Петли реальности

Подумал про себя Алексей.

Он хотел немного полежать, чтобы головная боль полностью прошла, и пойти на кухню к жене, чтобы поговорить с ней о пережитых им событиях за сегодня. Однако, прикрыв глаза и расслабившись, Алексей не заметил, как уснул.

Алексей проснулся поздней ночью от того, что ему захотелось в туалет. Открыв глаза и непонятную тревожность, он долго осматривал погруженную в вечерний мрак комнату. Несмотря на знакомые сумрачные очертания мебели в своей спальне, он все равно не чувствовал ее знакомой. Рядом все так же мило, как и много лет подряд, посапывала Людмила. Алексей уже много лет подряд проводил каждую ночь с этой женщиной, что уже и не помнил вечеров и ночей без нее. Однако, несмотря на то что это была его Люда, почему-то он чувствовал какую-то отчужденность от этой женщины, как собственно и к своей жизни за эти сутки. От этих ощущений ему было неуютно и страшно, но мучить себя этими мыслями Алексей не хотел. Он сел на край кровати, чтобы немного отойти от сна, и его взгляд тут же наткнулся на силуэт кошки, которая, сидя у стены, смотрела на него пристальным, враждебным взглядом.

«Мемория. Что за имя такое? Да и как бы я его придумал? Чушь какая-то».

Алексей чувствовал легкое головокружение и еле уловимую тошноту, но даже это состояние не лишило его желания встать и шикнуть на кошку, чтобы та скрылась от его глаз. Один вид ее присутствия вызывал в нем больше негатива, чем его состояние.

Встав, Алексей направился к туалету. Ему не нужно было включать свет, ведь он прекрасно знал расположение мебели и всех выступов, да и освещения от уличных фонарей вполне хватало, чтобы он все видел. Единственное, где ему пришлось включить свет, как и любому мужчине, так это в туалете, чтобы случайно «не промахнуться».

Ярко вспыхнувший свет сильно ударил в глаза, от чего ему пришлось зажмуриться. Однако от того, что он успел рассмотреть, глаза тут же широко открылись от удивления. Туалет, на ремонт которого он не скупился, оставался все тем же туалетом, но был абсолютно другим. Алексей мог не заметить изменения на кухне, потому что это было вотчиной Люды, даже смог бы не заметить изменения в комнате или в коридоре, но ужасные изменения в туалете он не мог не заметить. Немного привыкнув к свету, Алексей водил взглядом по потрескавшемуся кафелю, который местами был отколот, и в этих сколах виднелся серый бетон. Углы под потолком были покрыты отвратительной черной плесенью. Ободок на унитазе был сломан и на бок, а сам унитаз покрывали желтые подтеки ржавчины и явные признаки того, что его давно не мыли. На месте керамического бачка был пластиковый с желтыми подтеками на стенках. Туалет, отделанный дорогой плиткой, с дорогой сантехникой и всегда начисто убранный, порой до смешного педантичной Людой, теперь напоминал старую уборную в старом заброшенном здании. Из щелей между плиток проступали ярко-бурые подтеки ржавчины, от вида которых Алексей брезгливо отошел к двери.

«Что здесь случилось? Люда могла часами не вылезать, чистя все щеткой. Здесь раньше ужинать можно было, а теперь это кошмар, а не туалет».

Пятясь назад, Алексей вышел из туалета в коридор, с брезгливым лицом продолжая осматривать битый кафель с рыжими подтеками на стене. Всматриваясь в черную плесень в углах под потолком, он недоумевал о том, когда квартира успела превратиться в такую ужасную сарайку, а супруга, которая порой до фанатизма старалась за собой следить, стала так плохо выглядеть? Алексей понимал, что не мог раньше не замечать того, что жил в квартире, которая выглядела как заброшенное жилище, а его супруга стала похожа на пьющую мать-одиночку. Если он не мог раньше просто не замечать таких ужасных изменений, то почему тогда он сейчас находился в этой ужасной квартире и в спальне спала совершенно другая Люда? Алексей не мог найти объяснения, а размышления об этом только порождали бессвязные, спутанные мысли. Ему было страшно от того, что он вообще не понимал, что с ним происходит, а главное, от того, что происходит с его жизнью.

Алексей подошел к выключателю, чтобы включить свет и внимательнее осмотреть ужасное состояние обоев в коридоре, но сколько бы Алексей им ни щелкал, свет так и не загорался. Однако освещения из туалета вполне хватало, чтобы видеть ободранные обои под потолком и местами на стенах. Пройдясь взглядом по вешалке, он неожиданно увидел на крючке, висевший между курток ошейник, который они надевали Тоби, когда ездили с ним на природу. Эта находка не вызвала никакого удивления, а лишь, на удивление, равнодушное сомнение в словах супруги по поводу собаки, от которого он просто скривил лицо в ухмылке недоумения. Алексей уже ничему не доверял: ни словам супруги, ни происходящим событиям за последние сутки, ни даже тому, что в данный момент это все не сон. Раздумывая над тем, как этот ошейник мог здесь оказаться, если собаки уже давно нет, Алексей снял его с крючка и долго рассматривал, пытаясь найти объяснение своей находке.

Внезапно лампочка под потолком неестественно ярко загорелась сама собой и, издав недолгий жужжащий звук с хлопком, погасла. Отвлекшийся на лампочку Алексей опять вернул свой взгляд на ошейник Тоби, крепко сжав его в руках, словно для него это значило что-то невероятно важное. Ведь обнаруженный ошейник говорил о том, что Тоби не умер пять лет назад.

«Не мог же ошейник пять лет провисеть на вешалке. Хотя, конечно, Люда могла его и вытащить откуда-нибудь. Но зачем ей вешать ненужный ошейник на вешалку?»

– Да что это вообще происходит? Я так скоро свихнусь.

Злобно и раздраженно проговорил Алексей, направившись в спальню, чтобы разбудить Люду и выяснить, откуда на вешалке ошейник Тоби, если, как она говорит, собака умерла пять лет назад.

Решительно сжав ошейник в руках, Алексей направился в спальню к Люде, но внезапно за его спиной в коридоре опять с треском ярко вспыхнула лампочка, которая до этого с хлопком перегорела. Она опять загорелась ненадолго и тут же с хлопком опять потухла, но свет от нее успел хорошо осветить коридор и прилегающие к нему комнаты, включая кухню. Алексей уже выходил из коридора и видел кухню, когда лампочка вспыхнула. То, что он успел увидеть за те доли секунд, пока она горела, заставило его опять замереть в оцепенении и ужасе. За столом вполоборота сидел юноша лет восемнадцати, который нагло улыбался и пристально смотрел на опешившего Алексея. Он сидел в беззаботной позе, с лицом человека, явно наслаждающегося реакцией хозяина квартиры. Лампочка в коридоре быстро погасла, как и вспыхнула, погрузив квартиру, включая кухню, в темноту, которую разбавлял свет от уличных фонарей. Вместе с погасшей лампочкой в коридоре исчез и этот молодой, наглый человек. Какое-то время Алексей еще стоял, не шевелясь, пытаясь сообразить, было ли это видение или все-таки на кухне он действительно кого-то видел. Из оцепенения его вывела не пойми откуда взявшаяся кошка, которая грациозно ходила вокруг стула и терлась о его ножки своими боками. От страха сжимая ошейник, Алексей медленными шагами начал входить в кухню, внимательно всматриваясь во все углы в поисках незваного гостя. Он прекрасно понимал, что человек не способен в доли секунды так взять, соскочить со стула и спрятаться где-то в углу, но и в том, что эти гости, которые приходят к нему в последнее время, – люди, он тоже сомневался. Он понимал, вряд ли кого-то сможет найти, потому что уже привык к внезапному появлению этих странных призраков, как он про себя их называл: то ребенка, то подростка, а сейчас этого юношу. Хотя все произошло так быстро, что Алексей и сам не был уверен в том, показалось ли ему это мимолетное видение или он действительно видел этого подростка. Наоборот, медленно входя в кухню, он даже надеялся, что никого там не сможет обнаружить.

Не решительно подойдя к столу, за которым он видел свое наваждение, Алексей медленно крутил головой. От страха сжимая ошейник собаки в одной руке и инстинктивно, на случай внезапного нападения, сжимая кулак другой руки, подсознательно он ясно осознавал, что от этих гостей кулаки мало чем помогут. Убедившись, что на кухне никого нет, Алексей направился к Мемории, которая отвлекала его своим мурчанием и тем, что самозабвенно продолжала тереться о стул. Он был настроен хорошенько пнуть ее под зад, чтобы она скрылась с его глаз, а главное, чувствовал, что это явно вернет ему настроение. Но как только он подошел к стулу, тени от предметов неестественным образом начали медленно смещаться в сторону. Тени двигались, словно кухню освещал не свет уличного фонаря, а свет от проезжающей машины. Вот только квартира находилась на пятом этаже, и свет от фар машин вообще никак не мог попасть на кухню. С тревогой понимая, что опять начинает происходить какая-то чертовщина, Алексей, попятившись спиной, сделал несколько шагов к выходу из кухни. Судорожно вращая головой и осматривая двигающиеся тени на стенах кухни, Алексей уже почти вышел из кухни в коридор, но неожиданно краем глаза уловил, что буквально в полуметре сбоку от него стоит какой-то силуэт. Алексей бы, наверное, уже и не удивился, увидь он кого-то опять в момент такой чертовщины, но увидеть одного из этих мистических гостей так близко с собой и ощущать на себе их дыхание было поистине ужасно. Ему стало безумно страшно неожиданно увидеть призрачный силуэт рядом с собой, а от ясного ощущения его мертвенно холодного дыхания так близко Алексей чуть не упал в обморок, не в силах повернуться к призрачному гостю лицом. Внезапно Алексей почувствовал, что силуэт приблизился еще ближе. Вновь ощутив морозно холодное дыхание на коже своей шеи, Алексей почувствовал, как в его глазах все поплыло, ноги стали ватными от слабости, и он начал оседать, погружаясь в темноту.

ХОТЬ БЫ ЭТОТ ДЕНЬ НЕ ЗАКАНЧИВАЛСЯ

Алексей проснулся от негромкой музыки, доносящейся из кухни, и мелодичного голоса Люды, которая тихонько подпевала. Он нехотя пробуждался, но не из-за сонливости, а от осознания того, что это приятное, казалось бы, утро, освещенное яркими лучами солнца, могло опять оказаться тоскливой иллюзией. Алексей уже прекрасно осознавал, что с ним, или точнее в его жизни, творится что-то непонятное и ужасное, а значит, вряд ли это все могло просто взять и прекратиться, тем более после вчерашнего очередного визита ужасного незваного гостя.

«Как я оказался на кровати? Кажется, я отключился на кухне после того, как увидел рядом с собой этот ужасный силуэт. Я ничего не помню».

Начиная вспоминать события вчерашней ночи, от которых мурашки пробежали по его коже, подумал Алексей.

Нехотя сев на край дивана, Алексей вдруг обрадовался, увидев на полу ошейник Тоби, который он вчера нашел на вешалке. Он подхватил ошейник и побежал на кухню, чтобы показать его Люде и заодно спросить, как он оказался на постели. Рассказывать о своих ночных приключениях он не собирался, понимал, что Люда ему не поверит или попросту посчитает ненормальным.

Зайдя на кухню, Алексей хотел было сунуть ей под нос этот ошейник, чтобы услышать объяснения супруги, откуда он нашелся на вешалке, если собаки давно нет. Однако, зайдя в коридор, он тут же замер у входа на кухню, осматривая аккуратно обклеенные обоями стены коридора и люстру, на месте которой вчера на проводе висела лампочка. Коридор и вправду был оформлен в красивом ремонте и не имел каких-либо оборванных обоев, которые он видел вчера.

«Значит, это не я сошел с ума, а что-то действительно происходит с моей жизнью. Вся беда в том, что никто мне не поможет, а наоборот, еще отправят к психиатру».

Чувствуя явный мистицизм от осознания реальности происходящей чертовщины, но не имея возможности с кем-то этим поделиться, подумал Алексей.

Он зашел на кухню и любовался царившей в ней приятной атмосферой и уютом, которые Люда всегда умело поддерживала. В отличие от вчерашней мрачной и неуютной кухни, сегодня на ней прямо хотелось сидеть, пить чай и не уходить. Единственное, что портило атмосферу, – это кошка Мемория, которая все так же, как и вчера, терлась о ножки стула, на котором Алексей ночью увидел незваного гостя. Однако, только увидев хозяина, кошка шмыгнула за холодильник, от чего в глазах Алексея на кухне опять воцарил уют, которым он опять наслаждался. Но больше всего Алексей любовался своей женой. Не входя на кухню, он любовался, как она самозабвенно что-то жарит на сковороде и негромко подпевает в такт музыке, доносившейся из телефона. Сегодня это была красивая, ухоженная женщина, пусть с немного торчащими волосами после сна, но они были у нее аккуратными и пышными. В отличие от вчерашней уставшей и обозленной женщины, которая встретила Алексея, сегодня Люда была веселая, жизнерадостная и как всегда заботливая. Стоя в проходе, он с наслаждением смотрел, как она под музыку немного пританцовывает у плиты. Вспомнив вчерашнюю женщину, похожую на его жену, и смотря сейчас на Люду, он четко осознавал их разницу и, завидуя сам себе, сейчас думал о том, как же ему повезло быть любимым этой прекрасной женщиной. Первый раз в жизни он по-настоящему осознал, как любит свою Люду и безумно боится остаться без нее.

Алексей посмотрел на собачий ошейник, еще минуту назад чувствуя, как для него важно показать его жене. Он хотел услышать ее объяснения, откуда дома этот ошейник, если у них нет собаки, но теперь ему это стало совсем не важно. Алексей аккуратно, бесшумно положил ошейник на стул и, подойдя тихонько сзади, со всей нежностью соскучившегося мужчины обнял жену. Люда, несмотря на неожиданные объятья подкравшегося мужа, не испугалась, хоть и удивилась от такой внезапной нежности супруга. Ей было очень приятно от нежностей, проявленных мужем, и поэтому она сама нежно прижалась к нему спиной.

– Что это на тебя нашло, милый?

Тихонько спросила она.

– Ничего, просто жутко соскучился.

– Садись за стол, а то сейчас сгорит твой завтрак.

Весело проговорила Люда, не желая отрываться от нежных объятий мужа, которыми он и так ее уже давно не баловал.

Вместе завтракая за столом, молча улыбаясь, они смотрели друг на друга, как будто увиделись после долгой разлуки. Алексей улыбался от того, что наслаждался красотой своей супруги, которую уже видимо давно перестал замечать. Люда застенчиво улыбалась в ответ, ловя на себе непривычно нежный и оценивающий взгляд мужа.

– Что это там у тебя?

Ощущая себя немного неловко от непривычно нежного взгляда мужа, спросила Люда, показывая взглядом на стул, на котором лежал ошейник.

– А, да ошейник Тоби, – специально равнодушно сказал Алексей, чтобы не испортить это замечательное утро. – Я его на вешалке нашел. Да забудь, это я так его принес.

Алексей уже не хотел копаться в поисках истины про Тоби и про ошейник. Сейчас, смотря на красивую женщину, которая по-своему обыкновению сидела на стуле, загнув одну ногу под себя, он просто хотел забыть обо всем, что с ним произошло за последние сутки. Он смотрел на Люду, одетую в рубашку, слегка прикрывавшую ее бедра, и искренне наслаждался ее видом. Не желая в эту минуту копаться в поисках ответов на происходящие странности, как и не желая вообще думать о произошедших кошмарах, ответ Люды вполне его удовлетворил:

– Видимо, уже давно за куртками висит, я и забыла про него, – беззаботно и весело, словно чирикающая птичка за окном, говорила веселая Люда. – Он хороший, дорогой был, я еще его тогда для Тоби покупала, – Люда хихикнула, смотря на пристальный взгляд мужа, который с нежной улыбкой слушал ее, чем вводил в смущение. – Ну чего ты? Что у меня, что-то на лице?

– У тебя очень красивое лицо, и все с ним хорошо, – мерно и нежно отвечал Алексей, продолжая ненасытно любоваться своей женой, словно после очень долгой и мучительной разлуки. – Просто смотрю на тебя, какая же ты у меня все-таки красивая.

Люда растаяла от откровенной нежности супруга, которой уже давно от него не получала. Это утро было сказочно волшебным для них обоих, как для Алексея, который даже забыл про все случившиеся с ним кошмары, так и для его жены Люды, которая уже соскучилась по нежности супруга. Для них это было нежное, ласковое, счастливое утро, которое они после завтрака счастливо проводили в своей спальне. Они подолгу лежали, молча обнявшись, чего уже давно не делали, и просто смотрели друг другу в глаза.

– Мне нужно в больницу, но я так не хочу туда ехать.

С явным разочарованием проговорил Алексей.

– А зачем тебе сейчас в больницу?

Встревожено и непонимающе спросила Люда.

– Да к Сергею Николаевичу хотел зайти, кое-что узнать. Да ладно, завтра к нему съезжу.

Не желая портить этот день, коротко ответил Алексей и, крепко притянув к себе Люду, начал целовать ее лицо. От всех этих нежностей даже по-женски любопытная Люда не стала спрашивать, «про какого это Сергея Николаевича говорит Леша».

Этот замечательный день поистине проходил невероятно приятно, но невероятно быстро. Почти весь день, как уже давно мечтала Люда, они валялись в постели, ели все, что было в холодильнике, и пили вино. Даже умудрились незаметно уснуть после обеда, а когда проснулись в объятьях друг друга, весело смеялись от того, что даже не заметили, как уснули.

Время потихоньку подходило к вечеру, и настроение у Алексея становилось все мрачнее. Он понимал, что происходящее с ним навряд ли окончилось на вчерашней встрече с незваным гостем на кухне. Больше всего Алексей боялся, что, уснув, откроет глаза, а вместо его веселой, красивой и жизнерадостной Люды окажется та уставшая, злая и отталкивающая Люда. Ему больше не хотелось оказаться рядом с той женщиной, внешне похожей на Люду, в той ужасной и до тоски мрачной квартире. У Алексея на глазах мрачнело настроение, как только он вспоминал квартиру с рваными обоями и черной плесенью по углам. Ему было невыносимо страшно опять увидеть ту неопрятную, уставшую и значительно постаревшую Люду вместо этой красивой, нежной, веселой и жизнерадостной его Люды.

Люда по своему обыкновению ушла на кухню готовить ужин и прибираться, громко звеня посудой и бутылками после сегодняшнего дня. Алексей сидел на диване, включив телевизор и даже не слушая его, просто смотрел куда-то вдаль. Ему по привычке вдруг захотелось погладить Тоби, который, как ему казалось, всегда в это время сидел у его ног.

– Люда, а ты уверена, что у нас нет собаки?

Неожиданно спросил Алексей громким голосом, чтобы готовившая на кухне супруга его услышала.

– Леша, какая собака? Про что ты говоришь, я не поняла? – самозабвенно занимаясь делами, даже не задумываясь над вопросом, переспросила Люда и сразу же, переключившись, попросила его вынести мусор. – Леша, вынеси, пожалуйста, мусор, а мне уже некуда выкидывать.

Эта просьба не просто напугала Алексея, а вызвала у него холодок, который неприятно пробежал по коже. Он тут же вспомнил тот ужасный ночной двор, казавшийся ему раньше всегда родным и знакомым, в котором в лучах желтого света танцевали тени. Перед ним явственно всплыли картины безжизненных квартир, из окон которых бился мертвенно холодный свет. Вспомнился тот мальчик, который вышел из тени, словно она его и породила. Озвучивать свои кошмарные видения и воспоминания Алексей не хотел, поэтому коротко ответил:

– Люда, можно я завтра утром вынесу? Я что-то плохо себя чувствую.

– Леша, вот ты лентяй. Ладно, отдыхай, но завтра еще и пакет с мусором выкинешь.

Заглянув в комнату из коридора, с нежной улыбкой проговорила Люда.

– Слушай, хватит там на кухне копошиться, иди ко мне. Давай какой-нибудь фильм вместе посмотрим. Ты ведь так хотела, чтобы мы вместе вечером смотрели фильм.

Алексей, словно пытаясь насладиться каждым мгновением перед долгой разлукой и вспомнив все ее обычные пожелания, позвал к себе Люду.

– Да ты сейчас опять начнешь психовать. Весь вечер фильмы будешь выбирать, нервничать, а потом в плохом настроении пойдем спать.

– Да, давай любой включим, все равно какой, главное вместе посидим на диване.

– Ну давай. Я уже соскучилась по тем временам, когда мы так вечер проводили, а то ты обычно только ворчишь.

Их вечер и вправду прошел замечательно, они провели его вместе, нежно обнимаясь и говоря друг другу ласковые слова. Для Алексея этот обычный, казалось бы, день, которые он не замечал уже столько лет, стал по-настоящему счастливым. Досидев так до позднего вечера, они почувствовали, как их обоих уже клонит ко сну, но Алексей уговаривал Люду еще немного посидеть. Он боялся засыпать, со страхом понимая, что, проснувшись, может оказаться с совершенно другой Людой в совершенно другой квартире. Но, так или иначе, они пошли спать, и на удивление Люды, которая привыкла, что муж засыпает, отвернувшись от нее, так и уснули в объятьях друг друга.

ЯВЬ С ИЛЛЮЗИЕЙ СНА

Неожиданное чувство тревоги разбудило Алексея и заставило открыть глаза. Ощущения происходящего осознавались постепенно, то ли от нереальности происходящего, то ли от того, что, еще не отойдя от сна, он еще не все соображал.

«Но как я могу быть с просони, если это не что иное, как сон?»

Подумал про себя Алексей и испугался собственных мыслей, ведь во сне очень сложно осознавать реальность, и тем более осознанно размышлять.

Действительно, происходящее и то, что он видел, попросту не могло быть реальным. Алексей находился в полной темноте, в темноте без силуэтов и очертаний, которые прорисовывались бы в комнате даже ночью. Это была абсолютная темнота, она не была в принципе прозрачной, но сквозь нее ничего не было видно, потому что в ней ничего не было, это была темнота, порожденная пустотой. Алексей, словно единственное, что могло существовать, находился в этой темноте, порожденной пустотой, словно в толще воды. Он интуитивно чувствовал, что находился в горизонтальной позе, но это было лишь его ощущением, потому что не было ничего, относительно чего он бы смог ориентироваться. Поэтому он мог находиться так же и в вертикальном положении. Это был не космос, у которого есть свои физические свойства, и даже не вакуум, который тоже должен находиться в пространстве и тоже иметь хоть какие-то свойства. Это и было само пространство, пространство без конца и без начала, пространство, абсолютно не имеющее физических свойств. Все ощущения, испытываемые Алексеем, почему-то не пугали, а словно успокаивали его. Он чувствовал полную безмятежность от несуществующей причинности, а значит, и полного отсутствия следствий. Это было место, в котором сам вопрос «что появилось раньше, яйцо или курица» попросту не имел смысла, как не имело смысла абсолютно все.

Внезапно, без каких-либо ощущений перемещений, Алексей вдруг обнаружил, что оказался на своей кровати в спальне. Почему-то он не мог пошевелиться, и не потому, что его держала какая-то сила и не давала пошевелиться, нет, наоборот, у Алексея было невероятное ощущение легкости. Словно у камня, не имеющего физических свойств, дающих ему возможность шевелиться, так же и у Алексея, словно бы не было таких возможностей за физической ненадобностью. Это ощущение не пугало его, а воспринималось как чем-то вполне естественным, возможно, из-за ощущения нереальности и надежды, что это всего лишь очень реалистичный сон.

Алексей не мог поворачивать голову, но прекрасно слышал мерное посапывание Люды, которое дарило ему покой. Внезапно чувство легкости и ощущение безопасности сменились на тревогу, которая усиливалась, постепенно перерастая в страх. С этой минуты его тело начало ощущать явную силу притяжения и от своего веса, но с каждой секунды это давление стало нарастать. Теперь он ощущал, как при дыхании что-то сдавливало его грудь, не давая ему возможности полностью вздохнуть. От страха происходящего дыхание участилось, с болью отдавая в сдавленной груди. Алексей попытался крикнуть, но понял, что не может. Попытался двигаться, но, словно парализованный, мог только водить испуганными глазами по сторонам. Страх и паника, от которых ему хотелось неистово орать, стальными тисками обжали его душу. Он зажмурил глаза, из всех сил пытаясь пошевелиться или закричать, но испытал еще больший ужас, когда в бессилии опять их открыл. Алексей вдруг увидел, что смотрит в глаза самому себе, смотрит на свое лицо, но только не как в отражении, а на свое настоящее лицо. Прямо нос к носу сверху над ним находился он сам, вернее его полная копия. Точно такое же лицо, взгляд, волосы – это был он. Алексей смотрел в глаза самому себе, находящемуся в нескольких сантиметрах над своим лицом. Они пристально смотрели в глаза друг другу, словно Алексей вплотную подошел к зеркалу, но в отличие от зеркала с безжизненным отражением, это был реальный он и завис прямо над собой.

Двойник Алексея висел прямо над ним, в горизонтальном положении параллельно его телу, на расстоянии нескольких сантиметров. Словно облитый фреоном, двойник так же не шевелился и, казалось, даже не дышал. Единственное, что выдавало в этом двойнике жизнь, отличая его от зеркального отображения, – это глаза. Если глаза Алексея были наполнены ужасом от осознания реалий происходящего, то глаза его двойника были исполнены живым и эмоциональным наслаждением, который, как предчувствовалось Алексею, нес ему ужас грядущего бытия.