Живи и помни

Живи и помни

Ирина Владимировна Шестакова

© Ирина Владимировна Шестакова, 2026

ISBN 978-5-0069-1174-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Живи и помни

Глава 1

Июль, 2000 год

– Уберите его от меня!

Молодая девушка уткнулась лицом в подушку, не в силах смотреть на плачущего младенца.

– Как это уберите? Что это ещё за фокусы, Мальцева!

Медсестра растерянно обвела взглядом остальных мамочек в палате. На их лица медленно наползало презрение. Они крепче прижали к себе своих деток и вполголоса начали перешёптываться между собой.

– Ещё раз спрашиваю, Мальцева, ты своего ребёнка кормить будешь?

– Не буду. Унесите. Он мне не нужен – прозвучал сдавленный ответ.

Девушка отвернулась к стене и потянула одеяло на себя, укрывшись с головой.

– Нет, это просто немыслимо!

Медсестра, Анна Павловна, унесла младенца в отделение для новорожденных. Крепкий, горластый мальчонка. Здоровый, что немаловажно. Что с мамочкой приключилось? Она же его так тяжело рожала, так просила самое главное – ребёнка спасти!

– Ольга Васильна, что делать? Мальцева из пятой отказывается своего сына кормить!

Анна Павловна заглянула в кабинет заведующей. Та стучала по клавиатуре и, прищурившись, всматривалась в мерцающий экран. Сутки выдались весьма тяжёлыми. Трое рожениц, и всем одномоментно рожать приспичило.

– Мальцева? А что с ней не так? Молоко не пришло? Так покажите ей, что делать нужно, чтобы оно пришло. Ребёнка пока смесью покормите.

– Она совсем не хочет ребёнка видеть, понимаете? Потребовала унести и к стенке отвернулась.

Начинается. Ольга Васильевна сняла очки и устало потёрла переносицу. Давненько у них таких не было уже. Придётся вспомнить, чему учили на курсах психологии в таких ситуациях. Хоть и давно уже Ольга Васильевна заведует тут, а таких непредвиденных ситуаций на её памяти всего несколько было. И то в начале девяностых. Тогда и время тяжелее было, чем сейчас.

– Приведи её ко мне – приказала она Анне Павловне. Та моментом побежала в палату.

– Чего рожала-то тогда? Раз ребёнок не нужен? – громко спросила девушка возле окна. Настя. Покормив свою дочку, она уложила её в кювез и тихонько покачивала, бросая раздражённые взгляды на Мальцеву. Так как одеялом накрылась, так и лежала в таком положении.

– Да мало что ли их таких? – презрительно фыркнула вторая девушка, Лариса – рожают, а потом на произвол судьбы бросают, и вырастают из таких вот отказников преступники да прочие уголовные элементы. Ш. болды, стоящие на трассах, разве не от таких вот мамашек? Их поголовно стерилизовать надо, чтобы они не размножались и не плодили весь сброд.

Настя мысленно не согласилась с Ларисой, но предпочла промолчать. Тем более, что в палату вернулась Анна Павловна.

– Мальцева, тебя заведующая к себе вызывает – она подошла к кровати девушки и резко сдёрнула одеяло – вставай!

– Не хочу. Отстаньте от меня! – с каким-то надрывом прикрикнула девушка, снова натягивая одеяло на себя. Лицо её было красным и зарёванным.

Пришлось заведующей Ольге Васильевне самой идти в палату, к девушке. Она взглядом показала двум мамочкам выйти в коридор и, дождавшись, когда за ними закроется дверь, мягко спросила:

– Наташа, ведь тебя так зовут? Что произошло? Ты поступила к нам уже со схватками, истерику устроила, чтобы мы тебе ребёночка спасли, а теперь сама же хочешь погубить его, лишив материнского тепла?

Наташа упрямо отмалчивалась. Ну как ей признаться, что родила она от нерусского мужчины? Что целый год была содержанкой у него в Москве, а матери врала, что учится в университете? А теперь его нет. Рената убили, взорвали в машине во дворе его особняка. Она сама видела, своими глазами.

– Мама не примет меня с сыном. Отчим тоже будет против… Мне некуда идти и некому помочь – наконец смогла тихо ответить Наташа.

Ренат безумно ждал сына. После его рождения обещал жениться на Наташе. Но теперь этого не будет. Ничего не будет. Ни цветов, ни дорогих подарков, ни любви. Она взорвалась в той машине вместе с ним и мгновенно умерла.

– Ребёнок при чём? Наташа? Из любой ситуации есть выход. Ну какая бабушка позволит своему новорожденному внуку скитаться неизвестно где или вообще попасть в дом малютки?

Ольга Васильевна не верила, что мама у Мальцевой настолько бессердечна. Девочка боится, оно понятно. Сколько таких историй. Влюбляются, как слепые дурочки, верят, и вдруг беременность. Как правило, объект их любви молча исчезает с горизонта. Удивительно, что Наташа не сделала аборт. Или уже поздно было?

Девушка села в кровати, поморщившись от боли. Только сутки как родила.

– Моя мама – педагог. А отчим в милиции работает. Они меня не примут с ребёнком на руках. И для них будет нормальным указать мне на дверь. Мама любила меня ровно до семи лет. А потом в её жизни появился Калинин Леонид Петрович, а через год родилась Калинина Елизавета Леонидовна. С тех пор я стала существовать сама по себе, изредка кочуя до бабушки, матери моего отца.

– А с папой что? Может, к нему?

Наташа с грустью в глазах покачала головой.

– Папа погиб в Афганскую войну. Он тоже работал в милиции и добровольно отправился воевать. Мама по нему горевала недолго. Калинин Леонид Петрович – его лучший друг, получается. Вот за него мама и выскочила замуж.

Девушка вдруг испуганно прижала ладонь ко рту.

– Ой, вы простите… Наговорила вам тут…

Ольга Васильевна мягко погладила девушку по плечу. Ей удалось разговорить её и выяснить причину, это уже что-то. Значит, есть надежда всё же переубедить.

– А бабушка по папе любит тебя? – осторожно спросила она.

Глаза Наташи тут же увлажнились от слёз. На лице появилась блуждающая тёплая улыбка.

– Души во мне не чает. Только мама против того, чтобы я общалась с ней. Если и отпускала в детстве, то скрепя сердце. Уж не знаю, что там у них с бабушкой произошло, что всякое общение между ними прекратилось.

– Хорошо – пробормотала Ольга Васильевна – а напиши-ка мне номер своей бабушки и как её величать. Хочу побеседовать с ней. Если она тебя любит, то и правнуку рада будет. Разве нет?

Наташа в волнении сцепила пальцы в замок.

– Рада будет, вот только мама с отчимом…

Ольга Васильевна резко встала.

– И мама потом отмякнет, как внука увидит. А отчим… Ну что поделать. Не каждый готов чужих детей и внуков любить. Их тоже понять можно. Ты номерок-то напиши, напиши. Не бойся. Я хуже тебе ничем не сделаю.

Ольга Васильевна достала из кармана халата блокнот и ручку. Наташа ей казалась такой маленькой, такой глупенькой. Да что там! Девчонке всего восемнадцать лет. Зачем же они так взрослеть-то спешат, дурочки?

– Вот. Только дорого, наверное, из Москвы к нам звонить?

– Об этом не беспокойся – улыбнулась Ольга Васильевна и, заботливо погладив девушку по голове, настойчиво добавила – покорми сыночка, хорошо? Вижу, что молоко пришло уже у тебя. Покорми. Твоя кровиночка, твой родной малыш. Не поступай с ним так жестоко. Он явился в этот мир и не совсем не виноват в твоих проблемах.

Губы Наташи задрожали. Слёзы вот-вот грозили пролиться из глаз.

– А вот реветь не нужно – уже более строгим голосом произнесла Ольга Васильевна – а то молоко пропадёт. Сказать Анне Павловне, чтобы принесла твоего малышонка?

Наташа молча кивнула. Всё задрожало у неё внутри от того, что сейчас она прижмёт к себе их с Ренатом продолжение. Продолжение их любви.

Наташа осознала только сейчас, какую она чуть было не совершила глупость. Ведь у неё бабулечка есть. Она и поможет ей, приютит в своём домике. Мама не примет её ни за что. Наташа даже в этом не сомневалась. Жёсткая она слишком и не терпит чужих ошибок. Она воспитывала свою старшую дочь в ежовых рукавицах, запрещая ей всё. Ни подруг у Наташи не было, ни друзей. Только учёба в школе, в музыкалке и каждодневные уроки дома.

Отчим так вообще за человека не признавал. Каждый раз насмешки, да презрительные высказывания в адрес Наташи. Вся любовь и забота доставались младшей сестре, Лизе. Вот кто умница и красавица в семье. Конечно. Лиза по сути ещё ребёнок, ей всего девять. И для неё куча поблажек.

Дорога домой с младенцем на руках пугала Наташу. Но Ольга Васильевна вселила в неё надежду. Она ответственна теперь за родившегося маленького человечка и ради памяти Рената, воспитает из него настоящего мужчину.

Только могла ли добрая и наивная Наташа даже предположить, что с рождением сына её испытания ещё только начинаются?

Глава 2

Ольга Васильевна поговорила с бабушкой Наташи и почувствовала какую-то необъяснимую тоску. Пожилая женщина плакала, узнав о том, что её внучка стала мамой. Плакала не от стыда за неё, а от радости. Переживала, всё ли с младенчиком в порядке, с Наташей.

Заверив бабушку, что всё хорошо, Ольга Васильевна начала разговор издалека. Только Мальцева Калерия Фёдоровна и так всё понимала. Она подтвердила опасения своей внучки, что мать с отчимом её поедом съедят.

И что сама Калерия Фёдоровна рада бы внучку у себя приютить, да домишко её хлипкий, без удобств особых. Хорошую-то квартиру, которую они получили в своё время от предприятия вместе с мужем, Калерия Фёдоровна сыну отдала и снохе в своё время. Он женился, сноха беременна Наташей была. Жить молодым негде, не по общежитиям же и коммуналкам ютиться. Вот и решила женщина своим комфортом пожертвовать. Съехала в домишко, доставшийся ей от какой-то троюродной родственницы в наследство в частном секторе их города. Сама туда, детЯм квартиру. На то время муж её уже умер, сердце было больным. Надорвал себя на производстве. Очень мнительный и ответственный человек был.

Можно было бы и вместе с молодёжью жить. Калерия Фёдоровна только рада была бы снохе с новорожденной внучкой помочь, но Валентина жить со свекровью наотрез отказалась. Молодая, бойкая учительница, приехавшая в их город по распределению и влюбившая в себя капитана милиции Мальцева Дмитрия Юрьевича, была по характеру очень резкой и прямолинейной.

Вносить разлад в новоиспечённую семью Калерия Фёдоровна не стала и сына своего научала, чтобы жену берёг, любил и уважал. А примером ему должна стать их супружеская жизнь с отцом.

Проработавшая сорок лет на производственном предприятии Калерия Фёдоровна по состоянию здоровья ушла на пенсию. Артрит. Боли в суставах такие были, что хоть на стенку лезь. Иной раз и радовалась, что отдельно от молодых живёт и не мешает им своими стонами.

Водопровода в её домишке не было, зато колонка прямо возле дома. А много ли ей надо? Стирки мало, а готовить на себя одну много воды не требуется. Для купания если только натаскивала. Банька у неё на участке имелась. Дрова сын помогал заготавливать. Договориться с кем надо. Привезут, распилят. А уж колол всегда сам.

Придёт, бывало, Димка к матери на выходных и секунды не посидит с ней, не поговорит. Всё спешил переделать. Где прибить, где забить. Печку в баньке натопить, домой дровишек натаскать. Суетится, суетится, а в на лице тень смурная. Ни о чём матери не говорил. Ни о том, что на работе происходит, ни о том, как у него с Валей дела.

Всё хорошо, мам. Вот и весь его ответ. Переживала Калерия Фёдоровна за сыночка своего единственного. Ведь они с Юрой поздно его родили. Долгое время у Калерии не получалось забеременеть. А потом как-то на святой источник они с Юрой съездили за водой, да она там пару вёдер воды на себя опрокинула. Через несколько месяцев долгожданная новость не заставила себя ждать. Бывшие коммунисты Юрий и Калерия в храм пошли, да у иконы Божьей матери долго стояли. Обоим уже за тридцать было. Дети войны, детдомовские. Всю жизнь рука об руку, уже и отчаялись после себя продолжение оставить, как вдруг такое чудо.

Поэтому в сыне оба души не чаяли. Всё для него. Оба на хороших местах на предприятии. Заслуженные работники, герои труда. Квартиру они свою честным и ответственным трудом заработали. Большую, светлую, двухкомнатную. В новенькой пятиэтажке и в хорошем благоустроенном районе.

Дима рос, беря пример с отца. Да и похож был внешне весь на него. Отличник, комсомолец. Во всех мероприятиях школы активное участие принимал, спортом занимался. Плавание, футбол. Калерия с Юрой нарадоваться не могли на парня. Красивый, рослый, с тоненькими усиками под острым небольшим носом и пронзительными ярко-голубыми глазами под широкими сводами чёрных бровей. Половина девчонок в него были влюблены.

Диму ждал институт и профессия инженера. Очень его это направление интересовало. Но не замедлила прийти повестка в армию. И особо не раздумывая, Дима ушёл служить.

Два года для Калерии Фёдоровны пролетели, как в тумане. Писем от сына ждала, на присягу к нему с Юрой ездили. Время пролетело незаметно, и вот уже наступил восьмидесятый год. Лето, жара пекла так, что асфальт плавился. Как рано утром Калерию и Юрия разбудил протяжный звонок в дверь.

Столько лет прошло, а голос Калерии Фёдоровны до сих пор дрожал, когда она вспоминала, как сын из армии вернулся. Материнское сердце колотилось от гордости за своего мальчика. Теперь, казалось, всё пойдёт как задумано. Но Дима их с отцом огорошил. Заявил решительно, что в милиции работать хочет. И, не долго мешкая, на следующий же день пошёл в местное отделение. Поработал там на первых порах, хорошо себя проявил и получил отличные рекомендации для поступления в институт.

С Лёней Калининым он познакомился ещё в начале своей работы в милиции. Тот уже старлеем был и молодого юнца, только дембельнувшегося, под своё крыло взял. Жизни его обучал потихоньку, что и как в милиции происходит, рассказывал, внедрял, так сказать, в систему. Дима своему старшему товарищу буквально в рот смотрел, мечтая себе хорошую карьеру в милиции построить.

Вскоре Калинин его с Валей познакомил, и Дима влюбился. Голову потерял от молодой учительницы. Замуж позвал спустя месяц после знакомства. Валя теряться не стала. Парень молодой, перспективный. Родители не кое-кто.

Сыграли свадьбу. Со свидетелями, куклой на капоте, ленточками – всё как положено. Гостей много было. Друзья, подруги, коллеги. После загса шампанское распивали возле центрального входа, а потом по городу катались и фотографировались на память. Свидетелем как раз таки и был Лёня Калинин.

Валя в свадебном наряде как куколка была. Шляпка, фата, туфельки. Всё через третьи руки, импортное доставала Калерия Фёдоровна. Имелся у неё блат в магазине. Только свадьбу отгуляли, шумно и весело, как через неделю умер Юрий Борисович Мальцев. Горячо любимый муж и отец. Рождение своей внучки Натальи ему не довелось уже увидеть.

Предприятие помогло с похоронами. Калерия Фёдоровна была безутешна. Тогда-то и начались все эти намёки, что молодым отдельно жить нужно. Валя вполголоса за дверью спальни высказывала Диме своё недовольство, и Калерия Фёдоровна решилась съехать от них.

Наталья родилась в восемьдесят втором. Звонкая, красивая девчушка. Калерия в свои редкие визиты нарадоваться на неё не могла, но недовольное лицо снохи её каждый раз в ступор вводило. Что не так она делает? Вроде с пустыми руками никогда не придёт. А когда и денег даст. Знала, что зарплата в милиции копеечная у сына, а сама она и без куска хлеба иной раз посидит. Лишь бы у детей и у внучки хорошо всё было. Валю она тоже за дочку считала и её недовольные взгляды списывала на молодость. Вот постарше станет, может начнёт свекровь ценить, да мамой наконец-то звать. Калерия Фёдоровна была бы очень рада подружиться с Валей, но пока никак.

Наташа росла, и вот уже она в первом классе была, как Дима вдруг пришёл к матери зимним вечером. Смурной, выпивши. Сел на табурет и, голову опустив, произнёс, что попрощаться он зашёл. Попросился добровольцем в Афган. Там давно уже военные действия идут и всё никак не закончатся.

И сколько бы Калерия Фёдоровна его не отговаривала, Дима всё равно ушёл. В январе восемьдесят девятого пришла весть, что погиб он при выполнении служебного задания, а уже в феврале военные действия были прекращены.

Тяжело Ольге Васильевне было слушать рассказ пожилой женщины. Горе матери, потерявшей сына, остаётся с ней на всю жизнь. И вот теперь у неё внук родился, а она и помочь ему ничем не может. Старая, больная.

– Я попробую поговорить с Валентиной. Всякое в жизни случится может, дитё не виновато. Вы уж там присмотрите за внучкой моей и правнуком. К выписке, думаю, мать за ней приедет. У них с Леонидом и машина своя имеется – тяжело вздохнула Калерия Фёдоровна и положила трубку.

Глава 3

Наташа осталась в палате одна. Её соседок, которые родили раньше, выписали. Девушка не спускала сына с рук. Всё смотрела на него и смотрела. Он же маленькая копия Рената! Те же тёмные волосики, карие глазки и упрямый маленький рот.

Имя своему сыну Наташа пока не придумала. Сама не знала почему. И с Ренатом они как-то не обговаривали никогда, как назовут ребёнка. Ему некогда всё время было. Чем Ренат занимался, Наташа не знала. Он весь год её одевал, обувал. Дарил золотые украшения.

Это Ренат заставил Наташу бросить университет, заявив, что предназначение настоящей женщины – сидеть дома. Создавать уют, воспитывать детей и любить своего мужа.

Девушка покорно согласилась и забрала документы, отучившись всего три месяца. С Ренатом они познакомились в клубе, куда затащили её соседки по комнате в общежитии. Он сразу обратил на неё своё внимание. Властный, взрослый и такой красивый, что у юной Наташи сердечко забилось в груди сильно-сильно.

Потерявшая в семь лет отца и воспитанная в нелюбви своей строгой матери, Наташа окунулась в эти отношения с головой. Забота Рената и его приказной тон нравились ей. Цветы, походы в ресторан. Всё закружилось и завертелось, как в сказке. Девчонки по общежитию завидовали провинциальной скромнице Наташе. Отхватила завидного жениха Москвы, не успев приехать в столицу.

Наташа сама себе удивлялась, как так у неё получилось. Всё время она боялась свою удачу спугнуть, сглазить. Её чувства к Ренату росли с каждым днём. Она любила в нём всё. И когда он был злым, колючим и чужим. И когда он был добрым, ласковым и любящим. Каждую чёрточку его красивого мужественного лица любила, его голос, крепкие руки.

Это такая любовь, что, наверное, бывает только раз в жизни. И дело даже не в его деньгах… Совсем не в них. Наташа ничего не знала о нём. Кто его родители, откуда он. Она просто его любила и каждую секунду жила им одним.

Наташа встала у окна. Июль – её любимый месяц. Макушка лета. Она с любовью посмотрела на сыночка, вдохнула его детский запах. Ну как она может его бросить?

У неё не выходило из головы, что Рената убили. Но кто? Что и кому он плохого сделал? Может быть, он был бандитом? Наташа вспоминала гостей, что частенько наведывались к ним домой. С золотыми цепями, важные. Они вели долгие беседы за толстыми дверями кабинета Рената.

Звонки среди ночи, частые командировки. Наташа сидела в огромном загородном доме, словно птица в золотой клетке. И мучительно долго ждала своего хозяина, скучая и тоскуя по нему.

Наташа едва успела смахнуть набежавшую слезу, как дверь в палату открылась. Ольги Васильевны сегодня не было, как и медсестры Анны Павловны. Совсем другая смена дежурила.

– Мальцева, к тебе родители приехали. Дежурная врач тебе разрешила увидеться с ними. Младенчика я пока в отделение для новорожденных отвезу.

Сердце Наташи заколотилось. Мама приехала? И отчим тоже? Что же сейчас будет…

***

Валентина расхаживала взад и вперёд, еле сдерживая себя от гнева. Ну, учудила её доченька. Учёбу бросила, родила неизвестно от кого! Да если у них прознают, то какие тогда пересуды начнутся! Она учитель истории. Заслуженный педагог. На её уроках даже мышь прошмыгнуть боится. В прошлом году классное руководство взяла над пятым классом и поблажек не давала никому. Даже родителей призывала к строгому ответу. И вдруг в её собственной семье дочь оказалась такой распутницей!

Да над ней потешаться все будут, пальцем тыкать. Раз она свою дочь не смогла правильно воспитать, то как ей тогда чужих детей доверить можно?

Когда вчера поздно вечером бывшая свекровь на своих больных, поражённых артритом ногах доковыляла до них, Валентину неприятно передёрнуло. Квартирных кривотолков опасаться не стоило. Карелия Фёдоровна в своё время составила на сына договор дарения, и после его смерти квартира отошла Валентине, как жене.

Свекровь не могла даже представить тогда, что Дима может умереть раньше неё, поэтому пункт о том, что после смерти одаряемого квартира вновь должна вернуться в её собственность, она тогда категорически отмела. Да и Лёня подсуетился по своим каналам. Валентина – единственный собственник квартиры свекрови, и плевать она хотела на законы. Жильё это она никому не отдаст, даже Наташке.

Своего мужа, Калинина, она оставила внизу, в машине ждать. С дочерью решила пока поговорить с глазу на глаз. Не поможет, тогда придётся прибегнуть к помощи Леонида. Он в силу своей должности в милиции характер имел жёсткий, беспристрастный и поблажек падчерице точно не предоставит.

– Мама … – голос Наташи дрогнул. Она вышла к матери бледная, худая. В казённой больничной одежде.

Валентина, приподняв бровь, смерила дочь презрительным взглядом, и в этом взгляде Наташа прочла всё. Девушка, опустив глаза, смотрела себе под ноги.

– И кто отец? – процедила Валентина сквозь зубы. Наташка раздражать её стала после того, как Дима так нелепо погиб. Его вообще никто не просил в Афган уходить. Правильным был слишком, честным. Новости слушал по радио, разговоры коллег на работе и кулаками сучил всё.

Валентина не о такой жизни с ним мечтала. Ведь он же деловитым был, шустрым и смекалистым. Ну на кой ляд он принципиально взятки не брал? Кому нужна его честность и порядочность? И где он сейчас? В могиле лежит. И

Наташка в него вся пошла. Аж бесит!

– Он… Он погиб – одними губами прошептала Наташа, комкая в руках пояс от цветастого больничного халата.

– Ещё что сочинишь? – не поверила Валентина.

– Мама, это правда. Я… Мы жили вместе. Почти год. Его машина прямо во дворе дома взорвалась.

Крупные капли слёз скатились по впалым щекам девушки. Валентина кулаки от злости сжала.

– Какая же ты дура, ну дура – прошипела она дочери и схватила её за локоть – ты немедленно напишешь отказ. Мне не нужен неизвестно от кого рождённый ребёнок. Вот замуж выйдешь и рожай сколько хочешь и когда хочешь. Ты как собралась в нашей двушке ютиться со своим… Сыном? У вас с Лизой одна спальня на двоих, и мы с Лёней в зале теснимся. А жить на что ты собралась? Мы тебя содержать должны? Как с мужиком спать, ты взрослая, а как родила, так мама должна твои проблемы решать и Лёня впридачу! У тебя же ни образования нет, ничего у тебя нет! Быстро пошла и написала отказ. Вернёшься домой, восстановишь здоровье и осенью поступишь в наше училище. Никакого тебе института, университета. Больше никуда ты не поедешь. Съездила. Хватит. Теперь уже неважно, на кого учиться. Обычную рабочую специальность получишь и айда на работу. Нечего на нашей шее сидеть.

Наташа слушала мать, расширив глаза от ужаса и не в силах что-либо произнести. Оставить сына? Отказаться от него, когда уже всем сердцем и душой прикипела к нему?

– Я не смогу… Мам, я не смогу! – Наташа упала на колени и обхватила ноги матери – пожалуйста, мам… Не заставляй меня! Он же кроха, он без меня пропадёт в этом жестоком мире. Я не виновата, что так вышло. Ренат женился бы на мне, и я никогда не доставила бы тебе таких неудобств. Мама… Мамочка, умоляю тебя, не лишай меня моего ребёнка…

Рыдания захватили всё существо Наташи. Паника и отчаяние раздирали ей душу на куски.

– Встань с грязного холодного пола – раздувая ноздри от злости, произнесла Валентина, с брезгливостью оттолкнув дочь от себя. Тряпка. Как и её отец, по жизни не способна ни на что путное. Придётся с Лёней советоваться, не позориться же в этом московском роддоме – вернись в палату, а я пока кое-какой вопрос улажу с Леонидом. Сегодня мы тебя заберём отсюда. Пусть тебя к выписке готовят.

– Меня? А сына? – дрожащим голосом спросила Наташа, кулаком утирая слёзы и тяжело поднимаясь с пола.

Ничего не ответила Валентина. Молча вышла, оставив Наташу мучиться от неизвестности. Девушка для себя решила, что мать не заставит её отказаться от ребёнка. Она у бабушки жить будет. Ей восемнадцать исполнилось, и она сама вправе решать свою судьбу.

Глава 4

Выйдя утром на смену, Ольга Васильевна с удивлением обнаружила, что Мальцева Наташа уже выписалась из роддома. Она её планировала на пятые сутки выписать, а не на третьи. У девочки сложные роды были. Понаблюдать за ней было в приоритете, мало ли какие осложнения.