Всё начинается с нуля

Сказ Ания

Всё начинается с нуля

СКАЗ АНИЯ

ВСЁ НАЧИНАЕТСЯ С НУЛЯ.

Роман. 2026г.

Пролог.

Когда рассвет бесстыдно пьёт багрянец щёк иткелль красы,К ладони колокольчик льнёт в слезах россы.И ветер шепчет ей в окно устало:«Отринь мечты пустые и взора томного зерцало.Ведь нет возврата в край, где счастья жив полёт,Не жди напрасно, юная иткелль, он не придёт…»

– Никогда не любил эту тоскливую балладу. И ты фальшивишь.

Единственный сын амана, или как говорят люди – короля, Тхозаира, морщась, скатился с кровати и туго затянул пояс изумрудного бархатного халата.

– Ты как всегда деликатен, Нимдраэль.

Язвительно отозвалась девушка, сидящая на пуфе перед зеркалом. Её тонкие руки расчёсывали реку длинных блестящих волос с поистине королевским величием.

– А как ты думаешь, наследный аманиэль полуострова, я могла бы стать твоей иткелль?

Лукаво рассмеявшись, она попыталась поймать взгляд синих глаз Нимдраэля в отражении овального зеркала.

– Да брось, Вирален…

Отмахнувшись, продолжил принц:

– Мы оба знаем, что брак не входит в сферу ни моих, а главное, ни твоих интересов.

Согласный смех девушки заглушил нетерпеливый стук в дверь. Лениво потягиваясь и зевая, наследник открыл. Его взору немедленно предстал лакей с внушительной коробкой в руках.

– Помолвочный подарок от её высочества, светлейшей иткелль Златавира – Шарин. Доставлен пять минут назад.

Зычно отрапортовав, лакей со счастливой улыбкой поставил коробку на дубовый стол и удалился, оставив Нимдраэля, самому снимать крышку. В его жизни было много женщин, но ни одна из них не дарила ему подарков. У эльфов это вообще не принято. Мужчина дарит на свой вкус избраннице, женщина принимает, если желает.

С растущим любопытством, наследный аманиэль полуострова Иллу-Валион раскрыл подарок и буквально почувствовал, как аккуратные брови взлетели почти до самых корней светлых волос.

Из коробки на него грозно щерились рога. Настоящие, козлиные, чтоб их, рога. Большие, крепкие, с лихо закрученными острыми концами. На одном из них болталась записка, привязанная грубой чёрной ниткой. Внутри Нимдраэля шевельнулось неприятное чувство. На карточке мелкими округлыми буквами эльфийского письма было начертано:

«Для меня огромная честь получить подарок от самого наследного аманиэля Иллу-Валиона. Ценю ваш смелый подход. Обязательно примерю в ближайшее время. Высылаю вам ответный жест. Если и он не послужит достаточным поводом, чтобы отказаться от ваших матримониальных намерений, ну что ж, тогда носите с удовольствием.»

Внизу стояла подпись принцессы Златавира.

Кровь отхлынула от лица Нимдраэля. Тонкие ноздри гневно раздулись. Значит, это была такая «утончённая» форма отказа?!

Да кем она себя возомнила?!

Получать отказы Нимдраэль не привык.

Эльфийские арханди— аристократки, бог знает в каком поколении, несмотря на свою малочисленность, были достаточно разборчивы и требовательны к партнерам. Невзирая на то, кто находился перед ними: принц крови или простой эльф с северных равнин. Но даже они не рискнули бы бросить столь дерзкое оскорбление наследному аманиэлю полуострова, которого с пеленок обожают дамы и ценят мужчины. Это было совершенно недопустимо. Тем более для обыкновенной человеческой девчонки!

– Какая прелесть…

Промурлыкала Вирален, возникая из спальни позади него.

– Позволь узнать, что такое ты отправила принцессе, что я теперь едва не сбиваю рогами хрустальную люстру?

Нимдраэль обратился к Вирален тихим голосом, подчёркивая каждое слово.

Длинные пальцы с силой мяли записку, и он сам не понимал, почему его настолько задела выходка незнакомой человеческой принцессы, навязанной отцом.

Стоящая рядом девушка откинула серебряный занавес идеально ровных, блестящих волос и подошла к столику с остатками вчерашнего пира на двоих.

– Ничего особенного. Ты просил подобрать достойный подарок для твоей будущей невесты, я решила соблюсти традиции. Выбрала на свой вкус. Дорого и роскошно. Всё как ты любишь. Погоди, сам после свадьбы спасибо скажешь.

Она взяла со столика полупустой бокал и осторожно понюхала содержимое, удовлетворённо кивнув.

– Кхм! – Нимдраэль кончиком пальца поскреб правый висок.

– Вирален, зачем? Ты ведь прекрасно понимаешь, насколько трепетно относятся люди к сакральности своего тела.

Наверняка бедняга получила настоящий шок.

Вирален криво усмехнулась и села на витой диванчик, обтянутый зелёным шёлком, закинув ногу на ногу. Девушка была абсолютно обнажённой, и её совершенное тело выглядело великолепно. Никакого стеснения или кокетства – типичное поведение свободных эльфийских женщин, гораздо более открытых, нежели людские красавицы.

– Прекрати, – просипел Нимдраэль, не в силах оторвать взгляд от особенно пикантных мест. – Я серьёзно с тобой говорю.

– Брачная сорочка – это вовсе не то, что стоит посылать молодой человеческой особе в качестве помолвочного дара, – сказал он, уперевшись спиной в стол напротив дивана и упрямо скрестив руки на груди.

– Признаться, я надеялся, что ты выберешь несколько пышных украшений из моей личной коллекции и остановишься на этом.

Холёные брови Вирален поднялись в недоумении, продолжая внимательно изучать лицо Нимдраэля.

– Что я слышу? Уберите эти недовольные нотки из вашего голоса, мой дорогой аманиэль. Я проявляла заботу о вас. Когда придёт время ложиться в постель с вашей женой, ручаюсь, вы вспомните старую подругу Вирален и поблагодарите её. Если, конечно, там окажется на что посмотреть.

Подмигнув, Вирален соблазнительно поводила плечами и покрутила в руке бокал, радуя окружающих переливами утреннего света на точеных ключицах.

Нимдраэль тяжко вздохнул. После последних слов девушки внутри словно образовался густой, горький осадок. А вдруг принцесса Златавира и в самом деле окажется дурнушкой. Его эльфийский утонченный вкус этого может и не пережить.

– Ну а украшения я непременно выберу. Мне нужны отступные, – добавила Вирален, залпом опрокидывая в себя последний глоток вина.

– Ты не собираешься остаться во дворце?

Спокойно поинтересовался Нимдраэль, пристально глядя на девушку.

– Зачем мне здесь оставаться? Вряд ли твоя будущая супруга правильно воспримет наличие гарема.

Нимдраэль невольно поморщился. Сам он ненавидел ситуации, когда некоторые представители немногочисленных эльфийских женщин, под благовидным предлогом мужского счастья, создают себе личные гнездовища. Занимаясь там интригами друг против друга.

Хотя, его отец не избежал подобной участи. И, кажется, даже был вполне доволен.

Его личный двор украшали целых пять молодых арханди, родословная которых была конечно сомнительна, однако внешность весьма и весьма привлекала.

Столь необычная ситуация объяснялась дефицитом лиц женского пола среди эльфийского населения. Единственное утешение состояло в том, что ни одна из фавориток не была способна подарить наследному принцу брата или сестру. Плачевная демографическая ситуация на полуострове уже давно перестала быть страшной государственной тайной. Эльфы потихоньку вымирали и ничего с этим поделать не удавалось уже много десятков лет. Спасали половинцы – дети полукровки, рожденные от связи эльфов с людьми. Их не любили, считали ворами магического дара и традиций.

Однако, по мнению Нимдраэля, давно пора было признать, что союз с людьми, за несколько веков развившими, по соседству, целое королевство – был единственным спасительным билетом в будущее для эльфов. Вот и он, на правах наследника решил подать скептически настроенным подданым пример, выполнив волю отца и женившись на человеческой принцессе.

– Выбрал бы одну из нас, не пришлось бы примерять рога, – поучительно заметила Вирален.

– Вы не способны дать мне то, что нужно, – отрезал принц, задумчиво проводя пальцем по отполированному изгибу тех самых рогов.

– Верно, не можем, – спокойно согласилась Вирален. – Только какой в этом смысл?

Протянув пустой бокал Нимдраэлю, она указала на столик с вином, требуя добавки.

– Дети от смешанных союзов, безусловно, талантливы, но уши у них всё равно остаются круглыми.

– Ты рассуждаешь исходя исключительно из отдельных случаев. Кто знает, какая получится статистика, если число таких браков увеличится многократно, – возразил Нимдраэль, взболтав остатки вина в бутылке и рассматривая жидкость на свет.

– Однако большинство из них живёт на территории людей, – напомнила Вирален, поднявшись с лёгкостью бабочки и порхнув ближе к мужчине, положила руку ему на плечо.

– Потому что они не ощущают себя здесь в безопасности. Эльфы открыто демонстрируют неприязнь, это заметно каждому.

Рука Нимдраэля наполнявшая бокал, неожиданно дрогнула, расплескав красное вино на подаренную коробку. На крышке тут же образовались неопрятные пятна, похожие на капли крови.

Оба эльфа уставились на испорченный картон.

– Время эльфов подходит к концу, и глупо закрывать глаза на это. Вскоре люди заселят всю землю, и никакие межрасовые союзы не спасут положение, – сказала девушка задумчиво, словно прочитав дурное предсказание в расплывчатых красных лужицах.

Её слова прозвучали как нечто недоброе.

Нимдраэль решительно вложил бокал в руки девушки. Напиток вновь выплеснулся, теперь испачкав подарок сверху донизу.

Недовольный, Нимдраэль освободился из объятий Вирален и позвонил в колокольчик на столе. Тут же появился подросток-лакей в серебристой ливрее. Вспоминая недавнюю беседу, Нимдраэль отметил, что Вирален заблуждается. Среди служащих дворца хватало половинцев, чья форма ушей значительно отличалась от чистых представителей обеих рас. Например, вот этот мальчишка явно имел характерные признаки полукровки: овальные, слегка оттопыренные уши. Раньше Нимдраэль редко обращал внимание на подобные детали, но решил исправиться и впредь уделять этому больше внимания. Кстати говоря, далеко не все половинцы обладали лишь базовой способностью исцелять людей посредством эльфийской магии Хейтелин. Были среди них и умельцы боевой Файтелин и бытовой Лайтелин. Попадались даже те, кто мог приручить стихийную Эльмаин. Не было только талантливых менталистов – владельцев Майделин. Но это лишь дело времени.

– Передайте капитану Эллантиру, что я жду его у себя немедленно, – коротко приказал он лакею.

Тот почтительно поклонился.

– Ваше Высочество, позвольте спросить, можно ли убрать коробку?

Парень показал подбородком на подарок, лежащий на столе.

Нимдраэль мрачно взглянул на него и выдавил короткое «нет».

– Но коробка грязная, – подчеркнул лакей, отметив следы вина. – Я мог бы почистить.

– Я справлюсь сам …, – сухо ответил принц и запнулся. Он всегда забывал имена слуг.

–Гайэн, Ваше высочество. – Не растерялся предприимчивый тип.

– Спасибо Гайэн. Ты можешь идти. – Одарив юношу выразительным взглядом, Нимдраэль нетерпеливо побарабанил пальцами по столу.

Однако юноша настойчиво проявлял неуместную инициативу.

– Может, тогда перенести её в кабинет, на секретер?

Никто не успел ничего сказать, а парнишка уже ловко поднял коробку со стола и дернул на себя. Раскрашенная художественными подтёками, размякшая от благородного вина крышка осталась в его руках. Коробка завалилась на бок, глухо шмякнувшись об пол и выплюнув из себя рога. Больно стукнув Нимдраэля по ноге, дивный дар рвано громыхая, закатился под стул.

Наступила неловкая тишина. На лице лакея отразилось сразу очень много эмоций. – от неподдельного изумления до зверского ужаса. Он беспомощно посмотрел на Вирален, топившую смех в винном бокале, и жалобно прошептал:

– У-у…

Это глубокомысленное изречение вызвало у Нимдраэля вспышку ярости. Глаза сузились, мышцы напряглись, на лице заходили желваки. Весь его вид буквально кричал. – Остановись парень, ты и так сделал слишком много. Настолько, одна нога в казённом башмаке с начищенной пряжкой, считай уже почти свисала из окна гостиной наследника.

Юноша сделал последнюю попытку спасти положение и торопливо добавил:

– Ваше Высочество, прошу не сердитесь. В качестве извинения я покажу вам место, где ваши рога будут смотреться просто превосходно!

На Нимдраэля было страшно смотреть. Он был готов не просто выкинуть нахала в окно, а перед этим хорошенько поколотить этими самыми окаянными рогами.

Но, к счастью, имя наследника означало «спокойное озеро», и он просто не был бы Нимдраэлем, если бы так легко выходил из берегов. А потому, отринув сладостные мечты о расправе над слугой, он сделал мощный вдох и проговорил, четко и с расстановкой. Делая акцент буквально на каждом слове.

– Я ценю вашу заботу. Но как вы точно подметили, это мои рога. И позвольте я сам решу куда их пристроить.

Почувствовав в голосе принца грозовые интонации, лакей втянул голову в плечи и пискнул. – тогда, с вашего позволения, я, пожалуй, пойду?

–Хорошая мысль! —рыкнул Нимдраэль всё-таки теряя на секунду терпение. —И приведите наконец капитана Эллантира!

Через четверть часа мягкие сапоги капитана ступили на палевый ковёр гостиной наследного аманиэля. Эллантир всегда отличался безупречной дисциплиной и по истине военной пунктуальностью. Он не любил заставлять других ждать. Особенно если речь шла о монарших особах.

– Вы желали видеть меня, светлый аманиэль?

Его низкий баритон звучал ровно и чётко. В сторону голой девицы, бесстыдно демонстрировавшей прелести восседая на тонконогом диване, капитан и вовсе не смотрел. Она же напротив, одну за другой метала в него хищные улыбки.

–Вот уж кто точно оправдывал своё имя. – Брезгливо подумал Эллантир о развратной барышне. – Красивый, ядовитый цветок воплоти.

Что нашлось общего у Нимдраэля с этой арханди, оставалось загадкой для Эллантира. Такие существа неизменно вызывали у него раздражение и изжогу. Несмотря на разные вкусы, дружба двух мальчиков, сына амана и сына военного министра, зародилась очень давно и до сих пор была крепкой. Однако при посторонних, они старались не показывать всю глубину их межличностных отношений.

Нимдраэль частенько подтрунивал над лучшим другом, почти братом, по поводу его аскетичного нрава, а особенно по поводу женщин. Точнее их полного отсутствия в его жизни.

– Разве ты встречал других девушек? – смеясь, спрашивал он, услышав категорический отказ Эллантира составить ему компанию в очередных любовных похождениях.

– Их попросту не существует. Расслабься и насладись моментом.

Но Эллантир не расслаблялся. Если не складывалось на личном фронте, он стремился добиться успехов на военном. И неплохо преуспел. Получить звание королевского капитана в свои не полные три сотни, это чего-то да стоило. Ко всем прочим достоинствам, Эллантир был удивительно хорош собой. Те самые разбитные девицы, околачивающиеся вокруг Нимдраэля, частенько путали их с аманиэлем. Словно они и впрямь были братьями. Потрясающая схожесть с Нимдраэлем порой приводила к забавным конфузам и путанице, вызывая сильное недовольство молодого капитана. Ещё сильнее огорчало осознание, что большинству эльфов, включая самого аманиэля, кажется, нравилось такое обращение со стороны женской половины.

Точнее они как должное принимали слишком вольное и сумасбродное поведение эльфийских арханди.

– Наверное, я неправильный эльф, – подумал Эллантир и печально усмехнулся.

– Я не задержу надолго, – начал Нимдраэль, едва заметно улыбнувшись одними уголками губ. – Всего лишь хотел передать отцу, что передумал и тоже в деле.

Лицо Эллантира мгновенно просветлело.

– Буду рад разделить с вами предстоящее мероприятие.

Тут его взгляд опустился ниже, натолкнувшись на злосчастные рога, которые Нимдраэль тщетно пытался пяткой затолкать глубже под стул. Брови капитана взлетели вверх. Он адресовал принцу вопросительный взгляд.

– Можно узнать причину такого решения?

– Нет, это сугубо личное дело, – чопорно ответил Нимдраэль, демонстрируя собеседнику поистине королевский гордый профиль, с высоко поднятым подбородком.

Приложив ладонь к широкой груди, Эллантир энергично поклонился, отчего светлые волосы качнулись подобно маятнику. Резко развернувшись на каблуках, он молча покинул гостиную.

***

Темнота. Густая, кромешная. И нет в ней ничего, кроме топота копыт, который доносится как будто сквозь вату. Коктейль из чего-то горячего, гнилостного и жутко смердящего терзал ноздри, заставляя поворачивать гудящую голову из стороны в сторону в поисках свежего воздуха. С неприятным хрустом разлепились пересохшие губы. Вырвавшийся хрип отозвался болью, в рот стекла тонкая солоноватая струйка. Хочется кричать, но снова только хрип. Стук копыт затих. Сверху слышатся голоса, но что говорят – непонятно. Всё словно через вату. Тело совсем не слушается. Веки будто свинцом налились.

– Да-а-т-е-л-ж-и-в! – кричат сверху. Пытаюсь сказать, что я тоже здесь, до сих пор дышу, но в очередной раз только хрип.

– То-ч-но… Ше-ве-лился… Ви-де-л! – прокричал глухой голос уже ближе.

– Опять стонет! – Давай сюда!

Резкий рывок отдался нестерпимой болью в голове и снова темнота.

Глава первая.

Яркое оранжевое пятно плясало перед глазами. Нервировало и раздражало. Попробовал отмахнуться от него, как от назойливой мухи. Пальцы резко царапнули воздух и запутались в чём-то металлическом и холодном. Послышался сдавленный вздох.

Приоткрыл глаза, ожидая, пока мир вокруг перестанет плыть. Взгляд сфокусировался на узком мальчишеском лице. Глаза ребёнка были широко раскрыты от испуга. Всё его тщедушное тело – от выцветшего шарфа на лохматой голове до грубых башмаков – застыло в напряжённом ожидании чего-то страшного.

– Прошу вас, сеньор, отпустите… Я не сделал ничего дурного… – проблеял мальчуган. – Это единственное, что у меня осталось от матери… Прошу вас, сеньор…

Он скосил глаза куда-то вниз. Я проследил за его взглядом и только теперь заметил, что всё это время удерживал мальчишку за нательный медальон, покрытый треугольным орнаментом. Видимо, он и стал причиной раздражающей пляски бликов перед глазами. Цепочка украшения была туго натянута в моей руке, удерживая парнишку в неестественно согнутой позе.

Молча разжал пальцы, и мальчик тут же, потеряв равновесие, рухнул на пятую точку. Схватил какие-то тряпки, побросал их как попало в таз с водой, вскочил и щедро разбрызгивая воду вокруг себя исчез за дверью.

Приподнялся на локте, огляделся. Я лежал на пыльном соломенном матрасе прямо на каменном полу. Некрашеные, вымазанные глиной стены нежились и румянились в лучах заходящего солнца, проникающего сквозь полукруглое окно под самым потолком. На окне стояла толстая решётка. Больше никакой мебели в комнате не было.

Опираясь о стену, встал. Пошатнулся. Голова всё ещё кружилась.

– Ну раз ты на ногах, значит дело идёт на поправку! – весело прозвучало слева.

Занятый своими ощущениями, не сразу понял, что я уже не один в помещении. Недалеко от меня, широко расставив короткие ноги и загородив тучным телом весь проход, стояло нечто сверкающее.

«Какой огромный попугай…» – подумал, раздражённо щурясь от блеска. Но в следующую секунду нечто шагнуло вглубь комнаты, и я понял, что передо мной вовсе не птица-переросток, а человеческое существо – мужчина средних лет. Просто одет он был в камзол цвета индиго, расшитый таким количеством драгоценных камней, что больше походил на броню, чем на предмет изысканного гардероба.

– Я сеньор Лизарий, владелец единственной боевой арены во всём Златавире! – заявил он, гордо тряхнув букетом разноцветных перьев на шляпе. – А как твоё имя, воин?

Я уже открыл было рот, чтобы представиться, и понял вдруг, что мне нечего сказать. Я не помнил не только своего имени, но и откуда я, кем являлся, кто были мои родители, как попал сюда и чем занимался раньше. Я не помнил ничего. Только боль, пустоту и туман…

Я даже не помнил собственного лица. Холодный комок ужаса прокатился по груди и спазмами расползся по животу. Громко сглотнул, стараясь унять бешено колотящееся сердце.

– Я… не знаю… не помню… – тихо пролепетал, глядя куда-то сквозь собеседника.

Подкрашенные чёрные брови хозяина арены поползли вверх.

– Как? Совсем ничего?

– Абсолютно, – подтвердил я. Горечь в моём голосе почему-то развеселила Лизария. Он широко улыбнулся, продемонстрировав золотые зубы.

– Тем лучше, значит для тебя сегодня начнётся новая жизнь. Тот мальчик, Хроп, которого ты так немилосердно напугал, сообщил, что в бреду ты постоянно твердил одно и то же имя – Отторно. Говорит ли оно тебе что-нибудь?

– Отторно, – попробовал имя на языке. Никаких эмоций оно не вызвало. Попытки вспомнить тоже не дали результатов, вызвав лишь новую вспышку головной боли. Впрочем, какая, по большому счёту, разница? Я отрицательно покачал головой.

– В любом случае я уже решил звать тебя именно так. Имя из эльфийского языка, которого я, к слову, совершенно не знаю, так что оно тебе вполне подходит. Фраза «эльфийский язык» всколыхнула во мне смутное воспоминание о хрустальной речи, которую я слышал очень давно. Кажется, именно на этом языке в детстве мне пела мать. Или это была какая-то чужая женщина…

Поток случайных воспоминаний был грубо прерван Лизарием.

– Не куксись, мальчик, тебя ждёт большой успех, а меня – большие гонорары. Уж поверь профессионалу! —сказал он, ободряюще хлопнув меня по плечу.

– С чего вы решили, что я вообще способен драться? – наконец решился задать вопрос, вертевшийся на языке.

Лизарий, который уже собирался уйти, круто обернулся и схватил меня за руку. Он поднёс мою раскрытую ладонь к моему лицу и ткнул пальцем в ряд мозолей, пролегших под пальцами.

– Эти руки не понаслышке знают, что такое оружие, мальчик, – прошипел он, обдав меня горьким запахом табака и ароматами умащённой бороды. – Руки воина я отличу из тысячи.

– Или кузнеца, – тихо возразил я.

Хозяин арены прищурился.

– Возможно… – выдохнул он, но штука в том, что Лизарий никогда не ошибается.

После ухода хозяина арены я снова опустился на матрас и взглянул на свои ладони, пытаясь осмыслить услышанное. Значит, я эльф, ещё и воин. Я всматривался в рисунок на огрубевшей коже, пытаясь нащупать ответы во вновь гудящей голове.

Если я и впрямь хороший вояка, то как я попал сюда, к людям, да ещё в таком виде? – думал я, бросив тоскливый взгляд на белоснежные полотняные кальсоны, окромя которых, кстати говоря, на мне ничего не было.

Когда кованая дверь открылась снова, на пороге появился не просто Лизарий, а целая делегация странных типов, бесцеремонно разглядывавших меня. Поднялся навстречу гостям.

Самый высокий и невыносимо манерный шагнул вперёд.

– О, ты и вправду отхватил лакомый кусочек… – проворковал он, поводя пальцем в мою сторону. – Ещё один пленник из-под Суйда?

Лизарий кивнул, а я превратился в слух. Что такое Суйда? Город? Страна? Мой дом?

– Я уже видел других двоих, но этот, безусловно, вишенка на торте, – продолжал долговязый, плавно кружась вокруг меня и разглядывая со всех сторон. Его раскосые, подведённые черным глаза слегка щурились. – Шикарно… Он пропустил прядь моих волос сквозь пальцы, заставив меня брезгливо отшатнуться. Сам он, похоже, этого даже не заметил, ибо непринуждённо продолжил:

– Я ещё не видел его в деле, но смею утверждать, он озолотит тебя. И не только на арене. Любая богатая вдова готова будет выпрыгнуть из платья, лишь бы заполучить его. Вот помяни моё слово, Лиззи…

Лизарий, который до этого сиял, как начищенный котелок, покраснел и рявкнул на долговязого:

– Не называй меня так! Хочу услышать твой вердикт, Маньяре, коротко и по делу!

Долговязый закатил глаза и демонстративно вздохнул.

– Ты только посмотри в эти хитрые бездонные глаза! Однозначно и бесповоротно это лис, – произнес он, разворачиваясь всем корпусом к Лизарию и вдруг бойко затараторил, энергично жестикулируя. – Всё просто: серебряную полумаску, такие же наручи и наплечники, сапоги и штаны из выбеленной кожи – и вот вам готовый образ полярного лиса. И уже как прежде томно добавил: – Ласкового и дикого, загадочного и опасного. Зрители сойдут с ума от восторга.

– А… – начал было Лизарий.

– Нет, божественный торс мы скрывать не будем, это преступление, пусть любуются, – перебил его Маньяре.

– А ты что скажешь, Алиф? – обратился хозяин арены ко второму мужчине, скромно стоявшему за их спинами. – Сможет ли он выступить завтра?

Подтянутый и сухощавый Алиф провёл рукой по своей густой тёмной бороде, заплетённой в три косы, и подошёл ближе. Я невольно вздрогнул и отшатнулся. Алиф лишь усмехнулся, ничуть не обидевшись.