Живи и помни

Врать Наташа не любила, но пришлось. Врач же. Попросив мысленно прощения у своего сыночка, соврала она, что не доносила и ребёнок не выжил.

В Москве наблюдалась, и всё у неё там, мол, осталось. Карточка, выписки. Домой приехала, потому что дома и стены лечат. Теперь вот на работу выходит, чтобы отвлечься.

Врач что-то в карточке помечал, не поднимая головы. Он приезжий, не местный. Саму Наташу не знает, а значит, и сплетен не будет. Медсестра в этот момент убежала куда-то.

Очень плохо жить в городке, где всё на виду и все. Но, на счастье, медосмотр пройден, и Наташа вошла в рабочий ритм.

Работала пять дней в неделю. Коридоры мыла, туалеты, лестницу. Без дел как-то и не приходилось сидеть ей. Весь день на ногах.

Домой без задних ног приходила и спать. Осень подошла быстро, как и первая зарплата. Получив в кассе заветные рубли, Наташа вечером сложила деньги в маленькую коробочку.

– А если мальчонку усыновит за это время кто? – осторожно подготавливала внучку Карелия Фёдоровна. Она бы и рада помочь ей, да самой пенсии едва хватает, чтобы им обеим концы с концами свести.

– Не успеют – твёрдо отвечала Наташа. Она верила, что найдёт сына. Землю перевернёт, а отыщет Васю.

Родионов попадался ей редко. А если и попадался, то держался отстранённо, холодно.

Наслышана уже была Наташа, что характер у него непростой и что очень скрупулёзно он относится к своей работе. Всех поступающих пациентов лично смотрел, изучал историю болезни.

Наташа в этом ничего не смыслила. Её дело маленькое – полы мыть. В палаты она не заходила. У санитарок там свои порядки. Да и не горела желанием она с настоящими психами столкнуться.

Но однажды пришлось. Страху натерпелась, еле в себя потом пришла в кабинете Марата Юсуфовича.

Женщина одна лежала в отделении. В изоляторе. Какой-то там сложный у неё диагноз был. Могла неделями с кровати не вставать и в потолок смотреть. А могла внезапно напасть. Кусалась, дралась и не своим голосом выла на всё отделение.

Наташа как раз полы в том конце коридора мыла, как медсестра Алина, выскочив из палаты и смерив уборщицу презрительным взглядом, поспешила на сестринский пост. Дверь, видимо, закрыть забыла впопыхах.

Нервная, злая она была. Наташа только мельком на неё глянула и тут же глаза отвела. Слышала она уже краем уха, что Алина эта неровно к Родионову дышит. Вот только он на неё ноль внимания. Да и вообще он как-то повода никому не давал. Но чувствовала Наташа, что к ней он всё равно по-особенному относится, хоть и холоден при встрече. Возможно, просто не хочет подставлять её под сплетни местных фантазёрок.

Сняв тряпку с деревянной швабры, Наташа опустила её в ведро с водой. Несколько раз опускала, как учили. Потом хорошенько отжала и, набросив обратно, второй раз прошлась по влажному полу, как вдруг её сзади обхватила за шею крепкая рука.

– А ведь это ты! Я тебя узнала! Думаешь, получилось у тебя скрыться? – зашептал в ухо испуганной девушки прерывающийся безумный шёпот. Скосив глаза, Наташа с ужасом увидела распахнутую настежь дверь в ту злополучную палату.

– Отпустите, пожалуйста. Вы… Вы меня с кем-то перепутали – еле живая от страха произнесла Наташа. С психами лучше по-доброму и не спорить. Неизвестно ещё, на что они способны. Им же человека убить – как нечего делать. Больные люди. Их мозг не способен осознать акт совершения преступления.

– Ха! Ни с кем я тебя не перепутала. Это ты моего мужа увела. Ты!

В бок Наташе упёрлось что-то острое. Вилка! Сердце девушки быстро-быстро застучало. Она же ведь даже закричать не могла, чтобы не спровоцировать лишний раз эту сумасшедшую. И в коридоре, как назло, пусто. Зато с сестринского поста доносились голоса, даже смех.

– Нет-нет, простите меня, я не хотела – решила подыграть Наташа – прошу вас, давайте поговорим.

Рука женщины напряглась в перегибе локтя, ещё сильнее сжав Наташу за шею. Девушке уже дышать нечем было. Второй рукой она вдавила вилку в бок Наташи, которая мысленно уже с жизнью начала прощаться, как безумную вдруг от неё резко оттащили и скрутили. Это был Родионов. Он был в бешенстве, судя по его взгляду и покрасневшему от злости лицу.

– Санитары, ко мне! – рявкнул он на всё отделение. В конце коридора в проёме дверей замаячила Алина. Даже издалека было видно, каким бледным было её лицо.

Марат Юсуфович, продолжая удерживать извивающуюся на полу женщину, прорычал Наташе:

– В мой кабинет. Быстро!

Девушка и так хотела провалиться куда-нибудь, лишь бы поскорее сбежать отсюда. Пожалуй, она не сможет здесь работать, и если Родионов уволит её, то, значит, тому и быть. Обидно только, если вся вина на неё упадёт. Ведь она не открывала палату. Это Алина! Только вот ябедничать Наташа не собиралась и подставлять кого-то.

Битый час она в неизвестности просидела в кабинете главного, прежде чем он наконец-то появился. Как всегда холодный и сдержанный, он прошёл к своему широкому столу, где стопочкой аккуратно лежали папки с бумагами, карточки и прочая бумажная волокита.

– Мальцева, ну почему вы на помощь не позвали? – неожиданно спросил он, сцепив пальцы в замок. Наташа мельком отметила, что лишь дрожащие руки выдают его внутреннее волнение.

– Я не могла, она бы тогда…

– Ничего она бы не сделала. Убить или причинить вред Васильева неспособна, но напугать до чёртиков может. Я потому и не держу её связанной. У неё была стойкая ремиссия. Но, видимо, что-то спровоцировало её агрессивность. Я приказал взять у неё кровь. Если в лаборатории что-либо обнаружат, то кое-кому с волчьим билетом придётся покинуть стены нашей больницы.

Наташа привстала с низенького диванчика.

– А может лучше мне уйти? Наверное, я не смогу…

– Не говорите ерунды, Наташа. Дверь оставили открытой специально. Мне это стало понятным сразу. И вы знаете, кто оставил. Я тоже об этом знаю. Потому что только один человек имел доступ к этой тяжёлой пациентке. Ни вы, ни я разглашать об этом не будем. Но троим нам здесь не ужиться, и этот лишний человек – не вы.

Родионов встал из-за стола и приблизился к девушке. Опустился перед ней на корточки, в глаза заглянул.

– Наоборот, вы мне очень нужны здесь. Останьтесь, прошу вас. Много лет я в своё сердце и мысли никого не впускал. Но с вашим появлением что-то надломилось во мне.

Находясь в ступоре от слов Марата Юсуфовича, Наташа почувствовала, как он взял её холодные руки в свои. Большие и горячие.

– Марат Юсуфович, не нужно … – она попыталась встать, но её силой усадили обратно, на диван.

– Не отталкивай мою протянутую руку. Я её давно никому не протягивал. Подумай. Я могу пригодиться тебе, а ты мне. Я уверен, что в твоей жизни случилось что-то очень нехорошее, и могу помочь, если ты позволишь и расскажешь мне всё. Когда судьба случайно сталкивает два одиночества друг с другом, в этом есть какой-то сакральный смысл.

Бархатные глаза Родионова заглядывали Наташе словно в самую глубину её души. А что если согласиться? Вдруг он поможет ей сына отыскать? Одной Наташе не справиться точно. И, опустив глаза, она начала говорить…

Глава 8

Валентина вышла в школу. Снова уроки, классные часы, собрания. Рутина эта затягивала. Домой приходила уже поздно вечером. Естественно, что в учительской уже шли разговоры о том, что Наташка её вернулась домой и устроилась работать в психдиспансер.

– Валентина Ивановна, что это твоя Наташа в Москве учиться не стала? Да ещё на такую престижную должность пошла – не выдержала учитель русского языка и литературы, Элга Карловна.

Валентина искала классный журнал своего шестого «Б». Так она и знала, что слухи пойдут, сплетни. Будут обрастать всё новыми домыслами, пока не надоест перетирать. Нужно проявить спокойствие, перетерпеть. Потом всё забудется, уляжется.

– Поняла, что не её. Что я могу поделать? Наталья – человек провинции, и шумная столичная жизнь не для неё. А должность… Что должность? Всякие профессии нужны и важны. Вы бы лучше, Элга Карловна, мой шестой класс по правописанию подтянули. Записи в тетрадке пишем, так у каждого второго грамотность хромает.

Отыскав журнал, Валентина смерила коллегу ледяным взглядом и покинула учительскую. В школе каждый день был как урок выживания. Либо ты, либо тебя. Таковы правила любого коллектива, и дружбы здесь не сыскать.

Поздно вечером, проведя первое родительское собрание в начале учебного года, Валентина шагала домой. Уверенной и твёрдой походкой. Её ничем не сломить. Никогда.

Завернув за угол бывшей библиотеки ещё дореволюционной постройки, Валентина чиркнула зажигалкой. Нервы всё равно разошлись, хоть ты тресни. Эти переговоры за её спиной среди учителей она чувствовала кожей. Ведь им же всё равно любопытно, почему отличница Наталья Мальцева, окончившая школу с золотой медалью, вернулась в их неприметный и совсем бесперспективный городок?

Не доказывать же с пеной у рта, что нет вины Валентины в том, что её дочь такая бесхребетная и пошла по классическому сценарию всех провинциальных дур! Был бы у неё характер матери, она бы такую чушь не сотворила. Училась бы, профессию получила бы и устроилась бы на хорошее место.

«Бы да бы. Одни бы» – саму себя передразнила Валентина.

Она вспомнила, как поздно ночью ей позвонили. Уточнили, её ли дочь Наталья Мальцева, и, когда ничего не понимающая спросонья Валентина подтвердила, в приказном тоне потребовали, чтобы мальчишку, которого Наташа родила вчера, Валентина оставила в ***-ом доме Малютки. Всё. Остальное ни её, ни её дочь касаться не должно.

На робкие вопросы Валентины, кто её побеспокоил, послышались короткие гудки. И только потом, положив трубку, Валентина осознала, что её дочь, оказывается, родила. Родила! Поэтому, когда свекровь на своих больных ногах пришла сообщить ей такую новость, Валентина не особо удивилась.

Мужу о звонке она говорить не стала. Зачем ещё и Лёню впутывать? У него и без неё проблем на службе хватает. Просто она сделает так, как ей велели. Для Наташки всё равно ребёнок только помехой будет. Ну какое материнство в восемнадцать лет? Она чем думала?

Теперь вот вместо того, чтобы в их местное училище хотя бы поступить, она на работу уборщицей пошла. Совсем без амбиций! Уборщицей! Для этого она в школе на пятёрки училась, экзамены на «отлично» сдала и получала золотую медаль из рук директора школы, чтобы работать обыкновенной уборщицей!

Валентина подумала про главврача психдиспансера. Не понравился он ей. Больно за Наташу горой стоял. Уж не положил ли он глаз на её дурочку наивную? Валентина прикурила вторую сигарету. Переулок был непроходным, пустовал. Да и свечерело уже. Никто не мешал ей спокойно думать и размышлять.

Лёня теперь дома и Лизу ужином покормил наверняка. Так что Валентина домой не торопилась. В магазин ещё забежать нужно. Хлеб, батон купить.

Мысли её всё вертелись вокруг этого Родионова. Знала она, что новый главврач «психиатрички» приезжий. Из большой северной столицы почему-то к ним пожелал попасть. Что привлекло его в провинции, ведь отсюда, наоборот, пачками в крупный город лезут?

Совсем неэстетично и не по-женски придавив окурок носком туфли, Валентина вышла из своего укрытия и потопала не спеша в магазин. В конце концов, пусть хоть Наташка главного привлечёт к себе. Валентина была бы вовсе не против. Но только если он женится на ней, а не будет в любовницах держать. Валентина тогда совсем со стыда сквозь землю провалится.

Дёрнув на себя дверь, женщина вошла внутрь продуктового магазина, что неподалёку от её дома находился.

– Здравствуйте, Валентина Ивановна. Какая судьбоносная встреча, а я как раз с вами хотел бы переговорить.

Карие, бархатные глаза обволакивали, гипнотизировали. Перед Валентиной стоял и добродушно улыбался сам Родионов Марат Юсуфович.

Валентина была в некоем замешательстве. Вот и думай теперь, что мысли не материальны.

***

Алина в слезах спешила домой. Родионов так с ней ещё никогда не разговаривал. Жёстко, грубо. Не стесняясь в выражениях и угрозах уволить по статье, если она по собственному не напишет.

В тёмном подъезде своей пятиэтажки Алина немного успокоилась. В сумке лежала бутылка вина и самый обычный сыр. Сейчас выпьет и позвонит ему, лично. В кабинете не смогла сказать всего, а в трубку скажет. И пусть земля потом под ногами горит, а держать свои эмоции в себе она не намерена.

Столько времени страдала по нему, мучилась. Во сне представляла его своим мужем, что детей ему родила, что семья у них верная и любящая. И вдруг из-за какой-то психички все планы медным тазом накрылись. Откуда эта Мальцева взялась и чем она привлекла такого чувственного мужика, как Родионов?

В его тщательно скрываемом страстном темпераменте Алина не сомневалась. Не может такой мужчина с обворожительным взглядом проницательных карих глаз быть пустым! Его губы, руки и голос – всё говорило об обратном, и Алина считала себя идеальной парой для него.

Трясущимися руками вставив ключи в замочную скважину, Алина никак не могла открыть дверь. Будто мешало что-то. Лампочка ещё перегорела на площадке. Темень хоть глаз коли.

– Чёрт … – пробормотала Алина, выдернув ключ и снова пытаясь его правильно вставить в скважину.

– Не чертыхайся понапрасну – прошелестел едва различимый шёпот.

Крупные мурашки побежали по телу молодой женщины. Резко развернувшись, она хотела уже было закричать, как её рот плотно накрыла чья-то уверенная рука, а бок внизу живота пронзила страшная жгучая боль.

Глава 9

Наташа взволнованно ходила по залу. На фоне бубнил телевизор, на плите в кухне начинал свистеть чайник. А она всё пыталась бабушке донести, что сделала правильный выбор и не пожалеет потом.

– Марат Юсуфович поможет мне моего сына разыскать. Станет мне добрым мужем, для Васи – хорошим отцом. У меня нет больше вариантов, бабушка!

Карелия Фёдоровна качала головой. Не верила она в такие браки. Ведь Наташа не сможет полюбить другого мужчину. Она, как и отец её, однолюб!

– Ты бы сперва присмотрелась к нему. Что за человек, чем живёт, что на уме у него. Слишком быстро он тебе предложение сделал. Ведь намного старше тебя. Женат не был, детей нет. Спрашивается почему?

Наташу уже было не переубедить. Родионов как загипнотизировал её своим предложением руки и сердца.

Она ему выложила всё, как на духу, и он пообещал помочь.

Только ради сына Наташа на такой отчаянный шаг идёт. Чтобы отыскать его и забрать. Одной ей не справиться. А об остальном она уже потом думать будет, по ходу дела.

Внешне Марат Юсуфович приятный мужчина. Умный, интеллигентный. Кажется, что мухи не обидит, хоть и бывает строг в меру своей должности.

Может быть, Наташа сможет хотя бы симпатию к нему испытывать, уважение.

Да, выскочить замуж за нужного мужчину – это самый лёгкий путь. Но пока она будет рассчитывать только на себя, то может так получиться, что сына вовсе не увидит и не найдёт.

– Мы распишемся как можно скорее. Марат Юсуфович договорится в ЗАГСе. У него там хорошая знакомая работает. Праздника не будет. Просто роспись. А потом он оформит отпуск за свой счёт, и мы будем объезжать все близлежащие дома малютки. Я помню в каком кафе мы с мамой останавливались. Оттуда и начнём поиски.

Отговорить внучку Карелия Фёдоровна не могла. Но на душе страсть как неспокойно было.

Утром Наташа на работу убежала, а пожилая женщина встала напротив уголка с иконами и долго всматривалась в лики святых.

Она подлила масла в лампадку, зажгла фитилёк. Мерный огонёк горел ровно и вселял надежду, что всё будет хорошо.

Карелия Фёдоровна медленно перекрестилась. Коммунизм и партия в своё время очень постарались внушить, что религия – это опиум для народа.

Но после того, как Господь своей милостью послал Карелии и её мужу сына Димку, женщина в Божье провидение поверила.

Крестилась тайком и повесила на шею крестик. Хорошо по жизни шло всё, ровно. Потому усердно и не молилась, не благодарила лишний раз.

Ведь в минуты радости человек редко о Боге вспоминает и только лишь в беде прибегает к нему со слезами и просит.

После того как стало точно известно, что Дима погиб и тело его для захоронения переправили домой, Карелия Фёдоровна смиренно приняла свою материнскую горькую участь.

Не спрашивала, за что и почему. Просто жила дальше в ожидании своего часа.

Но за внучку вдруг захотелось горячо, усердно помолиться. Чтобы именно тот хороший человек рядом с ней был, который поддержит и защитит.

Карелия Фёдоровна постаралась отбросить все сомнения прочь. Наташа вечером с работы не одна придёт. Родионова приведёт с ней, с бабушкой, познакомить.

И только увидев этого мужчину воочию, Карелия Фёдоровна успокоится.

***

Валентина о разговоре с Родионовым помалкивала и Леониду своему ничего не рассказала. Сама не знала почему. Сглазить, что ли, боялась.

Наконец-то сплетни утихнут и даже завидовать начнут её Наташке, что такого мужика отхватила она себе.

Возраст Родионова не пугал Валентину. Ну почти её ровесник он, и что? Лучше муж пусть будет постарше, чем младше или совсем к семейной жизни не подготовленный.

Марат Юсуфович женат не был, детей тоже нет. Наташке крайне повезло, что такой мужчина ей подвернулся и без хвоста.

Да она за ним как за каменной стеной будет!

Поэтому, конечно же, Валентина дала своё материнское благословение на предстоящий брак.

Утром она поторапливала Лизу в школу, сама спешила. Лёня сорвался в отдел, едва рассвело. Он вообще-то на ночном дежурстве должен был быть в эту ночь, но, договорившись с дежурным, чтоб тот в случае чего прикрыл его, Лёня поехал домой, спать.

А в четыре утра домашний телефон разорвал тишину квартиры. Какое-то ЧП, убийство. Вот Лёня и сорвался, чтоб от начальства по шапке не получить за отсутствие на дежурных сутках.

День в школе у Валентины пролетел быстро. Забрав потом Лизу из музыкалки, она едва поборола желание дойти до Карелии Фёдоровны. Наташка гордая, так и будет отмалчиваться и мать игнорировать. Но ведь свадьба на носу. Неужто не пригласит?

И Валентина отчётливо понимала – не пригласит. Рассказать бы ей всё, да не велено. Мальчонку наверняка другие люди уже забрали. Опасные, страшные. Возможно, связаны с погибшим отцом ребёнка. Против них Наташке нет резона переть.

Сама виновата. Надо головой думать, от кого рожать. Ведь даже не женился он на ней, а она, наивная, верила. Если бы не погиб он, то неужели Наташа до сих пор думает, женился бы на ней кто-то? Да так же бы без ребёнка она и осталась бы. Только неизвестно, в живых ли, или уже и не увидела бы Валентина свою дочь.

Страшные люди, ещё раз подумала она, крепко сжимая руку младшей дочери и торопясь домой. Лиза рассказывала про какой-то случай на сольфеджио, а Валентина даже и не слушала её, думая о своём. Других детей Наташа родит и первенца своего забудет. Родионов очень положительное впечатление произвёл. Галантный, деловой. Всё по полочкам разложил. Понравилась ему Наташка, что уж темнить. Бывает же любовь с первого взгляда? Видно, бывает. До сорока лет дожил Марат Юсуфович и не мог вторую половинку себе найти. А тут вдруг Наташа Мальцева. Дрогнуло внутри что-то, сердце неровно забилось.

Родионов так романтично и красиво говорил, что совсем не наивная Валентина уши развесила и слушала чуть ли не рот открыв. Вот так дела… Хотела Наташке психику подлечить, а выходит, что судьбу ей нашла в больнице. Так это ей Наташка в случае, если всё хорошо у неё сложится, благодарна должна быть!

Дома Валентина погнала младшую дочь в ванну. Руки мыть, переодеваться после школы. Сама ужин быстрей бросилась подогревать и наткнулась на сидящего в темноте кухни Леонида.

– А ты чего без света сидишь? – щёлкнула она выключателем и тут же скосила глаза на початую бутылку водки, банку маринованных огурцов. Странно. Лёня вроде редко пил, тем более дома. Значит, произошло что-то у него.

– Да … – вяло махнул он рукой – от одного дела меня отстранили. Сдал кто-то, что не было меня на рабочем месте. В двух кварталах от нас молодую женщину зарезали, прямо возле дверей квартиры. Ни свидетелей, ни улик. Кто, что – непонятно пока. Работала старшей медсестрой в психдиспансере. Жила одна на съёмной квартире. Сама неместная. Я должен был это дело вести, но молодой и борзый следак опередил меня. Выслужился перед начальством, и меня тут же бортанули.

Валентина недовольно поджала губы. Подумаешь, дело другому следователю передали, и что? Пить теперь из-за этого? Она схватилась за бутылку, намереваясь её убрать куда подальше, чтобы Лиза не видела.

– А ну поставь – повысил голос Леонид и недобро посмотрел на жену – хватит командовать. Не в школе. Я сам уберу, когда посчитаю нужным, или допью её вообще.

Леонид демонстративно наполнил стопку и выпил, даже не закусывая. У Валентины внутри всё затряслось от омерзения. Пьянство она не любила, прекрасно помня о своих пьющих родителях. В памяти крепко отложилось чувство брезгливости к тем, кто пьёт.

– Хочешь пить, иди в гараж. Если не желаешь своей дочери показать дурной пример пьющего отца – холодно произнесла Валентина, отвернувшись к плите. Она слышала, как Леонид молча собрался и вышел из квартиры. Лизу он очень любил и в грязь лицом перед дочерью ударить не хотел.

Слёзы обожгли Валентине глаза. Не дай Бог запьёт. Хоть на развод тогда подавай. Не сможет Валентина терпеть пьянство. Ни в каком виде.

Глава 10

– Прости, не смогу сегодня с твоей бабушкой познакомиться – Родионов то и дело приглаживал волосы, на часы смотрел. Хоть и скрывал тщательно, но было всё равно заметно, что нервничает он. По крайней мере Наташе его состояние сразу бросилось в глаза. Всегда уравновешенный и спокойный. И вдруг весь на нервозе.

– Хорошо. Тогда в следующий раз.

Девушка собиралась уже покинуть кабинет Марата, как он резко её за руку схватил.

– Ты же наверняка уже слышала. Алину убитой нашли возле дверей её съёмной квартиры. Теперь вот следователь ходит, допрашивает весь персонал больницы. Кто и что знает. Может, видел. Я тоже жду его визита. Поэтому, сама понимаешь, сегодня к тебе домой никак не получится.

Наташа понимала. Её уже допросили. Но она с Алиной толком не была знакома. Только вот слух кто-то пустил, что накануне девушку уволили из-за происшествия с Наташей. То есть из-за неё. Мол, конфликт у них вышел. Следователь допрашивал дотошно, под протокол. Пристально смотрел на Наташу своими маленькими цепкими глазками и что-то писал, крепко сжимая толстыми пальцами-сардельками ручку.

Наташу так и подмывало рассказать, как её собственная мать ребёнка у неё украла и подбросила к дому-малютки в неизвестном городе. Но пришлось свои эмоции сдержать. Сейчас совсем о другом речь.

Внутри Наташа не испытала никаких эмоций по поводу смерти Алины. Она её мало знала. Но и за этот короткий период Алина произвела впечатление злой, высокомерной молодой женщины. О том, что она в Родионова была влюблена, не знал только ленивый. И поэтому, конечно же, Наташа понимала, что Марата Юсуфовича будут более тщательно допрашивать и капать на мозг.

О своих взаимоотношениях с Алиной она рассказала следователю всё как было. Её отпустили, но предупредили, что, если будет надобность, вызовут ещё. Только уже в отделение.

Девушка сочувствовала Родионову, которому только предстояло пройти через неприятную процедуру допроса. Его почему-то следователь оставил на потом. Но всё же Наташа волей-неволей возвращалась к одной и той же мысли, кто убил эту Алину?

***

Карелия Фёдоровна доковыляла до двери. Плохо она себя чувствовала что-то. Совсем расклеилась с этими суставами.

То ходит, топчется весь день. А тут слегла и ничего делать не хочет. Внучка позвонила в свой обеденный перерыв. Предупредила, что визит Родионова к ним, откладывается. Какое-то ЧП у них в больнице. В подробности Наташа не стала вдаваться.

– Кто? – предупредительно спросила старушка, прежде чем дверь открыть.

– Здравствуйте, Карелия Фёдоровна. Это я, Валентина.

Приглушённый голос бывшей снохи успокоил пожилую женщину и, она уверенно открыла дверь. Визит Валентины её удивил, но виду она не подала. Мать всё же Наташкина. Может, беспокоится за дочь-то?

– Чай будешь? Наталья вчера оладьи сама напекла. На кефире. Да у меня аппетита что-то совсем нет.

Старушка загремела посудой, чайник на плиту поставила. Передвигалась по просторной кухне она с трудом. Ноги болели, сил уже не было. А лежать ещё хуже.

– Спасибо. Чай было бы неплохо. Совсем на улице погода промозглая. Осень пришла – Валентина, усевшись за круглый кухонный стол, руки в замок сцепила. Она с интересом осматривалась по сторонам.

Обстановка в доме у Карелии Фёдоровны была самой простой. На дощатом крашеном полу цветные половики. Вместительный деревянный сундук в углу, старенький холодильник рядом.