Несимметричная

– Вижу, вижу, – зашипела Соня.

Всего в паре метров от нее прошел Богдан.

На Соню словно пахнуло свежим морским ветерком. Богдан выглядел так, будто сбежал из книжки по древнегреческой мифологии: высокий, темноволосый, с уже пробивающимися усиками над верхней губой.

Соня ловила каждое его движение.

«Посмотри на меня, посмотри на меня, посмотри на меня!»

– Полин? – вслух сказала она.

– М?

– Слушай, кто там у древних греков был вроде нимф или дриад, только мальчики?

– Сатиры, – отозвалась Полина. – А это ты к чему?

– Да ну тебя, – отмахнулась Соня.

Сатиры… Скажет тоже.

Богдан скрылся в дверях кабинета. Он и понятия не имел, что каждый вторник в те несколько секунд, что он идет от двери до двери, в нем прожигает взглядом дырки одна девятиклассница, сидящая за второй партой. Ну, если быть до конца честной, то две девятиклассницы – Полина занималась выжиганием за компанию.

Последний в цепочке девятиклассник, мелкий и лохматый, как раз-таки смахивающий на сатира, прикрыл за собой дверь. Захлопнул врата рая. Ну почему Соня не в «В»? Она ведь в седьмом колебалась: идти ей в гуманитарный класс или с уклоном в естественные науки. И что в итоге? Торчит в своем «А» безо всякой личной жизни.

Стоило Соне уйти в мечты о Богдане, объявилась математичка. И с ходу вызвала Соню к доске. Тополь-М (она же Марина Михална Тополева) в своем репертуаре: точность наведения на тех, кто что-то не выучил, близится к ста процентам.

Соня с тоской подумала, что пала жертвой неизвестно кем наложенного геометрического проклятия. Сначала ногти, теперь это… Хорошо еще, что ей брови не надо делать, а то получились бы в форме правильной дуги или прямого угла…

Как ни странно, она сумела каким-то образом запомнить первые абзацы из параграфа, который читала, хотя между строчками в голове прыгали ипподромовские лошадки. Первые полминуты Соня даже что-то бодро чертила на доске, но потом «поплыла». Обернувшись на класс, Соня заметила, как Илья, сидевший за третьей партой, подает ей знаки.

«Что?» – спросила Соня одними губами. Вместо ответа Илья поднял тетрадку, в которой черным маркером была крупно накорябана формула.

К сожалению, это заметила не только Соня.

– Астафьев! Еще одно движение – и ты получишь двойку, а твоей подружке я снижу оценку на балл.

Илья театрально взмахнул тетрадью, мол, жарко, и шлепнул ее на парту, но Соня успела худо-бедно запомнить формулу.

Промучив Соню у доски почти десять минут, Тополь-М смилостивилась:

– Четыре, Софья. С минусом до Антарктики. Имейте в виду, это должно у вас от зубов отскакивать. Сейчас вам кажется, что до экзаменов еще полно времени, но уверяю вас: это не так. Весной уже поздно дергаться будет. А теперь Астафьев нам поможет вспомнить тему прошлого урока.

Илья за Сониной спиной, скрипнув стулом, поднялся с места.

Математичка обычно называла Соню по имени, а не по фамилии. Если бы Соня была на ее месте, она бы, пожалуй, тоже так делала. Басовитая – та еще фамилия. Как ее только не коверкали учителя… И Басова, и Бессонова, и даже Барсукова. А новенькая учительница физики еще в сентябре окликнула Соню в коридоре как Бесноватую. Хорошо, никто не слышал! До выпускного бы не отвязались.

В начальной школе, когда они еще жили с папой и в другом районе, ее звали Совой. Потому что БаСОВитая. И потому что Соня. Сова-сплюшка, в общем.

Вот Илье с фамилией повезло. Астафьев. Максимум букву «т» пропустят.

С Ильей они дружили даже дольше, чем с Костей. Как-то так само получилось: он однажды оказался рядом, да так и остался.

На уроках Илья сидел прямо у нее за спиной – Соня за второй партой, он за третьей. Из школы они шли тоже одной дорогой: Илья жил чуть дальше, в частном секторе. Полина, разумеется, была уверена, что это любовь. Она везде видела любовь, словно у нее в глазах были линзы с сердечками.

В один из вторников Богдан, проходя через класс биологии, уронил ручку, и та закатилась под Сонину парту. Полина чуть ли не неделю убеждала подругу, что он сделал это специально. Хотя, когда красная от смущения Соня протянула ручку Богдану, тот даже не посмотрел на нее. Буркнул спасибо и исчез вместе с другими своими одноклассниками в «тайной комнате».

«Застеснялся, – убеждала Полина, прижимая руки к груди. – Ах, какие у вас красивые будут дети…» Соня ворчала, мол, какие глупости, но в глубине души перебирала имена… Платон? Арсений? Артем? Если родится девочка, можно назвать Аленой или Мартой. Богдану должно понравиться!

Но с Ильей у Полинки вышла промашка. Никаких нежных чувств к Соне он, разумеется, не испытывал. У Астафьева был вполне успешный роман по переписке с девчонкой из соседнего города, и Соня давала ему советы из области женской психологии. Например, объясняла, что шутка о том, что вместо кота случайно купил антикота, а его теперь не принимают обратно, может оказаться не очень смешной для того, кто не разбирается в физике.

Дружить с мальчиками Соне нравилось. Они были… честнее, что ли. Не приходилось переживать, что друг-парень будет за твоей спиной обсуждать со знакомым, что ты поправилась на пару кило или сделала неудачную прическу.

На самом деле дружить с ними было довольно просто – Соня давно вывела для себя идеальную формулу. Достаточно их слушать, а еще хотя бы немного интересоваться, чем они увлекаются. Не обязательно разбираться – они тебе сами объяснят все, что непонятно, но проявлять интерес – непременно.

Например, футбол. На последнем чемпионате Соня следила за немецкой сборной, и то только потому, что ей понравился вратарь – симпатяга, чем-то похожий на Богдана. Еще она запомнила, как зовут тренера – Йоахим Лёв. Забавная фамилия. Что-то среднее между «лев» и «рёв». Он все время бегал по кромке поля и ругался по-немецки.

Этих знаний хватало, чтобы начать разговор, а потом можно было полчаса кивать с умным видом, изредка вставляя: «Да ну?», «И что в овертайме?», «Ну понятно, что лучше наших».

Главное – слушать. Мальчишкам и так приходится держать лицо и изображать крутых парней перед другими мальчишками. И перед девчонками тем более. Должны же они хоть с кем-то быть самими собой.

Геометрия была последним уроком. Полина торопилась к стоматологу, Ира убежала в парикмахерскую, а Катя с Олей после катания на лошадях передвигались исключительно черепашьим шагом. Так что из школьных ворот Соня вышла одна.

День был солнечный. Дорога Сони пролегала через частный сектор мимо небольшой церквушки. Купол сиял на солнце, как прожектор на стадионе. Церковь поставили тут совсем недавно – видимо, чтобы школьникам удобно было исповедоваться после списывания домашки. А может, и учителя сюда захаживали – нервная все-таки работа.

– Сонь, подожди!

Она оглянулась. Это был Илья. Его темно-рыжие волосы поблескивали на солнце. Он на ходу закинул на плечо рюкзак.

– Домой? – спросила Соня, когда Илья поравнялся с ней.

Он кивнул.

– Спасибо, что подсказал.

– Да брось. Бóльшую часть ты сама вспомнила, – подмигнул он.

– Я еле успела параграф прочитать. Вчера у Кости зависла на полвечера, помогала ему сценарий для праздника придумывать.

– Костя, Костя… – Илья прищурился. – Это же из «Б» класса? Он аниматором, что ли, подрабатывает?

– Не-е-ет, волонтерит… Знаешь что! – Соня вскинула указательный палец. – У меня в середине декабря день рождения. Позову тебя, Полину, Костю, пару человек из нашей волейбольной команды, может, еще кого. Придешь?

– Куда ж я денусь?

Соня улыбнулась. Будет здорово, если все ее друзья наконец перезнакомятся. А то их вроде много, но каждый сам по себе, как набор посуды из разных сервизов. Если все сложится, у нее будет своя компания, как в сериалах.

– Я тут подработку нашел, – вдруг заявил Илья. – В книжном, возле «Аметиста».

«Аметистом» назывался торговый центр в нескольких остановках от Сониного дома.

– Будешь книги продавать? – спросила Соня.

– Не, раздавать листовки. Пока на месяц, а там посмотрим. Мне на телефон немного не хватает.

– А-а-а… – протянула Соня. – А я помню, ты вроде программил…

– Я и сейчас, но все немного подзаглохло, – неопределенно заметил Илья, глядя в сторону.

– Мне бы тоже где-то денег взять, – вздохнула Соня.

– Монетизируй свой блог. – Илья усмехнулся. – У тебя же был вроде.

Соня только рассмеялась. Блог! Громкое название для ее канала в «Телеграм», в который она писала раз в столетие.

– А что? Я серьезно! Будешь выкладывать какую-нибудь дичь – это сейчас модно. И раскрутишься.

– Дичь – это жаренного на вертеле Илью Астафьева? – прищурилась Соня.

– Не, тушеную сову. Ай! – Илья отпрыгнул, получив пакетом со сменкой по спине. Зря она все-таки в порыве откровенности рассказала ему про свое детское прозвище. – Вот, сними, как лупишь одноклассника. Хайпанешь, ну!

– Дурак ты, – беззлобно заметила Соня.

Илья сначала на всякий случай держался подальше, но потом они снова пошли рядом.

– А давай тоже в книжный, – неожиданно предложил он. – Я как раз сегодня еду оформляться.

– Не знаю… А если знакомые попадутся?

– Ну ты же не в секс-шоп будешь людей зазывать, – закатил глаза Илья. – Чего стесняться? Хотя там, наверно, платят побольше. Если что, с тебя процент за идею. Эй, снова?!

На этот раз пакет просвистел совсем рядом.

– Считай, повезло, – с достоинством заявила Соня. – Ты во сколько собираешься?

– Часов в пять.

– Ладно, я тебе позже наберу.

* * *

Мама была еще дома, но собиралась уходить. Судя по ярко-красной помаде – на встречу с Гудвином.

На самом деле он был, конечно, никакой не Гудвин, а Олег – то ли Алексеевич, то ли Александрович. Они с мамой познакомились в общей компании. Он сказал, что организует полеты на воздушном шаре, мама заметила, что всегда хотела полетать… Словом, первое свидание у них прошло на высоте три километра. Потому и Гудвин. Он еще и в зеленом свитере был – мама фотки показывала. Можно сказать, что у Сони не оставалось выбора. Правда, Гудвином его звала только она. Мама – строго Олегом.

– Куда сегодня? – Соня плюхнулась на диван и закинула ноги на спинку. Мама обычно ругалась на это – говорила, что на обоях останутся следы от Сониных пяток. Но сейчас обошлось без нотаций. Мама была крайне занята – она смотрела в зеркало и рисовала вторую стрелку.

– В кино, – лаконично ответила она и повернула голову влево-вправо, чтобы оценить результат. Видимо, он маму устроил, потому что она аккуратно закрутила крышечку и отложила подводку в сторону.

– Я в кино уже три месяца не была, – как бы между прочим заметила Соня. – А на этой неделе премьера от «Марвел»…

– У них каждый месяц премьеры. И вообще – все вопросы к твоему дорогому папеньке. Сама знаешь, сколько у нас сейчас дыр в бюджете.

– Но ты же идешь… – Соня прочертила большим пальцем ноги дугу на обоях.

– Меня Олег пригласил. Это другое. – Мама взяла в руки толстенькую кисть-кабуки и коснулась пудры.

– Ну да, ну да… Продал пару изумрудов и…

– Софья!

– Я шучу.

Мама оторвалась от зеркала и гневно воззрилась на Соню.

– Шутка хороша один раз, а когда ее повторяют каждый день, это уже глупо. И убери, ради бога, ноги со спинки. Сто раз уже говорила.

– Ты слишком серьезная. – Соня фыркнула, но позу не сменила. – Идите уже в свое кино. Надеюсь, это будет комедия?

Мама покачала головой и снова повернулась к зеркалу.

– Кстати, на комоде деньги. Я вчера один проект доделала, и мне перевели гонорар. Это тебе на шапку и шарф. Не на кино! И, ради всего святого, не на ногти.

– А на брови можно?

Мама не удостоила ее ответом.

– Можешь съездить в ТЦ и там что-нибудь посмотреть, или потом онлайн повыбираем.

– С этого надо было начинать. – Соня села на диване. – Кстати, эта помада тебе не идет.

– Спасибо за ценное мнение. Только прошу, выбери что-нибудь приличное. Никаких этих ваших пикачу, кошечек и лисичек. Тебе, в конце концов, уже пятнадцать.

– Спасибо за идею. А кто такой пикачу?

– Так, я одеваться, уже опаздываю. – Мама упорхнула в спальню.

Когда за мамой закрылась дверь, Соня встала с дивана. На тумбочке обнаружилось несколько купюр. Если купить недорогую шапку, может, даже на новый маникюр хватит… Соня еще раз пересчитала деньги. Или не хватит?

Проклятые ногти так и лезли в ее мысли. Раньше ей казалось, что из-за ногтей могут переживать только недалекие дурочки. Когда она успела оказаться в их рядах? Так оглянуться не успеет, как начнет разбираться в изгибах наращенных ресниц. Там вроде есть какие-то L, D… А-а-а, откуда эта информация в ее голове?! Кыш! Кыш!

Она снова упала на диван и уставилась в потолок. Похоже, нужно звонить Илье. Интересно, сколько сейчас платят за раздачу листовок?

* * *

Соня опоздала минут на пятнадцать, но Илья ничего не сказал. «Так как был очень воспитанный», – прозвучал в голове у Сони голос мультяшного зайца из «Винни-Пуха». Может, сказал бы потом, пока они стояли на остановке, но маршрутка приехала практически сразу – и даже полупустая.

До «Аметиста» добрались без пробок. Когда только отъехали от остановки, начало моросить. Мелкие капли, похожие на прозрачных божьих коровок, деловито поползли по стеклам микроавтобуса. Соня успела подумать, что надо было брать зонт, но вскоре капать перестало. Или они просто уехали от дождя. Оставшиеся «коровки» сбились в стадо внизу стекол, словно недоумевая, что им делать дальше.

Илья выскочил первым и галантно протянул Соне руку, но та уже выпрыгнула самостоятельно. Он посмотрел на смарт-часы.

– Еще полчаса.

У самого входа в торговый центр был припаркован автомобильчик-магазин, с которого торговали кофе. Перед ним успела выстроиться небольшая очередь. С кофе у Сони были сложные отношения: она его любила, но от хорошего кофе у нее начинала болеть голова, а от плохого – желудок. От среднего же – и то, и другое.

Прохладный ветерок взъерошил Соне волосы.

– Зайдем внутрь?

Илья недоверчиво покосился на нее.

– Зачем это?

– Мне шапку купить надо, – призналась Соня, принюхиваясь к ветру с легким кофейным запахом.

– Началось, – вздохнул Илья. – Женщина, близость магазинов ударила тебе в голову? Ты чувствуешь непреодолимое притяжение вешалок и полочек? Борись с этим! Выпей лучше кофе.

– Мне нельзя. И вообще, ты же сказал – еще полчаса!

– Ага. А выйдем мы из ТЦ, когда уже стемнеет. Что я, никогда с мамой и сестрой по магазинам, что ли, не ходил? – хохотнул он. – Это ты Косте своему заливай.

– Я быстро! – пообещала Соня. – Хочешь, можешь на лавочке подождать. Тут или внутри.

– Нет уж. Должен же тебя кто-то контролировать. Пошли. – Илья поправил лямки рюкзака. – Найдем тебе шапень.

Знал бы он, как скоро пожалеет о своих словах!

В первом магазине Соня перемерила с дюжину головных уборов, но, как водится, ни один ей не понравился. Сначала Илья еще подавал реплики вроде: «О, норм», «Берем?», «Еще одна?» (глубокий вздох). Потом просто молча доставал шапки с верхних крючков, до которых Соня сама не могла дотянуться.

Мужчины… Что они понимают в выборе шапок! Нацепят на голову какое-нибудь недоразумение, похожее на шкурку гигантского головастика, – и пошли танцующей походкой Криса Хемсворта. А ты подбирай шапку под цвет глаз, под цвет волос, под цвет куртки, под цвет ботинок, под цвет настроения… Только найдешь идеальный цвет, окажется, что в этой шапке ты похожа на Шрека.

– Ну как, определилась? – не выдержал Илья семь шапок спустя.

Соня покачала головой, придирчиво осматривая второй и шестой экземпляры.

– Вроде вот эти две ничего, но я сомневаюсь…

– Они чем-то отличаются? – Илья прищурился.

– Ладно, пойдем дальше, – решилась Соня. – И нечего корчить рожи, я предлагала тебе посидеть на лавочке.

– И прыгала бы ты тут, – проворчал он. – Идем уже.

В следующем магазине, убедившись, что все шапки висят в Сониной доступности, Илья демонстративно отправился в мужской отдел. Стоило ему отойти, тут же нашлась идеальная шапка. Приятного горчичного цвета, без помпона – помпоны Соня терпеть не могла, – да еще и с шарфом и перчатками в комплекте. Шикарно будет смотреться с ее зеленой паркой. Соня взглянула на ценник – выданных мамой денег как раз хватало.

Девушка на кассе шустро открепила от шапки, шарфа и перчаток черные «антиугонные» диски.

– Две триста.

Соня растерялась.

– Вы уверены? Там вроде бы другая цена была написана…

Девушка сверилась с ценником и показала его Соне. – Эта?

– Да! – обрадовалась Соня.

– Это за шапку и шарф. Перчатки в комплект не входят.

Ситуация стала неловкой.

– Сейчас, – шепнула Соня и начала шарить по карманам, хотя сама прекрасно знала, что там одна мелочь. Но вдруг какой-то незнакомец тайком подложил ей в карман восемьсот рублей, пока она ходила из магазина в магазин? Бывают же чудеса!

Девушка терпеливо ждала, благо других покупателей возле кассы не было. Илья наконец оторвался от созерцания джинсов и толстовок и подошел к Соне.

– Все нормально?

– Сказали, перчатки в комплект не входят, – виновато пояснила Соня.

– Ну, возьмешь в следующий раз, – предложил Илья.

– Да, наверное… – Соня вынула руки из карманов: заветные несколько сотен там так и не материализовались. – Пока возьму шапку и шарф.

Видимо, Илья что-то такое уловил в ее голосе, потому что сказал:

– Знаешь что? Давай я за перчатки заплачу. Сколько они стоят?

– Они? Погоди… Нет, не надо! Ты чего? – смутилась Соня.

Девушка-продавец, успевшая вынуть из пакета перчатки, вздохнула.

– Молодые люди, определяйтесь быстрее.

– Берем, – уверенно заявил Илья. – Это будет подарок, – он повернулся к Соне, – тебе на день рождения. Так мне, по крайней мере, не придется ломать голову, что тебе подарить.

Соня посмотрела на перчатки. Потом на Илью. Потом снова на перчатки.

Рассуждал он логично. Разве плохо, если он сделает подарок чуть раньше? Он же не просто так ей что-то покупает. У него действительно есть повод. Надо будет после первой зарплаты тоже что-нибудь купить Илье. В знак благодарности.

– Ты уверен? – спросила Соня на всякий случай.

– Ага. И давай уже скорее, а то опоздаем.

Илья протянул продавщице несколько купюр. Та, еле сдерживая улыбку, положила перчатки в пакет и вручила его Соне.

– Носите с удовольствием, – сказала она и все-таки улыбнулась.

– Спасибо, – сказала Соня сразу продавщице и Илье. Чувство неловкости еще висело в воздухе, когда они выходили из торгового зала, но быстро рассеялось. Все складывалось как нельзя лучше. А если с подработкой получится, она вернет Илье деньги. Пусть поломает голову над подарком для нее, а то легко отделался!

Они прошли по длинному коридору ТЦ, но перед крутящимися дверями Илья вдруг так резко затормозил, словно врезался в стеклянную стену.

– А, черт! – воскликнул он. – Мне же нужно было в один магазин… Подождешь?

– Мы же опаздываем, – съехидничала Соня.

– Чья бы шапка мычала. Я гляну, есть у них одна штука для компа или нет, и вернусь.

Соня вздохнула.

– Это далеко?

– На третьем этаже. Ты со мной?

– Не, на улице тебя подожду. Тут жарко. – Она демонстративно несколько раз взмахнула рукой, разгоняя воздух.

– Ладно. Если что, наш книжный через дорогу.

Илья помчался к эскалатору. Соня же направилась к двери-вертушке. Пропустила вперед полную девушку в сине-белой толстовке, похожую на банку со сгущенкой, и вышла на улицу. При мысли о сгущенке захотелось есть.

Начало темнеть. Воздух стал мутным, как речная вода. Фонари уже включились, но работали почему-то вполсилы. Мир в сумерках выглядел полуразмытым, как акварельная картинка. Вот проехал в сторону центра позвякивающий призрачный трамвай, плавно притормозили на светофоре призрачные автомобили.

На другой стороне улицы Соня заметила вывеску книжного – наверно, того самого, о котором говорил Илья.

Гулять по книжным Соня любила. Правда, чаще всего выходила из них без покупок. Просто листала книги и фотографировала понравившиеся, а уже потом, дома, заказывала через интернет.

Как ни странно, на книги мама ей стабильно выделяла деньги. Не так много, как хотелось бы, – получалось покупать всего одну-две в месяц в зависимости от цены. Но уже что-то.

Вот у Полины была шикарная библиотека – только в электронном виде. К бумажным книгам подруга была беспощадна: и вечером их читать неудобно – нет встроенной подсветки, и таскать тяжело, и шрифт нельзя под себя настроить…

Соня с Полиной не спорила, хотя в глубине души была не согласна. Подсветка подсветкой, но как же запах, шелест страниц, иллюстрации? А может, электронная книжка – это и впрямь удобно? У Сони такой не было, и то, что Полинка перекидывала ей, она обычно читала с экрана телефона.

Илья где-то застрял. Ага, «только спросить», как же. По-любому уже спорит с консультантом по поводу количества ядер, емкости аккумулятора или преимуществ одного процессора над другим. Мужчин вообще нельзя пускать в компьютерные магазины: они там застревают не хуже, чем женщины в магазинах с одеждой. На сообщения Илья не отвечал.

Рядом с книжным на противоположной стороне дороги Соня заметила небольшую пекарню. Пока Ильи все равно нет, можно успеть перехватить булочку. Как раз загорелся зеленый, автомобили встали.

Соня перешла дорогу и остановилась перед трамвайными путями – выяснить, почему вдруг расчирикался телефон. Наверное, Илья прорезался.

Нет, Полина.

«Забыла сказать, маникюр у тебя отличный. Такая форма сейчас самая модная».

Вот врушка.

«Я знаю, что он ужасен, – напечатала Соня. – Можешь меня не успокаивать».

«Это ты его таким видишь. А надо обращать внимание на хорошее».

«Ага, ногти есть, и на том спасибо», – усмехнувшись, напечатала Соня. Она оторвалась от телефона и быстро посмотрела по сторонам. Где-то далеко покачивался трамвай, слегка похожий на виляющего попой французского бульдога, который спешит по тропинке.

Неожиданно за Сониной спиной яростно засигналила машина, а потом раздался глухой звук удара. Кто-то ахнул. «Сбили Илью?!» – почему-то в панике сразу подумала она.

Соня резко обернулась. Позади нее к боку троллейбуса «приклеился» черный кроссовер. Судя по всему, троллейбус отъезжал от остановки, а водитель иномарки, ехавшей в левом ряду, этого не учел.

Трамвай был уже близко. Перебегать дорогу Соня не любила после рассказа папы, который едва не попал под поезд, застряв ногой между рельсами на стрелке. Ему пришлось разуваться и убегать от поезда в одном ботинке. Хорошо, успел. Правда, домой потом шел босиком. После того как по ботинку проехало пятьдесят семь грузовых вагонов, восстановлению он уже не подлежал.

Соня сделала шаг назад, уступая дорогу трамваю, и вдруг почувствовала, что съезжает вниз, прямо к рельсам: ноги оказались на небольшом склоне, скользком от недавнего дождя. Она судорожно замахала руками, пытаясь удержаться, но кеды повели себя как ледянки на накатанном склоне. Пакет с шапкой взмыл в воздух и шлепнулся ровно между рельсами.

Трамвай громыхал уже совсем рядом. Кто-то заорал: «Стой, стой!» Кажется, Илья. Голос был очень похож. Соня изо всех сил оттолкнулась от рельсов ногами, но ее развернуло. Трамвай с грохотом наехал на рукав ее куртки. Соня успела подумать, что такое уже не зашьешь. Мама будет страшно ругаться… Куртка-то совсем новая – и месяца нет.

Трамвай почему-то встал, хотя остановка была еще далеко. Двери открылись, и выбежали люди. Они орали, как во время митинга. Особенно надрывалась тощая черноволосая женщина в ярко-красном пальто. Она рыдала, как плакальщица на похоронах, и одной рукой все пыталась стянуть с себя шарф, а он только затягивался сильнее. В другой руке она держала смартфон.

К Соне подскочила полная женщина в оранжевом жилете.

– Откуда ты взялась? – закричала она, нависнув над Соней. – Откуда?

– Из дома, – испуганно прошептала Соня.

Оранжевую женщину аккуратно отодвинул пузатый мужчина в синей дутой куртке, из-за которой он казался еще пузатей. Он помог Соне подняться, при этом сам едва не грохнулся в грязь рядом с ней. Он пощелкал у Сони пальцами перед лицом.

– Ты как, слышишь меня? Живая? Живая? – снова и снова повторял он.

Соня замотала головой. Окружающий ее мир выглядел ненастоящим. В сумерках вообще все выглядит не по-настоящему.

– Нормально… – отозвалась она, вяло пытаясь освободиться от крепких объятий пузатика, но тот мертвой хваткой держал ее за талию. – Рука только…

Правая рука действительно жутко болела. Скорее всего, Соня ободрала ее, когда падала.

Сонин пакет по-прежнему валялся между рельсами под брюхом у трамвая. Она потянулась было за ним, но пузатик почему-то не пустил ее.

Соня хотела возмутиться. Она снова дернулась, но тут силы окончательно ее покинули, и она повисла у мужчины на руках. Соня почувствовала, что вся мокрая, особенно с правого бока. Наверно, упала в лужу.