Всё начинается с нуля

– А вы знаете как? – недоверчиво спросил я, вглядываясь в безумное лицо принцессы.

– Знаю. В теории. А вы мой шанс проверить всё на практике. Соглашайтесь, ну же… это будет грандиозный эксперимент!

– А что вы будете делать? – не сдавался я, на всякий случай.

– Мы с вами будем разговаривать на разные темы, параллельно я буду задавать вопросы, тем самым создавая соответствующий ассоциативный ряд и вследствие этого…

– Стоп, стоп, стоп, – я запросил пощады уже на третьем предложении. – Я согласен, но при одном условии.

Лицо принцессы вытянулось.

– Сеньор эльф смеет ставить мне условия?

– Я пытаюсь сделать наше общение взаимовыгодным и хочу оставить за собой право на встречные интересующие меня вопросы.

– Ну хорошо. Но честных ответов я не обещаю, – с этими словами Шарин метнулась к книжному шкафу и выудила оттуда пузатый экземпляр эльфийского словаря. Вихрем вернулась обратно, бухнула его на стол и начала быстро перелистывать.

– Вот! – овальный короткий ноготок царапнул по одной из страниц. – Отторно в эльфийском языке – это имя нарицательное для очень близких эльфов, переводится как «брат». Не обязательно единокровный.

– И точно. Картинка ворвалась в сознание, заполнив мир перед глазами яркими точками. Светловолосый эльф, под градом стрел бежит в мою сторону. Его сияющие доспехи потускнели под слоем пыли и крови.

Он что-то кричит, пытается предупредить, но сам не видит, что уже стал мишенью лучника в шлеме с алым плюмажем. Страх затапливает меня с головой. Этот эльф дорог мне.

–Отторно! Отторно! Отторно, берегись!» – кричу я, устремляясь ему навстречу, но бесполезно, он не слышит меня. Белая обжигающая вспышка затмила всё…

– Я присел на пол и устало потер вспотевший лоб. После каждого колебания в памяти голова вновь наливалась свинцом. В носу отчётливо ощущался запах горелого аниса и.… можжевельника…

– Что-то вспомнилось? – Шарин присела рядом и лихорадочно зашептала. – Как много? Воспоминания доставляют вам физическую боль?

Но, увидев моё лицо, смутилась и с понимающим сочувствием положила руку на моё плечо.

– Простите. Я никогда не теряла память. Наверное, это и вправду больно.

– Как Лизарий мог так ошибиться? – удивился я.

– Лизарий – очередной невежда в золоте и шелках, коих в Златавире сотни. А вот людей, образованных настолько, чтобы разбираться в эльфийском языке, крайне мало.

Припомнив реакцию других на моё имя, я был вынужден согласиться с принцессой. Но мне всё равно хотелось её подразнить.

– А вы значит одна из немногих?

Она тут же встала, расправила хрупкие плечи и вскинула нос.

– Ну разумеется.

Я довольно хмыкнул, удовлетворенный ожидаемой реакцией на мои слова.

–Для порядка, пока вы не вспомните своё настоящее имя, предлагаю именовать вас…

Она задумалась, постукивая пальчиком по верхней губе.

– Отто, – вдруг брякнула Улима, о существовании которой я уже почти забыл.

– Прекрасно! – поддержала Шарин. – Так и короче, и без всякого странного смысла.

Я вновь почувствовал себя комнатным питомцем принцессы. Но возражать не видел смысла, рано или поздно я всё равно доберусь до истины.

Глава четвертая.

Через полтора часа после довольно насыщенного знакомства с принцессой, в ходе которого я, несомненно, заработал прочный статус наглеца, невежды и дикаря, обо мне соизволили вспомнить другие обитатели дворца.

Камергер в пурпурно-золотой ливрее провёл меня сначала в купальни, где выдал горчично-жёлтую рубаху и такие же штаны. Видимо, чтобы я окончательно слился с городскими улицами. Затем вернул обратно в комнатку по соседству с покоями принцессы. Она разительно отличалась от комнаты Шарин: стрельчатая дверь и окно, забранное решёткой, низкий сводчатый потолок, узкая кровать и грубый стол с простым деревянным табуретом. На столе одиноко маячила толстая оплывшая свеча, догоревшая до половины. Вскоре рядом с ней шлепнулся поднос с ужином. Я с любопытством заглянул в тарелки и разочарованно отвернулся.

Большая лепёшка, куча какой-то разномастной травы, сушёные ягоды и ни малейшего намёка на мясо и вино.

На мой тяжёлый вздох откликнулся камергер:

– Её высочество принцесса Шарин заботится о своих подопечных и потому велела подать вам ужин, привычный и приятный любому представителю вашего народа. Кроме того, её высочество настоятельно просит передать, что алкоголь в вашем состоянии пить вредно, он беспокоит печень, а в вашем без сомнения почтенном возрасте беспокойная печень никак не способствует ясности сознания.

Торжественно закончив отповедь, камергер вызвал нерешительную тишину. Я моргнул. Камергер тоже. Очевидно, он ждал от меня реакции. Но так и не дождался.

Я озадаченно хмыкнул, думая о том, что носить гордое звание благородного эльфа мне нравилось всё меньше.

Решив, очевидно, что в моём «почтенном» возрасте эльфийское слабоумие вполне объяснимо, недаром же, право слова, принцесса обеспокоена, камергер продолжил вкрадчивым голосом, лишённым прежней торжественности:

– Ваша комната соединяется с покоями её высочества через эту дверь. – Камергер махнул рукой в направлении дальней стены. – Она заперта, ключ есть только у его величества. Но если возникнет необходимость, принцесса сможет позвать на помощь через смотровое окошко вверху. – Он указал на небольшой прямоугольник, забранный мелкой решёткой, резко выделяющийся на общем фоне двери. – Оно открывается с её стороны.

Я вновь иронично хмыкнул:

– Интересно. А если в момент опасности мне нужно будет быстро попасть к принцессе?

Продолжая считать меня непроходимым ослом, камергер даже не улыбнулся. Зато терпеливо, как ребёнку, объяснил:

– Ну вы же профессиональный эльфийский боец. Вышибите дверь ногой или воспользуйтесь природной магией. Вам же это ничего не стоит.

Встретившись взглядами, мы снова по очереди моргнули.

– Тут я не выдержал. Из моей груди вырвался высокий и довольно громкий смешок, который я тут же подавил, проведя ладонью по лицу и предусмотрительно прикрыв рот.

Вот тебе и раз. Достаточно единожды проявить безрассудство и чудом остаться в живых, как ты уже великий боец.

– С таким питанием я скоро вообще не смогу встать с кровати, – проворчал я, однако камергер уже ушёл, не забыв напомнить, что личное оружие я смогу получить не раньше следующего дня, в дворцовой оружейной.

Покончив с унылым ужином, я, не раздеваясь, плюхнулся на кровать. Свечу зажигать не стал, наслаждаясь покоем и темнотой. Казалось, жизнь начала перетекать в более осмысленное русло. Я помогу принцессе, она поможет мне. Даже если у неё ничего не выйдет, заработаю денег, отправлюсь путешествовать по эльфийским землям. Глядишь, там память быстрее вернётся. Как ни крути, выгодное предложение. Но уплыть в потоке сладких дремотных планов на светлое будущее мне было, увы, не суждено.

– Отто, ты здесь? – раздался в тишине взволнованный женский шепот. – Я слышала голоса.

В дверном окошке маячила Улима, забавно прижимаясь носом к решётке. Она явно силилась разглядеть меня в темноте. Я сжалился и неспешно приблизился.

– Что случилось, Улима?

Девушка вздрогнула, на мгновение отпрянув от окошка, но тут же улыбнулась:

– Её высочество ждёт тебя у выхода из замка, так что поторопись.

– Зачем?

Но девушка уже захлопнула окошко. Ворча себе под нос, что некоторым девицам спинной хребет явно подпоясывают огромным шилом, раз им дома не сидится на ночь глядя.

Я сгрёб со стола кошелёк с королевским авансом – единственную свою ценность. С подвеской-рыцарем я не расставался, даже отходя ко сну. И быстро вышел из комнаты, чтобы сходу влететь в соломенную шляпу, протянутую Улимой.

– Надень, пожалуйста. Ты слишком выделяешься.

Она споро побежала вниз по лестнице. Я не отставал.

– Что всё-таки происходит? – на бегу поинтересовался я, сунув под мышку аляповатый и жутко неудобный головной убор.

– Её высочество вам всё расскажет, сейчас важно выбраться из замка до отбоя, – с придыханием протараторила Улима.

Мы вышли во двор и затормозили перед телегой, доверху набитой мешками. Возле неё скромно стояла фигурка в точно такой же, как у меня, соломенной шляпе, надвинутой до самого носа. Лишь по тонким пальцам, теребившим поводья лошади, я узнал Шарин. Шикарную косу она тщательно спрятала. Платье было ещё более серое и невзрачное, чем накануне, с глухим воротником до самого подбородка. Из-за застиранного передника выглядывала морковь.

– Наконец-то, – раздражённо пробормотала она. – Ещё немного, и кроме нас здесь никого не останется.

Она подняла голову и резко шикнула:

– Ради Сущего, наденьте шляпу!

Шарин воровато огляделась по сторонам, убеждаясь, что никто не обращает на нас внимания. Я набрал в грудь воздуха, готовясь сообщить, что плетёный блин, кстати на два размера меньше положенного, не вызывает особенного энтузиазма, как ещё не успевший начаться спор на корню разрешила Улима. Приподнявшись на носках, с ловкостью профессионального воришки она выхватила у меня ненавистный головной убор, и одним могучим движением нахлобучила на голову. Не пожалев ни уши, ни прическу.

Начисто игнорируя моё рассерженное шипение, отступила назад, склонив голову на бок, оценивающе разглядывая результат своих трудов.

– Удачи! – от всей души пожелала она, удовлетворившись итогом и мягко подталкивая меня в спину. Шарин одарила меня извиняющимся взглядом и взяла лошадь под уздцы.

Я повернулся, строго зыркнув на Улиму из-под шляпы, которая теперь сидела как вторая кожа, пусть и такая своеобразная.

– А ты почему не идёшь?

– Улима останется в моих покоях до первых колоколов, – ответила за неё Шарин.

Девушка согласно кивнула, но по лицу было заметно, что она расстроена.

– Мы что, не вернёмся до утра? – уточнил я у Шарин, наблюдая, как наша телега плавно втекает в поток простых людей, покидающих территорию замка с наступлением темноты.

– Конечно нет. Ворота на ночь закрываются.

Мысленно попрощавшись с нормальным отдыхом, я тяжело вздохнул и спросил:

– Если не секрет, куда мы направляемся на ночь глядя?

– В библиотеку, – объявила Шарин, ошарашив меня столь нелепым ответом, словно обухом по голове.

– Куда?!

Я даже остановился, заставив женщину с огромной корзиной врезаться мне в спину.

– В библиотеку, – терпеливо повторила Шарин. – Не стойте столбом, вы мешаете движению.

Она взяла меня под локоток и потащила дальше по улице.

– В Златавире гонение на книги? – ехидно поинтересовался я. – Библиотека принимает только ночью и в шляпе?

Я подёргал адский головной убор за поля, стараясь хоть немного ослабить давление, но куда там… Улима нацепила его весьма качественно.

– Библиотека принимает в любое время суток, – невозмутимо пояснила Шарин, оставив мою колкость без внимания.

– Просто ночью там нет любопытных глаз, а тем, кто остаётся, глубоко безразлично, что творится вокруг.

–Конечно, те кому не безразлично вкусно едят, посещают разные увеселительные заведения, – мечтательно протянул я, —а не таскаются по ночам поглазеть на книги.

Незаметно мы добрались почти до центра города и свернули к рыночной площади. Большинство прилавков уже пустовало, а оставшиеся привлекали гуляющих горожан разливным пуншем и ароматной выпечкой. Гирлянды бус, браслетов и серёжек призывно сверкали в отсветах пламени городских факелов.

Уже стемнело, но Златавир не вымирал. Потоки людей разных сословий сновали по улицам, смеясь и громко переговариваясь. В общий шум вечернего города вплетались ржание лошадей и скрип колёс экипажей. Я пошёл вслед за принцессой к началу проулка и остановился, вдыхая густой запах специй и дыма. В который раз подумал, что этому городу явно не хватает свежести.

– Ну вот, мы почти на месте, – сообщила Шарин, привязывая нашу лошадь к рыночной коновязи. – Оставим повозку здесь, а сами…

– Я уже сказала, что не работаю на улице! Так что идите своей дорогой сеньор! – возмущённый женский голос привлёк наше внимание.

– Разве кто-то здесь говорит об улице? Над трактиром есть отличные комнаты. Всяко лучше, чем катакомбы Лизария. – Пьяно ухмыльнулся в ответ мужской баритон.

–Да хоть королевские покои! Я уже сказала нет! Здесь я не за этим!

В середине дальнего проулка, девушка, укрытая платком до самых бровей, пыталась вырвать локоть из лап бритого верзилы. В жертве я с удивлением узнал Латифу. Хоть её преследователь и был изрядно навеселе, но справится с ним у Латифы определённо не было никаких шансов.

–Думаешь я не знаю зачем ты трешься на площади так поздно? Рассчитываешь подцепить ухажера побогаче? Не зли меня красавица, я ведь все равно получу своё, а вот про комнату и оплату могу забыть…

– Подождите здесь. – Велел я принцессе, а сам направился в сторону инцидента.

– Что? – выдохнула она и, заметив мою цель, беспомощно всплеснула руками:

– Ой нет, Отто, неподходящий момент для благородства. Трактирные девки, то и дело цапаются с клиентами, а у нас и так мало времени! —Шарин, заламывая руки семенила рядом, вопреки моей просьбе остаться и подождать.

Ну что за спесивая пигалица…

– Да вы их даже не знаете! – в сердцах воскликнула Шарин.

– Моя знакомая, – ответил я, подойдя вплотную к борющейся паре.

Латифа взглянула на меня, и в её глазах отразилась странная смесь облегчения и разочарования.

– Перебрал, дружище? – любезно спросил я, кладя руку на плечо мужчины, который лишь немного уступал мне ростом и шириной плеч.

– А? – он с трудом сфокусировал на мне взгляд хмельных глаз.

– Говорю, что тебе пора передохнуть.

Мужчина выпустил свою жертву и попытался схватить меня за грудки. Алкоголь сыграл свою роль, движения буяна стали смазанными и неточными. Я отступил, но толстые пальцы зацепили поля шляпы. Выпад оказался настолько сильным, что плотно сидящий головной убор полетел под ноги мужчине. Бритый прищурился, внимательно рассматривая меня, а затем его губы растянулись в недоброй, щербатой улыбке.

– Кто это тут у нас? Один из тех паршивых эльфов, которых притащил Лизарий. Он специально и со вкусом наступил на тулью шляпы, отчего солома неприятно хрустнула и встопорщилась.

– А ты пьяница и грубиян, – спокойно отметил я. – Тебе лучше уйти, пока можешь.

Он сплюнул на землю в полуметре от моих сапог. – Ты убил Федмана. И сейчас заплатишь за это.

Он замахнулся кулаком, намереваясь нанести первый удар. Но я оказался быстрее и трезвее. Сработала мгновенная реакция. Ловко увернувшись от атаки, я заблокировал удар свободной рукой и оттолкнул мужчину назад.

– Меньше пафосных слов, дружище, – наставительно произнес я.

Его глаза налились кровью от ярости.

– Ах ты выродок! – зарычал бритый и снова кинулся на меня.

В этот раз молниеносным движением я нанес ему точный и резкий удар ногой в колено. Нога противника подломилась, заставив его рухнуть на землю, подвывая от боли. Воспользовавшись моментом, я сгрёб буяна за воротник и вытолкнул в сторону противоположной улицы. С третьей попытки ему таки удалось подняться на ноги. Он бросил на меня полный ненависти взгляд и, прихрамывая, удалился, бормоча проклятия и поддерживая травмированное колено.

– Спасибо, – сдавленно прошептала Латифа.

– Всегда рад помочь, – легко ответил я, элегантно поправляя на себе казенную горчичную рубашку. – Только что ты здесь делаешь так поздно, одна?

– А ты? – смутилась Латифа, опуская глаза и стараясь сменить тему разговора. – Маньяре говорил, что тебя выкупил сам король.

– Верно, – подтвердил я. – Поэтому мы… – начал было рассказ, но получив чувствительный тычок от принцессы запнулся на полуслове. – У меня тут дела, обживаюсь потихоньку. Может, проводить тебя?

Сзади последовал ещё один тычок, более чувствительный.

– Нет, я сама, – решительно ответила Латифа, по-прежнему пряча глаза и теребя край платка. – Не хочу вас дольше задерживать.

Я сомневался, пристально смотря на девушку.

– Уверена?

Она утвердительно кивнула, и в этот момент произошло сразу несколько волнующих событий. С черепичного перехвата, прямо над нашими головами спрыгнул мальчишка с мешком в руках.

– Латифа, беги! – закричал он, стремительно уносясь в сторону рынка.

Наверху послышалась хриплая ругань:

– Держи поганца!

Тут же из дальней двери с грохотом и лязгом вывалились двое с дубинками в руках.

Латифа охнула и бросилась вслед за мальчишкой, летящим в сторону рынка. На бегу парень ловко выудил из мешка тугой кошелек и быстрым броском отправил его прямиком в руки растерянной Шарин.

– Головой отвечаешь, малахольная! – не по-детски грозно прикрикнул мальчик на принцессу.

Шарин вздрогнула, бросила опасливый взгляд на приближающихся мужчин и истошно завизжав фальцетом, устремилась вперёд, в два счёта обогнав длинноногую Латифу. Поддавшись общему настроению, я понёсся следом.

Ситуация выглядела откровенно комичной. Мы петляли среди узких рыночных переулков. Мальчишка перемахнул через телегу с большими яблоками, рассыпав добрую половину на землю. В след понеслись ругательства и пара крупных фруктов, пролетевших у меня над головой и угодивших в прохожих. Один из них врезался в кирпичную брусчатку, окропив алыми брызгами подол платья Латифы. За спиной громыхнула новая брань.

А мы неслись дальше в лабиринте рыночных проходов. Расталкивая зазевавшийся народ под сбивчивые извинения Шарин, и походя переворачивая мешки с углём и капустой. Я обернулся посмотреть на наших преследователей. Те бежали уже не так споро и быстро, как в начале охоты, поскольку оба были не особенно молоды и у каждого имелось по солидному брюшку.

– Сюда! – скомандовал мальчишка, вдохновенно перевернув на преследователей целую бочку маринованной селёдки. Тем самым поставив в погоне жирную, ароматную точку. Вся компания быстро скрылась за углом, оставив рыночный шум далеко позади. И по полуразрушенным каменным ступеням забралась на просторную плоскую крышу, очевидно принадлежащую какой-то хозяйственной постройке. Латифа и мальчишка мгновенно растянулись на ещё тёплой после дневного солнца черепице.

Шарин мешком плюхнулась рядом, приложив ладонь ко лбу и тяжело дыша.

Мальчишка сбросил капюшон, и я узнал улыбающееся лицо Хропа.

– Как мы их, а!? – Он победно пробил воздух кулаком. Впрочем, Латифа явно не разделяла его восторгов. Она хмурилась и нервно кусала нижнюю губу.

– Что случилось, Хроп? Почему тебя едва не поймали?

– Я бы тоже хотела знать, почему нам пришлось бежать с такой скоростью! А главное, от кого? – возмутилась Шарин, раздражённо запустив в мальчишку мешком.

Хроп виновато потупился:

– Я хотел, как обычно, взять из стола несколько кошельков с деньгами и уйти, но увидел на манекене этот бархат. – Он развязал тесёмки брошенного Шарин мешка и извлек роскошный тёмно-бордовый отрез ткани. – Я подумал, мы можем сшить тебе платье.

Латифа вскочила и порывисто обняла Хропа:

– Глупый, ты мог пострадать!

– Как обычно? – вмешался я, нарушая создавшуюся идиллию. – И часто вы промышляете воровством?

– Это не воровство! Мы берем то, что нам причитается! – мгновенно вспыхнул Хроп, освобождаясь из объятий. Латифа удержала его за локоть и примирительно подняла ладонь. Некоторое время она боролась с собой, пытаясь собраться с мыслями и произнести то, что собралась сказать. Наконец, набравшись смелости, вымолвила на одном дыхании:

– Хроп… он мой брат, а в доме рядом с рынком живёт… наш отец. Он торгует тканями и неплохо зарабатывает на этом.

Меня кольнуло тревожное чувство ожидания горькой и печальной правды, приправленное щедрой порцией изумления.

– А почему тогда вы живёте у Лизария? – осторожно уточнил я.

– Разве не ясно?! – прорычал Хроп, которого данная тема задевала куда больше, чем его сестру. – Мы не нужны ему, как была не нужна, и наша мать.

Голос мальчика сорвался, блеснув плаксивыми нотками.

– Хроп! – одёрнула его сестра. Но мальчугана уже несло:

– Так что я не ворую, а беру своё по праву! Когда вырасту, я убью его и заберу всё, что у него есть. Понятно?!

Повисла гулкая тишина.

– Нужно обязательно рассказать моему отцу и.… – попыталась вмешаться Шарин, но тут же запнулась под моим выразительным взглядом.

– И что тогда? – прищурилась Латифа. – Чем может помочь ваш отец?

Вспомнив что находится здесь в роли обычной крестьянки, а не принцессы всея Златавира, Шарин молча опустила голову, неопределённо пожимая плечами.

– Думаю, нам пора идти, – тихо произнесла Латифа, прерывая очередную неловкую паузу. Девушка поднялась и потянула за собой воинственно сверкавшего глазами Хропа.

– Не говорите никому, что видели нас, – попросила она. – Спасибо за помощь и будьте осторожнее, я видела странного типа на площади, мне кажется, за вами тоже следят.

Сказав это, они ловко перебрались на соседнюю крышу и растворились среди домов, подобно теням.

– У вас с ней что-то было? – спросила Шарин, задумчиво глядя им в след.

Я замер, не зная, как реагировать на поразительно прозорливый вопрос. Ведь в наших мимолетных отношениях с Латифой не было ничего предосудительного. Я ничего ей не обещал, она делала свою работу и ничего не ждала взамен. Так какого же обвислого Люция, я чувствовал себя до крайней степени виноватым?

– С чего вы взяли? – уклончиво отозвался я, бросив на принцессу лукавый взгляд из-под опущенных ресниц.

– Понятно, – холодно ответила Шарин, как будто вынося мне суровый приговор. – Видимо я была права, напрасно все восхищаются эльфийской возвышенной натурой. Дураку ясно, что в вопросах плотских отношений вы ничем не отличаетесь от обычных людей.

Принцесса одарила меня крайне раздосадованным взглядом.

Подавившись воздухом, я даже закашлялся.

– Ну извините, мы тоже не из камня сделаны, – развёл я руками. – Имеем чувства и желания. Хотя, возможно, я просто неправильный эльф.

В памяти всплыл образ моего громогласного сородича с маской медведя на лице, вот уж кого точно нельзя было причислить к возвышенным натурам. А вот немногословного Кота, вполне можно. Выходило, что эльфы, как и люди бывали разными.

– От дальнейших комментариев Шарин воздержалась и остаток пути до библиотеки прошла молча.

Чтобы как-то смягчить гнетущую атмосферу, я рискнул задать вопрос, который должен был заинтересовать нас обоих:

– Латифа предупредила что за нами наблюдают. Есть мысли, кто бы это мог быть?

Принцесса пожала плечами. – Ходят разные толки, о том, что после бойни на Суйда, народ ополчился на меня и на отца.

–Но люди же победили, разве нет? – Я непонимающе нахмурился.

–Если бы я не отказала этому вашему принцу, или как вы его зовёте аманиэлю, ничего вообще бы не случилось. – Сердито процедила Шарин, остановившись возле огромных двустворчатых стеклянных дверей, украшенных замысловатой резной надписью: «Входи, кто хочет, но бери лишь знания».

На миг её лицо застыло.

– Вообще-то Люций ещё может. У него идефикс поймать меня на горячем, чтобы потом шантажировать свадьбой. – Шарин раздраженно передернула плечами и взялась за вертикальную дверную ручку. Дернула раз, другой. Дверь поддавалась, но открывавшаяся щель была слишком мала, чтобы войти.

– Видимо вы его крепко зацепили. – Съехидничал я, без видимых усилий открывая тяжёлую дверь. Хотел порисоваться, но устыдился своего порыва, бедняга Шарин кажется тоже проехалась по полу, не успев выпустить дверную ручку.

– Его зацепила не я, а моя корона, – нетерпеливо объяснила Шарин, возвращаясь на исходную позицию и просачиваясь в фойе. – Он мой двоюродный брат. Вместе с дядей спят и видят, как Люций будет править после смерти моего отца. Точнее править будет дядя, а братишка просто станет наслаждаться жизнью, что он умеет и обожает делать.

– А вы значит в этой истории играете роль разменной монеты?

– Золотого лерана – согласилась Шарин с горьким смешком. – И мне это не нравится.

После столь откровенного рассказа, в груди возникло острое чувство сострадания к Шарин. Тяжело, наверное, когда все вокруг ищут в тебе лишь выгоду, а на твои хрупкие плечи валится груз ответственности, не соответствующий ни возрасту, ни внутренним желаниям. Да что тут говорить, я и сам был таков. Мешочек с сотней золотых притороченный к поясу, согласно прозвенел в ответ.

Мы прошли в зал мимо пустующей стойки архивариуса.

–Действительно входи кто хочешь. – Пробормотал я.

– О! Вы умеете читать! Это хорошо! —Тут же оживилась Шарин. – Значит искать будет куда как проще.

Я проглотил унизительный комментарий, прошествовав в главный зал, в след за принцессой. Тут нам открылось поистине впечатляющее зрелище. Громадные стеллажи, полные книг, уходили куда-то под купольный потолок. От взгляда, на который, даже у меня начинала кружиться голова. Меж стеллажей тянулись длинные прямоугольные столы и такие же длинные скамейки. Помимо, приглушенной на ночь, гигантской витой люстры, помещение освещали резные пузатые фонари с тремя оплывшими свечами в каждом. Расставленные по центру библиотечных столов, именно они сейчас были основным источником света. Людей здесь и правда практически не было. В самом дальнем углу, обложившись горами книг сидел пожилой мужчина немного сумасшедшего вида, с моноклем в глазу. Сгорбившись над веером толстых фолиантов, он судорожно водил по ним пальцем, периодически оглашая зал громким: «так, так, так» или «ага!». При этом он всякий раз запускал пальцы в и без того сильно всклокоченные волосы.