Древний мир (нуб с опытом)

Не ловушка, поставленная сегодня. Это была аварийная система тысячелетней давности, едва работающая. Но от этого не менее опасная.

Он обошёл завал, пролез под нависающей глыбой, чувствуя, как камень скребёт по спине. Царапина на бедре ныла с каждым движением, а в голове начал плавать лёгкий, назойливый туман – эффект спор плесени, как подсказывал статус.

Здоровье медленно восстанавливалось, но 18/30 и «Кровотечение (лёгкое)» не внушали оптимизма. Фракции в кармане словно жгли его. Мана – 0/10. Нужно было понять, как её восстановить. В книгах обычно – отдых, медитация, зелья. Здесь же система молчала на этот счёт.

Следующее помещение, согласно карте, должно было быть «помещением для первичной сортировки». На деле это оказалось круглой комнатой с низким потолком, посередине которой стоял странный предмет, напоминающий гибрид каменного стола и раковины устрицы. Вдоль стен – ряды ниш, многие из которых были пусты. В нескольких лежали какие-то предметы, но большинство рассыпались в прах при первом же прикосновении.

Видение сути оживилось:

«Сортировочный стол. Назначение: анализ и категоризация фракционных материалов. Неактивен (отсутствует энергия).»

«Окаменелые остатки фракционного концентрата (Вода/Лёд). Потенциал утрачен.»

«Осколки манускрипта на языке Древних. Информационная целостность: 2%.»

Виктор коснулся стола. Под пальцами камень был гладким и холодным. В его сознании промелькнул образ: оператор в простых, но элегантных одеждах кладёт на углубление в «раковине» мерцающий кристалл. Стол вспыхивает мягким светом, в воздухе возникают голограммы цифр и символов. Эффективно, стерильно, технологично. И мёртво.

Он вздохнул и перешёл к нишам. Большинство сокровищ «Ушедших» обратились в пыль. Но в одной, самой дальней и тёмной, лежало нечто, не тронутое временем. Небольшой диск из тёмного металла, размером с пятирублёвую монету, с гладкой, отполированной поверхностью.

«Чистый маноприёмник (пустой). Категория: инструмент Ушедших. Позволяет хранить и переносить до 10 единиц маны одной школы. Может служить катализатором для простейших заклинаний. Требует первоначальной привязки (кровь, воля).»

Инструмент. Наконец-то что-то полезное, а не просто обломки. Виктор взял диск. Он был удивительно лёгким и тёплым. Инструкция «привязка (кровь, воля)» звучала одновременно пугающе и очевидно. Он прижал диск к свежей, ещё не засохшей царапине на ладони (полученной при разборе завала) и сконцентрировался на мысли: «Активация. Привязка. Моя.»

Диск в его руке дрогнул. По гладкой поверхности пробежала сеть тончайших серебристых прожилок, будто ожили вены. Тепло усилилось, стало почти горячим, а затем ушло внутрь. В его сознании появилось новое, крошечное «ощущение» – пустой резервуар, связанный с ним.

«Получено: Чистый маноприёмник (привязан). Вместимость: 0/10 (универсальный).»

Следующий шаг был логичен. Он взял одну из двух фракций – тёплую, мерцающую фасолинку Земли/Тьмы. Система не давала чётких инструкций, но интуиция и начитанность подсказывали: нужно пропустить энергию фракции через приёмник. Он сжал в кулаке и диск, и фракцию, пытаясь представить, как энергия из камня перетекает в металл.

Сначала ничего не происходило. Потом он почувствовал лёгкое сопротивление, будто пытался протолкнуть воду через засор. Он увеличил давление воли, сконцентрировавшись на образе пустого сосуда, который нужно наполнить.

Фракция в его руке дрогнула и рассыпалась в мелкий, тусклый песок. А в его внутреннем восприятии «резервуар» маноприёмника заполнился примерно на десятую часть, окрасившись в тусклый, землисто-серый цвет.

Мана (MP) в маноприёмнике: 1/10 (Земля/Тьма).

Мана (MP) личная: 0/10 (восполняется со скоростью 1 ед./час при активности, 2 ед./час в покое).

Так. Значит, личная мана восполняется сама, медленно. А фракции – это как батарейки или топливо, которые можно «перелить» в инструмент для быстрого использования. Урок номер один усвоен.

Он перевязал рану на бедре получше, используя остатки рукава и полоски от майки. Статус показывал, что кровотечение замедлилось, но не остановилось. Здоровье колебалось на 19/30. Галлюциногенный туман в голове немного рассеялся, но периферией зрения ему всё ещё чудились слабые, пляшущие тени.

Нужно было двигаться. Следующая точка на карте была помечена как «Вентиляционная шахта/аварийный выход». Звучало многообещающе.

Путь туда вёл по наклонному тоннелю, который становился всё более сырым. На стенах появился конденсат, а воздух приобрёл затхлый, но свежий оттенок – пахло не плесенью, а просто влажной землёй и камнем. Надежда, осторожная и колючая, начала пробиваться сквозь усталость.

И тогда он услышал голос.

Тихий, прерывистый, полный боли. Не слова, а скорее стон, переходящий в шёпот. Исходил он из бокового ответвления, не отмеченного на карте – узкой расщелины в стене, заваленной камнями.

Виктор замер. Все инстинкты кричали: «Иди дальше! Не лезь!» Разум приводил железные аргументы: ты едва держишься на ногах, у тебя нет сил ни на бой, ни на помощь. Но этот голос… Он был человеческим. Первым признаком другой разумной жизни, кроме него и давно исчезнувших Ушедших.

Этика, которую он пытался загнать в самый дальний угол сознания как непозволительную роскошь, подняла голову. Он был инженером. Его работа – нести ответственность, в том числе за людей в зоне аварии. Даже если эта «зона» – другой мир.

Сжав дубинку, он подошёл к расщелине.

«Кто там?» – тихо спросил он, удивляясь хрипоте собственного голоса.

В ответ – резкий, испуганный вздох и шорох. «У… уйдите! Оно… оно может вернуться!»

Оно. Виктор почувствовал, как по спине пробежал холодок.

«Я не оно, – сказал он, стараясь звучать как можно спокойнее. – Я заблудился. Ты ранен?»

Пауза. Потом шёпот, уже ближе: «Нога… завалом придавило. Не могу вытащить.»

Виктор осмотрел завал. Несколько крупных камней, видимо, отвалившихся с потолка, придавили что-то в глубине. Он рискнул заглянуть внутрь, включив «Видение сути». В тусклом свете, проникающем из основного тоннеля, он увидел фигуру. Человек, точнее, подросток. Лицо бледное, испачкано грязью и следами слёз. Одежда – грубая, поношенная, похожая на одежду крестьянина. И его нога, ниже колена, была зажата между двумя плитами.

Над головой подростка всплыла информация:

«Человек. Состояние: Перелом голени (закрытый), шок, обезвоживание. Уровень угрозы: отсутствует.»

А над завалом – ещё одна строка, заставившая Виктора похолодеть:

«Структурно нестабильная груда. Риск обвала при неосторожном смещении опорного камня (отмечен).»

Перед ним была классическая инженерно-спасательная задача. Освободить пострадавшего, не обрушив на него всё сверху.

«Я попробую помочь, – сказал Виктор. – Но нужно делать всё точно, как я скажу. Как тебя зовут?»

«Л… Лоренц, – прошептал подросток, глядя на него с mix страха и надежды. – Вы… вы маг?»

Маг? Виктор взглянул на свою рваную робу, на самодельную дубинку, на перевязанное бедро. Вряд ли он выглядел как маг.

«Нет, – честно ответил он. – Я… специалист. Держись. Сейчас будем думать.»

Он изучал завал, ища точку приложения силы. «Видение сути» подсвечивало ключевой, опорный камень. Его нужно было не поднимать, а аккуратно сдвинуть в сторону, подложив что-то взамен. Рычаг. Нужен был рычаг.

Виктор огляделся. В тоннеле валялась длинная, прямая балка – вероятно, обломок какой-то древней конструкции. Она была тяжёлой, но он смог её притащить. Теперь нужна была точка опоры. Камень поменьше.

Расчёты в голове складывались в грубую, но работающую схему. Но для неё нужны были обе руки и сила, которой у него, с его Силой: 8, было маловато.

И тогда он вспомнил. Простейшее уплотнение. Требует: Фракцию Земли (1), MP (5). У него была одна фракция и… 1 единица маны в приёмнике. Мало. Но у него также была медленно восполняющаяся личная мана. За время осмотра она выросла до 2/10. В сумме – 3. Нужно 5.

Он посмотрел на свою последнюю фракцию Земли/Тьмы. На маноприёмник. И на балку.

«Лоренц, – сказал он твёрдо. – Сейчас будет шумно. Не пугайся. Когда камень сдвинется, тяни ногу на себя. Понял?»

Мальчик кивнул, стиснув зубы.

Виктор взял фракцию и приёмник. Он сосредоточился на образе: энергия камня перетекает в металл, смешивается с его собственной, скудной силой. Он чувствовал, как что-то уходит из него, капля за каплей, оставляя лёгкую, щемящую пустоту в груди. Песчинки фракции посыпались сквозь пальцы. Шкала маны в приёмнике дрогнула и поползла вверх: 4/10… 5/10.

Хватило.

Он приставил балку к опорному камню, подсунув под неё точку опоры. Затем взял в одну руку дубинку (как дополнительный рычаг поменьше), а другой коснулся балки, мысленно активируя заклинание «Простейшее уплотнение».

Он не кричал заклинания. Не было вспышек света. Просто балка под его рукой на мгновение стала тяжелее, а её поверхность – чуть более гладкой и монолитной, будто её поверхность спекалась на молекулярном уровне. Эффект был временным, он чувствовал, как мана из приёмника тает, питая заклинание: 5/10… 4… 3…

«Держись!» – крикнул он Лоренцу и навалился на балку всем телом.

Камень заскрежетал. Сыпалась пыль, мелкие камушки. Лоренц вскрикнул от боли. Но опорная плита сдвинулась! Всего на сантиметры, но этого хватило. Подросток дёрнулся и вытащил свою искалеченную ногу из каменного капкана.

В тот же миг Виктор прекратил давление. Мана в приёмнике упала до 2/10, а заклинание рассеялось. Балка с глухим стуком упала на пол. Завал просел, но не обрушился.

Виктор отдышался, чувствуя, как его колени подкашиваются от напряжения и расходования маны. Перед глазами снова поплыли круги. Он подполз к Лоренцу.

«Всё, ты свободен.»

Подросток смотрел на него с немым благоговением и страхом. «Вы… вы всё-таки маг. Вы изменили камень.»

«Я просто знаю, куда толкать, – отмахнулся Виктор, уже осматривая сломанную ногу. Закрытый перелом, опухоль. Без шины и лечения не обойтись. – Ты один? Как ты здесь оказался?»

История Лоренца была короткой и печальной. Он был подмастерьем угольщика из деревни у подножия гор. Пошёл в старые штольни, о которых ходили дурные слухи, в надежде найти «светящийся камень» для больной сестры. Нашёл каменного ползуна. Бежал, свернул в неизвестный тоннель, тут его и придавило. Прошло, по его ощущениям, больше суток.

Деревня. Люди. Цивилизация. Она была где-то рядом, за горой. Но между ними и ею – лабиринт туннелей, ползуны и бог знает что ещё.

«Можешь идти?» – спросил Виктор.

Лоренц попытался встать, опираясь на стену, и чуть не потерял сознание от боли.

«Нет, – простонал он. – Не могу.»

Виктор взглянул на свой статус. Здоровье: 19/30. Стамина: 5/25. Он посмотрел на измученное лицо подростка. Посмотрел на туннель, ведущий к поверхности.

Одиночка, следуя плану, мог бы добраться. Возможно. С раненым на руках – шансы стремились к нулю.

Но план был для оборудования. Для механизмов. А это был человек. И Виктор уже сделал свой выбор, когда подошёл к расщелине.

«Хорошо, – сказал он, снимая с себя робу и разрывая её на длинные, прочные полосы. – Значит, делаем носилки. Или костыль. У меня есть план «Б». А пока… – он достал из кармана последнюю, давно согнутую пачку «Беломор» и смятую бутылку с водой (наполненную из конденсата на стенах в предыдущем зале). – Сигареты тебе нельзя, а воду пей. Маленькими глотками. И рассказывай, что знаешь об этих туннелях. И о своей деревне. Всё, что знаешь.»

Пока Лоренц пил и бормотал что-то про «старую крепость эльфов» и «злого барона, что берёт непосильный налог», Виктор связывал полосы ткани, создавая примитивный, но надёжный бандаж-фиксатор для сломанной ноги. В голове у него уже строился новый, гораздо более сложный план. План, в котором появилась новая переменная – ответственность за другую жизнь.

Путь к поверхности стал длиннее. Но, возможно, именно этот мальчишка был его первым настоящим ресурсом и ключом к пониманию этого мира.

Глава 4: Ржавая ипотека и крысиный паштет

План «Б», как вскоре выяснилось, можно было смело переименовывать в план «Боже, во что я ввязался?». Импровизированные носилки из обрывков робы и древней балки Виктор тащил минут пять, после чего понял, что с его Силой 8 и Стаминой 5 он скорее сам сляжет на эти носилки, чем дотащит до выхода даже худого подростка. Лоренц, бледный как мел, только покусывал губы, стараясь не стонать при каждом толчке.

«Стой, – выдохнул Виктор, опуская балку на пол. – Нужен… костыль. Или тележка. Или волшебный ковёр-самолёт. Где тут у вас бюро находок?»

Лоренц смотрел на него с недоумением, не понимая половины слов, но уловив общий смысл отчаяния. «Там, в старом складе… я видел железные палки. Но там… крысы.»

«Крысы?» – Виктор оживился. Крысы после каменного ползуна звучали как курорт. «Большие?»

«Как… как маленькие собаки. И злые. Очень злые.»

«Значит, будет мясо», – мрачно пошутил Виктор, не в силах отказать себе в чёрном юморе. Его желудок, до сих пор молчавший от шока, предательски заурчал. «Сиди тут. Не умирай. Я скоро.»

Он оставил Лоренца в относительно безопасной нише, прикрыв его своим рваным пиджаком, и поплёлся по указанному направлению. «Старый склад» оказался помещением, заваленным сгнившими деревянными ящиками и ржавым металлоломом. И, конечно, здесь пахло. Не благородной затхлостью древностей, а едкой, знакомой до слёз вонью крысиного помёта и разложения.

И они были тут. Не просто крысы. «Туннельные пасюки (мутировавшие). Угроза: ничтожная (по отдельности). Особенности: стайные (3-6 особей), острые резцы, могут переносить гниль. Мясо условно съедобно после длительной термообработки.»

Первая крыса, увидев его, не убежала. Она встала на задние лапы, размером с таксу, и зашипела, обнажив жёлтые клыки, похожие на ржавые гвозди. В её маленьких глазах-бусинках горел немой, идиотский вызов.

«Ты серьёзно?» – невероятно спросил её Виктор. В ответ крыса прыгнула.

Бой был коротким, грязным и нелепым. Виктор не стал утруждать себя тактикой. Он просто встретил прыгающую тушку ударом дубинки, как отбивал мяч в дворовом бейсболе. Раздался глухой «тук» и противный хруст. Крыса отлетела в стену, дёрнулась раз-другой и затихла.

«Опыт получен. Ничтожный.»

«Спасибо, что уточнил,» – пробормотал Виктор, подходя к трофею. Видение сути выдало: «Тушка туннельного пасюка. Ресурсы: шкура (низкое качество), мясо (низкое качество, требует очистки), клыки (материал).»

Пока он размышлял, как это всё нести, из-под груды ящиков с шорохом высыпались ещё три её подружки. Они смотрели на него, на тело собрата, а потом, как по команде, кинулись не на него, а… на тушку первой крысы! Начали её рвать и тащить в укрытие.

«Эй! Моё!» – возмутился Виктор, совершенно искренне. Он размахивал дубинкой, отгоняя мародёрствующих грызунов. Те шипели, но отступали, унося часть добычи. В итоге в его распоряжении осталась бедренная часть с приличным куском мяса и отгрызенная голова с одним целым клыком. Выглядело это сюрреалистично и уныло.

«Ладно, хоть что-то,» – вздохнул он, заворачивая сомнительный «стейк» в относительно чистый обрывок мешковины. Потом нашёл то, за чем пришёл – несколько ржавых железных прутьев. Один был достаточно длинным и прямым. «Железный лом (сильно проржавевший). Прочность: низкая. Можно использовать как оружие (1-3 урона) или костыль.»

С добычей он вернулся к Лоренцу. Подросток обрадовался лому, но с суеверным ужасом посмотрел на свёрток с мясом. «Вы… будете это есть?»

«Если не найдём ничего лучше – будем, – ответил Виктор, помогая ему встать и опереться на костыль. – После термической обработки. Сейчас главное – огонь и относительно безопасное место.»

Они медленно, со скоростью хромающей улитки, двинулись дальше по карте. Лоренц, опираясь на лом и на Виктора, ковылял, стиснув зубы. Виктор чувствовал, как его собственная стамина тает на глазах: 3/25. Даже такая нагрузка была для его истощённого тела непосильной.

Повезло, что следующий зал, обозначенный как «помещение для отдыха низшего персонала», оказался именно тем, что нужно. Небольшая комната с каменными лежанками вдоль стен. И, о чудо, в центре – яма для костра, обложенная камнями, с остатками древней золы. А главное – здесь была тяга. Слабый, но ощутимый поток воздуха шёл из щели в стене, унося сырость.

«Идеально, – прохрипел Виктор, усаживая Лоренца на лежанку. – Сиди. Разжигай, если сможешь. У меня есть идея насчёт ужина.»

Он оставил подростку зажигалку и кучу сухого трухлявого дерева, набранного по пути, а сам отправился на быструю разведку соседнего ответвления. Карта показывала там что-то вроде кладовой.

Кладовой, как выяснилось, давно и основательно разграбленной. Но не крысами. Кем-то другим. На полу валялись разбросанные кости. Не животных. Человеческие. Или очень похожие. Череп с характерной щелью в виске (от удара?) смотрел на него пустыми глазницами. Возле скелета лежали жалкие остатки снаряжения: сгнивший кожаный пояс, ржавый, сломанный кинжал и… небольшой, потрёпанный кожаный мешочек.

Виктор, преодолевая брезгливость, поддел мешочек концом дубинки. Тот развязался, и из него высыпалось несколько монет. Не золотых, а тусклых, серебристых, с грубым чеканом. И один маленький, мутный красный кристаллик.

«Серебряные марки (x7). Валюта Астарского королевства (низкий номинал).»

«Слабый рубин (огранённый). Ювелирный материал. Можно продать или использовать как слабый фокус для огненной магии (требует огранки и вставки).»

«Ну вот, – сказал Виктор скелету. – Спасибо за инвестиции. Жаль, что ты не донес.»

Он собрал монеты и камень, сунул в карман. Кинжал, несмотря на ржавчину, ещё мог резать. Он отломал лезвие от рукояти – получился короткий, но острый клинок для разделки. Первый настоящий инструмент.

Вернувшись в комнату с костром, он застал картину почти домашнего уюта. Лоренц, дрожащими руками, но смог разжечь небольшой огонь. Пламя, пусть и чахлое, отбрасывало тёплые, прыгающие тени на стены, разгоняя мрак и хотя бы иллюзорно отгоняя сырость.

«Молодец,» – похвалил Виктор, и подросток застенчиво улыбнулся, будто получил высшую награду.

Дальше начался кулинарный эксперимент, достойный самых мрачных страниц руководства по выживанию. Виктор, используя ржавый клинок, очистил крысиное мясо от остатков шкуры и явно несъедобных частей. Оно было тёмно-красным, с неприятным синеватым отливом и специфическим запахом. «Условно съедобно после длительной термообработки» – инструкция была проста как пять копеек.

Он насадил ломтики на очищенные прутья и начал жарить над углями. Запах стоял такой, что Лоренц скривился, а сам Виктор несколько раз порывался выбросить это всё в щель. Мясо шипело, с него капал жир, вспыхивая в огне синеватыми язычками. Через двадцать минут, когда оно больше напоминало угольки, чем пищу, Виктор рискнул отломить крошечный кусочек, остудил и положил в рот.

На вкус оно было… как очень жёсткая, сильно прокопчённая и отдающая ржавчиной курятина. Ужасно. Но не ядовито. Желудок отозвался не спазмом, а благодарным урчанием.

«Ешь, – сказал он Лоренцу, протягивая ему «шашлык». – Медленно. Маленькими кусочками.»

Подросток, поборов отвращение, последовал совету. Они ели молча, прислушиваясь к потрескиванию костра и далёким, неясным шорохам в туннелях. По мере того как сомнительная пища поступала в организм, Виктор чувствовал, как по телу разливается слабое, но заметное тепло. Он вызвал статус.

Состояние: Легкое сотрясение (проходит), инфицированная рана (лёгкая стадия), заражение спорами плесени (лёгкое, иммунитет борется).

Здоровье (HP): 21/30 (+2)

Стамина (SP): 10/25 (+5)

Эффект «Сытость (низкое качество)»: +1 к естественной регенерации HP/SP на 4 часа. Риск расстройства желудка при чрезмерном потреблении.

«Работает, – с облегчением констатировал он. – Наш желудок ещё огурцом.»

Лоренц, согревшись и подкрепившись, оживился. Его болтовня стала менее испуганной и более информативной. Он рассказал о своей деревне – Угольной Высекке, о старом бароне Фальке, который драл с них три шкуры, о слухах про «живых мертвецов» в горах и о странных огнях, которые иногда видят в руинах старой крепости на вершине.

Виктор слушал, кивая, и чистил ржавый клинок о камень. Монеты в кармане позвякивали. Рубин отдавал в ладони слабым теплом. У него было немного еды (отвратительной), оружие (жалкого вида), союзник (искалеченный) и туманная цель – добраться до деревни.

«Завтра, – сказал он, глядя на огонь. – Мы попробуем выйти на поверхность. А там… посмотрим. Может, твой барон нуждается в специалисте по котлам и… – он взглянул на обглоданную крысиную кость, – по борьбе с вредителями.»

Лоренц смотрел на него с неподдельным восхищением. Для него этот странный, говорящий непонятные слова, но умеющий разжечь огонь, сделать костыль и добыть хоть какую-то еду человек, был кем-то вроде волшебника. Пусть и очень потрёпанного.

Виктор откинулся на холодную каменную лежанку, подложив под голову свёрток с тряпьём. Спина ныла, рана пульсировала, а в голове всё ещё плавали споры плесени, рисуя на потолке странные узоры. Но он был сыт(условно), у него был огонь и хоть какая-то цель. И семь серебряных марок в кармане. В этом новом мире это, возможно, было началом самого жалкого, но самого честного состояния.

Он закрыл глаза, прислушиваясь к дыханию уснувшего Лоренца и далёкому, навязчивому скрежету, доносящемуся из глубин туннеля. Завтра будет новый день. А значит, новые проблемы, новые крысы и, если очень повезёт, первый шаг к цивилизации. Скелет в кладовой был тому немым предостережением: в этом мире легко стать следующим экспонатом. Нужно было быть умнее, хитрее и… наглее. Хотя бы наглее крыс.

Глава 5: Выход есть, но он вам не понравится

Утро, если это слово вообще применимо к вечному полумраку подземелья, они встретили с похрустыванием суставов и взаимными стонами. Лоренц выглядел немного лучше – молодость и сон взяли своё, но его лицо было серым от боли. Нога, зафиксированная бандажом, распухла ещё сильнее.

Виктор проверил статус. Здоровье: 22/30, Стамина: 15/25. Небольшой прогресс. Эффект «Сытости» ещё работал. Он отломил ещё кусочек вчерашнего крысиного «джерки», жевал, морщась, и запил глотком воды из бутылки, которую снова наполнил конденсатом.

«Ты уверен, что знаешь путь?» – спросил Лоренц, с трудом вставая на костыль.

«У меня есть… карта, – уклончиво ответил Виктор, тыкая пальцем в свой висок. – И она говорит, что выход отсюда близко. Другое дело, что он может быть завален, охраняем или вести в центр баронова туалета.»

Они двинулись в путь. Дорога, согласно схеме в голове Виктора, вела по узкому, сырому коридору, который постепенно превращался в наклонную, скользкую от ила шахту. Воздух становился свежее, пахло мокрой землёй и чем-то горьковатым, почти как хвоя. Это обнадёживало.

Обнадёживало до тех пор, пока они не упёрлись в «выход».

Это была не дверь и не арка. Это была куча обломков, щебня и грязи, через которую сочилась вода, образуя небольшой грязный ручей. В верхней части завала виднелся просвет – узкая, извилистая щель, через которую пробивался серый, холодный свет. Свет настоящего дня.

«Вот он, выход, – произнёс Виктор, созерцая это великолепие. – Прямо как в рекламе турагентства «Экстрим-тур: 100% адреналина, 0% комфорта».»

Просвет был слишком высоко и слишком узок, чтобы пролезть даже ему, не говоря уже о Лоренце на костыле. А завал выглядел крайне неустойчивым. Видение сути подтвердило опасения: «Завал (естественный/рукотворный). Состав: камни, грунт, корни деревьев. Степень стабильности: низкая. Риск обрушения при попытке крупно-масштабного демонтажа: высокий.»

«Мы не пролезем, – констатировал Лоренц, и его голос дрогнул от отчаяния.

«Пролезем, – невозмутимо ответил Виктор, изучая завал. – Просто нужно сделать дверь. А для этого нужны инструменты, которых у нас нет. Или…»

Он посмотрел на свои руки. На маноприёмник, лежавший в кармане. В нём оставалось 2/10 маны Земли/Тьмы. Его личная мана за ночь восстановилась до 6/10. В сумме – 8. Простейшее уплотнение требовало 5. Но оно делало вещи прочнее. Ему же нужно было, наоборот, разрыхлить, ослабить связь между камнями в конкретном месте.