Подземник

– А там живут «Соседи».

– «Соседи»?

Вера едва кивнула.

– Дождь стекает внутрь. Он их поит, а затем, в теплые дни, дверь запирается, чтобы не дать им расползтись по округе.

От слов девочки Агате стало не по себе. Она поежилась, то ли от прохладного ветра, то ли от зловещих слов Веры. Ей стало казаться, что люк пристально наблюдает за ней, а камень, лежавший на самом его краю, двинулся под движением самой двери.

– Пойдем отсюда, Вера. Нечего нам тут делать.

Девочка согласно кивнула и даже не стала противиться, когда Агата взяла её за руку и потащила прочь с поля. Подгоняемая страхом, она старалась быстрее покинуть пустырь. Мрак за накопленные дни возвращался, и настроение Агаты стремительно падало.

– Не ходи туда больше, – стараясь нарушить тишину, сказала девушка. – Не безопасно здесь, мало ли на что наткнуться можно.

Вера согласно кивнула, но Агата этого не видела. Она волокла за собой девчонку, и когда граница поля была пересечена, сбавила шаг. Вернувшись на качели, девушка с опаской глянула туда, откуда они обе вернулись. Не увидев ничего мрачного, Агата разозлилась на собственные страхи и перед тем, как развернуться, бросила Вере предостережение:

– Будь аккуратна. И к люку больше не подходи, мало ли что.

Девочка залезла обратно на качель, и когда Агата зашагала прочь по тропинке к дому, крикнула вслед:

– Ты тоже не ходи, – а затем, не обращаясь уже ни к кому, добавила, – Туда Саша залез и все еще не вернулся. А обещал.

Агата, расстроенная и раздраженная, по началу не поняла слов Веры, а затем, осознав сказанное, развернулась и переспросила:

– Что ты сказала?

Глава 3

Дальше день не задался. И каких трудов стоило удержать Витю на месте! Тот, узнав от задыхающейся от бега Агаты информацию, ринулся вон из квартиры. Не слушая её доводы, он бежал вниз, этаж за этажом, пока на крыльце их убегающую и одновременно догоняющую процессию не встретила Полина. Та только намеревалась войти в подъезд, как дверь распахнулась, ударив её по руке. Шикнув от боли, Гордеева уже набирала в легкие воздух, чтобы отчитать обидчика, но сообразив, что из подъезда вылетел Витя, вмиг успокоилась, а затем и встревожилась. Глаза его, полные тревоги и надежды, смотрели вдаль, туда, где выжженной землей темнел пустырь. Он попытался протиснуться дальше, оттолкнуть Полину, но звонкий крик Агаты мгновенно сориентировал подругу.

– Держи его!

Полина, не зная, что произошло, перекрыла дорогу Вите, а затем бросила:

– Что случилось-то? Эй! Витя! Да успокойся ты уже, все ноги мне оттоптал и руку сломал. Лечить меня будешь сам!

Старший Шубин еще раз надавил на руку девушки, попытавшись убрать её с дороги, но крик боли вмиг привел его в чувство. Он не хотел этого, лишь прорваться дальше. А теперь, получается, обидел.

– Шубин! Ты что, совсем из ума выжил?!

Удерживающая его позади Агата отпустила футболку друга, и он по инерции сделал еще пару шагов вперед. Полина же, быстро убравшая руку, нежно поглаживала ушибленное место, намереваясь развернуться и уйти прочь.

– Больной, блин, – обиженно проворчала Гордеева.

– Прости!.. – Выдохнул Витя, – Я… Я не нарочно, не специально. Я торопился, прости!

– Куда торопился то? У нас где-то пожар? – бросила Полина, а затем, увидев бледное лицо Агаты, перевела взгляд на Витю.

Оценивающе пробежавшись по его внешнему виду и остановившись на домашних тапочках, она сообразила, что дела у них не очень и быть может, случилось что-то действительно серьезное.

– Что такое? Вы нашли Сашу? Нашли, да?

Агата побледнела еще сильнее и теперь напоминала мел. Мысли спутались и отчего-то было тяжело взять себя в руки: то ли сказалась усталость минувших дней, то ли что-то еще, что настойчиво пробивалось через тернии сознания. Помотав отрицательно головой, она испуганно уставилась на вытянутое от удивления лицо Полины, а затем посмотрела на пустырь.

– Да блин, что с вами? Можете нормально объяснить?

– Пустите. – Выдохнул Витя, а затем, обогнув Гордееву, шустро прошелся по площадке и спустился вниз.

– Я вообще ничего не понимаю. – Устало произнесла Полина.

– Это быстро не объяснить, – задыхаясь, ответила наконец Агата, – Пошли за ним. Делов еще наделает.

Спустившись вслед за отдаляющейся спиной Шубина, девчонки поспешили догнать его, как еще вдали завидели отца Вити. Он припарковался возле соседнего подъезда, и, захлопнув дверь машины, грузной походной отправился в их сторону.

– Бежим! – шикнула Агата.

Перебежав узкую дорожку, она перескочила через поребрик и понеслась по детской площадке вслед за Витей, как на весь двор раздался крик.

– Валерий Демьянович! Помогите!

«Полина» – поняла Агата, а затем развернулась, в ужасе подмечая и хмурое лицо отца Вити, и взволнованное лицо Гордеевой. Та махала руками, стараясь привлечь внимание, а затем показывала руками в сторону уходящего от них Вити. Тот уже пересек границу поля, но услышав то же, что и Агата, повернулся, чтобы убедиться в реальности происходящего.

Эх, Витя. Студент 2 курса Северного государственного университета морского и речного флота, будущий капитан корабля. Умный и смелый, находчивый и сообразительный. Гроза всех морей (в будущем) и девчонок Лиховска (в настоящем). Он был высок, красив и единственный, кто его действительно пугал в своем гневе, был отец. Тот был в чинах, имел блестящую репутацию в кругах МВД, а потому развернувшийся ужас вокруг их семьи казался всем еще мрачнее. Зная, что порыв непременно проверить теорию Агаты здесь и сейчас Валерию Демьяновичу совершенно не понравится, Витя вновь тоскливым взглядом уперся туда, где, по его мнению, был найден тот самый лаз, а затем, вздохнув, развернулся, зная, что скоро услышит.

– Виктор! Где обувь?

У Агаты поплыла голова. События сегодняшнего дня так сильно давили на виски, что вопрос Валерия Демьяновича показался ей совершенно неуместным. Она так и осталась стоять, смотря на всех взглядом испуганного олененка. Агата так же знала, как и Витя, расскажи они ему то, что узнали – и никто их никуда не отпустит. Возможно, в отце Вити больше говорила профессиональная деформация, наверное, в том подвале их и правда могут поджидать неприятности. А может, Валерий Демьянович попросту боялся потерять еще одного ребенка. Последнего ребенка, что остался в их семье.

– Да я… Пап… – начал слабо Витя. Он быстро вернулся обратно, и, подхватив за руку, молчавшую доселе Агату, потянул за собой. Та безропотно подчинилась. Голова все еще кружилась.

Полина, увидев это, нахмурилась.

– Что, решил прогуляться в одних тапочках? Мать за грязь порвет, сам знаешь.

Отец Вити уже подошел к их подъезду, рассматривая и Агату и своего сына. От его глаз не скрылось непонятное ему лихорадочное возбуждение в глазах сына и невероятная покорность Агаты. Он понял, что скорее всего ей было плохо, а потому не стал донимать их расспросами. Потребовав всех троих подняться к ним в квартиру, они вялой процессией вернулись в подъезд, а затем в таком же молчании вошли в лифт.

Агате и правда стало дурно. В голове трещало и почему-то она думала про Нину. Нина, Нина… Что-то крутилось в голове. Быть может, она должна была что-то ей сказать? Передать? Наверное да. Когда они общались в последний раз? Агата глянула на мерцающую лампу в углу потолка лифта. Тот неприятно гудел и потрескивал, а кабину то и дело потряхивало при подъеме.

И все же, когда? Агата попыталась вспомнить, но мысли словно упирались в стену, не давая пройти дальше. Когда же она подумала, что, по всей видимости, попросту начала сходить с ума и бредит, ей вспомнился телефон и ночные смс-ки. Точно! Они переписывались ночью. Но о чем? Агата лихорадочно перебирала темы разговора, а затем лифт еще раз тряхнуло и двери медленно, со скрежетом раздвинулись.

В квартире было тихо. Мама Вити, скорее всего, ушла к подруге, оставив комнаты пустыми и безжизненными. Агате было неизвестно, какого им было просыпаться там, где все напоминало о Саше. Даже сейчас, зайдя домой, Витя споткнулся о маленький грузовичок, припарковавшийся в прихожей. Увидев, что именно стало причиной удара, он лишь тяжело выдохнул, а затем бережно отставил игрушку подальше, в угол, там, где никто не смог бы вновь об неё запнуться и что хуже всего – сломать.

Агате все думалось о Нине, но теперь, переступив порог чужого дома, она вспоминала Сашу. Наверное, они сейчас сядут на кухне, молча попьют чай и разойдутся, но Полина решила по-своему, заставив и Витю и Агату выкладывать карты на стол.

– Я так и не поняла, что случилось. Куда вы неслись?

Валерий Демьянович, уже вовсю орудующий на кухне, выглянул из проема и заинтересованно посмотрел на сына. Витя непонятно пожал плечами. Тогда Отец Вити перевел взгляд на Агату.

Агате отвечать не хотелось. Было что-то в отце Шубина пугающее. Та самая сила, что обитает в погонах. И если полицейских часто покрывали последними словами, то Валерия Демьяновича боялись, потому что в первую очередь он был человеком Совести и Слова. Работу свою он знал и выполнял честно. Многие говорили, что он находится на своем месте, что именно такие люди должны работать в органах и вера в отца Вити была безропотной. А потому, под тяжелым взглядом карих глаз Агата стушевалась, а затем, на выдохе, выдала:

– Я кое-что узнала.

Следующий час Валерий Демьянович постоянно с кем-то разговаривал по телефону. Он требовал, спрашивал, ждал. Агата, Полина и Витя не отсвечивали. Гордеева словно поняла, что раскрыла то, что не должна была, а потому помалкивала, побаиваясь гнева Вити.

На уговоры самого Вити и его желание отправиться посмотреть на этот злосчастный люк Валерий Демьянович резко отказывался. По началу не объясняя, а затем, осознав, что сын его плоти и крови и он не отстанет, сказал:

– Во-первых, мы не знаем, что это за место. Представляет ли он опасность, да существует ли он в принципе. Ваш спуск туда запрещен. Сейчас подъедет наряд, и мы самостоятельно осмотрим место.

– Почему вы просто не можете спросить у Веры? Ну на крайняк поболтать и с мамой Веры? Вон, Агата тоже видела это место… – спросила Полина, теребя локон волос.

Валерий Демьянович тяжело вздохнул, прочитав поступившее ему на телефон смс, а затем, не поворачивая головы в сторону Гордеевой, ответил:

– Допрос несовершеннолетнего ребенка обязателен в присутствии психолога и законных представителей, а также обязательна видеофиксация. У нас времени нет.

Витю это ободрило. Значит, его отцу было не все равно.

– Я хочу пойти с вами. – Вновь сказал он.

– Нет. – Помотал головой Валерий Демьянович.

– Тогда возьмите Агату. – Предложил Витя.

Агата кинула вопросительный взгляд на друга.

– Нет, опасно. Сами обыщем. Сидите дома и не высовывайтесь.

Витя открыл было рот, но затем, задумавшись, закрыл. Валерий Демьянович посчитал это благоприятным знаком, а затем покинул комнату, оставив троих сидеть и ждать неизвестно чего.

Солнечный день тянулся дальше. Стоя втроем у размаха длинного окна, они наблюдали, как двор и поле за ним заполонила полиция с поисковыми собаками. Смотреть было жутко. Агату потряхивало от неприятного возбуждения. Ей все хотелось, чтобы все остановилось на сегодняшнем дне, и чтобы Сашу непременно нашли. Но мерзкий червяк въедливо пробирался в глубины мозга, и ей не хотелось признавать, что возможно, Сашу найдут, но каким… Скорее всего Витя был такого же мнения. Он стойко держался и больше молчал, наблюдая за людьми на пустыре. Они то и дело переговаривались перед собой и было так шумно, что тонкие стекла скрыть не могли.

– А если не найдут… – пробормотала Агата, отметив краем глаза кивки Полины.

Видимо, она думала о том же, о чем и Агата. Но не просто не найдут, вдруг все окажется как в глупом фильме ужасов, где на самом-то деле люка никогда не существовало, и вот Валерий Демьянович вернется разъяренным, начнет спрашивать, либо же и вовсе потеряет последнюю надежду найти сына. Вдруг этот люк показывается только детям, чтобы заманить их в свои глубины? Но тогда почему его видела и Агата? Она мотнула головой, пытаясь сбросить с себя груз мыслей.

Но люк и правда оказался на месте. Не каркас и не жестяной лист, выброшенный неизвестно кем. Обычный подпол. Кто его вырыл и зачем – еще предстояло узнать, но внутри, судя по пустому взгляду отца Вити, ничего не оказалось.

Под вечер Полину и Агату отпустили по домам, приказав не высовываться из квартир. Спорить желания не возникло.

Собственная квартира на 5 этаже захлопнулась вслед за Агатой, словно капкан лешего. С громким хлопком, тяжелым и неотвратимым и ей снова показалось, что некогда родные стены дома давят, выжидают, и там, в конце коридора, непременно кто-то притаился. Постояв немного в прихожей, нехотя, девушка стянула с себя кроссовки, а затем прошлась по коридору, заглядывая в каждую комнату и включая везде свет. Время тянулось к закату, и кровавые полосы его протягивались сквозь открытые окна. Агате показалось это жутким, отчего она прошмыгнула в свою комнату, закрыв за собой дверь.

Нина.

Да, наверное, стоило позвонить Нине. Все-таки столько всего сегодня произошло, а ей, сидящей дома и болеющей, наверняка хотелось узнать, почему столько полицейских сегодня заполонили двор.

Вытянув телефон из заднего кармана джинс, она отметила, что совершенно не помнила, как положила его туда. В голове все еще гудело, а потому, стянув с себя липкую от пота одежду и надев домашнюю футболку, Агата завалилась на кровать.

Первый гудок ничего не дал. На второй Нина тоже не ответила. На третий Агата услышала неприятное потрескивание, а затем хрипящее дыхание подруги. Наверное, ей не стало лучше. Агате что-то вспомнилось, но она никак не могла поймать, что именно. Пульсация в голове усилилась, а потому, застонав от боли, она перевернулась на бок, не отпуская телефон от уха.

– Тяжелый день, да?

Агата заплакала. Только сейчас она осознала, что все это время ей отчаянно не хватало Нины рядом. В последние недели они только переписывались, в гости заходить подруга отказывалась, мотивируя все страхом заразить Агату. К себе тоже не приглашала. Так и оставалось изредка видеть друг друга через окно спальни Нины, стоя во дворе дома; либо же переписываться и созваниваться, ожидая, когда простуда наконец-таки её отпустит.

– Очень. Ты как? Тебе лучше?

Нина еще раз судорожно вздохнула, а затем закашлялась. Кашляла она долго и мучительно, и на мгновение Агате показалось, что это уже было. И кровать эта, и болящая голова, и разговор с Ниной тоже был. И кашель. Мучающий её кашель, раздирающий легкие, заставляющий практически выплевывать собственные легкие. Агата плакала, вслушиваясь в тяжелое дыхание Нины. Её сердце разрывалось от боли за подругу, и ей все казалось, что она падает в кроличью нору, туда, где с распахнутыми объятиями её ждет собственный разум.

– Ну как сказать, – хрипло засмеялась Нина.

Агата вяло улыбнулась.

– Скажи, как есть.

Она услышала, как Нина заворочалась в постели.

– Ну, врачи говорят, что я иду на поправку. Значит скоро вернусь к вам и…

– Вите. – кивнула Агата.

– Ага. Вот увидишь, Татуся, еще неделька и я с вами.

Агата, зарыдав сильнее, закрыла нос и рот рукой, а трубку отвела подальше от уха. Так, чтобы Нина ничего не услышала. Ей отчаянно не хотелось расстраивать подругу, а потому она слушала её болтовню дальше. Что-то про новый сериал, который нашла на просторах Интернета; про какую-то компьютерную игру и предсказание, увиденное в социальной сети.

– Кстати, а твоя карта дома? Не выбросила?

Девушка не сразу поняла, о чем говорила Нина. Перебрав в ноющей от боли голове все варианты, только через несколько минут она вспомнила про ту красивую карту Таро, со звездочкой и кувшином. Кивнув головой, Агата не сразу сообразила, что кивок, в общем-то, Нина никак не увидит, и спохватившись, открыла было рот, как услышала:

– Хорошо. Храни её. Положи под чехол телефона или еще что-то. Вдруг и правда поможет?

«Нам уже ничего не поможет» – подумала Агата, но сказала совсем иное.

– Да, ладно. И что там про предсказание? Что ты узнала?

Нина хихикнула и начала рассказывать про нагаданное её знаку зодиака сетевой гадалкой. Агата слушала, слушала, стараясь вспомнить, понять то, что забыла, но вяло, ощущая, как проваливается в дрему. Смотря перед собой невидящим взглядом, она слушала и про переплетенья звезд, про ангельские знаки и то, что все в этом мире предрешено, но только сам человек волен менять свою судьбу, надо лишь знать, как это делать. Агате хотелось спросить, как же это делать, в чем секрет, но язык уже не повиновался, и она все слушала хриплое дыхание Нины и её тяжелый шепот. Нина все говорила и говорила, плавно уходя из темы в другую. Когда же Агата набралась сил, чтобы задать интересующий её вопрос, то услышала:

– Засыпай, Агата. Я всегда буду здесь.

«Но как?» – хотелось спросить Агате, но всего секунда понадобилась, чтобы свалиться окончательно в темноту сна.

Из тяжелой дремы её разбудил настойчивый стук во входную дверь. По началу девушка этого не поняла. Подскочив в кровати, Агата схватилась за грудь. Бешено стучащее сердце взывало, и Агата то и дело оглядывалась, стараясь понять, что произошло. В её комнате царила глубокая ночь. Даже лунный свет не проникал сквозь тонкие полотна штор. Нащупав под подушкой свой телефон, Агата пару раз нажала на экран дисплея, прищурилась и наугад ткнула туда, где должна была быть кнопка фонарика. Угадав с первого раза, по комнате разлился яркий белый свет, отчего глаза начало пощипывать.

В дверь вновь застучали.

– Саша? – Пробормотала Агата, а затем вскочив с кровати, несмелым шагом двинулась в сторону входной двери.

Она даже не знала, закрыта ли была та, но в сердце разлилась надежда.

– Саша? – Снова прошептала Агата, подходя ближе.

Дремота не отпускала, отчего голова все еще была ватной. Часы на телефоне показывали ровно час ночи. Смахнув пропущенные вызовы от мамы и пару смс с расспросами, в порядке ли Агата, та быстро настрочила в ответ, что спала, и извинилась, что не предупредила о том, что ложится спать.

«Видимо, это пришла мама. Напугала её, вот и прибежала» – подумалось Агате. Она все также боялась задать вопрос, посмотреть в глазок, отчего мялась в паре шагов от двери.

Совсем невовремя ей вспомнился разговор с Ниной. Подняв телефон к лицу, Агата бездумно открыла виджет с вызовами, боясь, что звонок ей приснился. Но вызов был и разговаривали они больше часа. Значит, Агата все-таки заснула во время разговора, а Нина, поняв это, попрощалась и завершила звонок. Это грело душу. Значит Нина была и была настоящей. Отчего-то от этой мысли стало немного легче. Пульсацию в голове это не облегчило, наоборот, боль словно сопротивлялась, но тело Агаты было уставшим и думать об этом она больше не могла.

Когда же в дверь снова постучались, но уже неуверенно и значительно тише, девушка, собрав оставшиеся крупицы храбрости, подошла к двери и спросила:

– Кто?

«Кто крадется в час ночной? Может, друг, неся покой? Или это зверь опасный, что обманет, дав несчастье?» – вспомнился невольно детский стишок. Агата передернула плечами.

– Кто? – чуть громче спросила девушка.

Она очень надеялась на ответ и, наконец, его получила.

– Это я. Витя. Открой, пока папа не спалил.

– Шубин? Ты с ума сошел? – прошептала Агата, а затем, отложив телефон фонариком кверху, принялась открывать дверь.

Повернув защелку, с неприятностью для себя она узнала, что дверь все-таки была не заперта. Посчитав, что подумает об этом потом, Агата медленно открыла дверь, как ту перехватила рука в перчатке и на порог сразу же завалился Витя.

– Это у тебя пижама такая? – пробормотала Агата, рассматривая друга.

Тот был одет в грубые тактические брюки со множеством карманов и шлевками под широкий ремень. И все же, карманы! Задние, боковые, карманы на молниях и клапанах. Где-то что-то торчало, с пояса свисала веревка. Из-под спортивной куртки выглядывала белая футболка, а на спине висел огромный армейский рюкзак, наверняка вежливо позаимствованный у Валерия Демьяновича. На ногах спортивные кроссовки, руки в перчатках, а на шее бандана.

Агате хотелось задать вопрос, но она понимала, что ответ уже был на поверхности. Она знала, к чему все идет, но не понимала, что от неё требовалось.

– Ты хочешь?..

– Да.

– Ты же их слышал. Обычная яма, без всего. Что ты там планируешь увидеть?

Витя нахмурился, а затем, с решимостью ответил:

– Хочу увидеть сам. Вдруг они что-то упустили.

Агата тяжело вздохнула. День, перегруженный событиями, её не отпускал, и она поняла, как сильно устала.

– Упустили менты с кучей оружия и собаками? Ты их видел вообще? Да они иглу в стоге сена найдут, если надо, даже две. Что ты там планируешь увидеть?

Витя закрыл глаза, а затем выпалил:

– Я говорил с Верой.

У Агаты от удивления открылся рот.

– Ты… что? Что ты сделал?

– Я поговорил с ней. Вечером сходил, повезло, что её мамы не было дома. И я спросил.

Девушка устало помотала головой. Происходящее давно начало казаться ей бредом и более выдергивать в реальность она себя была не намерена.

– И что?

– Мы должны попытаться снова.

– Почему?

– Потому что только «Соседи» решают, кого туда впустить.

Агата ощутила, как кишки сворачиваются в один тошнотворный комок. Детские страшилки, рассказанные днем, обретали какие-то извращенные очертания в темноте квартиры. Рассказанное при свете дня, монстры в песке и коморке старого дома стали казаться чем-то смазанным, словно и разговора то никогда не было. А теперь это. Лезть в люк только из-за того, что соседские дети напридумывали сказки, слепили образ из вполне существующей опасности и дали ей жизнь. И сейчас Витя хотел, чтобы они пошли туда, глубокой ночью, чтобы просто проверить теорию маленького ребенка.

– Я знаю, как это выглядит, Агата. Я знаю, что скорее всего мы ничего не увидим. Но что если… Что, если… Мой брат, вдруг он все еще там? Вдруг его кто-то держит? Может мы что-то найдем?

– Это невозможно, Витя. Это все нереально.

– Я понимаю, я правда понимаю, как это выглядит, – горячо зашептал он, – Но…

– Но что? Это такая глупость и мне не стоило к тебе с этим приходить. Только сейчас я поняла, что посеялось в нашей голове, не стоило даже разговаривать с Верой…

– Это мой брат, – оборвал её Витя и зарыдал, обхватив лицо ладонями, – Это мой брат! Сашка! Я упустил его, а теперь мне надо найти, и я что угодно сделаю, землю перерою, но найду!

Агате стало дурно.

– Не хочешь – не иди, сам посмотрю. Я просто хотел… Чтобы кто-то… Ну, знаешь… Был рядом? Но я понимаю, что это только моя ноша. Я посмотрю, просто посмотрю, Агата. И если что, скажи моему отцу, что я его…

Девушка замотала головой, зажмурившись.

– Нет, нет, замолчи. Реально, закрой рот, я тебя прошу. Мы пойдем, мне надо только одеться. Только пожалуйста, прекрати. Мы пойдем.

Она схватила телефон и не оборачиваясь рванула в свою комнату. На глазах выступили слезы и ей казалось, что весь мир летит под откос.

Рука ударила по кнопке выключателя.

«Как страшно жить» – думалось ей, перебирая штаны. «Я больше не могу», – мелькало в голове, пока она натягивала на себя огромное худи с лейблом своего университета. Носки, телефон, резинку для волос в карман кофты, чтобы потом собрать волосы в хвост, сейчас нет времени. На пороге комнаты, осмотрев её в последний раз, она заметила мелькнувшую в свете лампы карту. «Бред, какой бред» – рассерженно подумала она, гневно схватила картонку с блестящим изображением и засунула её под чехол телефона.

– Мы просто посмотрим. И все будет хорошо. У нас все будет хорошо. – Строго сказала Агата, подойдя к Вите.

Тот выглядел потерянно. Агата могла поклясться, что чувствует его боль, но говорить этого не хотела. Вместо этого она решительно взяла его за руку, а затем ободряюще сжала ладонь.

– Надо успеть до рассвета, пока не вернулась моя мама и не проснулся твой папа.

Витя кивнул.

– Спасибо, Агата. Я знаю, какого тебе, поэтому спасибо.

Агата не поняла, почему он это сказал, но решила, что обязательно спросит позже. Просто сейчас не время.

Глава 4

Спускаясь по лестницам их многоквартирного дома, Агата и подумать не могла, как меняется мир без присутствия людей. Пустота пролетов и, что самое важное, тишина, отчего-то её напрягали. Друзья то и дело вслушивались в шорохи, доносившиеся со стороны заваренного несколько лет назад мусоропровода. В темноте подъезда невольно вспоминались кошмары, рассказанные во дворе невинной соседкой, а также просмотренные фильмы ужасов. Агату радовало, что сейчас она хотя бы была не одна, а с Витей. Тот же, крепко ухватившись за лямки рюкзака, аккуратно ступал спереди, позволяя Агате продолжать свой путь более-менее безопасно.