Древний мир (нуб с опытом)

В его голове, тренированной на ремонте котлов и чтении тонн фэнтези, начали сталкиваться понятия. «Фракция Земли… управление плотностью… если пойти от обратного…»

Он подошёл к завалу, к месту, где два крупных камня образовывали «свод» над возможным лазом. Положил на них ладонь.

«Что ты делаешь?» – испуганно спросил Лоренц.

«Научный эксперимент с элементами шаманства, – отозвался Виктор. – Молчи, я думаю.»

Он закрыл глаза, отбросив мысль о заклинании «Уплотнение». Вместо этого он попытался представить обратный процесс. Не сжатие, а расслоение. Не укрепление связей, а их ослабление. Он концентрировался на микротрещинах в камне, на песчинках между ними, представляя, как они отдаляются друг от друга, как цементирующая их сила иссякает.

Ничего не происходило. Мана оставалась мёртвым грузом.

«Не так, – прошептал он. – Земля – это не просто камень. Это структура. Порядок. Значит, нужно не разрушать порядок, а… вносить в него хаос. Другой порядок.»

Тьма? В его понимании, тьма часто ассоциировалась с распадом, энтропией, разложением. У него была фракция Земли/Тьмы. Может, нужно использовать этот аспект?

Он снова сосредоточился. Теперь он представлял не физическое расслоение, а нечто иное. Как будто в прочный, старый камень проникает тень. Не просто отсутствие света, а активное начало разложения, усталости, забвения. Тьма, которая выедает изнутри, делает материал хрупким, безвольным. Он представлял, как эта энергия просачивается из его руки, из маноприёмника, в камень, заставляя его «уставать», терять волю к сопротивлению.

На этот раз он почувствовал отклик. Мана начала уходить. Не так быстро, как при уплотнении, а медленно, словно сочиться. 6/10… 5… 4… В месте, где его ладонь касалась камня, поверхность не изменилась визуально. Но ощущение от неё стало другим. Она казалась не монолитной, а рыхлой, почти осевшей.

В его сознании, рядом с «Простейшим уплотнением», возникла новая, серая иконка.

«Тихий износ (Тьма/Земля): Требует: фракцию Тьмы или Земли/Тьмы (1), MP (3/мин). Медленно ослабляет структурную целостность неживого материала. Эффективность зависит от размера объекта и его магической устойчивости.»

«Работает!» – воскликнул он, но сил радоваться не было. Поддерживать заклинание было похоже на удержание тяжелой гири на вытянутой руке – мышцы (воли) начинали гореть.

«Лоренц, – сдавленно сказал он. – Возьми лом. Как только я скажу, поддень тот камень слева. Аккуратно.»

Минута. Две. Пот катился по его вискам. Мана падала: 3/10… 2… 1… В ушах зашумело. Личная мана была на исходе.

Сейчас! – мысленно крикнул он себе и резко оборвал канал. Заклинание рассеялось. «Лоренц, теперь!»

Подросток, собрав все силы, упёр лом в указанное место и нажал. Раздался не грохот, а глухой, влажный хруст, будто ломали старый сухарь. Камень не откатился, а скорее осел, рассыпавшись на несколько крупных, но уже не таких монолитных кусков. Образовался проход. Узкий, грязный, но проход.

Виктор, тяжело дыша, отполз в сторону. У него кружилась голова от истощения маны (Личная MP: 0/10, Маноприёмник: 0/10), но на лице была победоносная ухмылка.

«Видишь? Выход есть. Просто иногда его нужно… уговорить.»

Пролезть пришлось по-пластунски, через ледяную жижу талой воды и грязи. Виктор полз первым, расширяя проход локтями и пихая перед собой свой рюкзак из тряпья. Потом, стиснув зубы, он вернулся, чтобы помочь Лоренцу. Тот, сломанной ногой и костылём, был похож на раненого крота, но упрямство и страх остаться в подземелье сделали своё дело.

И вот они выползли.

Сначала Виктору показалось, что он ослеп. После вечного сумрака пещер серый, затянутый тучами дневной свет резал глаза. Он зажмурился, слыша, как рядом Лоренц судорожно глотает воздух, смешанный с рыданиями облегчения.

Когда глаза привыкли, он осмотрелся. Они находились на склоне горы, в кустах у подножия скального выступа, из которого сочился тот самый грязный ручей. Вокруг – хвойный лес, плотный, угрюмый, пропитанный влагой. Воздух был холодным, пахло хвоей, сырой землёй и… дымом. Не костра. Слабый, едкий запах гари, будто что-то тлеет вдалеке.

Лоренц, опираясь на костыль, смотрел вниз, в долину. Его лицо просияло. «Деревня! Это… это наша Высечка! Видите, дымки из труб?»

Виктор увидел. В нескольких километрах ниже, у изгиба мутной речушки, кучка тёмных, приземистых строений. Деревня. Цивилизация.

«Ну что, – выдохнул он, чувствуя, как усталость накрывает его с головой. – Почти дома. Осталось только спуститься с этой горы, не сломав себе и тебе оставшиеся кости.»

Спуск был адом. Кочковатый склон, промокший мох, валежник. Лоренц падал дважды, Виктор отчаянно хватался за деревья, чтобы не полететь следом. Через полчаса такого «спуска» они вывалились на едва наезженную колею, которая, судя по направлению, вела к деревне.

Именно на этой дороге их и встретили.

Сначала это был просто стук копыт и скрип колёс. Из-за поворота выехала телега, запряжённая усталой лошадью. На облучке сидел тощий мужик в поношенной кожанке, а рядом с ним – фигура в тёмно-сером плаще с капюшоном. Телега остановилась, мужик уставился на них, округлив глаза.

Но внимание Виктора привлёк человек в плаще. Капюшон откинулся, и он увидел молодое, уставшее лицо с острыми скулами и внимательными, холодными глазами. Взгляд того скользнул по Лоренцу, задержался на его ноге в самодельной шине, затем перешёл на Виктора – рваного, грязного, с дубинкой и ржавым клинком за поясом.

Незнакомец спрыгнул с телеги. Движения были плавными, точными. Его плащ распахнулся, и Виктор увидел на груди вышитый серебряной нитью символ – стилизованное око с молнией внутри.

«Человек. Состояние: усталость, легкое обезвоживание. Уровень угрозы: средний. Примечание: Обнаружены следы магического образования (аура). Звание: Младший Следователь Магической Канцелярии Астарского Королевства.»

Магическая полиция. Или что-то вроде того. Виктор почувствовал, как у него похолодело внутри.

«Старики из Высечки говорили, что парнишка пропал в старых штольнях, – произнёс следователь. Голос был ровным, без эмоций. – А ты, сударь, кто будешь? И отчего столь… живописного вида?»

Виктор быстро соображал. Выдавать себя за полоумного или потерянного дворянина? Слишком рискованно. Правда (или её часть) часто звучит убедительнее.

«Меня зовут Виктор, – ответил он, стараясь говорить чётко и устало, что не составляло труда. – Я… путешественник. На меня напали на дороге, ограбили, сбросили в ущелье. Чудом выжил, нашёл пещеры и там встретил этого парня. Вытащил, как мог.»

Следователь молча слушал, его взгляд изучал Виктора с ног до головы, будто пытаясь прочитать что-то невидимое. Он сделал шаг ближе.

«Путешественник, – повторил он. – Без поклажи, с необычным… акцентом. И, что любопытно, – он слегка прищурился, – с очень слабым, но весьма странным шлейфом магии. Не обученным. Диким. И чем-то ещё… старым.»

Он поднял руку, и на его ладони вспыхнул слабый, мерцающий свет, похожий на свет светлячка. Свет завис в воздухе и потянулся в сторону Виктора, слегка пульсируя.

Виктор понял. Это детектор. Детектор магии. И он реагирует на него. На клеймо «Носителя». На остатки маны в приёмнике. На всё.

«Лоренц, – тихо сказал следователь, не отводя глаз от Виктора. – Это правда, что он тебе помог?»

«Да, господин следователь! – выпалил подросток. – Он спас меня! Он и огонь разжёг, и еды добыл, и выход нашёл!»

Следователь кивнул, но выражение его лица не смягчилось. Светящаяся точка на его ладони погасла.

«Обстоятельства странные. Крайне странные. Виктор, да? Тебе, как и мальчишке, нужен целитель. И тебе обоим нужно дать показания. В деревне. А потом, возможно, тебе придётся пройти со мной в Удел. Для более подробной… беседы.»

Он не говорил «под арест», но это висело в воздухе. Мужик на телеге беспокойно переминался.

Виктор сглотнул. Деревня, целитель – это хорошо. «Удел» (видимо, местная администрация) и «беседа» со следователем-магом – это уже тревожно. Но вариантов не было.

«Я согласен, – сказал он. – Только помогите парню дотащиться. Он еле стоит.»

Следователь кивнул и жестом велел вознице помочь Лоренцу забраться в телегу. Потом снова взглянул на Виктора.

«Садись. И… совет. Пока мы едем, постарайся придумать более убедительную историю. Магическая Канцелярия не любит загадки. Особенно те, что пахнут старыми штольнями и Дарами Ушедших.»

Он произнёс последние слова почти беззвучно, но Виктор услышал. И понял, что его приключение «выживание» закончилось. Начиналось приключение под названием «Объяснись, или тебя сочтут угрозой».

Он вскарабкался в телегу рядом с Лоренцем, который уже начинал бредить от усталости и боли. Телега тронулась, подскакивая на колдобинах. Виктор смотрел на удаляющийся лес, на скалу, из которой они выползли. В кармане у него позвякивали семь серебряных марок и лежал тёплый рубин. В другой – пустой маноприёмник и ржавый клинок.

У него не было почти ничего. Но было клеймо на душе, которое уже заметили. И первая, очень опасная проверка впереди. Нужно было быстро учиться. Не просто выживать, а играть по правилам этого мира. Или, на худой конец, научиться незаметно эти правила обходить.

Глава 6: Волчий закон и заячья доля

Телега подпрыгивала по корням, увозя их прочь от зловещих гор. Возница, мрачный бородач по имени Гроф, молчал, поглядывая на них как на прокажённых. Лоренц дрожал в полузабытьи. Следователь, представившийся наконец Элианом, сидел на заднем борту, спиной к движению, и не сводил с Виктора своего холодного аналитического взгляда. Он задавал вопросы. Мелкие, острые, как иголки.

«Где выучился?»

«Нигде.»

«Откуда родом?»

«Далеко. С востока.»

«Восточные диалекты мне знакомы. Ваша речь… ни на что не похожа.»

Виктор отмалчивался или отделывался общими фразами, чувствуя, как петля подозрений затягивается. А в голове стучала одна мысль, навеянная последними словами Элиана: «…пахнут Дарами Ушедших». И его собственным открытием в пещере – магия Тьмы, связанная с распадом.

Он осторожно, мысленно, снова коснулся знания о заклинании «Тихий износ». И на этот раз система, будто отвечая на его невысказанный вопрос, выдала дополнительную строку, ранее скрытую:

«Тихий износ (Тьма/Земля). Путь развития:

Ускоренный распад (Тьма): Усиление эффекта на органике.

Призыв хлама (Тьма/Нежить): Кратковременное оживление недавно павшего материала (требует фракции Тьмы/Смерти и значительных затрат маны).

Подавление воли (Тьма/Разум): Ослабление простейших ментальных импульсов (насекомых, низшей нежити).»

«Призыв хлама». «Нежить».

В его сознании всё встало на свои места с леденящей ясностью. Энергия, которую он почувствовал в пещерах, от ползунов, от самой древней камнятины… Её тёмный, «нижний» аспект был связан не просто с распадом, а с посмертием. С тем, что остаётся после жизни и может быть… перезапущено. На скверных батарейках.

Значит, «Носитель нестабильного Наследия»… это про некромантию? Мысль была отвратительной и пугающей. В тысячах прочитанных книг некроманты были либо плаксивыми эмосами, либо картонными злодеями. В реальности же это пахло гнилой плотью, моральной сомнительностью и кострами инквизиции, которые Элиан, вероятно, был бы не прочь разжечь.

Размышления прервал волчий вой. Близкий, пронзительный, полный голода и злобы.

Гроф выругался и хлестнул лошадь. Элиан мгновенно вскочил, его рука ушла за плащ. «Серая стая. Голодная. Берегись!»

Из чащи по обе стороны дороги выскользнули тени. Не гордые лесные хищники, а тощие, облезлые твари с впалыми боками и безумным блеском в глазах. Волков было штук восемь.

«Не останавливайся!» – крикнул Элиан вознице, но было поздно. Один из матёрых волков прыгнул прямо на лошадь, впиваясь клыками в её круп. Лошадь взвилась на дыбы с пронзительным ржанием. Телега накренилась и со скрежетом замерла, одно колесо увязнув в колее.

Все высыпали на дорогу. Лоренц свалился с криком, Гроф, выхватив из-под облука здоровенный чурбан, встал над ним. Элиан оказался в центре. Он выдернул из-за пояса не шпагу, а короткий жезл из тёмного дерева и что-то крикнул. На кончике жезла вспыхнул ослепительный белый шар и выстрелил в ближайшего волка. Тот отлетел, загоревшись холодным, бездымным пламенем, и завыл нечеловечески.

Но волков было много. Они атаковали с двух сторон, отвлекаясь на кричащую лошадь и на людей. Один метнулся к Грофу, другой – прямо на Элиана, вынуждая того отбиваться жезлом, как дубинкой.

Виктор оказался на отшибе. К нему, видимо, сочтя самым слабым звеном, развернулись двое. В их глазах он увидел не разум, лишь всепоглощающий голод.

Инстинкт кричал: беги! Но бежать было некуда – спиной к непролазному бурелому. И потом… у него была дубинка. И ржавый клинок. И два пункта здоровья больше, чем вчера.

Первый волк прыгнул. Виктор, вспомнив все фильмы про природу, не стал отпрыгивать. Он присел и с силой ткнул дубинкой вперёд, под углом, целясь не в голову, а в шею, в трахею. Удар пришёлся удачно. Волк захрипел, кувыркнулся через голову и упал, давясь и скребя лапами по земле. Но второй был уже рядом.

Клыки сомкнулись в сантиметре от его руки. Виктор отбил морду клинком, ощущая, как железо скребёт по кости. Волк отпрянул, зализывая рассечённую губу, и зарычал ещё злее.

Краем глаза Виктор видел, как Элиан, отбросив жезл (мана кончилась?), дрался с ещё двумя волками коротким кинжалом, ловко уворачиваясь. Гроф, окровавленный, отбивался чурбаном, прикрывая Лоренца. Лошадь, истекая кровью, билась в упряжи, привлекая внимание остальных хищников.

Именно в этот момент Гроф крикнул: «В телегу! Все в телегу, черти!» Он, с нечеловеческой силой, втащил Лоренца на окровавленные доски, а затем и Элиана, отбившегося на секунду. «Ты тоже, странник!»

Но волк, преследовавший Виктора, снова бросился в атаку, отрезая ему путь. Элиан, уже в телеге, выхватил из кармана небольшой кристалл, сжал его – и под колёсами телеги взметнулись клубы едкого дыма, смешанного с искрами. Лошадь, обезумев от боли и страха, рванула вперёд с такой силой, что вырвала увязшее колесо из колеи.

Телега рванула по дороге, стремительно удаляясь. Гроф даже не оглянулся.

Виктор остался один. С одним раненым, но злым волком. И с тремя другими, которые, покончив с лошадью (она рухнула, издав последний хриплый вздох), теперь оборачивались в его сторону. Но они были ранены: у одного перебита лапа, у другого из бока торчал обломок дерева от телеги, третий хромал. Голод ещё не прошёл, но свирепость уже была приправлена осторожностью.

Бежать в лес. Сейчас.

Он не стал дожидаться, пока они соберутся с силами. Рванул с места, нырнул в чащу, не разбирая дороги, лишь бы подальше от дороги и этих горящих глаз. За спиной послышалось нерешительное рычание и топот – преследовали, но вяло. Ранения и уже добытая туша лошади делали своё дело.

Он бежал, пока в лёгких не стало жечь, а в глазах не потемнело. Споткнулся о корень, упал в кусты и залёг, прислушиваясь. Погони не было. Была лишь тишина леса, нарушаемая его собственным прерывистым дыханием и далёким, торжествующим воем у дороги – волки пировали.

«Вот и спасибо за спасение, – выдохнул он, отплёвываясь. – Коллектив вышел что надо.»

Он проверил статус. Здоровье: 20/30 (царапины, синяки). Стамина: 5/25 (на исходе). Зато в графе Опыт появилась новая строка: «Победа в стычке (у survival-условиях): +20 к прогрессу уровня. Новый навык: Уклонение (Лвк.) Ур. 1.»

Хоть что-то. Но сейчас нужно было думать о ночлеге. Лес, сумерки, холод. И волки где-то рядом.

Он нашёл относительно сухое место под скальным навесом, прикрытое с двух сторон буреломом. Собрал сушняк, с трудом добыл огонь зажигалкой (пальцы дрожали) – пламя стало его главным союзником. Потом, вспомнив, что он не просто выживальщик, а повар 5-го разряда с мультитулом в кармане, составил план.

Лук. Нужен лук.

Он отыскал молодой, прямой побег орешника – упругий, без сучков. С помощью пилки и ножа мультитула потратил час, обрезая, выстругивая, придавая форму. Тетиву сплёл из крепких волокон, содранных с липы. Получилось примитивное, но рабочее оружие. «Самодельный короткий лук. Урон: 3-5. Дальность: низкая. Прочность: низкая.»

Стрелы сделал из прямых прутьев, заточив концы и опалив на огне для твёрдости. Оперение – из перьев какой-то лесной птицы, подобранных по дороге.

Пока лук сохнул у огня, он занялся ловушками. Простейшую силок из оставшихся волокон поставил на звериной тропе, ведущей к ручью. Знания из книг по выживанию и глубокая вера в то, что ужин должен быть горячим, двигали им.

Удача была на его стороне. Через час в силке дёргался заяц-русак, ещё живой и перепуганный. Виктор прикончил его быстрым ударом по шее, чувствуя знакомую, неприятную тяжесть в груди, но голод был сильнее.

Разделка была уже делом техники. Поварской навык, казалось, жил своей жизнью в его пальцах. Он быстро снял шкурку (пригодится), выпотрошил тушку у ручья, промыл мясо. Нашёл плоский камень, обложил его углями – импровизированная сковорода. Мяса было немного, но это было нормальное мясо. Не крысиное.

Он нарезал зайчатину тонкими ломтиками, посыпал размолотой в пальцах сушёной хвоей (за неимением соли) и стал жарить. Аромат, несравнимый с вонью пасюка, разнёсся по лесу. Слюнки потекли.

Пока ужин готовился, он размышлял. Элиан с его «Магической Канцелярией» явно не отстанет. Деревня теперь, возможно, тоже не безопасна – его могли счесть либо поджигателем, либо тем, кого волки съели. Нужно было новое решение. Новый план.

Он съел свою долю мяса, тщательно обглодав каждую косточку. Эффект был немедленным и восхитительным.

«Эффект «Сытость (нормальное качество)»: +2 к естественной регенерации HP/SP на 6 часов. Улучшает настроение.»

Здоровье (HP): 22/30 (+2)

Стамина (SP): 10/25 (+5)

Тепло разлилось по телу, усталость отступила. Он сидел у костра, чистил клинок от жира и смотрел на свои руки. На одной – царапины от волчьих клыков. На другой – будто ничего. Но он знал, что в них есть сила. Сила, связанная с тленом и смертью.

«Некромант, – пробормотал он в ночь. – Повар-некромант с луком из орешника. Это уже даже не смешно. Это какой-то дешёвый сюрреализм.»

Но сюрреализм или нет, а это была его реальность. Магия Тьмы была опасным клеймом, но и инструментом. Нужно было понять, как его использовать, не став монстром. Или, на худой конец, научиться выглядеть не как монстр.

Он доел последний кусок, спрятал остатки мяса в свёрток (завтрак), поправил костёр и, обернувшись в заячью шкурку (мехом внутрь), прилёг, положив рядом лук и клинок.

Вдалеке снова завыли волки. Но теперь это был не голодный вой, а просто ночной хор леса. А у него был огонь, полный желудок и оружие, сделанное своими руками. Он был один, брошенный, под подозрением, с опасным даром.

Но он был жив. И это был уже неплохой старт для второго акта. Завтра нужно будет решить: идти в деревню с повинной или углубиться в лес, чтобы разобраться со своей новой, тёмной силой, прежде чем светлые ребята из Канцелярии разберутся с ним.

Пока он засыпал под треск костра, его последней мыслью было: «Интересно, можно ли «Тихим износом» испортить волку аппетит? Надо будет поэкспериментировать. На безопасном расстоянии.»

Глава 7: Угольная логика

Костер потрескивал, отбрасывая прыгающие тени на стволы сосен. Заяц, превращенный в умелых руках повара пятого разряда в жаркое на вертеле, был съеден дочиста. Жир и тепло разлились по изможденному телу, притупив остроту страха и ярости. На смену им пришла холодная, методичная работа мысли – привычный механизм выживания.

Бросили. Как мешок с мусором. Мысль была констатацией факта, без эмоций. Эмоции он оставил там, у дороги, когда телега скрылась за поворотом, а в ушах стоял лай Грофа: «Боги, он ведьмак! Бросай его!»

Он посмотрел на свои руки, освещенные огнем. Обычные руки. Руки, которые умели регулировать давление в котле, рубить туши на части и… запускать процесс тихого распада. Процесс, который пах Тьмой и вел прямиком на костер.

«Видение сути» было включено почти постоянно, слабым фоновым режимом. Оно показывало температуру углей, влажность древесины, износ тетивы на его самодельном луке. Научный инструмент в мире магического абсурда.

Итак, ситуация. Виктор мысленно разложил всё по полочкам, как аварию на котле.

Угроза немедленная: Лес ночью, возможные волки (раненые, но не добитые), другие твари. Статус: нейтрализована созданием временного лагеря, огня, оружия. Уровень риска: средний, контролируемый.

Угроза среднесрочная: Голод, холод. Статус: есть навыки охотника и повара, запас еды на день, инструменты. Требуется постоянное место базирования. Уровень риска: низкий при активных действиях.

Угроза стратегическая: Клеймо «Носителя». Подозрения Элиана. Враждебность системы этого мира к тому, что он из себя представляет. Статус: информация утекла. Контрмеры: нулевые. Уровень риска: критический, но отложенный.

Вывод: прятаться бессмысленно. Элиан уже что-то заподозрил. Он либо доложит, либо начнет расследование сам. Нужны данные. Нужно понять, что они знают, и насколько он уже «горит».

А значит, пункт первый: осмотреть место происшествия. По горячим, что ли, следам. Солдаты на войне, пожарные после вызова – они всегда возвращались к эпицентру, чтобы оценить ущерб и найти упущенное.

Он медленно поднялся, растянув затекшие мышцы. HP показывал 24/30. Не идеально, но жить можно. SP – 12/25, восстанавливался. MP – жалкие 2/10. Личный запас копился мучительно медленно, как конденсат в плохо изолированной трубе. Манонакопитель был пуст. Фракций под рукой не было.

Без магии. Только голова и руки.

Он засыпал костер землей, тщательно затер следы. Заячью шкурку, вычищенную и просоленную золой (примитивно, но лучше, чем ничего), свернул и сунул за пазуху. Лук и стрелы – в руках. Ржавый клинок – на поясе. Пора.

Дорогу он нашел легко – внутренний компас и память на маршруты не подвели. Луна, пробиваясь сквозь редкие облака, давала достаточно света для Видения, усиливавшего контрасты.

Пахло железом и смертью.

Телега стояла криво, одно колесо сломанное. Лошади не было. Вероятно, Гроф отпряг ее и ускакал верхом. На земле – темные пятна, которые Видение однозначно идентифицировало как кровь: человеческую (его) и волчью. Клочья шерсти, следы когтей на дереве.

Виктор присел на корточки, изучая картину с холодным любопытством следователя на месте преступления.

Волки отступили… сюда. К тушке своей лошади. Потом… утащили её в чащу. След волочения есть.

Он обошел место по периметру. И почти сразу нашел то, что искал. Недалеко от того места, где он стоял с окровавленным клинком, валялся небольшой кожаный мешочек. Видимо, выпал из кармана его рваной куртки во время драки.

Внутри – не серебро. Металлический предмет размером с крупную монету, но плоский и гладкий. На ощупь – прохладный. Видение сути сработало моментально, выдав блок информации прямо в сознание:

Объект: Навигационный маркер Ушедших (поврежденный, разряженный).

Материал: Сплав нейзильбера с элементами души.

Состояние: Энергетическое ядро истощено. Функции картографирования и связи неактивны. Сохраняет пассивную связь с сетью маяков (обнаружено 1 в радиусе 5 км, направление: северо-восток).

Опасность: Низкая. Может быть использован как грубый компас к ближайшей точке сети Ушедших.

Виктор замер, сжимая в ладони холодный диск. «Элементы души». Звучало откровенно жутко. Но факт был налицо – он держал в руках артефакт той самой погибшей цивилизации. И артефакт этот, даже сдохший, что-то чувствовал. Указывал направление.

Старая крепость, которую Лоренц упоминал?

Это меняло расклад. Пещера дала ему систему и первые фракции. Что даст крепость? Новые знания? Новые угрозы? Или просто крышу над головой, куда не сунется ни один местный охотник из-за суеверного страха?

Он сунул маркер в карман. Затем его взгляд упал на телегу. Внутри ничего ценного не было – выгребли до нитки. Но под сиденьем, в щели, блеснуло. Виктор просунул руку и вытащил смятый, полупустой бурдюк. Пахло не водой, чем-то крепким. Он откупорил и осторожно понюхал. Дешевый, крепкий самогон, вроде чачи. Дезинфекция, горючее, возможно, меновой товар. В хозяйстве сгодится.