Записки гражданина в трёх частях. Кто не спрятался – я не виноват. Часть 2

Поистине душераздирающая картина предстала перед взорами престарелых граждан в общем коридоре. Пущенная из жалости в дворницкую уборщица Клава извивалась ужом в женоподобных руках разъярённого Максима Семёновича. Тот в неурочный час шествовал мимо духоподъемного плаката про юбилей советской первой Конституции с ликом генералиссимуса в центре и узрел в нём посягательство на российский Основной закон. Рождённый посредством англосаксонских повитух документ о капитуляции страны Советов перед Западом был дорог хранителю европейских ценностей как матери любимое дитя. Повесившая по указанию ответственной по дому гражданки плакат Клава не чаяла для себя физических последствий, иначе запаслась бы загодя шваброй.

Озлобившийся Максим Семёнович вцепился в девичьи плечи бульдожьей хваткой, науськивая мопса Тетерю на зазевавшуюся бабу ухватистыми словами. Клава навзрыд точила горючие слёзы, вредная собачонка высматривала мясистые места на стройных ногах аппетитной молодушки. Пока общественные активисты разбирались, что к чему, мелкая тварь воспользовалась беспомощностью жертвы и изрядно ухватила за обнаженные икры. Месть Клавы свершилась мгновенно. Вырвавшись из мужского захвата, уборщица отделала бока мопса половой тряпкой с неистовостью валькирии. Тут уже взвыл Максим Семёнович. Скорбно стеная, либерал прижал к округлой груди Тетерю и разрыдался. Породистый пёс с неимоверным трудом перенёс пролетарскую порку, впал в жесточайшую депрессию, затих на руках хозяина размазанной по тарелке манной кашей.

Члены пенсионерского клуба окружили Клаву живой броней во избежание неминуемого возмездия от либерала. Откуда ни возьмись, на месте бытовой драмы нарисовалась вызванная ещё до свары защитником европейских ценностей на разборки с патриотами заведующая культурным отделом мэрии Генриетта Львовна. Сверкая смородиновыми глазками и встряхивая снежным сугробом волос на голове, похожая на козочку дамочка мгновенно оценила ситуацию. Обожаемая дочь градоначальника вцепилась острыми коготками в плакат на двери опечатанной квартиры, кусая карминные губки и царапая ненавистное изображение вождя народов в раздирающей душу злобе. На заключительном акте трагикомедии перестарки труса праздновать не стали, разомкнули круговую оборону Клавы и устремились к мэрской чиновнице с неотвратимостью шаровой молнии.

– Врешь, не сорвешь! – закаркала взъершенным грачом Мария Павловна, грубо пытаясь оттеснить расфранченную государственную служащую от плаката. – Гляди, как тебя наизнанку выворачивает от одного вида коммунистического лидера. Дух сей над Русью и поныне витает!

Вынести такое почитание усатого «тирана» у подпевал англосаксов уже мочи не стало. Не выпуская временно помрачившегося умом мопса из объятий, Максим Семенович зверски укусил педагога с тридцатилетним стажем за оголившееся в толкотне плечо. Потерявшая барскую заносчивость дщерь мэра стала заламывать заслуженной пенсионерке пораженные артритом руки. Превозмогая ломоту в теле, перестарки оттащили озверевших европеоидов от славянки и надавали либералу по первое число по упитанным чреслам. Разъярённую дамочку с ласковым самоуправством притиснул по-свойски к стене Кондратий Ефимович, приговаривая бранные слова.

И тут на сцене появился новый персонаж. Обеспокоенный долгим отсутствием начальницы водитель Генриетты Львовны гарный парубок Данило возник в проеме коридорной двери якшающимся с нечистой силой деревенским знахарем из повести «Ночь перед Рождеством». Совершено позабыв унизительный финал прошлогодней потасовки с пенсионерами, парень принялся бойко взмахивать ногами. На глухие звуки боевого гопака примчались и бывший оперативный работник Сергей Владимирович, и имеющий разряд по стрельбе из лука Иван Иванович. Казалось бы, участь ненавистников страны Советов была предрешена. Не тут – то было! Откуда ни возьмись, на выручку соратников притащились вооруженный битой Матвей Давыдович и с деревянной скалкой в руках Серафима Петровна. Помертвевшая от страха за сподвижников книгочея вызвала полицию, дрожащими пальцами царапая кнопки мобильного телефона.

Уже через пять минут проезжающая на место мелкой кражи в элитном доме по улице адмирала Колчака оперативная бригада прибыла на истеричный вызов, поелику наличествовала угроза массового побоища. Презрев заокеанские каноны демократических процедур, правоохранители расставили всех зачинщиков катавасии возле стен и приступили к выяснению обстоятельств дела. Оно оказалось нешуточным! Мало того, что в бузе были замешаны уложившие на больничную койку в прошлом году начальника местной полиции перестарки, так ещё и неприкасаемая дщерь градоначальника. А это и вовсе придавало инциденту геополитический окрас.

Приверженность Генриетты Львовны к англосаксонским ценностям была в Тщете общеизвестна. Половозрелая поклонница Града на холме намеренно избегала рождения детей, дабы не прирастала презираемая либералами варварская страна людским поголовьем. Сам отказ от многодетности в Европе давно будоражит умы учёных мужей, ибо биологических ресурсов пока на планете предостаточно. Мнится научному сообществу кощунственный заговор мировой элиты по построению лелеемого ими будущего общества. На российском телевидении в рекламе одного смартфона прообраз такового показан довольно зримо: молодые люди в бесполой одежде с блаженными улыбками на устах поднимаются по лестницам, прыгают в бассейн с плавающими в нём шариками и трясут, трясут свои телефонные аппараты как психические. Да, ещё бессмысленно ходят по кругу осликами на привязи. Знамо дело, любое зрелое общество тяготеет к стабильности, управляемости человеческими массами через усреднение всех его членов. Но не до степени полной атрофированности мозгов!

Как бы то ни было, только оперативникам претила сама мысль быть втянутыми в крутой замес. Правоохранители составили акты об административном правонарушении на всех присутствующих, кроме мэрской дочери. Строго предупредив о недопущении эксцессов в будущем, правоохранители умчались вдаль с видимым облегчением. Во избежание чреватой последствиями разборки драчуны сочли за благо выяснить отношения без нанесения увечий. Разбившись на две группы по политическим воззрениям, противники застыли супротив друг друга во враждебной тишине. Даже всхлипывающая уборщица Клава зажала рот натруженной рукой.

Аккуратно разгладив изображение усача на изодранном плакате, Игнат Васильевич вышел вперед и торжественно растекся бурным речением:

– Значит, так. В сталинскую Конституцию предлагалось включить идею единства и неделимости страны, дабы в тяжелую годину республики не разбежались по закоулкам. Ненавидимый вами пролетарский вождь решительно отверг запрет на добровольный выход образований из страны Советов, как и идею всенародного избрания президента. Дескать, не должно быть иного руководителя, кроме народа в лице избираемого населением Верховного Совета. И кто, позвольте спросить, после этого истый демократ?

– Первый российский Президент, вот кто! – каркнула зажавшей сыр в когтях вороной Серафима Петровна, стремительно вылетев из либеральной стаи. – Именно он впервые в истории Руси предложил регионам взять столько суверенитета, сколько влезет! Съели?

– Ага, чуть не подавились! – заверещала свиристелем Софья Марковна, тряхнув в запальчивости подобной птичьему хохолку выбившейся из шиньона прядью и тесно прижавшись к плечу пенсионерского лидера. – В Конституции Спарты впервые в человеческой истории источником власти был признан народ. В постсоветской конституции клином в народовластие вбит приоритет международного права на всей территории России. По сути, Основной закон государства вручил правовой российский суверенитет англосаксам. Себя американцы таким постулатом по рукам и ногам не скрутили!

– Зато у россиян появилась возможность защитить свои права в международных судах! – проблеяла бодливой козочкой Генриетта Львовна, держась поближе к воинственно напряженному водителю.

– Да, уж, ущемление государственной независимости того стоило! – не сдержала негодования грамотейка Ирина Сидоровна, встревожено приглядываясь к катающему биту в руках родичу владельца управляющей компании. – В свое время Никарагуа подала иск в Международный суд в Гааге против Штатов. Судебная инстанция постановила весь причиненный республике ущерб возместить. Американцы в ответ сложили фигуру из трёх пальцев. Мол, наши законы выше всяких там сомнительных институций.

– Само собой! – со свистом пропыхтел Максим Семёнович, выкатившись из стана потатчиков англосаксов свернувшимся ежом. – Американской демократии более двухсот лет, российской – с гулькин нос! Рано нам ещё собственными мозгами ворочать.

– А почто, позвольте осведомиться, вы о главном умалчиваете? – ощетинившимся бурундуком фыркнул Кондратий Ефимович, вплотную подскочив к европеоидам и уперев руки в боки. – На пару с идеологией народ лишили земли и недр в почитаемом вами основном законе? Это ради воцарения демократии потребно было? Скоро, думаю, до флоры с фауной дойдет. Мол, не дорос ещё народ для рачительного пользования природными ресурсами!

– Ага, – хохотнула гигантским зимородком учёная дама Софья Марковна, ещё плотнее прижимаясь к плечу лидера. – Впервые в новейшей истории российское Министерство природы оценило все биологические и водные ресурсы страны. Видать, дабы легче распоряжаться ими было. По ведомственной калькуляции вышло: один медведь стоит чуть больше ста банкнот. Особенно обидно за оцененных в тринадцать рубликов барсуков. Слава Богу, что население России хотя бы стоит шестьсот триллионов рублей. Это в Высшей школе экономики посчитали.

Дорогие россияне образовали живую цепь, презрев данный правоохранителям зарок и неумолимо приближаясь к подпираемым гарным парубком адептам англосаксов. Просто поразительно, как в одном народе мирно уживаются разбойничья вольность и непреодолимая тяга к порядку. Это ведь только простакам кажется, что за вождём мирового пролетариата пошли мечтающие продолжить кровавый разгул озлобившиеся люди. Обыватели не выдержали растворения власти в революционной пучине, возненавидев демократию за бардак в воинских частях и кабинетах. Большевики сулили стабильность и диктатуру государственного аппарата, что по душе пришлось народной толще. Порядок милее русскому человеку на необъятных земельных просторах, чем бесшабашная свобода действий. Россия настолько неизмерима, что давеча неожиданно открылось существование деревеньки Ежиково. Нигде не числится: ни в избирательных бюллетенях, ни в налоговых ведомостях. И сколько таковых ещё может быть на Руси, даже государственному реестру неизвестно.

Тем временем, во избежание членовредительства бывший оперативный работник Сергей Владимирович пытался всеми силами встрять между разбуянившимися телами. И тут неудержимо взревела пожарная сирена. Пришлось всем ретироваться по своим комнатам в поисках источников возгорания. Генриетта Львовна с величественно поднятой головой удалилась по неотложным муниципальным нуждам, водитель Данило перед отбытием поиграл желваками для блезира перед восстанавливающей девственность плаката на двери Марией Павловной. Максим Семенович убрался восвояси в свои апартаменты, качая на руках понуро скулящего мопса.

К всеобщему облегчению тревога оказалась ложной, но от физических разборок противоборствующих соседей уберегла. Да и природа застыла в зимней немощи: ветви деревьев под снежными шапками бессильно свесились к сугробам, редкие вороны жались к канализационным люкам, помрачившийся от выхлопных газов автомобилей морозный воздух повис саваном над мерзнущим городом Тщета. Изнуряющая хандра обуяла и родственника владельца управляющей компании. Запавшая глубоко в душу неудачливого бизнесмена пенсионерская угроза кошачьему племени долго тиранила опечаленный мозг. Пока, наконец, мужчина не решился на превентивный выпад. Ради отторжения душевной мути Матвей Давыдович сошёлся в ментальной брани под дворовым тополем с жизнерадостным владельцем русского черного терьера Патриота. Вздумалось ему одним подмерзшим утром во время очередной прогулки «собаки Сталина» настропалить занимательным откровением члена клуба долгожителей на перебранку с ним:

– Вот вы дерева близ дома высадили, замороженными ягодами оздоровляетесь, китайский язык насилуете, а кошки своим мурлыканьем способны входить в резонанс с биением человеческого сердца. Да, да, облегчать сердечные боли, нормализовать пульс. Если бы кошачье мурлыканье продавалось в таблетках, медицина получила бы идеальное средство против психологических аварий.

Ни разу в жизни не испытавший мозговых страданий Кондратий Ефимович на это хмыкнул, завороженный мерно текущей речью Патриот уселся на задние лапы. Пришлось заядлому кошатнику с дальнейшим спичем обращаться к русскому черному терьеру, встав в угодливую позу возле собаки. И домашний лохматый пёс обрел много нетривиальных знаний обо всех Мурках скопом. Созданное около двух тысяч лет назад гигантское изображение кота обнаружили в ходе раскопок территории пустынного плата в южной части Перу, великие люди много чего замечательного сказали о кошках. К примеру, «есть два убежища от жизненных невзгод: музыка и кошки». Благодарное человечество учредило даже Всемирный день кошек. Правда, неофициально. Так-то вот! В ответ Патриот отрывисто пролаял: неофициально и у собак есть свой Международный день!

Во всё время соседского словоизвержения Кондратий Ефимович хранил глубокомысленное философское молчание, изредка играя редкими бровями и трепетно поглаживая холку застывшего в позе сфинкса друга. Зябнущий в конуре дворовой пес, казалось, тоже прислушивался к затейливому монологу человека в ожидании сахарной косточки от своего попечителя Глеба Ивановича. Тот что-то нынче припозднился. Не обретя никакого отклика от Патриота на гимн в честь кошачьего племени, Матвей Давыдович зашёл с другой стороны с назидательной сентенцией:

– И в патриотизме русским кошкам не откажешь. Одно английское издание поместило потрясающий воображение репортаж о пойманном в портовом городе графства Гемпшир хвостатом звере из России. Само собой, с микрочипом на шее. Животному дали кличку Иван и попытались устроить в службу защиты кошек. Какой там! Российский Ванька стал устанавливать в приюте собственные непререкаемые порядки, пришлось отправить в ссылку на остров Уайт на длительный карантин. Но самое поразительное, что за всё время пребывания на туманном Альбионе русский кот не издал какого-либо звука и пускал в ход когтистые лапы по любому поводу. Видать, боялся ненароком государственную тайну выдать.

И эта духоподъёмная история из уст подпрыгивающего от холода на одном месте Матвея Давыдовича не вызвала дрожания душевных фибр ни у собаки, ни у соседа. Дабы раззадорить погруженного в геополитические измышления собачника до степени неудержимого гнева, родственник владельца управляющей компании пошел ва-банк и фыркнул тигром при соприкосновении с водным потоком:

– Один мыслитель приметил, что «собака, если её позвать, прибежит, кошка – примет к сведению». Поелику никому не принадлежит, и принадлежать не может. Она – сама по себе.

Вот этот прозрачный намёк на рабское собачье послушание имел далеко идущие последствия для всей хвостатой живности в доме по улице Красных комиссаров. Как-то незаметно нескончаемая вражда кошек и собак приобрела здесь политический подтекст: либералы против патриотов. Правда, без участия поглощенного звездной карьерой бочкообразного мопса Тетери. Каждый из перестарков только ждал оказии, чтобы пихнуть ногой зазевавшуюся кошечку в общем коридоре. Нет, не из жестокосердия, из мести прозападным соседям за третирование дворовой собаки подбрасыванием морозных снежков в будку. А в этот час томимый тревогой за судьбу России в геополитической схватке патриот меланхолично отмахнулся от несостоявшегося олигарха едким замечанием:

– Ещё ни одна кошка не помогла политику переизбраться президентом, а собака помогла. Скотч – терьер Франклина Рузвельта по имени Фала по случайности был забыт во время визита на далекие Алеутские острова. Опомнившись, американский лидер отправил за лохматым другом военный корабль. Пресса разогнала мощную волну о трате налогов избирателей на ничтожную псину. На что президент опубликовал в печатных изданиях короткую речь. Дескать, «вы можете критиковать меня, мою семью, но вы не можете критиковать мою маленькую собачку. Все эти обвинения в трате денег разбередили его маленькую душу». Эта речь вошла в историю как «Речь Фала» и помогла, как говорят, Рузвельту переизбраться на второй срок.

Уевший подголоска англосаксов историческим погружением в тему пенсионер неспешно отправился в общую с «собакой Сталина» конуру. Только так можно было наречь занимаемую ими комнату, зато с бюстиком Ленина на подоконнике, кумачовым вымпелом на стене и старорежимным торшером в углу. Кондратий Ефимович вернулся к своим ежедневным занятиям по натаскиванию русского чёрного терьера на хулителей Отечества в радостном предвкушении будущего клонирования любимца. На днях в полицию Пекина официально зачислили шесть клонированных собак, авось китайские товарищи поделятся с партнерами секретами! «Кошек никто клонировать не собирается», – злорадно подумал про себя Кондратий Ефимович, ласково поглаживая Патриота по крепкому крестцу.

Так или иначе, только январская изморозь на заиндевевших тополях отстрочила на время дальнейшее бурление патриотических сил. Как-то неуютно ощущал себя человек под скупым и редким зимним солнцем независимо от политической принадлежности. Земля зябко куталась в сугробы, безродный пёс в дворовой будке тоскливо выл на беспечно падающие снежинки. Видимо, из зависти к вольнолюбивому нраву своего собрата по племени. Все звери рано или поздно привыкают к невольничьей клетке, но русский белый волк северных широт никогда! По свидетельству смотрителя зоопарка в общении с супругой вождя мирового пролетариата: день и ночь клыкастый хищник бьется о железные прутья решётки, пока милосердный Господь не призовёт на небеса мятежную волчью душу.

ГЛАВА 2

Февраль промчался лихой русской тройкой по заснеженным мостовым Тщеты, разметал позёмкой стылые сугробы по пустынным дворам, озорно нагнал пронизывающие насквозь морозные метели. И все же зима укоротила свой колючий нрав, а перестарки из дома по улице Красных комиссаров мало-помалу стали выбираться из студёных объятий. Обуявшие членов пенсионерского объединения треволнения об украинских выборах главы государства временно замели под лавку тщания престарелых граждан продлить свою жизнь назло российскому правительству. Были перенесены на неопределённый срок доклады Сергея Владимировича о здоровом образе жизни и Софьи Марковны о бессмертии. Пенсионеры с пониманием отнеслись к продуманному решению лидера сосредоточиться на укреплении национальных скреп ущемлением домовой фронды перед угрозами взбесившегося кобеля с Днепровских брегов. Правда, с этим заминка вышла.

Любвеобильная вдова Наталья Ивановна крепко затаилась в своем помпезном углу из боязни навлечь на себя старческие попреки в половой распущенности. Правоверный либерал Максим Семёнович с каким-то остервенением натаскивал мопса на огромного плюшевого терьера, отчего собачонка жалобно скулила и норовила укрыться под кровать. Дамочка и господин носа за дверь не казали, всячески от сшибки с патриотами уклоняясь. Матвей Давыдович рыскал по российским городам и весям в поисках игрушечного Чапаева на коне. Родственника владельца управляющей компании нещадно обуревала жгучая идея: на вырученные от продажи елочного украшения средства возвести за городом ферму по выращиванию улиток. Ну, и попутно обогатить интимное существование женитьбой на томившейся под тяжестью акций «Газпрома» одинокой девице из параллельно стоящего дома. У неудачливого бизнесмена и карман был пуст для обольщения крали, и отросток не густ для насыщения женского лона. Если первая заковырка извне кое-как устранялась, то вторая изнутри не больно-то.

И тут родственнику владельца управляющей компании на глаза заметка попала: мол, склизкий моллюск стократно мужскую силу прибавляет, возбуждая посильнее гавайского рома. Как будто специально для него глава российского государства позднее благословил: «Мужики слышали? Все на улиток! Решим заодно и рождаемости проблему…». Тем паче, что находящийся под иноземными санкциями слизняк оказался стратегическим товаром. Да, уж, за океаном не дуботолки сидят – бьют по самому святому! Постное мясо улиток даже священникам разрешено свыше вкушать в скудные на калории дни, слизь улиточная зело потребна и в омоложении сморщенного лика. На днях брюхоногий моллюск внесен в электронную гастрономическую карту Ярославской области как особо питательный продукт. Ну, грех было Матвею Давыдовичу не прельститься!

Посему мизерность масштаба борьбы с одной фрондирующей особой Серафимой Петровной перестарков не вдохновляла, и пенсионеры погрузились с головой в интеллектуальную пучину. Бывший мичман Яков Кузьмич так увлёкся литературой, что заменил металлические коронки на зубах фарфоровыми из пиетета перед величайшими умами человечества. И мужчину абсолютно всё устраивало в этом мире, даже выведение китайских иероглифов под присмотром Зинаиды Егоровны. Подчинившись общему решению членов пенсионерского клуба по овладению тарабарским языком, морской волк на пенсии ещё слегка приударял за густо напудренной экзальтированной тёткой. Университетская дама в прошлом Софья Марковна коротала вечера за написанием мемуаров о титанической борьбе за сохранение азов советского образования, наставляя в перерывах на чтение идеологически выверенных произведений остепенившегося покорителя морей. Возвышенная поэтесса Ксения Фёдоровна кропала вирши под элегическим светом миниатюрной настольной лампы, твердо избегая написания духоподъемных стишков. Её супруг, егерь Пётр Маркович, неделями пропадал в лесах и либеральных деятелей поминал только при санитарном отстреле расплодившихся хищников. Обретший идиллию в семейной жизни бывший бухгалтер бани Антон Павлович зачитывался книжками о гармонии на Земле, но не обрёл в себе силы отказаться от баланса горячей и холодной воды в трубах. Немало господской кровушки выпил неуёмный гражданин у владельца управляющей компании!

Вот уже и март обозначился талыми проплешинами на парковых дорожках, из-под тающего снега в пригородном лесу проклюнулись именуемые розой Христа белые чашечки морозников, небесная высь обрела сапфировый оттенок, реже стали встречаться в городских аллеях оранжевые манишки снегирей. Патриоты же всё не приступали к исполнению начертанной для себя новой миссии по изгнанию из дома злокозненных бесов, поелику само продление бытия без высокой цели перестарков прельщало мало. Увы, повседневная жизнь текла по неподвластному человеку руслу, погружая индивида в крутые водовороты. Грамотейка Ирина Сидоровна занялась рукоделием по примеру автора нетленной поэмы «Похождения Чичикова, или Мертвые души». Машинист поезда Иван Иванович подрядился обучать будущих путейцев практическим азам вождения грузовых составов ради демонстрации железнодорожному начальству лояльности к верховной власти, поскольку вся домовая фронда хороводилась с городскими столпами общества и могла подвергнуть клеветническим наветам работающего пенсионера.

Не досчитались патриоты в своих рядах по искоренению либеральной скверны и Сергея Владимировича, бывшего оперативного работника. Поиздержался немного владелец шустрого енота Фили: то домик поменяй, то выкрученный кран на место вверни, то перегрызенные провода восстанови, то новый тазик для полосканий прикупи. Словом, затрат хватает. И вернулся достославный умелец к изготовлению предметов мебели из брезгливо выброшенных на свалку деревянных шкафов. С тех пор из-под двери жилища Сергея Владимировича постоянно доносился стук молотка и неумолкающий говор рабочего человека. Бывший правоохранитель в общении с домашним питомцем как-то даже выразил солидарность с признающей себя «жертвами перестройки» частью российского населения.

– Ну, это вряд ли, дружок, наверху приемлют, – сквозь зажатый в зубах нижней вставной челюсти гвоздь цедил мастеровой, ловко управляясь молотком и пытаясь поймать взгляд бусинок глаз енота. – Пусть даже целый депутат Государственной думы за народ хлопочет. Мол, «перестройка обернулась крупнейшей геополитической и гуманитарной катастрофой для миллионов советских людей». Слышишь, миллионов! Разве на всех денег напасёшься? Я свои акции трех «М» сам знаешь, как употребил! Все наши упованья на справедливость тщетны…

Судя по дремотному сопенью Фили, так оно и есть. Смышленый зверек при желании мог бы напомнить хозяину факты из утопленных в тазике старых газет. Во всей стране Советов в девяностые годы не нашлось объяснившим гражданам простые вещи товарищей. Как и в целой Российской империи, по мнению Александра Керенского, не нашлось беззаветно преданной царю одной роты пулеметчиков. Советские учёные на излете прошлого века оценивали национальные богатства страны Советов почти в шестьдесят триллионов долларов. Выходит, ваучер должен был давать право каждому на личную собственность почти в четыре миллиона рублей. О чем, знамо дело, рыночные гуру молчали в тряпочку. Да, и обещанные по ваучеру две «Волги» на нос пришлось бы ждать две тысячи лет: мощностей Горьковского автомобильного завода на более короткое время не доставало.