Шёпот Кха'ззри

Эйдан сделал паузу, давая возможность своим словам проникнуть в сознание каждого. Он передавал им знания из учебника Аиши, ловко говоря на зафирийском, как будто всегда его знал. Спасибо Сплетенью.

– По вашим легендам, – он перевёл взгляд на короля Басима, – это глаз ритуального дракона. Око, способное видеть не только настоящее, но и прошлое, и, возможно, будущее. Око, способное заглянуть в самую душу, прочесть самые потаённые мысли, узнать самые сокровенные желания.

Эйдан усмехнулся, заметив, как напряглись, услышав его слова, Фарид и Мансур. Они были не готовы к такой осведомленности человека из технологичного мира. Да и советники, казалось, вжались в стену ещё сильнее, словно пытаясь стать невидимыми.

– И, что самое интересное, – вкрадчиво произнёс он, – легенды не врут. Этот малыш, – Эйдан нежно погладил Сплетенье, отчего по залу прокатилась новая волна дрожи, – действительно способен на многое.

Он сделал ещё одну паузу, обводя взглядом притихших слушателей.

– Многие считают, что Сплетенье – это орудие порабощения, – продолжил он, и в его голосе появились насмешливые нотки. – Что с его помощью можно подчинить себе любого, превратить человека в безвольную марионетку, лишить его разума, воли, души. И, знаете что? Они правы.

Эйдан выдержал паузу, наслаждаясь произведённым эффектом.

– Этот артефакт действительно может лишить человека собственной воли, превратить его в послушного раба, готового исполнить любой ваш приказ. – Эйдан говорил неторопливо, тщательно подбирая слова, и от этого его речь казалась ещё более зловещей. – Достаточно лишь нашептать ему на ухо, чего ты хочешь, и вуаля! – он щёлкнул пальцами. – Человек – твой.

Он понизил голос до заговорщицкого шёпота:

– И сегодня, – его голос стал почти интимным, – этот инструмент находится в моих руках.

Глава 16

Дуэль

Эйдан медленно перевел ладонь вверх, но Сплетенье не упало на пол. Вместо этого алое свечение, похожее на призрачное отражение древнего проклятия, вспыхнуло на его коже, испуская тонкие, вибрирующие нити, похожие на корни ядовитого растения. Эти струящиеся красные линии растекались по залу, цепляясь за каждого из присутствующих, создавая иллюзию, будто сама тьма протянулась из-под земли, опутывая пространство своей жуткой паутиной.

Оно было готово захватить сознание любого, на кого укажет Эйдан словами или мысленно.

Зал погрузился в тревожное молчание, освещенный красноватым сиянием, которое причудливо подчеркивало каждую черту лиц собравшихся, усиливая ощущение ужаса и тревоги. Все взгляды были устремлены на Эйдана, чья фигура казалась воплощением предвестника надвигающейся беды. Страх повис в воздухе, перемешавшись с ощущением полного недоумения перед происходящим.

В этой тягучей тишине его голос прозвучал неожиданно ровно и спокойно, почти буднично.

— Вы проиграли, Ваше Величество, — произнёс Эйдан, глядя прямо в глаза королю Басиму. — Ваш вероломный план провалился. Ваши воины повержены. Ваша магия слабее Сплетенья. И теперь пришло время платить по счетам.

Король был бледный как полотно.

– Король Басим, – обратился Эйдан, его голос разнесся по залу, четкий и властный, – я приглашаю вас на дуэль.

Советники, сбившись плотной группой возле дальней стены, выглядели напуганными и растерянными, как воробьи, застигнутые внезапной опасностью. Среди них прошел нервозный шёпот, похожий на трепет сухих листьев накануне разбушевавшейся стихии.

Но король Басим остался недвижим. Лишь глаза его, темные и глубокие, как горные озера в ночи, вспыхнули недобрым огнем, прожигая Эйдана насквозь.

– Дуэль? – голос короля, резкий, гортанный, словно камень, сорвавшийся с горной вершины, расколол тишину зала. – Ты, наемник, выкормыш чужих земель, смеешь бросать вызов королю Зафирии? На поединок чести?

Фарид и Мансур замерли, будто окаменевшие изваяния, но судорожно сжатые кулаки яростно выдавали бурлящую в них ярость.

– Не на простой поединок, Ваше Величество, – спокойно отозвался Эйдан, не дрогнув под взглядом короля. Он держал Сплетенье прикрепленное к перевернутой ладони перед собой, предлагая его в качестве аргумента. – На условную дуэль. Поединок с обязательством, как вы это называете. До первой крови. Мне не нужны жертвы.

В зале снова пробежал шепот, на этот раз более тихий, испуганный.

– Условия просты. Если я одержу победу – он сделал паузу, обводя взглядом королевскую семью, – то вы, король Басим, отдаете мне в жены свою дочь, принцессу Магру. Заключение брака – сегодня же, до полуночи. И, разумеется, вы обязуетесь ни коим образом не препятствовать этому браку в дальнейшем. До завтрашнего дня я и мои люди остаемся здесь, в вашем дворце, на правах почетных гостей иностранной делегации.

В зале воцарилось гробовое молчание. Советники переглядывались в ужасе, братья Магры и Аиши застыли.

– Как ты смеешь! Ты паршивец! - прорычал Басим, едва сдерживая ярость. Его лицо побагровело, жилы на шее вздулись, казалось, что еще мгновение – и он взорвется, - как ты смеешь требовать Магру?

Эйдан улыбнулся. Он сейчас был под защитой Сплетенья, и никто не мог навредить ему. Тем более он вызывал на условную дуэль короля привлекая мощь артефакта.

– Вы не можете отказаться, король Басим, - медленно проговорил он рассматривая пульсирующую черноту прилипшую к ладони, - я вызываю вас на условную дуэль, и нашим судьей будет. Шепот Кхаззри.

Король Басим молчал, его лицо потемнело от гнева, но в глазах промелькнуло что-то еще – растерянность? Неуверенность?

Эйдан еще немного помолчал, затем продолжил.

– Я уже обговорил условия моей победы, теперь ваша очередь. Обговорить условия вашей победы

Король Басим молчал. Казалось, время остановилось, дыхание мира замерло в напряжении. Непоколебимый утес, веками выдержавший натиск ветров и бурь, – вот кем всегда был Басим. И сейчас, в его несокрушимой твердыне, зияла трещина. Он не отрывал взгляда от Сплетенья в руке врага.

– И какие условия я волен поставить? – спросил он, и в голосе, несмотря на все попытки сдержанности, прозвучало клокотание ярости. – Если ты проиграешь, презренный наемник? Что тогда?

– Если я проиграю, Ваше Величество – Эйдан наклонил голову в легком поклоне, – то вы вольны распорядиться моей жизнью и жизнями моих людей по своему усмотрению.

Снова тишина. На этот раз еще более густая, давящая, словно воздух в зале окончательно иссяк. Казалось, даже время замерло, ожидая решения короля.

– Если ты проиграешь, мерзавец, я лишу тебя и твоих людей жизни.

– Я согласен, - просто ответил Эйдан.

Не успел он договорить, как Мансур, шагнул вперед, заслоняя собой короля.

– Отец, позволь мне! – в голосе мужчины звенела ярость и готовность к бою. – Я сражусь с этим выскочкой! Не позорь себя, вступая в поединок с этим щенком! Пусть твою честь защитит клинок принца!

Король Басим жестом вскинул руку, обрывая стремительный порыв сына. Лишь тень усталости промелькнула в его глазах, но голос звучал по-прежнему твердо и властно.

– Благодарю за рвение, сын мой, – произнес он, не сводя взгляда с Эйдана. – Но я сам отвечу на этот вызов. Речь идет о чести Зафирии, и мой долг – защитить ее. К тому же, –он произносил это самоуверенно, но в его голосе слышалась гордость, – никто еще не превзошел меня в искусстве владения словом и мечом.

Отступив немного назад от взволнованного сына, король Басим сделал несколько шагов навстречу Эйдану, пока между ними не осталась дистанция всего одной вытянутой ладони. Он взглянул прямо в глаза гостя, внимательно изучая его лицо взглядом сверху вниз.

– Ты безумец, – прохрипел он,– Ты не можешь победить меня в честном бою. Ты умрешь!

– Возможно, – пожал плечами Эйдан, – но я не боюсь смерти.

Король Басим усмехнулся, кривя губы в презрительной гримасе.

— Глупец! Все боятся смерти. Это инстинкт, заложенный в самой крови! Жить – вот чего желает каждый, даже червь под камнем! Ты просто молодой выскочка, не понимающий цены жизни!

Эйдан спокойно встретил его яростный взгляд, уголки губ слегка дрогнули в слабой улыбке. Он чувствовал, как под повязкой ноет незажившая рана на плече, полученная в том сражении в Фарисе. Каждое движение отзывалось тупой, навязчивой болью, напоминая о той цене, которую он уже заплатил, чтобы дойти до этого зала.

— Может быть. Но я... я ходил со смертью почти за руку, и мы с ней старые знакомые.

Король усмехнулся, на сей раз как бы с досадой, словно не желая опускаться до этих философских споров. Ему было явно не до абстрактных разговоров о смерти перед предстоящей схваткой.

– Я принимаю твой вызов, – отчеканил король, его глаза метали молнии. – Но знай, пощады не будет.

– Тогда приступим, Ваше Величество, – произнес Эйдан, отступая на несколько шагов, укладывая Сплетенье в нагрудный карман и извлекая из ножен меч.

Звук высвобождаемого клинка рассек напряженную тишину, словно удар колокола, возвещая о начале битвы. Его клинок блеснул в свете факелов холодным отблеском стали.

Мгновение — и битва разгорелась стремительно, подобно вспышке молнии. Короля Басима было невозможно остановить: он обрушивал удары на Эйдана один за другим, не давая противнику ни мгновения передышки.

Несмотря на возраст, он двигался с невероятной ловкостью и скоростью, его тело помнило каждое движение, каждый выпад, каждый блок, отработанной долгими десятилетиями постоянных поединков и кровавых баталий.

Его клинок мелькал в воздухе, словно вихрь, рассекая пространство с пугающей точностью.

Однако Эйдан парировал атаки короля хладнокровно и расчётливо, экономя силы и отказываясь от эффектных финтов и позёрства. Он сознательно берег силы, зная, что его выносливость подорвана. Скованность в плече мешала привычной легкости движений, заставляя его быть еще более расчетливым, еще более экономным. Каждый парирующий удар отзывался огненным импульсом в ране, но он не подавал вида, переводя боль в холодную концентрацию.

Его техника ведения боя отличалась жёсткостью, практичностью и беспощадностью. Это был не спектакль для зрителей, не поединок благородных рыцарей в сверкающей броне, а настоящая война, где каждое действие должно вести к победе — иначе неизбежно поражение.

Клинки скрещивались, издавая резкий, металлический звон, от которого закладывало уши. Искры летели во все стороны, и напоминали горячие слезы с неба. Зал заполнился грохотом стали, топотом ног и тяжелым дыханием бойцов.

Маги, советники, королевская семья, люди Эйдана – все наблюдали за поединком, затаив дыхание, не в силах оторвать взгляда от этого смертельного танца. В их глазах отражался пляшущий свет факелов, отсветы клинков, и ужас, застывший немым вопросом: кто победит? Кто падет?

На удивление всем, Эйдан не выдерживал натиска.

Король теснил его, загоняя в угол. Удары сыпались один за другим, не давая передышки. Эйдан отступал, блокируя удары, но было видно, что он из последних сил сдерживает натиск.

Басим был неумолим. Его клинок, казалось, жил своей жизнью, он то взмывал вверх, описывая замысловатые узоры, то резко опускался вниз, целясь в незащищенные участки тела.

Эйдан едва успевал уворачиваться, его движения становились все более скованными, а дыхание – прерывистым. Скованность эта была не только от усталости — предательское нытье в плече нарастало, превращаясь в огненную гвоздь, вбитый в тело. Он чувствовал, как мускулы вокруг раны деревенеют, а рука с мечом становится все тяжелее.

Казалось, еще немного, и все будет кончено.

Эйдан был на грани поражения.

Он пятился, прижатый к стене, не в силах разорвать дистанцию.

Король, напротив, распалялся все больше, его глаза горели нездоровым блеском, а движения стали еще более резкими, еще более смертоносными.

– Позвать меня на дуэль было ошибкой, - прорычал он.

«Черт. Я проигрываю!», - пронеслось в голове Эйдана, когда он, отступая под градом ударов короля, почувствовал спиной холодную стену.

Силы стремительно покидали его, в то время как Басим, казалось, только входил во вкус, распаляясь с каждым мгновением.

Эта мысль, холодная и отрезвляющая, обожгла сознание. И дело было не только в нем самом, не в его амбициях или планах. Взгляд Эйдана невольно скользнул по залу, туда, где замерли, вжавшись в стену, его люди. Ривз, Маркус, Логан, военные императора... Они поверили ему, пошли за ним на край света, а теперь из-за его ошибки окажутся на плахе.

«Я подвел их, - с горечью подумал Эйдан. - Подвел всех, кто мне доверился». Осознание этого, словно удар под дых, выбило из него остатки сил. Он почти перестал сопротивляться, лишь машинально отражая удары, не надеясь на победу, а лишь оттягивая неизбежный конец.

И вот, в один момент, когда Эйдан, казалось, уже был готов упасть, когда все присутствующие затаили дыхание, ожидая развязки, произошло нечто неожиданное. Король, увлекшись атакой, сделал слишком широкий выпад, на мгновение потеряв равновесие.

Эйдан, отбив очередной удар, вдруг резко пригнулся, уходя с линии атаки. Клинок короля, не встретив сопротивления, прошел мимо, рассекая воздух. И в этот самый момент, когда Басим, по инерции, подался вперед, Эйдан, извернувшись, нанес ответный удар.

Не сильный, не смертельный, но точный. Кончик его клинка, скользнув по щеке короля, оставил тонкую, алую полоску.

До первой крови.

В зале воцарилась мертвая тишина. Все, затаив дыхание, смотрели на короля, не в силах поверить в произошедшее. Басим, застывший в неудобной позе, медленно провел рукой по щеке, ощущая теплую влагу.

Эйдан выпрямился, тяжело дыша.

Он победил. Он посмотрел на короля, и в его взгляде не было торжества. Лишь усталость и какое-то странное, непонятное самому себе, облегчение.

Глава 17

Что такое Зафирия?

Эйдан, не меняя положения, обратился к королю. Его голос звучал удивительноспокойно, даже по-домашнему, будто обсуждали не кровь и славу минувшей битвы и не волнующую перспективу свадьбы, а какую-нибудь мелочь, вроде погоды.

— Полагаю, Ваше Величество, вы не откажете мне и моим людям в обещанных покоях?

Король, казалось, не сразу понял, чего от него хотят. Его взгляд все еще блуждал где-то в пустоте, словно он пытался переварить случившееся, осознать, что проиграл, проиграл на глазах у всего своего двора, да еще и какому-то чужаку.

На щеке алела тонкая полоска первой крови – позорное напоминание о поражении.

Его губы дрогнули в беззвучном подобии слова, затем он, словно марионетка, дернул головой в сторону, указывая на слуг, выстроившихся вдоль стены. Кивок получился резким, почти судорожным, в нем сквозило бессильное раздражение, словно каждое движение причиняло ему физическую боль.

— Проводите гостей, — распорядился король. Голос его прозвучал глухо, словно из-под толщи воды.

Слуги, очнувшись от оцепенения, зашевелились, стараясь скрыть на лицах замешательство и страх. Двое из них, приблизившись, поклонились Эйдану, но в их поклоне не было почтения, лишь скованная необходимость.

Сам он шел не спеша, ровным шагом, спокойно осматриваясь по сторонам.

Холл, еще недавно гудевший от напряжения сражения, теперь казался удивительно пустым и тихим. Лишь треск догорающих гобеленов нарушал мертвую тишину. С поля зрения не ускользнули брошенные в суматохе мечи, обломки мебели, пятна крови на мраморном полу.

Победа с привкусом пепла и разрушения

Пока слуги вели их коридорами дворца, Эйдан погрузился в собственные мысли. Он был уверен, что король не посмеет нарушить правила, установленные Сплетением. И это успокаивало.

Сплетение Он ощутил его мощь на себе, в тот самый миг, когда в разгар битвы его сознание раздвоилось, позволяя ему видеть глазами каждого своего человека, управлять ходом сражения, словно играя шахматной партией, где фигурами были живые люди. Это было страшно и восхитительно одновременно. Сила, непостижимая для смертных. Сила, которая теперь, казалось, течет в его жилах.

Сплетение не прощает измены. Нарушение его законов – не просто грех или ошибка. Это смертный приговор. Эйдан не знал механизма – как именно Сплетение карает нарушителей. Да и хотел ли он знать? Он видел лишь результат – абсолютный и беспощадный. Слухи ходили разные: одни шептали о гневе богов, другие – о восстании самой земли, третьи – о незримых охотниках, посылаемых Сплетением. Суть оставалась неизменной: преступивший – мертв.

Этот король Он может быть сломлен, унижен, жаждать мести. Но он не настолько глуп, чтобы не понимать это. Он знает историю, он видел примеры. И он знает – ослушаться Сплетения для него равносильно самоубийству. Не просто потере власти или уважения – физической, неминуемой смерти.

Сам того не осознавая, король уже связал себя Сплетением, дав слово о браке с Магрой. И это слово, вырвавшееся из его дрожащих губ в присутствии свидетелей, теперь стало нерушимой стеной между его желанием отомстить и реальностью.

Эйдан шел спокойно. Сплетение оно его слышит. Оно его знает. И сейчас оно защищает его. Но принадлежит ли Эйдан Сплетению, или же Сплетение принадлежит Эйдану? Этот вопрос оставался открытым даже для него самого, хотя спокойствие на его лице было непоколебимым.

Его внимание неожиданно сконцентрировалось на языке. Зафирийский. Сплетенье в его кармане, словно магический ключ, открыло перед ним не только двери дворца, но и двери к зафирийскому языку. Слова, которые раньше казались ему набором непонятных звуков, теперь звучали ясно и отчетливо, как родная речь.

Он говорил свободно, почти без акцента, подбирая выражения и интонации с легкостью, о которой раньше не мог и мечтать.

И внезапно его пронзила мысль: языки – это лишь верхушка айсберга. Если Сплетение может даровать знание языка так легко, так полноценно, словно это врожденная способность, то что еще оно может раскрыть?

В его сознании словно распахнулась невидимая сокровищница. Не только языки всех земель, но и их история, их обычаи, секреты их ремесел, тонкости политики и дипломатии. Он смог бы понять мотивы любого человека, разгадать хитросплетения придворных интриг, увидеть истинные связи между людьми и событиями. Знания о забытых путях, утерянной магии, скрытых местах силы – все это, казалось, было на расстоянии вытянутой руки, нужно лишь погрузиться глубже в эту связь со Сплетением.

Сколько всего можно узнать! Сколько преимуществ это даст! Мысль об этой безграничной перспективе на мгновение ослепила, наполнила восторгом и нетерпением. Это был подарок, величайший из всех, что могла дать сила, которой он, кажется, теперь был связан.

Но нет.

Не сейчас. Его взгляд, до этого устремленный куда-то вдаль, в глубины собственного сознания, вернулся к каменным стенам коридора, к молчаливым слугам, к реальности ситуации. Король сломлен, но еще жив. Свадьба ждет. Его люди устали, но требуют внимания.

Отвлекаться на эту бездну знаний сейчас было немыслимой роскошью, опасной рассеянностью. Время для исследования бездонной сокровищницы Сплетения еще придет. А пока пока нужно было укрепить свое положение, закрепить победу.

Эйдан продолжал идти рядом со слугами, осваивая новые для себя слова и обороты зафирийской речи, но ум его был сосредоточен на здесь и сейчас. На обещанных покоях. На будущих шагах.

Покои, выделенные Эйдану, поражали своей непривычной роскошью. Вместо привычного металла и пластика, преобладавших в архитектуре Империи, здесь царило дерево и камень. Стены были украшены гобеленами ручной работы, изображавшими сцены из мифов Зафирии, а полы устилали мягкие ковры, сотканные из шерсти неведомых зверей.

Вместо привычного электрического освещения, комнату освещали свечи в бронзовых подсвечниках, наполняя пространство теплым, мерцающим светом и тонким ароматом пчелиного воска.

Даже мебель здесь была иной — массивная, из тёмного, резного дерева, она казалась скорее произведением искусства, чем предметом быта.

Эта роскошь, основанная не на технологическом превосходстве, а на мастерстве ремесленников и волшебстве природы, казалась Эйдану немного дикой, но в то же время завораживающей.

Но сейчас, все эти чудеса меркли перед непреодолимым желанием сна.

Полтора суток без сна, отражение нападения в Фарисе, путешествие в другую страну, напряжение боя, странная дуэль – усталость навалилась тяжелым грузом, отключая все прочие чувства, кроме одного – непреодолимого желания спать.

Рухнув на кровать, застеленную покрывалом из неизвестного ему, но безумно приятного на ощупь материала, Эйдан мгновенно провалился в небытие.

И в этом небытии его тело, наконец, расслабилось. Словно натянутая до предела тетива, оно разжалось, выпуская из мышц недели накопленного напряжения. Тяжесть, приятная и всепоглощающая, растекалась от кончиков пальцев, размягчая железную хватку, что он привык держать на себе даже во сне. Дыхание выровнялось, став глубоким и мерным, а резкие линии лица под щетиной сгладились, делая его почти беззащитным. На несколько драгоценных мгновений он не был предводителем, завоевателем или стратегом. Он был просто изможденным человеком, нашедшим пристанище в тихой бухте после долгого шторма. Его сознание, этот вечно бдительный страж, наконец-то сложило оружие, отдав тело во власть целительной пустоты.

Однако это наслаждение не продлилось долго

Сквозь дрёму он почувствовал, как кто-то настойчиво трясет его за плечо.

Эйдан рыкнул что-то нечленораздельное, пытаясь отмахнуться, как от назойливой мухи.

Но этот кто-то не отступал, дергая его за рукав и теребя плечо.

– Господин, проснитесь! – голос звучал взволнованно, с лёгким, едва уловимым акцентом. – Господин, прошу вас, проснитесь!

Эйдан с трудом разлепил веки.

Перед ним, склонившись над кроватью, стояла молоденькая служанка, её большие глаза были полны ужаса.

– Господин, вам нужно вставать, – тараторила она, расталкивая его, – До полуночи осталось всего четыре часа! Если вы не поженитесь условия Шепота Кхаззри будут не выполнены и король он умрёт! Шепот Кхаззри убьет его! А заодно и всех приближенных к нему, и дорогих ему людей!

Эйдан резко сел, всё ещё не до конца веря в реальность происходящего.

– Нужно спешить! – выдохнула служанка, протягивая ему сложенную одежду из тонкой, приятной на ощупь ткани. – Вот, для вас приготовили. Идите в душ, приведите себя в порядок. Времени совсем нет!

Душ. Хорошая идея. Смыть пот и кровь битвы, окончательно проснуться и разобраться, наконец, в этом местном сумасшествии.

Не говоря ни слова, Эйдан коротким, но властным жестом указал служанке отойти от двери ванной комнаты. Она поняла без лишних слов, почтительно посторонившись.

В ванной комнате Эйдана ждало неожиданное убранство, далекое от привычных ему технологичных удобств. Стены были отделаны мозаикой из разноцветного камня, складывающейся в причудливые узоры, а пол выложен подогретым мрамором, приятно согревавшим ступни.

Сбоку, на небольшом столике из резного дерева, стояли глиняные кувшины с маслами и благовониями, наполняющими помещение нежным, расслабляющим ароматом. Зеркало во всю стену, обрамленное бронзовой рамой, отражало приглушенный свет свечей, создавая атмосферу интимности и покоя. В углу комнаты журчал небольшой фонтан, вода из которого стекала в каменную чашу, наполняя пространство успокаивающим звуком.

Не смотря на то, что время поджимало, Эйдан хотел насладиться этим прекрасным моментом.

Стянув с себя обмундирование, он решительно шагнул в душевую кабину, предвкушая, как живительные струи смоют остатки сна и напряжения. Но не тут-то было. Вместо привычных вентилей и рычагов, перед ним предстало нагромождение бронзовых трубок, украшенных непонятными рунами, и каких-то витиеватых, словно застывшие щупальца осьминога, рычажков.

Он не был к этому готов.

– И как этим пользоваться? — пробормотал Эйдан, вертя в руках один из рычагов, украшенный головой хищной птицы.

Мужчина потянул его на себя — из лейки, вместо ожидаемого потока воды, вырвалось облачко пара, обдав Эйдана запахом сена и чего-то кислого.

– Ну, прекрасно! — прошипел он, отскакивая в сторону.

Он принялся экспериментировать, дергая за рычаги, поворачивая вентили, нажимая на какие-то непонятные кнопки.

Из лейки то лилась ледяная вода, от которой ломило зубы, то вырывались клубы пара, то раздавался свист, будто кабину решили разобрать на части невидимые механики.

Эйдан чертыхался, прыгал под обжигающе горячими струями, пытаясь увернуться от ледяных, и проклинал тот день, когда решил ввязаться в эту авантюру.

— Да чтоб вас всех! — рявкнул он, в отчаянии ударив кулаком по стене, украшенной мозаикой с изображением какого-то рогатого божества. – Это что, шутки такие? Или варвары совсем мыться не умеют?!

В дверь робко постучали.