Проводник

К должности этой никто особо серьезно по началу не относился. Но Алмазов сумел донести до подчиненных всю суть наличия архивариуса, имя которого было овеяно легендами. Некий Олег Евгеньевич, следовавший тенью за Алмазовым и собирая все, что было им начертано на любых клочках бумаги. Человек без фамилии и возраста. Никто никогда не знал сколько на самом деле ему лет, а визуально определить было сложно.

Временами Олег выглядел как двадцатипятилетний юноша, а временами Олег Евгеньевич был очевидно преклонного возраста мужчиной с невероятным опытом за спиной.

Теперь уже мало кто помнил, что правило вездесущих блокнотов ввел именно Олег Евгеньевич. Именно он однажды вышколил всю прислугу и обучил тому, как сделать так, чтобы в каждом помещении были готовые к записи блокноты и не просто блокноты, а без линий и клеточек и непременно формата А5 и на пружине по верхнему краю. При этом отрываться лист должен был по специальной перфорации, чуть ниже линии пружины – Алмазов не любил рваных краев.

За много лет все давно уже привыкли к тому, что их босс постоянно что-то пишет. Бывало так, что многие пробовали прочесть и не понимали сути. Словно написано все было иносказательно. И писал Алмазов всегда по-разному. Иной раз пишет, пишет и остановиться не может. Такие листы Олег забирал сразу, практически из-под руки автора, не доверяя их никому. Пронумеровывал и вкладывал в особую папочку, которая потом перекочевывала в созданный им самим архив. А что уж он дальше делал с этими листами, никому из других людей ведомо не было. Да и так ли важно? У богатых свои причуды. И только сам Алмазов знал, что означает каждый ничтожный клочок бумаги и насколько он важен. И более того, только он и Олег знали дальнейшую судьбу каждого листочка.

Покончив с завтраком, Борис Геннадьевич покинул гостиную и устремился в свой просторный кабинет. Там-то, за своим огромным столом из красного дерева, он открыл файл, в котором содержалось досье на Виталию Ведяеву. Крутя колесико мышки, Алмазов принялся изучать документ.

«Виталия Андреевна Ведяева… Родилась… Семья полная, есть брат… Хм! Служит в уголовном розыске. Интересно, интересно», – мысли Бориса Геннадьевича сопровождали чтение текста. «Работает в отделе журналистских расследований. Хм!»

Далее шел перечень работ по громким и не очень делам. Глаза Алмазова сощурились. Одну из громких статей он помнил очень хорошо. Там и тогда речь шла о человеке, данные о котором были фактически засекречены. И тем не менее, журналисту удалось вскрыть такие детали и доказать такие фрагменты из жизни человека, какие мир видом не видывал. Так вот кто написал ту самую знаменитую статью! Виталия Ведяева!

К досье прилагалась фотография и Борис Алмазов уперся в нее своим цепким взглядом. С фотографии на него смотрела улыбчивая девушка лет двадцати с яркой внешностью и с глубокими серыми глазами. Взгляд этих глаз завораживал настолько, что Алмазов на краткий миг даже забыл для чего он изучал это досье и вообще с какой целью пришел в кабинет. И вновь он ощутил тот неуловимый звук внутреннего голоса, который говорил ему о том, что эта встреча одна из самых важных встреч в его жизни. Но только вот в чем суть этой встречи и ее глубинная важность?

Алмазов смотрел на фотографию и пытался ощутить весь тайный смысл посыла от своего внутреннего голоса. Ведь что он имел в сухом остатке и по существу? К нему сегодня на личную аудиенцию придет журналистка, которая мастерски умеет, если не залезать в душу, то под кожу точно. Проникать туда, где таится самое сокровенное. А иначе как еще можно объяснить феномен той самой статьи о скрытых фактах, которые знал настолько малый круг людей? Да, разумеется, когда знают двое это уже не секрет. И тем не менее, каждый из знающих был надежным человеком. Так откуда тогда информация? Не пытала же она кого-то из них. Ну или еще вариант: если эта Ведяева владеет гипнозом. Так себе версия, конечно, но ведь какое-то разумное объяснение случившемуся быть должно?

«Так зачем же ты ко мне придешь? А? Виталия Андреевна…» – мысленно спросил Алмазов, обращаясь к фотографии девушки. Он все еще изучающе смотрел на неподвижную, но в то же время такую живую фотографию и никак не мог отвести взгляд. Внезапная фраза, прозвучавшая в его голове, едва не заставила Алмазова поперхнуться.

Это была не его мысль и он готов был поклясться в том. Более того, голос, произнесший эту фразу, был исключительно женский и такой, какого он ранее не слышал.

Привычным движением Борис Геннадьевич схватил карандаш и лежащий рядом девственно чистый блокнот. Рука сама вывела на белоснежной бумаге слова только что прозвучавшей в голове фразы. Всего три слова легли на бумагу незнакомым почерком. Алмазов внимательно посмотрел на лист и прочитал:

«Чтобы спасти мир».

Она была совсем одна в огромном бесконечном пространстве глубокого астрального слоя. Там, куда редко кто может попасть самостоятельно. Там, куда и попадать не для чего, ибо здесь взять нечего. Здесь можно только потерять.

Здесь, насколько хватало глаз, все сплошь было устлано раскаленными плитами, которые вопреки обыкновению сияли не горячим алым цветом, а призрачным холодным сияниям. Стен не было, были лишь пол и высоченный потолок, уходящие вдаль за линию горизонта, если она вообще была, эта линия. Там, вдалеке они сливались в единое целое и было сложно понять где верх и где низ. Во всем этом странном пространстве царствовал безудержный ледяной ветер. Что она, Вита, здесь забыла? Что побудило ее внезапно оказаться там, где ей делать было совершенно нечего?

Девушка оглядывалась по сторонам, тщетно высматривая причину своего появления. Искала и не находила. Только призрачные раскаленные плиты и безудержный ветер. Больше никого и ничего. Однако, не просто же так она оказалась здесь? И вообще, как она тут оказалась? Вита нахмурилась, вспоминая. Она точно помнила, что легла спать как обычно. Сон! Ну разумеется! Во сне, если постараться, ее могли выдернуть куда угодно и для чего угодно. Только вот кто и для чего? А, может быть, здесь вообще никто не причем?

Было у Виталии свойство оказываться в нужное время и в нужном месте. Это было с самого детства. Она словно слышала кому нужно позвонить или кому нужно написать, какой вопрос задать и рядом с кем появиться. Это все происходило само собой и люди позднее ей признавались в том, что буквально за несколько минут до того, как она обозначилась, думали о ней или ощущали необходимость в разговоре, который затевала она. Так может быть и теперь все случилось именно потому, что ей для чего-то было нужно здесь оказаться.

Внезапно пространство пришло в движение и девушка увидела невиданные для этого слоя метаморфозы. Раскаленные плиты словно всколыхнулись мягкой волной и Вита оказалась за прозрачной стеклянной стеной, выросшей прямо посреди пространства. Она не успела даже удивиться, как изменения продолжились. Там, за стеной проявилась группа, состоящая из семи темных и одного Воина Света. Виталия присмотрелась и едва не ахнула. Та многочисленная команда темных сущностей была отнюдь не простой. Это была подготовленная боевая группа, направленная на уничтожение Воинов Света. Такое подразделение у темных было сформировано достаточно давно, ровно столько же, сколько в классификации светлых проявились Воины. Вита вспомнила сразу все то, что рассказывал ей когда-то дедушка. Версия у него была простая и незамысловатая. Дед всегда оговаривался, что, мол, истину он сам не знает, а ведает лишь то, что ему когда-то было передано. И как он это запомнил и понял, так и передает своей внучке.

Что давным-давно не было ни света, ни тьмы, были просто Души, стремящиеся к развитию. И путь развития у Душ был с одной стороны простым, с другой стороны сложным. Они входили в воплощение и проявляли себя на планетах в твердой биологической материи за тем, чтобы быстрее нарастить свою энергетическую структуру, проявить свою суть, получить новые знания и опыт, необходимый Душе в дальнейшем. И не было среди них лукавства или попыток увильнуть от этого исконного пути. Но все когда-то бывает впервые.

И случилось так, что одна из субстанций решила не воплощаться, а возьми, да и попробуй взять наработанный потенциал воплощенного. И сказать от чистого и откровенного сердца – случайно вышло то или преднамеренно – уже никто на тот вопрос не ответит. Только с той поры стало понятно, что и такой вариант развития возможен. И разделились на две половины мира сущности душ. Одни продолжили жить так, как изначально было положено, а вторые избрали путь иной, паразитический. И каждый выбор принял Абсолют. А, может быть, Он то и сам планировал – дед на это лишь руками разводил и утверждать не брался.

Так появились Свет и Тьма. И те, кто пошел по пути изначальному стали именоваться Светом и той проявленной сутью, которую принято показывать, которая есть в каждом и которая живет по чести и совести. А вторую, которая жаждет быстро да безболезненно, что хочет просто и за чужой счет, ведущую теневой образ жизни – нарекли Тьмою. Дед, правда, говаривал, что, по его мнению, так в каждом воплощенном есть и то и другое, потому как за столько тысяч веков уже многое смешалось и до сего времени многое скатилось в сторону инволюции. И что в каждом человеке присутствует и светлая сторона, и сторона теневая и только от самого него, человека, зависит какую сторону примет он и в какой момент.

Так считал дед. А Вита видела и другое. Много лет подряд девочка, обладая видением, наблюдала как темные сущности-паразиты помогают человеку скатиться в сторону теневую, познать эту легкую наживу и начать стремиться к ней. Видела Вита и другое, как многие люди отмахивались от этих теневых сущностей и выбирали свой путь, пусть не простой, тернистый, но свой. И каждый, кто бы что ни говорил об этих мирах, был прав.

Когда же Тьма стала перегибать палку и влезать чересчур нагло в жизнь воплощенных, стали появляться искорки, которые потом получили имя Воинов Света. Это Души, в которых жила сила изначальная, которые были крепки духом и сильны своей волей. Они готовы были жертвовать собой ради блага других. Они готовы были сражаться за спокойную жизнь всех тех, кто защитить себя не мог. Они обладали умением сражаться в тонких планах, выходя из материальных тел и умели это делать. К слову, раньше у всех воплощенных было много способностей и возможностей. Но Темные постарались внести в жизнь воплощенных смуту и «помогли» забыть многое из того, чем владели Души. И чем больше забывали воплощенные, тем острее стала потребность в Воинах Света.

Эти Воины стали мешать Тьме и тогда в ее структуре появились так называемые боевые группы – сущности в задачу которых входило только одно: уметь выводить из игры Воинов Света. Причем, выводить их так, чтобы за это не следовало никакого наказания по всем Законам Мироздания. Посему обучали их с особой строгостью и готовили особенно тщательно. И пусть таких групп было не так много, так ведь и Воинов Света не бессчетное количество.

Тем временем боевая группа начала окружать Воина. Вита рванулась, было, вперед, но толстая тонкоматериальная стена держала надежно. Вита попробовала переместиться в пространстве. Тщетно! Ее словно приковали именно к этому сектору этого слоя и не пускали в гущу воинственных событий. А группа и Воин ее словно и не видели. Словно бы не существовало ее, Виты, на этом слое, не разделяла их эта стеклянная стена и не проявлялась она здесь вовсе.

Ошеломленная и оглушенная своей беспомощностью, девушка стояла и смотрела, как семь сущностей точными движениями норовят загнать в ловушку Светлого Воина. А тот проворно уворачиваясь, пытался спасти жизнь себе. И Вита слышала все то, что было в нем. И вновь это странное ощущение, будто она его знала. Будто бы они как-то были связаны. Как в том сне в лаборатории. Девушка ощущала каждый всплеск вибраций, словно она и была им. Словно он – часть нее, а она – часть него. Она смотрела и смотрела, как он все больше и больше сдает. Пока в один миг не ощутила огромное беспросветное одиночество внутри него и мысль о том, как жаль, что он сейчас один.

Это сработало как электрический разряд и Вита встрепенулась. Какого лешего она тут просто стоит и смотрит на то, как убивают сильную Душу? Ведь, если не может прийти на помощь она, то наверняка есть те, кто может это сделать. И Виталия стала сенсором. Огромным мощным сенсором, который в один миг превратился в ощущения всего мира. В ее сознание ворвалось сразу все. Все мысли огромного количества воплощенных, все их вибрации, все их чаяния и протесты – все и разом. Нескончаемый единый сонм голосов, вибраций, влияний.

От резкого всплеска Вита даже потеряла равновесие и едва не выпала из слоя, но взяла над собой верх. Как среди всего этого гула найти нужную вибрацию, если она не знает кого искать? Она сама не была Воином. Она была другой и задачи ее были другими. Дед никогда не говорил ей о том, что в ней заложены параметры Воина, посему, девушка просто не знала кого искать. И вообще, до сего момента она Воинов Света знала лишь по рассказам деда и по сути этот Воин, что прямо сейчас нуждался в помощи, был первым на ее пути. И тем не менее, Вита была уверена в том, что она не ошиблась. Слишком уж очевидно все было здесь. И все же, как помочь и как найти того, кто помочь сможет?

И тут Виталии пришла идеальная, на ее взгляд, идея. На краткий миг она бросила взор на Воина Света и… скопировала его вибрации, выделив именно те, что принадлежат ему, как Воину. Сосредоточившись на скопированных частотах, девушка убрала из своего восприятия весь шум, оставив только нужную частоту и… О, чудо! Она услышала отзвук точно такой же вибрации. Точно такой же??? Однако, разбираться не было времени.

Настроившись на частоту, девушка мгновенно перенесла источник вибрации в пространство с Воином Света. Увы, увидеть результат ее трудов ей не удалось. Едва захваченная частота коснулась этого слоя, Виталию выбросило прочь, словно бы она сама и вытолкнула себя отсюда своим таким странным, не свойственным ей действием. На краткий миг ей показалось, что она словно сама ощутила, как встает спиной к спине с этим Воином, как они начинают драться вместе и ее клинок словно живой поет…

Ничего этого она не видела. Умея переносить в подпространства кого угодно, она впервые это делала, не видя того, кого переносит. Видимо, на нее этот факт и наложил некий отпечаток.

От резкого выброса тело Виты сильно дернулось, и она сразу открыла глаза.

Никакого пространства из раскаленных плит не было. Девушка была в кровати, в своей спальне, в своей квартире. И только частый пульс, и прерывистое дыхание говорили о том, что ее физическое тело только что испытало нечто. Из-за плотных штор было не понятно время суток и Вита перевела взгляд на часы. Было без пяти семь утра. Пора было вставать. Сегодня ее ждала знаменательная встреча.

Спустя несколько часов Виталия Андреевна Ведяева уже сидела в огромной приемной и ждала аудиенции у Бориса Геннадьевича Алмазова. Приехала она заранее, поэтому времени для того, чтобы ознакомится со всем зданием и в частности с приемной у девушки было предостаточно.

Стоило отметить, что сама приемная была обставлена лаконично и со вкусом, тонко подчеркивая статус того, кто этим всем владеет. Здесь не было каких-то кричащих элементов или безвкусных помпезностей. Нет. Вся мебель была просто из дорогой коллекции без вызывающих цветов и вычурностей. Вита бы даже отнесла обстановку к стилю неоклассика. Мягкого фисташкового оттенка стены, удобные мягкие диваны цвета слоновой кости. В их тон подобраны ниспадающие тяжелыми складками до самого пола шторы. Невероятно точно подобрано освещение. Лампы были встроены в высокий потолок и освещали пространство теплым приятным светом, который не резал глаза, но был уверенно достаточным для освещения приемной в самом выгодном для нее свете.

Большая стойка для секретаря была выполнена из светлой и явно дорогой древесины так, что выглядела богато, но не кричащей о роскоши. В таком же стиле был выполнен журнальный столик, стоящий перед диванами. Пол покрывал не ламинат, а правильно обработанная светлая доска, которая не была глянцевой, но и не была глубоко матовой.

Весь интерьер был искусно продуман и соединен воедино грамотным дизайнером так, что Виталия залюбовалась. За свою еще пока малую журналистскую карьеру она много где успела побывать и много чего насмотрелась. И видела, как каждый хозяин пытался всячески подчеркнуть свой статус через помпезность интерьера офиса. У всех это получалось по-разному, но в основном каждому удавалось вложить в дизайн часть себя. И Вита видела в кричащих цветах стен попугайскую натуру хозяина, в массивной мебели основательность и сухость владельца, в обилии мелких вещей истеричность и нервозность собственника, в отсутствии хоть какого-то декора скупость главы компании. Все эти сопоставления она производила уже потом, после того, как покидала интервьюируемых.

Теперь же, изучая приемную Алмазова, Виталия с нетерпением ждала встречи. Этот офис лишь подтвердил ее внутренние ощущения, которые она испытала в момент погружения. Однако, стены лишь стены. И Алмазов мог вовсе не заниматься дизайном и никак не придавать ему значение. И пусть это звучит странно, но такое могло быть. В этом случае ее теория никак не может быть объективной.

Попасть на аудиенцию к самому Алмазову оказалось на удивление просто. Два дня назад Виталия позвонила в приемную и просто записалась. Ответившая девушка мягким приятным голосом сразу оповестила ее о том, что в аудиенции ей может быть отказано после рассмотрения ее кандидатуры. Что ж, весьма честно. Однако, вчера Виталии перезвонили и сообщили, что ей назначено на пятнадцать ноль ноль и что у нее будет ровно час.

Целый час! Час! Виталия не могла поверить своей удаче. Зная загруженность Алмазова это казалось невероятным. По слухам, он не вел переговоры больше тридцати минут, а тут целый час для какой-то журналистки! Просто неслыханно!

Сначала Виталия обрадовалась такому стечению обстоятельств, а затем озадачилась. Что послужило мотивом для Алмазова изменить своим принципам? Он ведь наверняка запросил полное и исчерпывающее досье на нее и понимал какие статьи она пишет. Он же понимал, что она придет за так называемыми «жареными» фактами.

Неужели он, Алмазов, готов ей просто рассказать то, что есть на душе? Или же у него на нее какие-то свои планы?

Ситуация, когда интервьюируемый пытался перекупить журналиста с целью изменения статьи о нем, не была редкостью. Каждый хочет выглядеть в глазах людей в максимально выгодном ракурсе и контексте. Не исключено, что и Алмазов желал того же. Что ж, в этом случае ему придется сильно удивиться.

Виталия была из тех журналистов, что слыли своей неподкупностью. Возможно, зная это, Борис Геннадьевич и заложил на беседу целый час. Так это было или не так гадать не имело смысла. До встречи оставалось какие-то семь минут и там уже станет все максимально прозрачно кто такой Алмазов и с чем его едят.

Сидя в огромной приемной и дважды отказавшись от чая и кофе, Виталия испытывала легкое волнение. Нет, она не боялась встречи с этим «страшным человеком» – так именовали Бориса Алмазова за глаза. И не было у нее какого-то трепета перед ним или благоговения. Нет. Это волнение было совсем иным. Удивительно, но оно было похоже на то, какое девушка испытывала при встрече с теми близкими, с кем давно не виделась.

Стараясь отвлечь себя от мыслей о предпосылках к таким мыслям, дабы ее теоретические предположения не внесли сумятицу в грядущее интервью, Вита решила поразмышлять на отвлеченные темы. И так как из совершенно сторонних тем всплыло лишь воспоминание о сне минувшей ночью, Виталия всецело погрузилась в его анализ.

С одной стороны, можно было сказать, что сон был всего лишь сном и ничего сверхъестественного не было в том, что она увидела. Во сне и не такие метаморфозы привидятся. Мозг во время отдыха вообще вещь непредсказуемая и мало ли что он там еще во что разукрасит и какие фантасмагории нарисует. Сны подружек послушаешь, так и вообще задумаешься о вменяемости того, кто все это создает и лицезрит. И тем не менее, был здесь некий маркер, который явно говорил о том, что сон как таковым сном не являлся вовсе.

Еще в самом раннем детстве дед научил Виту распознавать комбинаторику мозга и переход в подпространства, который мог произойти во время отдыха. Внучке с ее врожденными свойствами и умениями это было крайне необходимо, дабы она по неосторожности не наделала ошибок. Там и тогда Виталия очень четко научилась разделять сон от пространственных перемещений. Это привело к тому, что Вита научилась сознательно тормозить работу головного мозга до состояния тета-частот и сонных веретен для того, чтобы уйти на частоту точки перехода в пограничное состояние сна. В этом состоянии выход из тела был максимальным и это давало дополнительные возможности для перемещения не только в подпространстве, но и здесь, в этом пространстве и времени.

Виталия легко могла зайти в любую из квартир в любой точке земного шара и просто понаблюдать за теми, кто там проживает. Она могла все осмотреть, запомнить, прочитать сложенные стопкой документы. Не могла только передвигать предметы и вообще быть осязаемой, а вот видимой – быть могла. Другой момент, что такой выход в это пространство требовал бо́льшего расхода энергии и сил, но, если будет надо, сделать такое вполне возможно.

То, что было якобы в этом сне, по сути было переходом на очень глубокий слой и Вита была готова поклясться, что она сама этот переход не осуществляла. Кто-то ее туда преднамеренно направил. Но кто? И для чего? Неужели для того, чтобы она увидела этот бой и смогла призвать на помощь, едва услышала призыв Воина Света? В виду наличия свободного времени, Виталия решила развить эту тему и порассуждать.

Предположим, ее, действительно, туда направили. Собственно, на это указывали и так все факты, но стопроцентной уверенности у девушки не было. Тогда, здесь возможны два пути. Первый вариант, когда это дело рук Темных. В этом случае многое не вязалось и не стыковалось. Для чего ее загонять на этот слой? Какая в том выгода? На этом слое делать нечего ни ей ни Темным, разве что они не запланировали ее убрать, как того Воина. Вита на секунду задумалась и решила: бредить так бредить.

Допустим, ее хотели убить. Тогда почему она оказалась за стеной, отделенная от этой боевой группы? Ведь гораздо проще было бы ее убрать, окажись она на их территории и в гуще этой заварушки. Разве не так? Но ведь что-то поместило ее за эту незримую стену в тот миг, когда весь этот клубок оказался на этом слое.