Звезда 404

Слишком хрупкая, слабая и молчаливая. Я слышал её дыхание за спиной – тяжёлое, но без стонов и привычных бабских жалоб. Мы шли медленно, экономя силы, но даже в этом темпе её пошатывало. Я чертыхнулся.

– Возвращаемся, – рявкнул я.

Девушка не возразила. Просто продолжила идти за мной, как тень.

Дорога обратно казалась длиннее. Ноги тянуло свинцом, плечо саднило, ребро болело так, что приходилось контролировать дыхание, чтобы не дать себе окончательно выдохнуться. Я чувствовал усталость каждой клеткой тела, но не позволял себе сбавить темп.

Когда корабль показался впереди, внутри всё рухнуло окончательно. “Рагнар” выглядел ещё хуже, чем я запомнил.

Разбитый, как дохлая тварь, выброшенная на берег. Чёрный, опалённый, с покорёженной обшивкой. На одной из панелей зияла огромная вмятина, словно её ударили кулаком гиганта. Один из двигателей окончательно развалился, куски корпуса валялись вокруг, будто его потрошили. Люк вырван ударом, а внутренние механизмы торчали наружу, как переломанные кости.

Я остановился. Подошёл ближе. Даже не заметил, как рука сжалась в кулак. Затем размахнулся и с яростью врезал по обшивке.

Глухой звук удара.

– Сука…

Я ударил снова. И снова.

– Ты же, блять, всегда держался! Всегда, мать твою!

Боль в костяшках отдалась в пальцах, но было плевать. Я бил, пока не сорвал дыхание, пока злость не схлынула, оставив пустоту. Повернулся.

Рабыня стояла неподалёку, молча, с тем же бесстрастным выражением лица. Я шагнул к ней, раздражение поднялось с новой силой.

– Что смотришь? Может, у тебя есть гениальная идея, как починить это говно?

Она даже не дрогнула. Челюсти сжались.

– Говори, сука! Хоть что-то, мать твою!

Девчонка не сказала ни слова, не сделала ни одной попытки оправдаться, не дернулась от моего гнева, просто шагнула внутрь корабля, будто бы хотела спрятаться за его металлическими стенами, как если бы они могли дать хоть какую-то защиту. Я смотрел ей вслед, тяжело дыша, злился, но понимал, что мое поведение полностью бессмысленно. Орать, бить кулаками по корпусу, беситься – всё это ни к чему не приведёт. Корабль окончательно мёртв. И что теперь?

Я последовал за ней внутрь.

Первое, что ударило в нос, – запах гари, смешанный с металлической пылью и озоном. Стены внутри были покрыты копотью, на некоторых местах металл вздулся от высокой температуры, пол местами провалился, обнажив потрошеные провода и сломанные механизмы. Голографические панели либо не работали вовсе, либо мерцали бесполезными размытыми вспышками. Искры сыпались с перебитых кабелей, с потолка свисали оборванные куски изоляции. Здесь всё выглядело так, будто кто-то не просто разбил корабль, а потом ещё и с особой жестокостью добил его изнутри.

Даже если бы у меня было достаточно времени, даже если бы я знал, как всё это починить, и у меня имелась целая команда механиков и инструментов – ничего бы не вышло.

Даже Джек тут не помог бы. Нужно только новое корыто.

Я шагнул дальше, ведя взглядом по знакомому, но теперь изуродованному пространству. Центральный отсек больше напоминал свалку металлолома. Контейнеры с припасами разбросаны, часть из них вмялась в стены от удара, пару ящиков разорвало в клочья. Пульт управления завалило обломками, а кресло пилота, моё, мать его, кресло, было разрезано пополам. Корабль жрал сам себя изнутри.

Где-то впереди раздался лёгкий звук – шаги. Я перевёл взгляд на рабыню. Она двигалась медленно, осторожно, боялась задеть то, что и так уже висело на последнем дыхании. Добравшись до коридора, ведущего в жилые отсеки, девчонка нырнула в свою каюту. Я проследил за ней взглядом, сжав руки в кулаки.

Каюта накренилась, но койка всё ещё была цела.

Её, блять, койка.

Я развернулся, пошёл дальше и в следующую секунду застыл.

Моей каюты больше не существовало.

От неё остались лишь покорёженные куски стен, жалкие обломки. Койка была раздавлена чем-то тяжёлым, остальное просто исчезло. Одежда, вещи, оружие – всё погребено под завалом.

Я выдохнул, чувствуя, как злость снова начинает расползаться по телу.

– Да за что, нахрен, а? – рыкнул я, пнув ближайший кусок металла.

Рабыня выглянула из своей каюты, глядя на меня своими пустыми, непонимающими глазами. Я сверкнул на неё взглядом, хотел было сорваться, но понял, что она не понимает моих слов. Да и что толку орать? Всё равно ничего не изменится.

Я провёл рукой по лицу, тяжело выдохнул и шагнул обратно в центральный отсек. Нужно думать, а не беситься.

Заставил себя сделать глубокий вдох, подавляя бешенство, что всё ещё грызло изнутри, и двинулся к складу. Если уж мы в такой заднице, надо хотя бы понять, чем располагаем. Жрать-то хочется.

Склад находился в нижнем отсеке, и, к счастью, его двери не были повреждены так сильно, как остальная часть корабля. Когда я отодвинул кусок металлического обломка и сумел приоткрыть створки, меня встретил запах сухих пайков и пластика. Я осторожно пробрался внутрь, оглядываясь.

Пайки целы. Это уже хорошо.

Я подцепил один из контейнеров, проверил печати – не вскрыто. Запасов еды должно хватить на несколько недель, если экономить. Если сильно экономить – на месяц. Вряд-ли меня бы порадовала перспектива питаться этим дрянным порошковым дерьмом всё это время, но хуже было другое.

Воды почти не осталось.

Я шагнул к контейнерам, где должны были быть канистры с питьевой водой, и тихо выругался. Большая часть их оказалась пробита при аварии, жидкость вытекла и впиталась в покрытие пола. Только одна ёмкость была целой, но её содержимого хватит максимум на пару дней.

Я встал, оглядел полутёмное помещение, снова провёл рукой по лицу. Без воды нам крышка.

Влажность на этом чёртовом куске камня почти нулевая, значит, дождей можно не ждать. Если тут вообще есть дожди. Растительности не видно, так что и родников тоже. Если не найдём источник воды или способ починить систему фильтрации на корабле, всё кончится очень быстро.

Я покосился на рабыню. Она стояла в проёме, наблюдая за мной.

Я закатил глаза, взял контейнер с едой, потащил в центральный отсек. Надо было еще проверить, работает ли передатчик, вдруг получится послать сигнал бедствия.

Силовой щит корабля отключился при падении, вместе с ним навернулась и вся система связи. Я сел за повреждённую панель управления, вытащил один из рабочих экранов, врубил аварийный режим.

– Давай, давай, родной, не подведи…

Экран мигнул, замерцал. Я попробовал вручную отправить сигнал S.O.S. – бесполезно.

Радиопередатчик сдох, сканеры не работали, связь с ближайшими спутниками отсутствовала.

Я потёр переносицу. Кажется, нам действительно пришёл пиздец. Ударил кулаком по панели, наклонился вперёд, опираясь на руки, глядя в мигающий экран.

– Ну и что теперь? – пробормотал я, зная, что ответа не будет.

Никаких кораблей поблизости, никакого способа выйти на связь, никакой воды. Мы застряли тут, на хер пойми какой покинутой планете, без понятия, есть ли шанс выбраться.

Я медленно перевёл взгляд на рабыню. Она была здесь, и, возможно, знала, кто стрелял по нам. Должно быть, их цель состояла в том, чтобы не просто похитить её, а убить. Нас обоих. Ведь стреляли намеренно и сбили корабль. Они не пытались взять нас живыми.

Я снова провёл рукой по лицу, пытаясь хоть как-то собраться с мыслями. Всё пошло через жопу. Планеты не знаю, сигнал бедствия не отправить, воды почти нет.

Я сглотнул, посмотрел на контейнеры с пайками. Сухие, пресные, безвкусные, но калории в них есть. И пока у нас не осталось другого выхода, придётся их жрать.

Поднял взгляд на рабыню. Она всё ещё стояла в проёме, молчаливая, с этими своими непроницаемыми глазами, в которых не отражалось ни страха, ни отчаяния. Только наблюдение. Будто она ждет, когда я сломаюсь.

– Твоей любимой каши больше нет, – сказал я жёстко, доставая один из пайков, – так что привыкай к этому. Если не хочешь сдохнуть от голода, будешь есть то, что осталось.

Девица не шелохнулась, только чуть склонила голову, будто осмысливая мои слова.

Я фыркнул, проверяя вес канистры с водой. Слишком лёгкая. Два дня максимум, если пить по глотку. Поднял взгляд на рабыню. Губы у неё пересохшие, потрескавшиеся. Я стиснул зубы, внутренне злясь на самого себя. Чёрт, почему я вообще думаю о том, что она должна пить?

Она может быть моим козырем. Или обузой. Может быть ключом к нашему спасению или причиной гибели.

Я рвано вздохнул, поднялся, сунул канистру ей в руки.

– Пей.

Девчонка моргнула, будто удивлённая.

– Давай, у тебя губы уже к херам высохли.

Я не знал, поняла ли она, но через пару секунд её пальцы сжали ёмкость. Чуть наклонила голову, а потом сделала осторожный, неглубокий глоток.

Я отвернулся. Мне почему-то стало не по себе.

Вода могла спасти нам жизни, и я только что добровольно отдал её рабыне, а не оставил себе.

Прошёл к панели, снова сел за бесполезную систему связи, но взгляд всё равно продолжал коситься в её сторону. Она сделала ещё один глоток, потом аккуратно вернула канистру на место. Я ожидал чего угодно – что девчонка жадно выпьет половину, что начнёт благодарить или хотя бы поднимет взгляд, но девица просто вернула воду. Без лишних движений и эмоций.

Что у неё в голове?

Я стиснул зубы, разозлившись.

– Думаешь, если молчать, я оставлю тебя в покое? Хрен там. Если что-то знаешь, тебе лучше заговорить, пока я не решил, что ты мне не нужна.

Она просто стояла там, молча, наблюдая за мной так, будто видела насквозь. Я ударил кулаком по панели, развернулся к ней.

– Кто сбил нас? Ты знаешь? – сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между нами, нависая над ней, но рабыня даже не шелохнулась. – Это твои преследователи? Они хотели забрать тебя или убить?

Её взгляд был всё таким же спокойным.

– Говори уже, чёрт возьми!

Я развернулся, со злостью запустил рукой в ближайший ящик, разбрасывая пайки, как будто это могло хоть что-то изменить.

Мы в полной жопе.

И я всё ещё не знал, кто рядом со мной – шанс на спасение или скорый смертный приговор.

Глава 6

Проснулся с ощущением, будто меня всю ночь избивали трубами. Голова гудела, шея затекла, плечи тянуло вниз. Всё тело ломило, а настроение дерьмовее некуда. Я поморщился, с силой потёр лицо ладонью, но легче не стало. Сколько я проспал? Часы на панели всё ещё не работали.

По ощущениям должно было быть утро, но чёртово солнце так и не появилось. Сумерки здесь застыли намертво, превращая эту планету в одну сплошную серую хрень.

Я медленно поднялся, чувствуя, как хрустят суставы. Спать в кресле – идея для самоубийц, но у меня не было другого выбора. Каюта моя – в труху, койка – в щепки. Конечно, я мог бы выгнать рабыню в коридор и завалиться на её место, но даже я был не настолько мразью.

Тяжело выдохнул, наклонился, поднял канистру с водой и сделал пару глотков, прикидывая, сколько ещё сможем протянуть. Воды мало. Хреново. Ладно, хотя бы не сдохнем сегодня.

Я откинул канистру, сходил в туалет – эта часть корабля, слава всем богам, уцелела – и пошёл проверить, что с рабыней.

Дверь в каюту была приоткрыта, и, подойдя ближе, я заметил, что она всё ещё спит.

На первый взгляд – ничего необычного. Лежала на спине, дыхание ровное, лицо спокойное. Светлая кожа почти сливалась с белой подушкой, а каштановые волосы разметались по ней, растрепанные, словно спутанные ветром. Но стоило мне опустить взгляд ниже, как я заметил её одежду, небрежно сваленную на пол. Здесь ночью было жарко, да, но не настолько, чтобы спать голой. Хорошо, что хотя бы одеялом прикрылась.

Но даже оно не могло скрыть всего.

Стройная нога выбилась из-под ткани, покоясь поверх одеяла, и почему-то это привлекло моё внимание. Я невольно задержал взгляд. Тонкая, изящная щиколотка, мягкая линия бедра, лёгкий изгиб тела под тканью…

Какого хрена я вообще на это смотрю? Стиснул зубы, заставил себя моргнуть, выдохнуть, но в груди уже закручивалась грёбаная спираль раздражения. Ещё и странное, липкое ощущение на уровне поясницы.

Я резко развернулся, выскочил из каюты и, даже не осознавая этого, направился прямо к выходу из корабля. Свежий воздух не помог. Он был тёплым, влажным, давил на грудь, выжимая остатки здравого смысла. Я провёл рукой по волосам, стиснул пальцы, силясь выбить из головы это мерзкое наваждение. Пялился в пустоту, где за застывшими сумерками угадывался дальний край пустоши. Пейзаж был дерьмовым. Чёрное небо, серые камни, эта странная дымка в воздухе, от которой першило в горле. Стиснул зубы и снова потянулся к карману, проверяя, на месте ли сигареты.

Одна, мать её, осталась. Я должен был выкурить прямо сейчас, после увиденного и того, как меня так по-дурацки накрыло. Но нет, я приберег сигарету на чёрный день, на тот момент, когда станет совсем хуёво. Хотя куда уж хуже?

Я тихо выругался, сжал челюсть так, что скулы заныли, и в этот момент услышал шорох. Повернул голову и увидел рабыню, которая стояла позади меня и пялилась так, будто ничего не произошло.

На ней снова эта свободная тёмная одежда, что скрывала всё, кроме лица и кистей рук. Волосы забраны в высокий пучок – небрежный, но крепкий. Я сощурился, разглядывая, как неровные пряди мягко обрамляют её скулы, как прикрывают лоб, словно она пытается спрятаться за ними. Зачем постриглась? Может, не хотела, чтобы кто-то узнал? Я бы спросил, но, во-первых, переводчик не работал, а во-вторых, мне было плевать.

Я сглотнул, заставляя себя оторвать взгляд от её лица, и вместо нормального "Доброе утро" выплюнул:

– Выглядишь, как сраная монашка после похорон.

Голос был хриплым, злобным, мне самому не понравилось, как это прозвучало. Я не знал, поняла ли она, что я сказал, но почему-то хотелось, чтобы поняла. Снова стиснул зубы, убрал руки в карманы, сжимая в кулаке ту самую последнюю сигарету, но не доставая. Не сегодня.

Но, чёрт подери, мне ещё никогда так отчаянно не хотелось курить.

Я фыркнул, потерев затылок, и с преувеличенной лёгкостью выдал:

– Ну что, рабыня, какие у нас планы? Опять топать хрен знает куда или просто ждать, пока очередной пиздец свалится на наши головы?

Как и ожидалось, ответа не последовало. Она просто стояла напротив, держа спину прямо, как натянутый трос, и смотрела на меня своими непроницаемыми полужелтыми глазами. Чёрт бы их побрал. Я не мог определить, что в них скрывалось: раздражение, страх или, может, полное безразличие. А, может, там вообще ничего не было, кроме пустоты.

– Неужели тебя ничего не волнует? – пробормотал я скорее себе, чем ей.

Чисто механический взгляд. Как будто я разговаривал не с живым существом, а с куском металла. А ведь девица даже не моргнула, когда вчера мы свалились на эту долбанную планету и чуть не сдохли по пути. Я не мог этого понять. Она не истерила, не тряслась в углу от страха, не умоляла меня найти способ выбраться отсюда. Будто всё происходящее её вообще не касалось.

Я ожидал чего угодно – слёз, ярости, даже попытки сбежать, но вот этой абсолютной покорности вообще не понимал.

Резко втянул воздух, чувствуя, как внутри нарастает злость, даже не осознавая, на что именно.

– Как с тобой обращались на рынке? – спросил я вдруг, сам не ожидая этого вопроса.

Она не ответила. Ну, конечно, не понимает же. Я нахмурился, а потом резко поднял руку, словно замахиваясь для удара. Её глаза чуть сузились, но рабыня даже не дёрнулась. Тогда я сжал кулак и сделал грубый толчок бёдрами вперёд, совершенно недвусмысленно намекая на второе возможное значение моего вопроса.

На этот раз её лицо ненамного изменилось, пальцы дрогнули, подбородок чуть напрягся.

И тогда, после короткой паузы, она просто кивнула. Как будто я спросил у неё, был ли дождь вчера, а не о том, что её, возможно, били или насиловали. Что-то внутри меня сжалось. Я не знаю, что именно, но это казалось неприятным чувством.

– Что именно? – хрипло спросил я, не сводя с неё взгляда. – Били?

Ещё один короткий, едва заметный кивок.

Я стиснул зубы.

– Или… – я повторил второе движение, чувствуя, как внутри закипает что-то тёмное и вязкое.

Она чуть повела плечом. Не вверх, не вниз, а просто движение, как будто девчонка сама не знала ответа. И мне стало мерзко, но не из-за неё. Из-за того, что я вообще спросил и получил ответ.

Я медленно втянул воздух, заставляя себя успокоиться, провёл рукой по лицу и выдавил хриплым голосом:

– Хуёво.

И больше ничего не сказал.

Я снова сглотнул желание закурить. Нет, серьёзно, это уже начинало сводить меня с ума. Чёртов привычный ритуал, который всегда помогал мне держать себя в руках, теперь оказался недоступен. Последняя сигарета оставалась спрятанной в кармане, но я не мог её тронуть. Пока ещё не настолько всё плохо. Хотя, если смотреть на ситуацию объективно…

Я выдохнул и убрал руки в карманы, обводя взглядом разбитый корабль. Тут ловить больше нечего.

– Ладно, хрен с ним, сидеть тут дальше – это всё равно что ждать, когда нас прикончит жажда или что похуже, – сказал я, чуть повернув голову к рабыне. – Берём паёк, воду и топаем в другую сторону. Может, хоть что-то найдём.

В этот раз я заметил в её взгляде что-то новое, как будто девчонка начала понимать Общий язык чуть лучше, и не просто подчинялась, а действительно осознавала, о чём я говорю. Меня это даже немного выбило из колеи, но я не подал виду. Только резко развернулся и пошёл обратно в корабль, в его разодранные внутренности, чтобы собрать всё необходимое.

Закинул за спину рюкзак, куда сложил наши жалкие припасы, проверил “Грэйв” – заряд всего на пару выстрелов. Сраное дерьмо. Если нас прижмут – толку от него будет мало, но лучше, чем ничего.