потом ложусь спать.
Но сон не приходит. Лежу в темноте, чувствуя, как рёку медленно кружит по телу неровными потоками. А на губах всё так же горит след чужого поцелуя. Оно бы хорошо для романтической дорамы, но я попала в драму-хоррор.
Прикрываю глаза и в какой-то момент ощущаю, будто что-то поменялось. Словно невидимая нить, протянутая от моего сердца куда-то в сторону центра города. Она тянет меня настойчиво, но не грубо. Как будто кто-то зовёт.
Хироки. Он призывает меня?
Сжимаю кулаки, стараясь сопротивляться, но странное потягивание не прекращается. Более того, чем сильнее я сопротивляюсь, тем больнее пульсирует метка на губах.
– Не пойду, – шепчу в пустоту. – Ни за что не пойду к тебе.
Но всю ночь чувствую этот зов. И всю ночь борюсь с желанием встать, одеться и побежать туда, куда меня тянет эта проклятая связь.
К утру я измотана окончательно. Встаю с головной болью и тёмными кругами под глазами. В ванной смотрю в зеркало и снова вижу его тень за своим плечом. На этот раз Хироки выглядит довольным. «Хорошо спала?» – словно спрашивает его отражение, хотя губы не двигаются.
– Чтоб тебя перекосило.
Он только улыбается шире.
Я резко отворачиваюсь и выхожу из ванной. Но его насмешливый взгляд ещё долго преследует меня.
На кухне завтракают Хаято и Акияма. Они поднимают на меня обеспокоенные взгляды.
– Ты выглядишь ужасно, – констатирует Хаято.
– Спасибо, приятно слышать, – сухо отвечаю, наливая себе кофе. Он, конечно, тоже безвкусный. Но даже такое дрянное утро лучше, когда с ним.
– Не спала?
– Он звал меня всю ночь. Через эту проклятую связь.
Акияма хмурится.
– Звал? Как? И точно ли звал?
– Тянул. Словно на невидимой верёвке. – Массирую виски. – И чем сильнее я сопротивлялась, тем больнее становилось.
– Нужно рассказать об этом Осакабэ-химэ, – решает Хаято.
– Потом. Сначала хочу проверить кое-что.
– Что именно?
– Хочу съездить в «Ракун». Посмотреть, как дела у хозяина Окавы. И заодно узнать, не замечал ли он что-то странное.
Хаято явно недоволен такой идеей.
– Это может быть опасно. Если Танака Хироки действительно может отслеживать тебя через метку…
– Тем более нужно знать, как это влияет на окружающих, – перебиваю его, делая глоток. – Особенно на тех, кто мне дорог.
Час спустя мы едем к «Ракуну». По дороге я замечаю, что на улицах меньше людей, чем обычно. Многие магазины закрыты, хотя сейчас время активной торговли. Атмосфера в городе действительно стала какой-то нездоровой.
Мы с Хаято выходим возле лапшичной. Акияма, естественно, не поехал. Хозяин Окава как обычно стоит за стойкой, но когда видит меня, его лицо озаряется особенной радостью.
– Ямада-сан! – приветствует он меня. – Как хорошо, что вы пришли. Я уже начал беспокоиться.
– Беспокоиться? – удивляюсь, садясь на своё обычное место.
– Вы выглядите… по-другому. – Тёмные глаза чуть прищуриваются. – Словно вас что-то тяготит. Что-то тяжёлое.
Значит, изменения заметны даже постороннему глазу. Плохо. Хозяин Окава готовит мне лапшу, и я тайно надеюсь, что уж любимое блюдо не подведёт, но снова чувствую только текстуру, а не вкус.
– Что-то не так с блюдом? – замечает он.
– Нет, всё прекрасно, – быстро отвечаю. – Это я сама… Немного нездоровится.
В это время в лапшичную заходят ещё несколько постоянных посетителей. Пожилая пара, что приходит сюда уже лет двадцать (как-то подслушала их разговор), и молодой офисный работник, который обедает здесь каждый день.
– Ох, эти кошмары опять, – громко жалуется пожилая женщина мужу. – Всю ночь снились какие-то тени. Преследовали меня по тёмным коридорам.
– И мне, – кивает муж. – А вчера по телевизору говорили, что по всему городу люди говорят об одном и том же.
Офисный работник поднимает голову от своей пиалы.
– А у меня вчера на работе коллега упал в обморок. Говорит, увидел в зеркале в туалете своего умершего отца. Врачи сказали, что это переутомление, но он клянётся, что всё было по-настоящему.
Слушаю разговоры, и настроение только ухудшается. Все эти странности начались после того, как Хироки поставил свою метку. Неужели через меня он получает доступ к… ко всему городу?
– Окава-сан, – тихо зову я его. – А вам ничего не снилось странного?
Он задумывается, ловко протирая стакан.
– Знаете, снилось. Вчера во сне ко мне пришёл мой отец. Он умер десять лет назад. Сказал, что грядут тяжёлые времена, поэтому нужно беречь тех, кто дороги.
Мне становится дурно. Это всё из-за меня. Явно какой-то катализатор. Из-за того что я позволила Хироки себя поцеловать, из-за этой проклятой метки весь город погружается в хаос.
Еда больше не лезет. Хорошо, что Хаято уже поел.
– Извините. – Резко встаю. – Нам нужно идти.
– Ямада-сан? – Хозяин Окава смотрит на меня с беспокойством. – Вы же вернётесь?
Оборачиваюсь в дверях. Внутри что-то ёкает. Очень непривычно, когда о тебе кто-то волнуется. Особенно, если это не близкий человек.
– Конечно, – отвечаю, стараясь улыбнуться как можно беззаботнее. – Обязательно вернусь.
Пусть не в ближайшее время, но обязательно вернусь. И плевать, кто там желает мой мир. И не только мой.
Глава 2
Утром просыпаюсь под звуки телевизора из гостиной. Акияма всегда включает новости, пока готовит завтрак – привычка, оставшаяся ещё с тех времён, когда он следил за упоминаниями о себе в прессе. Но сегодня голос диктора звучит особенно напряжённо, и я невольно прислушиваюсь.
– Третий день подряд службы экстренного реагирования фиксируют аномальный рост обращений граждан. Жители жалуются на галлюцинации, кошмарные сновидения и встречи с умершими родственниками. Психиатрические клиники переполнены.
Я встаю с постели, чувствуя, как в груди сжимается тяжёлый узел вины. Иду в гостиную, где Акияма стоит перед большим экраном, сосредоточенно слушая новости.
– Представители корпорации «Танака Групп» выступили с официальным заявлением. По словам пресс-секретаря, компания готова взять на себя ответственность за стабилизацию обстановки в городе…
– Стабилизацию? – фыркаю я, подходя ближе.
На экране появляется знакомое лицо. Не сам Хироки, но один из его подчинённых – человек в дорогом костюме, с натянутой улыбкой.
– Корпорация «Танака Групп» понимает обеспокоенность граждан текущей ситуацией. Мы готовы предложить комплексные меры по обеспечению безопасности и психологической поддержки населения. Наши специалисты уже разрабатывают программы…
– Какие ещё специалисты? – шепчу я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.
Акияма переключает канал. Но на другом та же тема, хотя подача иная.
– Эксперты не исключают, что массовые галлюцинации могут быть связаны с экологической обстановкой. Некоторые активисты указывают на активную застройку исторических районов города…
Ещё один канал.
– «Танака Групп» объявила о запуске программы «Безопасный город». В рамках инициативы будут установлены дополнительные камеры наблюдения, созданы мобильные пункты психологической помощи.
– Они используют хаос, чтобы ещё больше укрепить своё влияние, – произношу я вслух, начиная понимать происходящее.
Акияма кивает, его лицо мрачно.
– Классический приём. Создать проблему, а потом предложить себя в качестве спасителя.
Мой телефон звонит. Бросаю взгляд на экран. Хаято.
– Ямада, немедленно приезжай к Осакабэ-химэ. Экстренное совещание.
– Что случилось?
– Включи новости. И поторопись.
Через час мы с Миёси и Хаято едем к дому Осакабэ. По дороге я продолжаю листать новостные сводки в телефоне. Ситуация ухудшается с каждым часом.
«Массовая драка в районе Сибуя. Свидетели утверждают, что конфликт начался после того, как один из участников увидел мертвеца».
«Временно закрыта линия метро Гиндза. Пассажиры сообщали о странных призрачных фигурах на платформах».
«Рост числа самоубийств на 300 % за последние три дня».
Последняя новость заставляет меня похолодеть. Триста процентов. Из-за меня. Из-за этой проклятой метки люди кончают с собой.
– Не вини себя, – тихо говорит Хаято, заметив моё состояние.
– Как не винить? – шиплю я сквозь зубы. – Всё началось после того, как он меня поцеловал!
– Задолго до того, – возражает он. – Твоя метка – только катализатор. Хироки планировал это годами.
Возможно, он и прав. Но от этого мне не легче.
Дом Осакабэ сегодня выглядит по-другому. Обычно здесь царит атмосфера умиротворённости и древней мудрости, но сейчас воздух буквально вибрирует от напряжения. У входа стоят охранники – люди Хаято. Ито хмур и даёт какие-то распоряжения. Внутри слышны приглушённые голоса.
Нас проводят в большую комнату, которую я раньше не видела. Зал для совещаний в традиционном стиле – татами на полу, низкие столики, бумажные перегородки. Но сегодня здесь собрались существа, которые обычно предпочитают не встречаться друг с другом.
Осакабэ-химэ сидит во главе, её лицо непроницаемо, как маска. Справа от неё находятся несколько онрё, их тёмные силуэты едва различимы в полумраке. Слева ёкаи в человеческих обличьях, но я чувствую их истинную природу кожей. За отдельным столиком представители якудза во главе с человеком, которого я не знаю, но по тому, как почтительно кивает ему Хаято, понимаю: это кто-то очень важный. А ещё вижу Окадзаву. Он выглядит как обычно. Такой же сноб.
– Ямада-сан, – кивает мне Осакабэ. – Садись. Мы только начинаем.
Я сажусь рядом с Хаято, чувствуя на себе десятки взглядов. Некоторые любопытные, некоторые враждебные. Понимаю, что многие винят меня в происходящем. Хоть Хаято и сказал, что дело не во мне.
– Ситуация критическая, – начинает Осакабэ. – За последние два дня баланс между мирами нарушен полностью. Граница между реальностью живых и царством мёртвых истончилась настолько, что обычные люди видят то, что видеть не должны.
Одна из онрё, высокая женская фигура в белом, подаёт голос:
– Мы не можем контролировать наших младших братьев. Они прорываются в мир живых самовольно, напуганные тем, что происходит в нашем мире.
– А что в нём происходит? – спрашиваю я.
– Хаос, – коротко отвечает она. – Кто-то с огромной силой вторгается в наши владения, подчиняет слабых, принуждает сильных к повиновению.
Хироки. Это может быть только он.
Представитель ёкаев, мужчина средних лет с необычно острыми чертами лица, добавляет:
– Танака не ограничивается миром мёртвых. Его люди скупают землю по всему городу. Не просто недвижимость, а места силы. Древние храмы, старинные кладбища, перекрёстки, где традиционно проводились ритуалы.
– Зачем? – спрашивает Хаято.
– Создаёт сеть, – отвечает Осакабэ. – Каждое приобретённое место становится узлом этой сети. Через неё он может контролировать энергетические потоки всего города.
Грузный мужчина с седыми волосами и шрамом через всё лицо, явно кто-то из якудзы, стучит кулаком по столику:
– А наши информаторы сообщают, что половина полицейских участков уже получает спонсорскую помощь от «Танака Групп». Официально для борьбы с ростом преступности, но сами понимаете…
– Он покупает всех, – киваю я. – Власть, полицию, недвижимость…
– Не покупает, – поправляет Осакабэ. – Использует страх. Люди настолько напуганы происходящим, что готовы принять любую помощь. А Танака как раз предлагает себя в роли спасителя. – Она поворачивается ко мне. – И ключ ко всему этому – твоя связь с ним, Ямада-сан.
Все взгляды устремляются на меня. Я чувствую себя как под микроскопом.
– Что вы имеете в виду?
– Метка работает в обе стороны, – объясняет Осакабэ-химэ. – Да, он может отслеживать тебя, чувствовать твоё местоположение и эмоциональное состояние. Но и ты можешь почувствовать его планы и слабости. Связь даёт доступ к его мыслям.
– Но я ничего такого не ощущаю!
– Потому что не умеешь пользоваться связью. Но мы можем тебя научить.
